Читать книгу "Опаловая змея"

Глава X
Гром среди ясного неба

Причина, по которой Пол решил разгласить имя Лемюэля Крила, была вполне естественной. Он считал, что в прошлом покойника можно найти причину, по которой тот сменил имя и поселился на Гвинн-стрит. И в том же прошлом, прежде чем он стал букинистом и тайным процентщиком, можно было найти мотив преступления. Поэтому, если бы награда была предложена за обнаружение убийцы Лемюэля Крила, а не Аарона Нормана, это, возможно, что‐то прояснило бы о прежней жизни этого человека и могло бы дать ключ к разгадке преступления. Тогда правда наверняка выйдет наружу, и именно так Пол объяснил это Херду.

– Думаю, вы правы, мистер Бикот, – сказал смуглый, как кофейное зерно, сыщик в своей обычной добродушной манере. – Я навел справки у двух слуг, у соседей и у клиентов убитого, которых смог найти. Аарон Норман определенно жил здесь очень тихой и респектабельной жизнью. Но Лемюэль Крил, возможно, жил совсем другой жизнью, и сам факт того, что он сменил имя, показывает, что ему было что скрывать. Когда мы что‐то узнаем, то сможем выйти на мотив убийства, а затем и поймать убийцу.

– Убийцу! – эхом отозвался Пол. – Значит, вы думаете, что был только один человек?

Херд пожал плечами.

– Кто знает? Я говорю в общем. Учитывая странные обстоятельства преступления, я склонен думать, что в этом деле замешан не один человек. Однако самое лучшее, что можно сделать, – это напечатать объявления с предложением награды в пятьсот фунтов. Люди готовы пойти на многое, чтобы получить столько денег, и кто‐нибудь может сообщить подробности о мистере Криле, которые раскроют тайну смерти Нормана.

– Надеюсь, вы лично получите эту награду, Херд.

Детектив кивнул.

– Я тоже на это надеюсь. Недавно я женился на самой милой женщине в мире и хочу содержать ее так, как она привыкла. Она вышла замуж за человека более низкого положения, потому что я всего лишь ловец воров, и к тому же не очень известный.

– Но если вы разгадаете эту тайну, это принесет вам известность.

– Так и есть, – с готовностью согласился Билли, – и это будет означать продвижение по службе и прибавку к жалованью, помимо награды, если я смогу ее получить. Вы можете быть совершенно уверены, мистер Бикот, – я сделаю все, что в моих силах. Да, кстати, – добавил он, – вы слышали, что многие просят у мистера Пэша драгоценности?

– Нет. Кто их просит? Неужели тот моряк?

Херд покачал головой.

– Не такой уж он дурак. Нет! Это делают люди, которые заложили драгоценности, они хотят получить их обратно – фактически они их выкупают. Пэш прекрасно справляется со всеми делами и будет хранить оставшиеся драгоценности столько, сколько разрешено законом, чтобы все желающие могли их выкупить. Если же за ними никто так и не придет, их можно будет продать, и это принесет мисс Норман еще больше денег… Кстати, я полагаю, она намерена остаться мисс Норман.

– Пока я не сделаю ее миссис Бикот, – улыбнулся Пол.

– Ну что ж, – искренне ответил Билли, – желаю счастья вам обоим. Я думаю, мисс Норман найдет в вас хорошего мужа, а вы – самую милую жену на свете.

– Каждый считает свою ворону самой белой, – засмеялся Бикот. – Но теперь, когда мы обо всем договорились и вы знаете, что делать дальше, скажите мне прямо, почему вы предостерегали меня против Грексона Хэя?

– Хм, – сказал детектив, пристально глядя на Пола, – что вы о нем знаете, сэр?

Бикот подробно рассказал о своей давней дружбе с Хэем в Торрингтоне, а затем о встрече на Оксфорд-стрит.

– И, насколько мне известно, – честно добавил Пол, – в нем нет ничего такого, что заставило бы меня думать о нем дурно.

– Вполне естественно, что вы хорошо о нем думаете, потому что не знаете о нем ничего плохого, мистер Бикот. И все‐таки Грексон Хэй – «человек при делах».

– Вы уже использовали это выражение раньше. Что это значит?

