Текст книги "Красный рассвет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krasnyy-rassvet-67419.jpg)
Автор книги: Федор Березин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
9
Паровоз воспоминаний
Из Москвы он оказался один. По крайней мере из коренных жителей. На все «аэромобильное» БВАМКУСВР. Наверное, это не могло являться свидетельством слишком большого ума. Но не будешь же всем и каждому объяснять, что к моменту окончания «суворовки» у него уже не имелось в столице вроде бы закрепленной когда-то жилплощади. Да и вообще отсюда, через девяносто меридианов и бесчисленность ханств-княжеств, а также Новую Золотую Орду, Москва все еще представлялась красивым мегаполисом с очередной раз воздвигнутыми Кремлем и Мавзолеем. Зато в «аэромобилке» имелась большая «диаспора» уроженцев совсем другой столицы – действительно мегаполиса, с тридцатимиллионным населением. Конечно, китайцы явились сюда не только из Пекина. В официально двухмиллиардном, а в осторожных предположениях некоторых, пятимиллиардном государстве все было донельзя спланировано и рационализировано. Ведь иначе не выжить! Обручи этой бочки, в которую люди напиханы похлестче сельди, могли не выдержать в любой момент. Лишнее перенапряжение раздутых транспортных артерий, пусть даже раз-два в год, во время каникул – зачем? Так что основное количество учащихся китайцев с севера. С их собственного – китайского. Не из тех бесчисленных орд, которые и так, прорвав обручи, расселились по все еще номинально русскому Дальнему Востоку. По крайней мере очагово русскому.
Для учащихся китайцев не требовалось изобретать особую кликуху. Китайцы – они китайцы и есть. Драки на национальной почве случались редко. Еще бы. Когда училище скопом выгонялось на плац, на фоне их бесчисленных раскосых ратей четыре аэророты русских смотрелись блекло – маленьким гордым народом. Да и вообще, любому прибывшему становилось понятно, что именно на китайцах все тут и держится. Все в целом! Само существование Благовещенского высшего. Ясное дело, не на тех облаченных в справную форму абитуриентах, что здесь, а на тех бесчисленных, за Амуром. На их экономике и финансах.
Среди сокурсников ходили разные слухи по поводу того, сколько тысяч новых юаней платит Пекин за каждую офицерскую голову. Все равно никто не ведал точно. Однако образцовому дурню ясно, что без этих юаней местная «кузница офицерских кадров» стала бы далеким преданием, подобно мумии из кремлевского Мавзолея, сгинувшей в смуте 2017-го и до сей поры не найденной. И даже если бы БВАМКУСВР и существовало, то уж аэромобильным оно бы давно перестало быть. Ибо именно за китайскую валюту закупили когда-то десять «черных касаток», которые по сию пору исправно и вовремя получали весь комплекс из тридцати тысяч запчастей с родного московского завода. А вот топливо шло из Китая напрямую. Правда, оно прибывало на баржах, кружным путем, по извилинам амурского русла. Однажды кто-то там, в китайском Люйшуне, а может быть, Харбине, ошибся: прислали топливо не той системы. Ох, кому-то там, в Циндао или Шанхае, влетело, наверное. В том плане, что, как обычно, сняли голову за непроизводительное использование ресурсов. У них там с этим просто. Вот чтобы родить вне очереди, надо быть Героем Народа, а чтобы голову с плеч… Никакой бюрократической волокиты.
Кстати, груз зазря не пропал. Химический анализ показал на его идентичность с огнеметной смесью. Начальство, генерал-лейтенант Полозков, скомандовало, и из опечатанного бункера достали, стерли смазку с давно не используемого арсенала. Ведь с тех пор, как оптовая цена за баррель нефти приобрела тенденцию к непрерывному росту, огнеметание как-то потихоньку-полегоньку начало уходить в предание. Однако теперь кадеты-курсанты из Хун-Хото, Цзиси и прочего порезвились. Даже русским перепало: куда ж девать – целая баржа.
