Текст книги "Лис Улисс и свирель времени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lis-uliss-i-svirel-vremeni-51553.jpg)
Автор книги: Фред Адра
Жанр: Детская фантастика, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5
Ночь Большого Раскола
В дверь кабинета робко постучались. Брат Нимрод нахмурился, знаком велел Веронике молчать и, подойдя к двери, спросил:
– Кто там?
– Сподвижники! – прозвучало в ответ, и Вероника узнала голос шимпанзе Еремии.
– Ибо сказано: «Вернитесь и узрите!», – добавил голос шакала Иннокентия.
– Не впускайте нас! – закончил страдающий перевертянкой шимпанзе Филипп.
Брат Нимрод открыл дверь.
– Я же велел не мешать нам! – недовольно сказал он, загораживая проход непрошеным визитерам.
– Мы не можем, – заявил Еремия. – Наши души тянутся к Сверхобезьяну! Мы должны видеть его, ощущать его присутствие!
Иннокентий горячо поддержал друга:
– Ибо сказано: «Вот Он!»
Брата Нимрода такой поворот дел не устраивал, однако просто взять и прогнать ретивых сверхобезьянцев он не решился – все-таки союзники. Поэтому барс пошел на хитрость. Он отвлек сподвижников тем, что занял их делом: отправил в соседний кабинет исследовать содержимое ранца Вероники – ведь в нем хранятся бесценные записи самого Сверхобезьяна, имеющие колоссальное религиозное значение! Вероника отнеслась к этой идее равнодушно – в данный момент ее беспокоили совсем другие вопросы, – зато сподвижники прониклись небывалым воодушевлением.
С величайшей бережностью они вытащили на стол все, что было в ранце. Учебники, в отличие от тетрадей, сверхобезьянцев не заинтересовали.
Наиболее бурный восторг вызвал дневник Вероники. Сами сверхобезьянцы никогда не учились в обычной школе и понятия не имели о том, что такое школьный дневник. Поэтому они интерпретировали находку по-своему.
– Личный дневник Сверхобезьяна, – благоговейно прошептал Еремия. – Его собственные записи. Смотрите, тут всякие науки и цифры!
– Ибо сказано: «География четыре», – согласился Иннокентий. – Почему-то все цифры от трех до пяти.
– Это священные числа Сверхобезьяна! – осенило Еремию. – Три означает трех сподвижников, то есть нас. Четыре означает трех сподвижников и их единственно верный путь. А пять – трех сподвижников, единственно верный путь и…
– И еще один единственно верный путь, – подсказал Иннокентий.
– Точно!
– Чепуха, – вставил Филипп.
– Я рад, что ты согласен, – ответил ему Еремия и вновь углубился в изучение дневника. – Науки повторяются. От страницы к странице – одни и те же. Это безусловное указание на то, что только эти дисциплины являются истинными. Все остальные ложные и подлежат искоренению.
– Ибо сказано: «Подобно гнилым корням», – поддержал его Иннокентий.
Неожиданно Еремия подпрыгнул в крайнем возбуждении.
– Смотрите, тут написано: «Не забыть тетрадь по математике!»
– И? – не понял Филипп, хотя внутренне уже был готов радоваться по любому поводу.
– Это же она! – воскликнул Еремия. – Недостающая заповедь Космического Первозверя!
Иннокентий ахнул.
– Ибо сказано: «И последнее: Не (тут уже сами что-нибудь нужное впишите)».
– Вот именно! Мы нашли ее! Последнюю заповедь! Она звучит: «Не забывай тетрадь по математике!». Космический Первозверь передал ее нам через Сверхобезьяна, как и было предсказано!
– Это реализм, – прошептал Филипп.
– И правда фантастика! – энергично закивал Еремия.
Их совещание было прервано стуком в дверь. В коридоре переминалась с лапы на лапу кучка сверхобезьянцев. Это были те, кому Еремия, Филипп и Иннокентий по большому секрету рассказали о приходе Сверхобезьяна, а также те, кому по еще большему секрету рассказали об этом те, кто услышал новость от Еремин, Филиппа и Иннокентия.
Теперь они хотели убедиться в приходе высшего существа собственными глазами, и даже возможный гнев брата Нимрода не мог их остановить.
– А есть ли у вас с собой тетради по математике? – строго вопросил Еремия.