– Спросите мистера Хэя. Он может объяснить лучше всех.

– Я спрашивал его, и он сказал, что речь идет о мужчине, который знает себе цену на брачном рынке.

Херд рассмеялся.

– Очень остроумно, но совершенно не соответствует действительности.

– Так это неправда!

– Конечно, и мистер Хэй отлично это знает. Если бы дело было только в этом, разве стал бы какой‐то рабочий предостерегать от общения с ним.

– Он догадался, что вы не рабочий, – сказал Пол, – и рассказал, что у него связь с замужней женщиной и что ее муж приставил вас следить за ним.

– Опять неправда. Мой интерес к мистеру Хэю проистекает не из бракоразводного процесса. В этом отношении он несправедлив к себе, мистер Бикот. Мой подопечный слишком эгоистичен, чтобы кого‐то любить, и слишком осторожен, чтобы ввязываться в бракоразводный процесс, где есть вероятность понести ущерб. Нет! Он просто «человек при делах», а что это такое, никто не знает лучше него.

– Что ж, я в этом совершенный невежда.

– Готов вас просветить, сэр, и надеюсь, что то, что я вам расскажу, заставит вас прекратить знакомство с этим джентльменом, особенно теперь, когда вы станете богатым человеком благодаря своей будущей жене.

– Деньги мисс Норман принадлежат ей! – вспыхнул Пол. – Я не собираюсь жить на ее наследство.

– Конечно, не собираетесь, потому что вы благородный человек. Но я готов поставить все что угодно, что мистер Хэй не будет испытывать угрызений совести, и как только он узнает, что ваша жена богата, он попытается получить от нее деньги через вас.

– Тогда он потерпит неудачу, – спокойно возразил Бикот. – Возможно, я плохо знаю лондонские манеры, но не настолько глуп. Но может быть, вы просветите меня, как обещали.

Херд кивнул и взялся за свой гладкий подбородок большим и указательным пальцами.

– «Человек при делах», – медленно объяснил он, – это светский грабитель.

– Я все еще ничего не понимаю, Херд.

– Ну, если точнее, Хэй – один из тех хорошо одетых негодяев, которые живут мошенничеством. У него нет денег…

– Прошу прощения, но он сказал мне, что дядя оставил ему тысячу фунтов в год.

– Пф-ф, с таким же успехом он мог бы удвоить сумму и продать свою ложь подороже. У него нет ни пенни. То, что у него было, он довольно быстро потратил, чтобы приобрести опыт. Теперь, когда он многому научился, он применяет к другим те методы, которые применялись к нему. Хэй благородного происхождения, хорош собой, одет с иголочки и внушает доверие. У него хорошо обставленные комнаты и камердинер. Он вращается в довольно сомнительном обществе, так как порядочные люди уже раскусили его и не хотят иметь с ним ничего общего. Он карточный шулер и агент мошеннических компаний. Он займет деньги у любого человека, достаточно глупого, чтобы одолжить их ему. Он рыщет на Пикадилли, Бонд-стрит и галерее Берлингтон и всегда остроумен, обходителен и очарователен. Находит подходящую жертву, знакомится с ней одним из сотней известных ему способов, а затем начинает обирать. Одним словом, мистер Бикот, можно сказать, что мистер Хэй – коршун, а его жертвы – голуби.

Это откровение поразило Пола. Ему было больно слышать такое о старом школьном друге.

– Он не похож на такого человека, – возразил юноша.

– Конечно не похож, – ответил сыщик. – Он скрывает свое истинное лицо. Тем не менее сейчас это один из самых опасных «людей при делах» в городе. Молодой пэр, с которым он познакомился два года назад, потерял из‐за него все и попал в беду из‐за какой‐то женщины. Это было скверное дело, и в нем был замешан Хэй. Родственники жертвы – мне не стоит называть его титул – попросили меня все исправить. Я увез этого молодого джентльмена из страны, и теперь он путешествует, чтобы прийти в разум, в котором столь остро нуждается. Я предупреждал мистера Хэя раз или два, и он знает, что мы за ним наблюдаем. Когда он оступится, а рано или поздно это обязательно произойдет, ему придется иметь дело со мной. О, я знаю, как он охотится за клиентами в фешенебельных отелях, шикарных ресторанах, театрах и тому подобных местах. Он умен, и хотя с тех пор, как он ощипал голубя, которого я спас, обобрал еще нескольких ягнят, ему пока удавалось ускользать от меня. Когда я увидел вас рядом, мистер Бикот, я подумал, что лучше бы вы были настороже.