Между прочим, наличие в училище сородичей Конфуция пропитало «аэромобилистов» некой аурой философского видения мира. «Служите спокойно, салаги! – просвещали старшекурсники младших. – В ближайшее время никакой мировой не ожидается. Видите, „желтые“ своих по четыре года муштруют? Вот и сидите спокойно. Пока они гонят качество – все на мази. Вот когда они попросят наших преподавателей свернуть всю эту интегрально-теоретическую муть и прикажут выдавать „летёх“ в два раза быстрее, вот тогда сушите весла – вот-вот начнут». – «А с кем? С нами?» – наивно возбужденно спрашивали первокурсники. «Не смеши, салажонок! Пустят в увольнение, посчитай наличествующие на улицах русские рожи. Прикинь, кого больше. Мы у них – уже пройденный этап. И уж ясно, с кем начнут». Вообще-то было не слишком ясно – китайскую «бочку» распирало во всех направлениях, – но разве переспросишь.
Но русско-китайскую дружбу – крепить и приумножать. Так внушали все полковники-учителя абсолютно всех кафедр. Еще бы, именно на юанях держалось все их благополучие. Кому б они преподавали тригонометрию? Российских курсантов давно обучали не более трех лет. Для покуда менее аэромобильной, чем БВАМКУСВР, армии должно было сойти и так. Зато есть большой плюс психологического свойства. Те, поступившие вместе с тобой китайцы, с которыми ты кушал гречку в одном помещении столько тяжелых будней напролет, обязаны будут отдать тебе честь при встрече первыми. Это очень скрасит расставание со ставшими почти родными стенами «аэромобилки».
10
Твердый грунт
И однажды пришел момент. И если для сидевших в засаде он надвинулся планово – он отмечался в электронном изображении красной линией открытия огня, прямо поверх местности с птичьего полета, то для доселе ничего не ведающих статистов, бредущих в непроглядной темноте ночи, он свалился как снег на голову. То есть именно с такой неожиданностью, как снег падает здесь, в Африке, – раз в десятилетие. И никто не рявкнул команду. Бесшумно высветилась на английском надпись «Огонь!» в глазнице каждого. Прирученный микролазер создал очередную картинку, послав команду прямо в левый зрачок. И тогда правый расширился, совмещая прицел на указанной фигуре. А самый умный палец двинул сквозь перчатку шершавость курка.
И так же бесшумно, как снег, там, среди бредущих во тьме фигур, кто-то упал. Повалился навзничь, без раздирающего душу, крикливого возмущения. Потому как какой может быть крик, если легкие опали, пробуренные насквозь сверхускоренной пулей, выдулись беззвучным мыльным пузырем. Так, слабое сипение, не привлекшее внимания в темени. И даже кто-то споткнулся через корчащееся, хапающее воздух тело. Даже ругнулся – громче, чем оно умирало. И только после третьего-четвертого бесшумного и невидимого залпа дошло понимание случившегося. Пока весьма приблизительное понимание. Потому как шмякнулись на траву выроненные руками особо доверенных, тех, кому предназначались в будущем женщины помоложе и постройней, подсвечивающие траву и дорогу фонари. А может быть, кто-то вскрикнул, пораженный пулей, прошившей вначале впередиидущего товарища, а то и двух. Страшная штука – плазменный разгон! Те, кто стрелял, не читали, а те, кто умирал, не умели, старую книгу о Чингачгуке, когда пули из длинноствольной винтовки Соколиного Глаза продевали подряд по нескольку индейцев. Тогда умели атаковать только в плотных порядках. Сейчас ошибка повторялась, только те, кто уже попал под обстрел, не готовились к атаке – они просто шли. Наверное, теперь кое-кто из них успел додуматься, что они уже дошли до самого конечного пункта. Над головой пелась короткая песня первой падающей мины.
Это была ликующая победная песнь.
И заговорили пулеметы. Нет, совсем не так тихо, как осторожные плазменные новшества до этого.
Там, среди спокойно и деловито бредущих в темноте, невидимых невооруженному глазу негров, волной, точнее, сталкивающимися резонансными гребнями, всколыхнулась паника. Да, они были никакими солдатами. Откуда? Никто их этому не учил, тем более никто не подготовил вот к такому внезапному громящему удару. И кто-то в темноте умирал, недоразорванный миной до конца. Кто-то в той же темноте бессильно ширил вовне ищущие ориентир зрачки. А кто-то, кому особо не повезло, внезапно нашел в этой тьме ярчайший, жахающий последней болью свет. Это играл, тренировал руку Матиас Соранцо. Играл и давал разминку своему «гуманному» оружию, за две микросекунды выжигающему сетчатку на месяц, а за восемь – навсегда. Это была действительно серьезная тренировка, ибо перед каждым выстрелом нужно было сквозь светоумножитель найти цель, смотрящую в нужный ракурс. Но по чести, в первые секунды такое было совсем не трудно, ибо большинство набредших на засаду пялились в сторону невидимых, косящих головы пулеметов. Этих дурней привлекал звук.