– Нету, – растерянно развели лапами новоприбывшие.
Еремия, Филипп и Иннокентий многозначительно усмехнулись.
Брат Нимрод вовсе не стал гневаться. Напротив, он был доволен, так как все шло по плану. Барс велел Филиппу и Иннокентию собрать всех интересующихся в малой молитвенной зале, где им и будет явлен долгожданный Сверхобезьян. Еремин же предстояло сыграть в грядущем действе важную роль, так как брат Нимрод задумал явить сверхобезьянцам чудо.
– То есть мне надо будет притворяться? – нахмурился Еремия, когда барс ввел его в курс дела.
– Можно и так сказать. А что? Неужели ты сомневаешься, что Вероника способна совершить подобное чудо?
– Нет, конечно!
– Ну, значит, нет и никакого обмана, – сказал брат Нимрод, и Еремия был вынужден согласиться.
Чудо было необходимо, и брат Нимрод понимал это со всей очевидностью. А настоящее или подлинное – не так важно.
Сама Вероника к этому времени уже сильно жалела, что связалась со сверхобезьянцами. Она чувствовала, что все больше и больше вязнет в чем-то, что определенно походило на болото. Ах, мама, папа, где же вы! Увидит ли она их когда-нибудь? Вероника автоматически засунула руку в карман джинсов, где у нее обычно лежал мобильник, и с ужасом осознала, что аппарат остался в пальто. А пальто – у Улисса. Впрочем, мобильник в этом мире был совершенно бесполезен, и это немного утешило девочку.
Брат Нимрод проинструктировал Веронику по поводу предстоящей демонстрации ее сверхобезьянской сущности, и на душе у девочки заскребли кошки. Хотя в этом мире, наверно, так не говорят… Здесь, наверно, на душе скребут какие-нибудь насекомые. Впрочем, кто бы там ни скреб, общей картины это не меняло – ей придется дурачить сектантов, чтобы брат Нимрод помог ей вернуться домой. Кошмар.
Стараясь подавить в себе неприятные ощущения, девочка слушала указания брата Нимрода.
– Поменьше разговаривай. Лучше вообще молчи. Но если все же придется что-нибудь сказать, то говори так, чтобы тебя нельзя было понять однозначно. Так, чтобы каждый услышал в твоих словах то, что ему хочется услышать.
Вероника поежилась.
– Не волнуйся, все пройдет хорошо, – попытался успокоить ее барс. – Ребята ужасно давно ждут Сверхобезьяна и уже так устали от этого занятия, что сами все сделают для того, чтобы поверить, будто ты и есть он. Почаще употребляй слова «свет», «тьма», «силы зла», «защитники добра»… В любом контексте. Вместо «чтобы» говори «дабы», а вместо «потому что» – «ибо».
– Почему? – удивилась Вероника. – Это ведь то же самое.
– То же самое, – не спорил брат Нимрод. – Но звучит весомее. Ибо так следует изъясняться высшему существу, дабы тьма ушла из наших душ и воцарился свет.
– Дабы силы зла отступили перед защитниками добра? – уточнила Вероника.
– Именно, – усмехнулся брат Нимрод.
Слух о том, что Сверхобезьян явился и его можно узреть воочию, ураганом пронесся по замку графа Бабуина, ошарашивая всех, кто еще не заснул. В итоге в малую молитвенную залу набилось столько народу, что Филиппу с Иннокентием с трудом удавалось пробивать себе проход от дверей к алтарю.
– Сойдитесь, сойдитесь плотнее! – кричал Филипп, помахивая перед мордами сектантов толстой тетрадью, на обложке которой значилось «Тетрадь по математике брата Филиппа».
– Ибо сказано: «Дорогу, дорогу!» – восклицал Иннокентий, ударяя особо неповоротливых сверхобезьянцев тетрадью с надписью: «Тетрадь по математике брата Иннокентия».
В проеме двери появился брат Нимрод, а рядом с ним… Толпа ахнула и расступилась.