– Боюсь, он мало чего от меня добьется, – сказал Пол. – Я слишком беден.

– Вы теперь богаты благодаря своей невесте, и Хэй узнает об этом.

– Повторяю, деньги мисс Норман не имеют ко мне никакого отношения. И должен заметить, что, как только дело окажется в ваших руках, мистер Херд…

– Что уже произошло, – вставил детектив.

– Я намерен жениться на мисс Норман, а потом мы отправимся в путешествие.

– Это очень мудро с вашей стороны. Держитесь от Грексона подальше. Конечно, если вы встретитесь с ним, вам не нужно пересказывать ему мои слова. Но если он попытается стать коршуном – берегитесь.

– Так и сделаю, спасибо за предупреждение.

На этом они расстались. Херд ушел заказывать объявления о награде, а Пол вернулся на Гвинн-стрит, чтобы обсудить с Сильвией их скорую свадьбу. Дебора была на седьмом небе от радости, что ее молодая хозяйка скоро окажется в безопасности, под защитой благородного человека. Зная, что скоро ее освободят от забот, она сказала Барту Таузи, что они поженятся одновременно с молодой парой и что их прачечная заработает, как только мистер и миссис Бикот уедут на континент. Барт, конечно, согласился – он всегда соглашался с Деборой, – и все прекрасно устроилось.

Тем временем Пэш работал над тем, чтобы доказать законность завещания, уплатить пошлину за наследство и передать Сильвии ее состояние. В одном из сейфов он нашел свидетельство о рождении девушки, а также свидетельство о браке Аарона Нормана на имя Лемюэля Крила. Этот человек явно сомневался в том, что брак будет законным, если он заключит его под вымышленным именем. Он женился на некой девице Лилиан Гарнер – кто была эта женщина, откуда происходила и каково было ее положение, выяснить не удалось. Крил обвенчался с ней в тихой городской церкви, и Пэш, наведя справки, нашел там запись о венчании, которая была в полном порядке. Миссис Крил – или Норман, как ее потом называли – прожила всего год или два после свадьбы, а потом умерла, оставив дочь Сильвию на попечении мужа. У ребенка было несколько нянек, сменявших друг друга, пока Дебора не стала достаточно взрослой, чтобы самостоятельно ухаживать за своей молодой хозяйкой. После этого Норман рассчитал последнюю няню, и Дебора была мамкой Сильвии и служанкой Аарона до трагического часа его смерти. Итак, поскольку все было в порядке, передать Сильвии ее собственность не составило труда.

Пэш занимался этой приятной работой несколько недель, и все это время дела шли гладко. Пол ежедневно навещал дом на Гвинн-стрит, который должен был освободиться, как только Сильвия станет его женой. Дебора подыскала подходящую прачечную и получила желаемое помещение за умеренную арендную плату. Сильвия купалась в лучах любви своего будущего мужа, а Херд безуспешно искал убийцу покойного мистера Нормана. Объявления с его портретом, настоящим именем и описанием обстоятельств смерти были разбросаны по всей стране от Лэндс-Энда до Джона О’Гроутса, но никто так и не обратился за наградой. Имя Крил, казалось, было редким, и у мертвеца, по‐видимому, не было родственников, потому что никто не проявил ни малейшего интереса к объявлениям, кроме зависти к счастливчику, который получит щедрую награду, предложенную за поимку убийцы.

И вот однажды Дебора, убирая в подвале, нашла клочок бумаги, завалившийся за один из сейфов. Их не сдвигали уже много лет, и бумага, небрежно положенная сверху, случайно упала между сейфом и стеной. Дебора, всегда думавшая, что какая‐нибудь мелочь может открыть Сильвии прошлое ее отца и дать ключ к поискам убийцы, принесла бумагу своей госпоже. Это оказалось начатое, но так и не законченное письмо – всего несколько строк. Но они оказались крайне интересными.