Потом, когда это большинство побежало, цели для слепящего переносного лазера исчезли. Обезумевшие от ужаса люди неслись назад, туда, откуда пришли. Там осталась уже пройденная, спокойная дорога. И инстинкт, схвативший узды правления, обманывал, говорил, что если вернуться в пространстве, то можно скакнуть и назад во времени – в простое доброе прошлое.
Все это были глупости. Те, кто ведал будущее еще до этого, а сейчас держал за хвост настоящее, спокойно тормозя его на секунду для смены обойм, методично замораживали в линзовых прицелах мечущиеся там и тут мишени. Потом они уводили электронно отъюстированные мушки в сторону, отбрасывая кривляющиеся тела совершенно насовсем, прочь из временной шкалы измерения.
Их мушки искали новые цели. Тех было очень много, и они легко брались в перекрестье. Так легко, что когда по курсу случайно оказывалось дерево – оно не становилось помехой. Тяжелый, разогнанный плазмой патрон дырявил его на раз. Подумаешь, в чье-то туловище проникало немного стружки.
11
Обзор сверху
Наукой почти доказано, что большинство биологических видов со временем умнеют. Может, это и не так, но обычно те, кто не умнеет – вымирают и освобождают нишу другим. Естественно, умнеют те, у которых уже имеются мозги. Не владеющие специальным органом для думанья приспосабливаются к миру по-своему. Но сейчас не о них речь.
Как известно, человек относится к млекопитающим, а среди них даже самые примитивные имеют разум. Некоторые даже избыточный, способный абстрагировать. И этой способностью явно обладают не только высшие приматы, но даже столь непохожие на человека слоны. Но сейчас не о слонах, и не о приматах, и даже не о безмозглых, но процветающих вирусах-бактериях речь. Речь о самом умном из всех – человеке. На сегодняшнем этапе он явно доминирует. Однако умнеет ли он сам? Вопрос спорный. Хотя человечество в целом вроде бы поумнело, точнее, за счет возведения своего собственного количества в предел оно было вынуждено усложнить внутривидовую жизнь. Оно даже высвободило некоторое число индивидов (вообще-то миллионы – количество, превышающее популяцию всех видов обезьян, вместе взятых) из ярма физической пахоты и предоставило им возможность оттачивать разум. Правда, заостряя его не куда ни попадя, а на конкретно человеческие нужды.
Тем не менее вопрос о том, совершенствуются ли у человека мозги, остается открытым. Также, и явно в связи с предыдущим, остается нерешенным вопрос, не доведен ли разум в случае человека до предела сложности. Ведь то, что некоторые люди умнее, а другие туповатее, ничего не доказывает. Более общие тестирования, не по заточке мозгов в зауженную специализацию, дают рассогласование умов в разы, а вовсе не в десятки, как ожидалось. Так что Эйнштейн умнее знакомого алкоголика Пети всего лишь втрое (Петя может гордиться!). Тем не менее, поскольку результат налицо, это все равно дает мечтательным натурам почву для выводов о том, что если разум может разниться в разы, то почему бы ему не разниться в тысячи? Однако данный логичный вывод абсолютно ни на чем не базируется, по крайней мере в реальности.
Экспериментально выявлено, что самая умнейшая собака не может считать более чем до семи. Большее число предметов представляются ей чем-то не подвластным измерению. Но почему неизбежно где-то во Вселенной должно обитать существо, способное на большее? Человек явление преходящее. Вчера его не было, сегодня он существует, завтра, возможно, вымрет – и может, кстати, совсем не без помощи своего ума. Так вот, из ограниченных арифметических способностей собаки вовсе не следует, что где-то обязано присутствовать существо, оперирующее игреками (разумеется, если не брать в рассмотрение рыбу и допускать, что она способна считать миллионами, ибо именно такими количествами она мечет икру. Но так называемый «разум» природы мы сейчас в рассмотрение не берем). Тем не менее, есть человек или нет, зная о его сегодняшних способностях, мы делаем вывод, что существо более умное, чем собака, возможно в принципе. К сожалению, у нас нет данных о том, что допустимо реальное существование разума еще более высокой ступени.