Сектанты завороженно глядели на Веронику. Конечно, они знали, они всегда знали, что Сверхобезьян должен быть не таким и явиться не так, но ведь вот же она – юная самка обезьяны без шерсти, и ничего против этого не скажешь. А они так долго ждали, они так устали ждать, а некоторые и вообще уже сомневались, что явление Сверхобезьяна произойдет на самом деле. Многим из них так хотелось поверить в Веронику, что до этой веры оставался всего шаг…
Брат Нимрод и Вероника прошествовали к алтарю. Барс поднял лапу и обратился к собранию:
– Братья и сестры! Перед вами Вероника. Она – Сверхобезьян. В глазах ваших читаю я смятение. В душах у вас хаос, но, как известно, именно из хаоса Космический Первозверь создал Вселенную…
Его речь была прервана гневным возгласом:
– Остановитесь, нечестивцы!
От входа к алтарю, вне себя от возмущения, решительно шагал Его Святейшество.
– Святотатство! Брат Нимрод, вы перешли все границы! Эта особа, – палец главы секты взметнулся в сторону Вероники, – не Сверхобезьян!
– Отчего же такая уверенность? – спокойно поинтересовался барс.
– Она самка! И не адепт веры!
Брат Нимрод пожал плечами:
– Сестра Лариса предвидела такую возможность.
– Сестра Лариса еретичка!
– Как знать, как знать…
Его Святейшество скрестил лапы на груди.
– Ах так? Тогда докажите, что эта девица – Сверхобезьян! Пускай она сотворит чудо!
По толпе прокатился согласный гул, а брат Нимрод еле заметно усмехнулся.
– Хорошо, Ваше Святейшество. Это справедливое требование. Сверхобезьян Вероника сотворит чудо исцеления. Брат Филипп, брат Иннокентий, приведите больного!
Шимпанзе и шакал вылетели из залы и сразу же вернулись, ведя под лапы Еремию. Последний закатывал глаза, хромал, трясся и кашлял. Могло показаться, что он болен всеми болезнями одновременно.
Сподвижники подтащили страдальца к алтарю, отпустили и отошли в сторону. Брат Нимрод сделал приглашающий жест Веронике, и девочка, с трудом уняв дрожь в коленках, приблизилась к Еремии, простерла к нему руки и лаконично воскликнула:
– Излечись!
Собрание затаило дыхание. Еремия пару раз кашлянул, потом смолк, выпрямил «хромую» лапу, изумленно поглядел на переставшие трястись передние лапы и тихо произнес:
– Я здоров… – И еще раз, уже громко: – Я здоров!
Сверхобезьянцы охнули. Кто-то воскликнул:
– Чудо! Чудо! Больной теперь здоров!
Его Святейшество рассерженно топнул лапой:
– Никакое это не чудо! Он только притворялся больным!
– Чудо! Чудо! – вскричал тот же голос. – Притворявшийся больным теперь притворяется здоровым!
Сектанты заволновались, в разных концах залы вспыхнули споры. Одни поверили в то, что Вероника – Сверхобезьян, другие – нет. И тогда брат Нимрод решил, что его сегодняшний план вступил в завершающую фазу.
– Тихо! Тихо, я сказал! – что есть силы рявкнул он. – Слушайте все!
Голоса спорщиков смолкли.
– Раз не все готовы принять Веронику как Сверхобезьяна, так тому и быть! Те, кто узрел свет истины, да последуют за нами! А слепцы пускай не верят и далее, блуждая в темноте! И да войдет эта ночь в историю как Ночь Большого Раскола! Потому что сейчас, в эту самую секунду, я учреждаю новый орден – орден верониканцев! С нами Истина!
Брат Нимрод не ошибся – впоследствии эта ночь действительно вошла в историю как Ночь Большого Раскола.
Марио ползал на коленях по мостовой и сосредоточенно ее изучал, выискивая следы, которые могли бы пролить свет на исчезновение Вероники.
– Ага! – воскликнул он. – Здесь проехала машина!
– Это проезжая часть, – откликнулся стоящий рядом со шпионом Лис Улисс. – Здесь постоянно проезжают машины.
Коала поморщился и поднялся на задние лапы.
– Может, соседи что-нибудь видели? – без особого энтузиазма предположил он. – Пойдем поспрашиваем.
– Давай ты сам, – ответил Улисс. – А я пока поищу что-нибудь про этих загадочных Карла и Магду.