«Моя дорогая дочь, – говорилось в письме, – когда я умру, ты узнаешь, что я женился на твоей матери под именем Лемюэля Крила. Это мое настоящее имя, но я хочу, чтобы ты продолжала жить под именем Норман, по необходимым причинам. Если имя Крил попадет в газеты, будут большие неприятности. Держи его в тайне. Я могу сказать, где найти причины этого, потому что написал…» На этом письмо обрывалось без подписи. Очевидно, когда Норман писал, старика прервали, и он положил незаконченное письмо на сейф, откуда оно упало, чтобы много позже быть обнаруженным Деборой. И вот теперь оно странным образом попалось Сильвии на глаза, однако слишком поздно, чтобы выполнить просьбу отца.

– О, Пол, – сказала девушка в смятении, когда они вместе прочитали обрывок письма, – а объявления уже напечатаны с настоящим именем отца.

– Очень жаль, – признал Бикот, нахмурившись. – Но, в конце концов, твой отец, возможно, беспокоился напрасно. Вот уже больше двух недель на объявления никто не отвечает, похоже, они никому не интересны.

– Но я думаю, что мы должны отозвать их, – смущенно сказала Сильвия.

– Это не так‐то просто. Они распространены по всей стране, и собрать их будет почти невозможно. Кроме того, уже поздно. Теперь все уже знают, что Аарон Норман – это Лемюэль Крил, так что беда, какой бы она ни была, обязательно придет.

– Что же это может быть? – с тревогой спросила девушка.

Пол покачал головой.

– Бог знает, – сказал он с тяжелым сердцем. – Несомненно, в прошлой жизни твоего отца есть что‐то такое, что он хотел скрыть и что привело его к смерти. Но поскольку удар уже нанесен и он умер, я не думаю, что это может повлиять на тебя, моя дорогая. Я покажу это письмо Пэшу и посмотрю, что он скажет. Думаю, он знает о прошлом твоего отца больше, чем признается.

– Но если все же будут неприятности, Пол…

– Я сниму их с твоих плеч, – ответил молодой человек, целуя свою невесту. – Моя дорогая, не тревожься. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой. И Дебора тоже. Она, с ее преданностью, стоит целого полка.

Сильвия успокоилась, и Бикот, положив незаконченное письмо в карман, отправился в контору Пэша на Канцлери-лейн. В передней его остановил дерзкий мальчишка с наглым лицом и нахальными манерами.

– Мистер Пэш занят, – сказал мальчишка, – так что вам придется подождать, мистер Бикот.

Пол посмотрел на маленького наглеца, кудрявого и остроглазого.

– Откуда ты знаешь мое имя? – спросил он. – Я никогда не видел тебя раньше.

– Я новый конторщик, – сказал мальчишка. – Хочу стать порядочным человеком и уйти с улицы, а это совсем не просто. Мое имя Трей, и я уже видел вас раньше, мистер. Я помог вытащить вас из‐под колес вместе с тем благородным джентльменом, и он дал мне монету.

– Значит, ты помогал, – сказал Пол с улыбкой. – Ну, вот тебе еще шиллинг. Я очень обязан тебе, мастер Трей. Но, судя по тому, что говорит Дебора Джанк, ты был уличным бродягой. Как ты устроился на это место?

– Договорился, – важно сказал Трей. – На газетах спать жестко, а в сырую погоду болит все тело. Так что я стал хорошим мальчиком, – он коварно ухмыльнулся, – и пошел учиться в школу для оборванцев. Директор считает, что я подаю надежды, и попросил мистера Пэша помочь мне, благо они оба такие благочестивые. Конторщика уволили, а я занял его место. – Трей подбросил шиллинг, плюнул на него на счастье и сунул в карман вполне приличных брюк. – Так что я готов стать лорд-мэром, вроде Уиттингтона, как показывают в пантомимах.

– Что ж, – весело сказал Бикот, – надеюсь, ты докажешь, что достоин этого.

Трей подмигнул ему.

– Ха! Буду достоин, пока оно того стоит. Отдаю жалованье бабушке, в орлянку больше не играю.

Подросток снова подмигнул Полу. Он выглядел все таким же уличным сорванцом.