Здесь вопрос смыкается с одной абстракцией, подвопросом, а точнее, старинным вопросом: что есть разум вообще? Не вдаваясь во все возможные ответы, обобщим, что это есть устройство, способное работать с абстрактными моделями реального мира. Модель, в свою очередь, есть упрощенная сущность чего-либо. Так вот, если применить к разуму понятие мощности, то придется признать следующее. В какой-то мере мощь разума базируется на способности перерабатывать большие блоки информации. Однако по сути это неправильно. Информация есть только отражение реальности, причем в упрощенном виде. Максимум информации содержит сам материальный мир, и тогда придется признать, что максимально умная субстанция – это Вселенная в целом. Нас не может удовлетворить подобный ответ.
Нас ведь интересует устройство, способное оперировать моделями. Итак, следовательно, мозг тем мощнее, чем больше правильных выводов (то есть совпадающих с реальностями Вселенной) он может сделать, имея на входе минимум информации. В таком случае идеальный разум – это тот, который, не получая информации извне, способен угадать реальность. Возможно ли таковое устройство? Если не брать в рассмотрение понятие бога, то явно нет. Тут действует аналогия, сходная с невозможностью вечного двигателя.
Пробуя приблизиться к идеалу, получаем машину. В широком смысле слова почти все существующее есть очень сложные машины, одновременно являющиеся частями еще более сложных машин. К примеру, ползущий жук есть сложная и покуда только доступная для имитации человеком машина. Но лес, по которому он ползет, тоже является машиной. В свою очередь этот лес является частью машины под названием биосфера. Та, в свою очередь, имеет одной из составляющих спутник планеты в качестве устройства (машины), вызывающего приливы, а в качестве источника энергии ближайшую звезду (термоядерную топку и в итоге тоже машину). Так вот, приближенная к идеалу машина, оперирующая с моделями мира, – это такая, которая обходится минимумом информации о реальном мире. То есть, грубо, вводим данные по составу элементарных частиц и таблицу Менделеева, в итоге получаем упрощенную модель галактик, звезд, планет, состав пригодной к жизни атмосферы, теорию образования видов, схему эмбриона, человека, модель цивилизации, параметры пирамиды Хеопса, понятие биржевых спекуляций и прочее, прочее. Неплохо, но допустимо ли? Явно похлестче вечного двигателя.
И значит? Только более простые, достаточно обусловленные предвидения. Но и по ним практически всегда провалы, и вроде бы наведенная с оптическим прицелом, но мажущая стрельба.
А главное! К чему весь этот, скачками текущий сыр-бор? Вообще-то все по делу. Все к тому, что человечество, несмотря на свою вроде бы увеличивающуюся мудрость, все так же, как и ранее, не ведает будущее и по большому счету в длительной перспективе идет впотьмах. Да и вообще… Что значит человечество идет? К сожалению, хотя опять же, может быть, и к счастью, оно не идет в ногу, да и вообще даже не рулит в одном направлении. Оно само раздирается внутренними противоречиями. Векторы пучатся во все стороны. И ведет его не какой-то коллективный разум мудрецов и старейшин, а перекатывает с места на место, то есть вовсе не обязательно, а лишь в виде исключения, толкая вперед, общая составляющая всех этих бесчисленных векторов. А векторов тех… Тьма-тьмущая, так ведь еще есть наверняка такие, о которых никто покуда не ведает. Вот и катимся.
Для примера, в сегодняшний момент прикатились к 2030 году.
В те времена часть человечества уже переварила, что надежды прошлого века на вечный и неумолимый прогресс и НТР были, мягко говоря, преждевременными. Эдакие ничем не обусловленные ожидания. Теперь самые умные, те что в два-три раза разумнее Пети-алкаша, прекрасно понимали, что понятие прогресса условно. И есть он, а может быть, уже не «есть», а «был», всего лишь одним из методов приспособления к окружающей недоброте мира. Энергетически тот прогресс обусловило аккумулированное мезозоем солнечное тепло и выжимаемый верхушкой из нижестоящих пот. Излучение центральной звезды копилось миллионы лет. Пот вообще-то выжимался всегда, обычно для ублажения высоко сидящего класса. Однако сейчас впервые, и всего несколько поколений, еще и для дела технологического скачка.