Марио кивнул и направился к ближайшему соседнему дому, чьи темные безжизненные окна нагоняли на шпиона тоску. А Улисс вернулся к себе и вытащил из внутреннего кармана пальто тонкую книжицу в кожаном черном переплете. Он раскрыл ее, пробежал глазами по странице, фыркнул, пробормотал: «А чего я, собственно, ожидал?» – и вернул книжицу на место. После чего сел за компьютер и ввел в строку поиска «Карл, Магда», указав, что искать надо оба слова. Поисковая система выдала несколько сотен результатов. Это было ожидаемо. Улисс вздохнул и обреченно принялся пролистывать страницу за страницей.
Через четверть часа он пришел к выводу, что бездарно тратит время и что следует сузить поиск, добавив еще какие-нибудь критерии. Улисс задумался, какие именно, и автоматически переключил поиск на картинки. Первая же фотография привела его в изумление. Со снимка, на фоне раскопок древнего города, во всю пасть улыбался енот-археолог Бенджамин Крот, извечный соперник Улисса и его друзей в поисках сокровищ саблезубых тигров!
Но какое отношение имеет профессор к Карлу и Магде?!
Улисс перешел к тексту, на который вела фотография. Это была статья трехлетней давности о раскопках Клыкополиса, столицы мифических сфинксов, в которой рассказывалось, что останков легендарных животных археологам пока обнаружить не удалось, но они не теряют надежды. Руководил раскопками лично Бенджамин Крот. Знаменитый археолог, в частности, поведал журналистам, что его экспедиции удалось обнаружить множество именных предметов, косвенно указывающих на то, что сфинксы могли существовать в действительности.
– Вот, например, перед вами кинжал с дарственной надписью, – говорил Крот. – Сейчас я вам ее переведу… «Величественному Карлу, зверю с сердцем льва и хваткой орла, брату прекрасной Магды, чьи глаза скрывает вечная ночь». Видите? Сердце льва и хватка орла! Два зверя в одном! Как и положено сфинксу!
– Но это больше смахивает на обычную метафору… – возражал журналист, – которая означает, что Карл был храбрым и ловким зверем, вот и все.
На что Крот в свою очередь замечал:
– Именно к такому выводу, возможно, пришли бы филологи. Но разве филологи раскапывают древние города? Нет, это делаем мы, археологи. И я, как руководитель экспедиции и ученый с мировым именем, решительно заявляю, что сердцу льва место в теле льва, а хватке орла – в когтях орла! То есть в теле и когтях сфинкса!
– А другого варианта нет? – интересовался журналист.
– Почему же нет? Есть. Это может быть метафора.
Больше в статье имена таинственных Карла и Магды не упоминались.
Улисс, воодушевленный обнаруженной зацепкой, добавил в строку поиска к «Карлу» и «Магде» слова «сфинксы» и «Клыкополис» и получил на редкость любопытный результат. Оказывается, в Градбурге существует тайная молодежная организация Сфинксы Преисподней, члены которой не только убеждены, что сфинксы существовали, но и считают себя их духовными наследниками!
«Священные книги не упоминают сфинксов в числе животных, исторгнутых из тела Космического Первозверя, – прочитал Улисс. – И в этом они совершенно правы, так как сфинксы действительно не были частью бога. Однако при падении на Землю и при ударе о твердь планеты некоторые животные смешались друг с другом. Так и получились сфинксы. Сомневаться в этом просто глупо.
Ввиду их особой природы сфинксы обладали исключительными способностями, позволявшими им проникать в тайны мироздания. Эти способности передались и нам, духовным наследникам сфинксов, сочетающим в себе силу и жизненную энергию не одного зверя, но двух! Мы звери с сердцем льва и хваткой орла!»
Далее Улисс узнал совсем поразительную вещь. Как выяснилось, именно древний Клыкополис является для Сфинксов Преисподней главным местом паломничества, а найденный там Бенджамином Кротом кинжал – самой важной священной реликвией. Члены организации часто берут себе новые имена, полные, по их мнению, высокого мистического смысла. И самые популярные имена у них те, что связаны с Клыкополисским кинжалом. То есть Карл, Магда и Бенджамин!
В крайнем возбуждении Улисс попытался отыскать координаты этой удивительной организации, однако его ждало разочарование: Сфинксы Преисподней чужих к себе не подпускали, тщательно скрывали свое членство в организации и ее координаты не афишировали.
Но лис не унывал. Все равно у него теперь есть ниточка, да еще какая!
Дверь распахнулась, и в дом вошел угрюмый Марио.