У Бикота возникли сомнения относительно результатов благотворительности мистера Пэша. Развеселившись, он уже собирался продолжить разговор, как вдруг внутренняя дверь отворилась, и появился встревоженный Пэш. Увидев Пола, он вздрогнул и подошел к нему.

– Я как раз собирался послать за вами Трея, – сказал он с озабоченным видом. – В связи с Крилом обнаружилось кое‐что неприятное.

Бикот вздрогнул и вытащил из кармана клочок бумаги.

– Посмотрите на это, – сказал он, – и увидите, что он хотел предупредить Сильвию.

Адвокат торопливо просмотрел незаконченное письмо.

– Очень жаль, – сказал он, складывая его и надувая щеки, – но уже слишком поздно. Имя Крила было в наших объявлениях и его портрет тоже, а теперь…

– Что теперь? – спросил Пол, видя, что его собеседник колеблется.

– Заходите, сами увидите, – вздохнул Пэш и провел Бикота во внутреннюю комнату.

Там сидели две дамы. Одной, старшей, было лет пятьдесят, но она выглядела моложе благодаря свежему цвету лица и пухлой фигуре. У нее было твердое лицо с жесткими голубыми глазами и довольно полными губами, а ее пышные густые волосы были совсем седыми. Под вдовьим чепцом они были убраны в стиле Марии-Антуанетты, и она выглядела очень красивой и цветущей. У нее были крепкие белые руки, довольно большие, и поскольку она сняла черные перчатки, Пол заметил на ее пальцах много дешевых колец. В общем, порядочная, хорошо одетая вдова, но явно не леди.

Как не была ею и сидящая рядом девушка, в лице которой было достаточно сходства с вдовой, чтобы в ней можно было угадать ее дочь. У нее был такой же свежий цвет лица, полные красные губы и жесткие голубые глаза. Но волосы у девушки были золотистого цвета, и одета она была по моде, хотя тоже во все черное.

– Это миссис Лемюэль Крил, – сказал Пэш, указывая на улыбающуюся пожилую женщину.

– Я жена человека, который именовался Аароном Норманом, – сказала вдова, – а это, – она указала на девушку, – его наследница.

Глава XI
Кукушка в гнезде

Пол перевел взгляд со статной женщины, говорившей ровно и твердо, на обезьяноподобного адвоката, сгорбившегося в кресле с выражением сфинкса на морщинистом лице. На мгновение юноша был настолько ошеломлен этим поразительным заявлением, что не мог вымолвить ни слова. Молодая девушка смотрела на него своими жесткими голубыми глазами, и улыбка заиграла на ее полных губах. Ее мать тоже смотрела на него обаятельным взглядом, как будто восхищалась его юношеской привлекательностью, несмотря на хорошо выглаженную, но поношенную одежду.

– Не понимаю, что вы имеете в виду, – сказал, наконец, Бикот. – Мистер Пэш?

Адвокат поднялся, чтобы кратко изложить суть дела.

– Насколько я понимаю, – сообщил он раздраженно, – эти дамы утверждают, что они жена и дочь Лемюэля Крила, которого мы знали как Аарона Нормана.

– И я думаю, что именно Крил – его настоящее имя, – сказала пожилая женщина своим глубоким, ровным контральто, продемонстрировав отличные зубы. – На объявлениях о вознаграждении и об убийстве стояло настоящее имя моего покойного мужа.

– Норман не был вашим мужем, мадам! – возмущенно воскликнул Пол.

– Согласна с вами, сэр. Моим супругом был Лемюэль Крил. Я прочла в газетах, которые проникают даже в тихую деревушку Хантс, где я живу, об убийстве Аарона Нормана, но и не подозревала, что это тот самый человек, который оставил меня больше двадцати лет назад с единственным ребенком на руках. Однако объявления о награде уверили меня, что Норман и Крил – один и тот же человек. Поэтому, – дама выпрямилась и посмотрела на молодого человека пронзительным взглядом, – я приехала присмотреть за его домом. Из газет я узнала, что моя дочь – наследница многих миллионов.

– Не миллионов, – поспешно поправил Пэш. – Газеты преувеличили эту сумму. Только пяти тысяч в год, мадам, и все это завещано Сильвии.

– Кто такая Сильвия? – спросила миссис Крил, словно декламируя Шекспира.