Нет, это не значит, что все миллионы двуногих скопом строили космодром и ракету, а уж тем более на ней, голубушке, летали. Однако уже к двухтысячному стало окончательно ясно, что та самая ракета может рулить к Юпитеру, только если где-то на матушке-Земле несколько сот миллионов царапают верхний слой коры мотыгами. И ни при каких условиях не по-другому. Ибо из немногих перебранных вариантов один был с участием комбайнов. Дело не пошло. Диспропорция оказалась недостаточно значительной, никак не до Юпитера-Сатурна, а только до Венеры-Марса.
Нет, это вовсе не значит, что ракету нужно красить мотыгой, но для того, чтобы вдвое умнейший, чем Петя, инженер мог сосредоточиться, ему нужен стимул, а стимулом может быть только апельсиновый сок, а также обтекаемая, напоминающая ту ракету каталка, всегда голодная в плане бензина. Сок, понятно, выращивается теми, с мотыгами и отбирается за так. А бензин получают из той самой аккумулированной мезозоем черноты, которую выкачивают с помощью концессий и прочих юридических штучек-дрючек.
Ну, а к 2030-му стало окончательно ясно, что эту самую диспропорцию надо постоянно искусственно поддерживать, ибо если только те, внизу, в Африках и Южных Америках начинают оседлывать комбайны – с концессиями не ладится. Ибо те нехорошие, неэкономичные и неэкологичные гусеничные монстры сразу начинают отсасывать молочко у инженерной каталки, и тут же что-то там у юпитерианско-нептунных орбит идет наперекосяк. Да и бог с ними, с Юпитерами-Плутонами, тут, в округе Колумбия, все идет наперекосяк. И значит?
Вот именно!
Для того чтобы те, вдвое туповатые, в смысле никогда не проходившие тестирования на интеллект и даже о таковом не слышавшие, не бросали мотыги, надо, чтобы над ними, точнее, над их правителями, периодически проносилось нечто вроде «Б Б» и «Б». А потому часть инженеров с извилистыми в нутре головами должны неуклонно выплескивать из тех извилин очередную вариацию «Б».
Что они и делали!
Называлось это – прогрессом.
12
Твердый грунт
Потом краткий рапорт. Закодированная реальность, в которой нет десятков разбросанных по местности тел и нет даже примитивных и настораживающих прослушивающий мир «Эшелон», «Задание выполнено!». Есть только «Полная фаза!». А оттуда вообще кодированная цифровая инструкция. С личными дополнениями Потапа Епифановича доведенная всем.
– Командование выражает нам благодарность за успешно решенную проблему и довольно, что потерь среди личного состава не имеется. – От самой специфики фраз русским в отряде комфортно. – Сюда спешно выдвигаются полицейские силы. Нам покуда желательно предотвратить исчезновение имеющегося на поле брани оружия, а также переговорить с местным племенем насчет отлова разбежавшихся целей. Кто у нас подойдет для такой миссии? Наверное, вы, Аттаванте?
– Да я вроде как не негр. – Ответ может иметь многозначное истолкование, и тем, до кого доходит, становится весело. Разрядка после мясорубки ночи.
– А нам тут черный и не нужен, – поясняет Потап Епифанович. – Белые в этих местах редкость – вас будут слушать внимательно. А своего, если без СПИДа, могут и зажарить. В этой местности дрова всегда найдутся. Так что уж… Сейчас мы с тобой приготовим речь. Вам понятно?
– Так точно, сэр! – салютует бразилец Аттаванте, теперь уже с полной серьезностью, как и положено в армии. Шутить с Потапом Епифановичем не стоит. Его обращение на «вы» лишь показатель дистанции, но все знают, что он может мгновенно и без прямого предупреждения пустить в ход огромные кулачищи. Так что видимость демократии в отряде – это только налет, верхний слой краски, под которым болотная жижа тоталитаризма, покоящаяся на плечах вымерших на севере континента фараонов. – Теперь далее. Всем слушать сюда! Тяжелое оружие – в походное положение. Спим по очереди. Лошадей покормить. Часов через шесть-семь производим выдвижение в то место, откуда нас высадили. Оттуда нас заберут «Ка-32». Но повезут не домой, на базу. В совсем новое место, на другую границу. Там нас ждет аналогичная работа. Правда, там мы уже никак не перехватываем их «до». Ну что же, придется наказать их «после». Это даже правильнее с точки зрения закона. Вопросы?