– Улисс, тебе чрезвычайно повезло с соседями. Они все слепые и глухие. Никто ничего не видел и не слышал. А некоторые при виде меня, такого мирного и приветливого меня, чуть не вызвали полицию.
– Ничего удивительного, – ответил Улисс. – Сам подумай, врывается к ним посреди ночи какой-то подозрительный коала, задает странные вопросы…
– Надо было тебе пойти со мной. Тебя-то они знают. Может, сходим?
Но Улисс покачал головой и лукаво усмехнулся:
– Нет, Марио. Сейчас мы с тобой нанесем визит нашему старому другу Бенджамину Кроту.
Шпион от удивления вытаращил на лиса глаза.
– Он-то нам зачем?
– Поехали, поехали! По дороге объясню!
Но их ждало разочарование. Бенджамина Крота, снимавшего квартиру на последнем этаже пятиэтажки недалеко от городского Археологического музея, дома не оказалось.
– Может, уехал? – предположил Марио. – Он ведь нездешний…
– Может быть… – задумчиво ответил Улисс.
Ну вот, сначала пропадает саблезубый старец Ефрат, теперь археолог… Странно все это. Однако в то, что Крот покинул Градбург, не очень верилось.
– Марио, давай-ка заглянем в музей, – предложил Улисс.
– Так ведь он закрыт, – заметил коала.
– Заглянем в закрытый музей.
– Улисс, я понимаю, что Крот имеет прямое отношение к музею. Но ведь сейчас ночь!
– Ну и что? Разве по ночам музеи перестают быть музеями? Марио, давай просто сделаем это. Скорее всего, мы там никого не обнаружим, но ведь нам уже не привыкать, верно?
Шпион пожал плечами. В музей так в музей. Всяко лучше, чем сидеть без дела…
На заднем дворе музея перед ступеньками, ведущими в здание, стоял одинокий автофургон, принадлежащий шоферу-философу суслику Георгию. Свет висящего над крыльцом фонаря падал на фургон и немного – на лежащие чуть поодаль, возле забора, большие деревянные бочки. Две из них в данный момент были обитаемы: в одной расположился Бенджамин Крот, а в другой – суслик Георгий.
– Подумать только, я ей так верил! – ныл Крот. – Я был убежден, что она на самом деле тайный агент! А она оказалась обычной школьницей, да еще и сообщницей Улисса!
– Профессор, мы же договорились… – мягко вставил Георгий, но не был услышан.
– Я любил ее всей душой! Всем сердцем! А она играла мной!
– Профессор…
– Забавлялась, как игрушкой!
– Профессор!
Археолог осекся.
– Ой, я, кажется, опять говорил о Берте.
– Да, немножко, – подтвердил Георгий.
– Я не специально!
– Так у нас ничего не выйдет, – заметил суслик. – Может, оставим эту затею? Мне кажется, что вы не очень стремитесь стать философом.
– Нет-нет, я хочу! Пожалуйста, научите меня! Мне так нравится эта ваша позиция про то, что все фигня.
– Не все фигня, – строго возразил Георгий. – Мы сами – вовсе не фигня. А вот все остальное фигня и не имеет никакого значения. Потому что мир – это проекция нашего сознания, вне коего никакого мира не существует.
Последняя фраза озадачила енота.
– Если так… То почему она меня не любит?!
– Неужели не понятно? Потому что вы не хотите, чтобы она вас любила.
– Как это? – опешил Крот.
– А разве нет? Неужели вы хотите, чтобы вашей подругой стала школьница, обманщица, жестокая мошенница?
– Э-э… Вот когда вы так говорите, то я и правда не очень этого хочу. Но ведь я считал ее тайным агентом!
– И что? Разве она тайный агент?
– Нет…
– А кто же она на самом деле?
– Школьница. Обманщица. Жестокая мошенница. – Крот нахмурился. – Что-то она мне уже не так нравится, как раньше. Хм… Фигня какая-то получается.
Георгий довольно улыбнулся.
– Вот видите, я же говорил. Фигня.
– Да-да, теперь я понимаю! – возбужденно прошептал енот. – Все фигня! Так, значит, я смогу стать философом?