– Она дочь мистера Нормана, – быстро сказал Пол, – и помолвлена со мной.

Миссис Крил окинула взглядом его поношенный костюм и всего его с головы до ног, а потом внизу вверх. После этого она искоса взглянула на свою юную спутницу, и та рассмеялась резким, презрительным смехом.

– Боюсь, вы будете разочарованы, потеряв богатую жену, сэр, – ласково сказала пожилая женщина.

– Я еще ничего не потерял, – горячо возразил Бикот. – И деньги меня не интересуют.

– Конечно, нет, – иронично вставила миссис Крил, еще раз оглядев его платье.

– Но я должен заботиться о Сильвии Норман…

– С которой я не имею ничего общего.

– Она дочь вашего мужа.

– Но не моя. Вот моя дочь Мод, законная дочь Лемюэля, – многозначительно добавила пожилая дама.

– Боже мой, мадам! – воскликнул Бикот, бледнея. – Что вы хотите этим сказать?

Миссис Крил подняла густые седые брови, пожала пухлыми плечами и сделала изящное движение белой рукой с кольцами.

– Разве нужно что‐то объяснять? – спокойно спросила она.

– По-моему, обязательно нужно! – резко воскликнул Пол. – Я не допущу, чтобы мисс Норман потеряла свое состояние и…

– И сами не хотите его терять, сэр. Я вполне вас понимаю. Тем не менее уверена, что законы нашей страны защитят в моем лице права моей дочери. Она передает наследство в мои руки.

– Да, – подтвердила девушка таким же звучным и мягким, как у ее гладколицей матери, голосом, – я передаю все в ее руки.

Пол сел на стул и со стоном закрыл лицо руками. Он думал не столько о потере денег, хотя и это было немаловажно, сколько о позоре, который теперь предстоит Сильвии. Но затем в его сознании вспыхнул проблеск надежды.

– Мистер Норман был женат на матери Сильвии под своей фамилией. Вы не можете доказать, что этот брак недействителен, – заявил юноша.

– У меня и нет такого желания. Когда состоялся этот брак?

Бикот посмотрел на адвоката.

– Двадцать два года назад, – ответил тот, и назвал точную дату.

Миссис Крил порылась в черной сафьяновой сумке и достала оттуда потрепанный синий конверт.

– Я подумала, что это может понадобиться, – сказала она, передавая его Пэшу. – Там вы найдете мое свидетельство о браке. Я стала женой Лемюэля Крила тридцать лет назад. А поскольку я еще жива, боюсь, что последующий брак… – Дама вежливо улыбнулась и снова пожала плечами. – Бедная девочка! – проговорила она с нескрываемым ехидством.

– Сильвия не нуждается в вашей жалости! – воскликнул Бикот, уязвленный этим намеком.

– На самом деле, сэр, – возразила миссис Крил печальным голосом, но с хитрым видом, – боюсь, она нуждается в жалости всех здравомыслящих людей. Многие осудили бы ее, узнав, что она чуть было не получила чужое наследство, но невзгоды научили меня милосердию. Повторяю, мне жаль эту девушку.

– А я повторяю, что в этом нет необходимости, – возразил Пол, запрокидывая голову, – и вы забываете, сударыня, что есть завещание.

Свежий румянец миссис Крил сменился мертвенной бледностью, а ее жесткие глаза вспыхнули огнем.

– Завещание, – медленно произнесла она. – Я оспорю завещание, если оно не в мою пользу. Я вдова этого человека и требую полной справедливости. Кроме того, – продолжила она, облизнув языком полные губы, – из газет я поняла, что деньги завещаны дочери мистера Крила.

– Конечно. Сильвии Крил, – подтвердил Пол.

– Норман, сэр. Она не имеет права ни на какое другое имя. Но на самом деле я не понимаю, почему должна объясняться с вами, сэр. Если вы решите дать этой девушке свое имя, вы сделаете доброе дело. В настоящее время эта бедняжка – никто. – Дама позволила последнему слову медленно слететь с ее губ, чтобы в полной мере уязвить Бикота.