– А если они умудрятся уйти? – Это Миша Гитуляр, отрядный компьютерщик и связист.
– Надеюсь, не успеют. Пограничники должны пугнуть их, где надо, и постараться обеспечить их прохождение в нужном месте.
– Так нам – границу переходить? – синхронно интересуются сразу несколько любопытных.
– Коллективные жалобы в армии не рассматриваются! – шутит Потап Епифанович. Он сегодня явно благодушен. – А что вам граница? Она разве здесь столбами обозначена? Не видел. Не наблюдал. Да и вообще, внедримся недалеко, километров на десять. Да и куда внедряемся? В соседнюю республику, входящую в Южно-Африканский Союз. Правда, у них есть небольшие территориальные претензии как раз в этой зоне. Но зато… – Потап Епифанович торжественно вскидывает палец. – Поблагодарите вашего покорного слугу за заботу. Я выбил добавочные командировочные за риск. Теперь так. Раненых у нас нет – все работящие. Первому отделению спать. Не забудьте, аккумуляторы в зарядку. Второму – охрана, сбор здешнего металлолома. В первую очередь – гранатометы, пулеметы, средства связи, предметы интеллектуального обеспечения акции. Если, конечно, что-то из перечисленного имеется. С Аттаванте пойдут Минаков и Кисленко. Лишнюю сбрую снять, нам не надо, чтобы в деревне пошли разговоры о пришествии инопланетян. Там вести себя корректно, ни на какие провокации не клевать.
– Какие провокации? – негромко, но вполне слышимо возмущается Захар Кисленко. – Мы их, понимаешь, выручили, а…
– Стоп! – резко обрывает его Потап Епифанович. – Не забудьте их предупредить, что разбежавшееся по округе «мясо» заражено ВИЧ.
– А разве местные… – не удерживается от вопроса Цуяма Мигейоси, единственный в отряде натуральный азиат.
– Откуда мне знать? Совсем не исключено. В наше тяжелое время… Даже удивлюсь, если не так. Сниму перед ними шляпу. – Потап Епифанович потешно кланяется. Нет, он все же в хорошем настроении. – Все! Время – деньги! Разойдись!
Но он все же еще не выговорился. Подзывает пальцем Германа:
– Чего приуныл, солдат?
– Я приуныл?
– Нет?
– Конечно, нет, майор. Мы ведь победили.
– Мы совершили кровавую, но нужную работу. Так что выше нос, Герман Всеволодович. – Вообще-то несуразное здесь, в залитом кровью лесу, обращение по отчеству подстрекает к дискуссии.
– Послушайте, Потап Епифанович, а что будет с той деревней, которую уже… обработали те, другие, которых мы должны скоро встретить?
– Это не наше дело, Всеволодович. Не наше дело и не наш монастырь. И мы не будем лезть сюда со своим уставом, так ведь?
– Наверное, майор. Но знаете, что все-таки обидно? Чего эта расхваленная наука никак не изобретет лекарство, а?
– При чем здесь лекарство, Всеволодович?
– Ну, как при чем? – искренне удивляется Герман. – Все же из-за этого проклятого вируса. Сколько уже – лет сто как появился?
– Пятьдесят с мелочью. Но дело ведь не в нем, так? – С лица командира группы сходит улыбочка. – Это заражение просто снимает с некоторых людей тормоза. Если бы не это, они бы шли просто поживиться-пограбить. Разница? Разве что трупов больше? Тех, что сразу, я имею в виду. А лекарство… Так ведь оно давно есть? И говорят, достаточно эффективное.
– Есть?! – расширяет глаза Герман.
– Ну да?
– Так почему же тогда?..
– Это не наше дело, Герман Всеволодович. Может быть, просто-напросто плазменные пули обходятся дешевле. Кто считал? Хотя уверен, кто-то все-таки считал. Но вообще-то наверняка это только часть целой связки проблем. Не для нашего солдатского ума. К тому же я же сказал про тормоза. У кого-то они снимаются медицинским приговором, а у кого-то просто хорошей оплатой услуг, так ведь? – И майор Потап Епифанович Драченко подмигивает и хлопает Германа по облаченному в кевлар плечу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?