– Посмотрим… Пока что за вас все я делаю. Вот как мы поступим. С утра мы с вами пустимся странствовать по свету и познавать себя и мир – что, по сути, одно и то же. Это лучшая школа для начинающего философа, сторонника теории избирательного пофигизма. Этот термин я только что придумал, между прочим. Нравится?
– Очень! И куда мы поедем?
– Никуда не поедем. Мы пойдем пешком.
– Ой…
– Да. И без денег.
– Но…
– Без еды.
– Ох…
– Только так. Иначе ничего не выйдет.
– А если нам понадобится еда? Или деньги?
– Дадут.
– Кто?
– Понятия не имею. Кого придумаем, те и дадут. Ведь мир – он… что?
– Мм… Круглый?
– Нет. Он – проекция нашего сознания. Хотя пока что, – суслик кинул на собеседника сочувственный взгляд, – только моего.
– Но… Скажите, Георгий…
– Зовите меня учитель.
– Хорошо. А вы зовите меня профессор.
– Я и так зову вас профессор.
– Тогда тоже зовите меня учитель.
Георгий окинул Крота долгим взглядом. Археолог поежился.
– Хорошо, продолжайте звать меня профессор.
– Спасибо, – кивнул Георгий.
– Так вот, учитель… Зачем нам скитаться? Может, останемся в бочках? Вы же говорили, что бочки – это лучшая школа для философа.
– Верно, но в этой школе вы прогуливаете слишком много уроков. Так что теперь я вас направляю в школу для особо трудных философов. Не расстраивайтесь, профессор, вам понравится. Только представьте – скитания, без денег, без еды, стертые в кровь лапы…
– И правда, – содрогнувшись, выдавил из себя Крот. – Звучит соблазнительно.
– Профессор, вас же никто не заставляет. Можете отказаться и вернуться домой, чтобы продолжить жить в сплошном негативе и умереть от отчаяния.
– Нет-нет! Я хочу стать таким же спокойным, как вы, так что я согласен на все!
– Вот это я одобряю. А умереть от отчаяния – нет. Это не самая умная смерть. Профессор, вы слышали философскую притчу про Смерть?
– Нет.
– Слушайте.
Философская притча про Смерть, рассказанная сусликом Георгием
«Давным-давно, в очень мрачные времена жила на свете семья сусликов, муж и жена. Были они звери тихие, скромные и добрые. Поэтому другие звери их всячески обижали. И вот как-то родилась у сусликов дочь.
– Тяжело ей придется, – вздохнула мама. – Будут обижать ее, как обижают нас.
– Нет! – возразил отец. – Мы дадим ей такое имя, что все станут ее бояться и не посмеют обидеть! Мы назовем ее Смерть!
Отец оказался прав. Все вокруг боялись Смерти и не трогали ее.
Смерть росла без друзей, поскольку ни в одну компанию ее не принимали.
– Можно с вами поиграть? – спрашивала она других детей.
– Нельзя! – отвечали ей. – Ты Смерть! Мы тебя боимся!
Смерть плакала и уходила. А дети за ее спиной шептались:
– Как же она сама не понимает таких простых вещей? Какая глупая Смерть!
Прошли годы, и Смерть превратилась в прекрасную девушку. Но никто из парней не хотел с ней встречаться. Как-то не очень приятно заигрывать со Смертью.
Но однажды пришел в деревню парень-суслик из чужих краев, и первым зверем, которого он увидел, была Смерть. Но он еще не знал, что ее так зовут, поэтому она ему очень приглянулась.
– Здравствуй, красавица, – улыбнулся парень-суслик. – Ты почему такая грустная?
– Потому что меня все боятся, – ответила Смерть и заплакала.
– Это не так. Я тебя не боюсь. Выйдешь за меня замуж?
– Конечно выйду! – обрадовалась девушка.
– Ура! – воскликнул парень-суслик. – Тогда давай знакомиться. Меня зовут Парень-Суслик. А тебя?
Смерть испугалась, что если Парень-Суслик узнает, как ее зовут, то убежит в леса. Поэтому она солгала:
– Меня зовут Девушка.
– Какое красивое имя! Побежали жениться, Девушка!
– Побежали! Только давай побежим далеко, ладно? Туда, где нас никто не знает.
– Почему? – удивился Парень-Суслик.
– Так у нас принято, – слукавила Смерть.
Парень-Суслик не стал спорить – ему нравилось соглашаться с Девушкой. И они побежали жениться в далекую-далекую деревню, где их никто не знал.