Молодой человек промолчал. Он не мог оспорить ее слова. Если эта женщина могла доказать факт брака тридцатилетней давности, то получалось, что Крил, или, как он себя называл, Норман, был двоеженцем, и в суровых глазах закона Сильвия была незаконнорожденным ребенком. А брак явно можно было доказать, Пол понял это по взгляду адвоката, который изучал свидетельство, извлеченное из потрепанного синего конверта.

– Но завещание… Деньги все равно оставлены Сильвии, – упрямо повторил он. – И я буду защищать ее права.

– Конечно, – многозначительно сказала миссис Крил. – Насколько я понимаю, жена с пятью тысячами…

– Я бы женился на Сильвии, будь она и без гроша в кармане.

– На самом деле, сэр, это единственный вариант жениться на ней. Если хотите, я дам ей двадцать фунтов приданого.

Пол поднялся и снова откинул голову.

– Вы еще не получили денег, мадам, – с вызовом сказал он.

Ничуть не смутившись, миссис Крил улыбнулась своей безмятежной улыбкой.

– Я здесь, чтобы получить их. Вы говорите, что существует завещание, – добавила она, обращаясь к Пэшу. – И я поняла из слов этого джентльмена, – она слегка кивнула на Бикота, – что деньги оставлены дочери мистера Крила. Он назвал в завещании имя Мод или Сильвия?

Юрист раздраженно бросил свидетельство на стол.

– Он не указал имени. Это завещание – поспешно написанный документ, плохо сформулированный, он просто завещал все свое имущество дочери.

– Что, конечно же, означает, что наследница – Мод. Поздравляю тебя, дорогая, – сказала пожилая дама, повернувшись к девушке, которая теперь выглядела счастливой и раскраснелась. – Твой отец искупил свою жестокость и бегство от нас.

Видя, что говорить больше не о чем, Пол направился к двери. Но тут здравый смысл покинул его, и он не удержался от прощального слова.

– Я знаю, что мистер Крил оставил деньги Сильвии.

– Нет, – покачала головой вдова, – он оставил все своей дочери, насколько я понимаю текст завещания. В таком случае у этой безродной девушки ничего нет.

– Пэш! – воскликнул юноша, в отчаянии поворачиваясь к маленькому стряпчему.

Старик покачал головой и втянул щеки.

– Мне очень жаль, мистер Бикот, – сказал он с сожалением, – но, поскольку завещание остается в силе, деньги должны перейти к ребенку, рожденному в браке. У меня есть свидетельство. – Он положил на документ свою обезьянью лапу. – Но я, конечно, наведу справки.

– Разумеется, – любезно согласилась миссис Крил. – Мы с дочерью много лет живем в Крайстчерче, в графстве Хантс. Мы держим там постоялый двор – не главный в деревне, а маленький трактир на окраине. Для нас обеих будет большой переменой жить на пять тысяч в год после такой нищеты. Конечно, мистер Пэш, вы будете представлять мою дочь и меня.

– Мистер Пэш представляет Сильвию! – воскликнул Пол, все еще стоявший в дверях.

Адвокат заколебался перед дилеммой.

– Если то, что говорит миссис Крил, правда, я не могу оспаривать факты, – раздраженно сказал он, – и я не хочу бросать это дело. Докажите мне, сударыня, что вы законная вдова моего уважаемого покойного клиента, а это законная дочь моего покойного клиента, и я готов представлять ваши интересы.

Пышная грудь миссис Крил вздымалась и опускалась, глаза торжествующе блестели. Она бросила на Бикота победоносный взгляд, но молодой человек смотрел на адвоката.

– Крысы покидают тонущий корабль, – сказал он с горечью. – Вы не преуспеете, Пэш.

– Преуспевает тот, кто защищает вдову и сироту, – возразил юрист благочестивым тоном. И это так возмутило Пола, что он с грохотом захлопнул дверь и вышел.

За дверью развлекался Трей, не пуская внутрь мистера Грексона Хэя.

– Это ты, Бикот? – холодно спросил этот джентльмен. – Может, ты скажешь этому паршивцу, чтобы он позволил мне войти.

– Сами вы паршивец! – воскликнул Трей, пряча деньги в карман. – Разве я не должен выполнять распоряжения хозяина? А он там с двумя хорошенькими женщинами, – похабно ухмыльнулся мальчишка, отчего Полу страстно захотелось надрать ему уши. – Зачем же портить ему удовольствие? Они вам надоели, мистер Бикот?