Там они зашли в храм и попросили священника их поженить. Священник кивнул и спросил:
– Согласна ли ты, Девушка, взять в мужья Парня-Суслика и жить с ним в мире и согласии, пока смерть не разлучит вас?
– Согласна!
– А ты, Парень-Суслик, согласен взять в жены Девушку и жить с ней в мире и согласии, пока смерть не разлучит вас?
– Согласен.
Так они стали мужем и женой. И жили вечно, потому что Смерть их так и не разлучила. Ведь она любила Парня-Суслика.
Они и сейчас живут».
Георгий закончил свой рассказ. Крот задумчиво молчал. А потом спросил:
– В чем смысл этой притчи?
– Разве не ясно? – удивился Георгий.
– Нет-нет, конечно, ясно! Но в чем он?
– В том, что Парень-Суслик может умереть в любой день.
– Почему? – напрягся Крот. – Смерть его разлюбит и разлучит их?
– Да нет… Просто он уже старенький. Все-таки несколько веков живет.
Археолог выпучил глаза и, не сдержавшись, воскликнул:
– Что за фигня?!
– О! – довольно ответил Георгий.
В этот момент тишину нарушил звук шагов, и из-за угла музея появились две фигуры. Они вышли на свет, и Крот с Георгием узнали в них Лиса Улисса и Марио.
Археолог недовольно поморщился.
– Учитель, зачем вы притащили сюда эти две проекции вашего сознания?
– Это не я, – ответил суслик. – Иногда проекции позволяют себе вольности. Даже не иногда, а довольно часто. Почти всегда.
Лис Улисс узнал фургон Георгия и, внимательно прислушиваясь, огляделся по сторонам.
– Георгий, господин Крот, вы здесь? Отзовитесь, пожалуйста!
– Мы тут, в бочках! – выкрикнул суслик.
Крот чуть не задохнулся от возмущения.
– Что вы делаете?! Зачем отвечаете ему?!
– Как зачем? – искренне удивился Георгий. – Они наши друзья. С Марио мы вместе сидели.
– Никакие они нам не друзья! Они враги!
Шофер укоризненно покачал головой.
– Профессор, это огромный шаг назад. У настоящего философа не может быть врагов, потому что вражда – это фигня.
Тут к ним подошли Улисс и Марио.
– Почему вы в бочках? – поинтересовался коала. – В Градбурге квартирный кризис?
– Нет, мы философствуем, – ответил Георгий.
– А… Тогда понятно, – неискренне произнес Марио.
– Многие древние философы жили в бочках, – объяснил ему Улисс. – Таким образом они снимали с себя бремя цивилизации и, не отвлекаясь на мирскую суету, добивались потрясающих результатов.
– Я даже догадываюсь каких, – хмыкнул шпион. – Искривленный позвоночник, испорченное зрение и атрофированные мышцы. Потрясающие результаты!
Улисс не был согласен с его мнением, однако разговор о философии решил отложить до более подходящего момента. Сейчас важно другое.
– Господин Крот, у нас к вам всего один вопрос.
– Я счастлив, – буркнул енот. – После того как вы лишили меня сокровищ саблезубых и подослали мошенницу Берту, вы решили добить меня вопросом. Ладно, я теперь философ, так что не злюсь на вас… Хотя лапы так и чешутся вас задушить. Лапы еще не прониклись философией избирательного пофигизма.
– Господин Крот, как найти Сфинксов Преисподней?
Из бочки на Улисса уставились изумленные глаза.
– А я откуда знаю?
– Ну, вы же с ними как-то связаны…
– Я?! Улисс, «Сфинксы Преисподней» – это молодые хулиганы, которые одеваются в черное, гоняют на мотоциклах и слушают шумную музыку. А я известный ученый, охотник на расхитителей гробниц и без пяти минут философ. Вы улавливаете мой намек?
– Вполне. И тем не менее связь есть. Ведь не случайно же Сфинксы почитают вас, берут себе в качестве псевдонима ваше имя, совершают паломничество в раскопанный вами город Клыкополис и чтут найденный там вами кинжал, как свою главную реликвию.
Крота сказанное Улиссом приятно удивило.
– Ух ты, правда? Надо же, а я не знал. Какие милые дети… Правда, теперь я, кажется, понял, кто два года назад выкрал клыкополисский кинжал из музея. Улисс, как я погляжу, вам известно про этих Сфинксов гораздо больше, чем мне. Так что вынужден вас разочаровать, и, уж простите, делаю это с радостью.
Лис вздохнул.
– Жаль… Но может, вы хотя бы предположите, где их искать? Раз уж они так увлечены вашими раскопками.
– А что тут предполагать? На раскопках и искать. Вы же сами сказали, что они совершают паломничества в Клыкополис.
Улисс покачал головой:
– Нет, это далеко. У нас нет времени на поездку в Клыкополис.
– Ну, я не знаю… Попробуйте поискать в самом Градбурге что-нибудь связанное со сфинксами. Я, разумеется, имею в виду мифических сфинксов, а не этих занятных ребятишек. Ведь занятные ребятишки могут совершать паломничества не только в Клыкополис, но и по месту чьего-то жительства.
Улисс чуть не хлопнул себя по лбу – одновременно от досады (потому что не догадался сам) и от радости (потому что все равно догадался, пусть и с подсказки Крота).
– Профессор, огромное спасибо! Вы нам очень помогли.
– Да? – скривился енот. – Какая неприятность. Эх, не уследил за языком.
Но Улисс его больше не слушал. Он коротко попрощался с философами и решительно зашагал прочь, увлекая за собой Марио, удивленного такой поспешностью.
– Улисс, ты ведешь себя так, будто у тебя есть идея, – заметил коала.
– Есть! Мы немедленно едем на Старое Кладбище!
– На кладбище?! Это еще зачем? Ты что-то вспомнил, да?
Лис Улисс довольно кивнул. Да, он кое-что вспомнил. Когда он, Константин и Евгений впервые попали на Старое Кладбище, то познакомились там с Волком Самуэлем. Этот аристократичного вида призрак убеждал друзей совершить экскурсию по кладбищу и, в качестве приманки, упомянул пирамиду сфинксов. «Хотите пирамиду сфинксов? – спросил тогда Волк Самуэль. – Да-да, здесь и пирамида есть! Сфинксов никогда не было, а пирамида, где они похоронены, есть. Забавно, правда? Забавно и таинственно!»
По мнению Улисса, это не только забавно и таинственно, но еще и может оказаться весьма полезным!
Георгий и Бенджамин Крот проводили Улисса и Марио взглядами, и, когда те скрылись за углом музея, суслик произнес:
– Из Улисса мог бы получиться хороший философ. А из Марио – плохой. Надо было им сказать.
– Это еще зачем? – ревниво насупился Крот. – Учитель, у вас уже есть ученик, вам хватит!
Георгий перевел на него укоризненный взгляд и покачал головой:
– Профессор, на вас совершенно не действует бочка. Вы одержимы мирской суетой. Вам нужно расслабиться. Будем медитировать. Закройте глаза, считайте до десяти и представляйте, что вы находитесь рядом с чем-нибудь спокойным и умиротворенным. Например, со мной…
Марио, превышая скорость, вел машину по загородному шоссе в сторону Старого Кладбища. Дорога была темна и пустынна, что случалось с ней довольно часто, поскольку она определенно не входила в список популярных маршрутов градбуржцев. Черные деревья, росшие вдоль обочин и призванные наводить ужас на проезжающих, уже так отчаялись дождаться этих самых проезжающих, что от тоски наводили ужас лишь друг на друга.
– Улисс, допустим, мы найдем этих самых Сфинксов Преисподней, – произнес Марио. – Как мы вычислим из кучи фальшивых карлов и магд тех, которые нам нужны? Это все равно что искать иголку в стоге иголок.
– Понятия не имею, – ответил лис. – Доверимся судьбе.
– О! – воскликнул коала. – Судьбе! Какая старая, до боли знакомая фраза!
Улисс улыбнулся:
– Эта реплика больше подошла бы Константину.
– Ты прав, – кивнул Марио. – Не будем говорить ему, что я украл его реплику, ладно? Не хочется его расстраивать.
Вскоре в свете луны показались ворота Старого Кладбища. Марио тихонечко присвистнул.
– Улисс, ты только посмотри…
Лис не ответил. Он и так уже смотрел во все глаза.
У ворот кладбища стояло несколько мотоциклов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?