– Откуда тебе известно имя мистера Бикота? – спокойно спросил Хэй.

– Разве мы с вами не вытащили его из‐под колес?

– О, – сказал Грексон, внезапно прозрев, – так это ты? Ты умылся, вот я тебя и не узнал. А ты, Бикот, выглядишь встревоженным.

– У меня есть на то причины. И раз уж вы с этим мальчишкой вытащили меня из‐под колес, – сказал Пол, переводя взгляд с одного собеседника на другого, – я хотел бы знать, что стало с брошью.

– Не знаю, – спокойно ответил Грексон. – Мы уже говорили об этом. Если помнишь, по моему мнению ее подобрал на улице убийца Аарона Нормана и использовал, чтобы заколоть ему рот. По крайней мере, только так я могу предположить, что с ней было после того, как ты ее потерял.

– И ты не видел, как брошь выпала из моего кармана? – уточнил Бикот.

– Я бы поднял ее и вернул, если бы увидел, – сказал Хэй, поправляя монокль. – Возможно, мальчишка видел.

– Что видел? – спросил Трей, прислушиваясь к разговору своими большими ушами.

– Старинный футляр из синего бархата с брошью внутри, – быстро ответил Бикот.

Трей энергично замотал головой.

– Если бы я его увидел, то стащил бы, – сказал он дерзко. – И меня бы не поймали на этом, мистер Бикот. Знаю одного типа, скупщика, он бы изрядно мне отвалил. Сэр, – вздохнул Трей с глубоким разочарованием, – подумать только, футляр выпал у вас из кармана, а я его не зацапал. Вот же неудача! – И он сплюнул.

Пол пристально посмотрел на мальчика, и тот с невинным видом встретил его взгляд. По-видимому, он говорил со всей серьезностью и действительно сожалел об упущенном шансе заполучить драгоценность, на которой можно было бы заработать деньги. Более того, если бы он украл брошь, то вряд ли стал бы так открыто говорить о скупщике. Хэя же молодой человек не мог заподозрить в краже броши, так как у него решительно не было причин присваивать такую сравнительно пустяковую вещь. Каким бы ушлым он ни был, Грексон охотился на более серьезную дичь и, конечно, не стал бы тратить время или рисковать свободой, чтобы украсть то, что принесло бы ему всего несколько шиллингов.

– Почему бы тебе не попросить детективов поискать брошь, – улыбнулся Хэй.

– Она уже у детектива, – угрюмо сказал Пол, – но мы хотим узнать, как она оказалась у Нормана на губах.

– Не могу себе представить, если только он сам не подобрал ее. Если она потерялась, то на той самой улице, где жил старик, а ты говорил, что он очень хотел заполучить эту брошь.

– Но его же не было на месте происшествия?

– Что, – вдруг воскликнул Трей, – одноглазого типа там не было? Хо, разве нет? Ну, когда вас грузили в карету скорой помощи, а вокруг толпились зеваки, он выскочил, приплясывая, из своей лавки.

Бикоту это показалось странным, так как со слов Деборы, Барта и Сильвии он понял, что Норман ничего не знал о происшествии. С другой стороны, сам Норман не упоминал об этом, когда нанес Полу визит в больнице за несколько часов до собственной смерти.

– Не думаю, что это правда, – резко сказал Бикот Трею.

– О, черт побери! – фыркнул юный джентльмен. – Да мне‐то что за дело! Старик вышел и стал пританцовывать в грязи, а потом снова вернулся в лавку. Правда есть правда, знаете ли, нравится она вам, мистер, или нет – хо-хо!

Бикот повернулся к мальчику спиной. В конце концов, с ним не стоило пререкаться, он был лжецом по натуре. И все же в данном случае он мог сказать правду. Норман мог появиться на месте происшествия и забрать брошь. Пол подумал, что скажет об этом Херду, и протянул Хэю руку. Несмотря на дурную характеристику этого молодого человека, которую он услышал от сыщика, Бикот не видел причин, почему бы ему не быть вежливым с ним, пока не выведет его на чистую воду. При этом он оставался настороже.