Текст книги "Вечная жизнь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vechnaya-zhizn-161995.jpg)
Автор книги: Фредерик Бегбедер
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
2. Gonzo медицинский опрос
(Европейский госпиталь имени Жоржа Помпиду, Париж)
«Но как жить? Как же жить?»
М. Булгаков. Белая гвардия. 1926
* * *
У Роми и Лу впереди было много-много лет: я уважал их долголетие. Обе мои девочки уже при рождении были постгуманистками. Дети – изумительные многоклеточные организмы, бегающие по гостиной и радующие наш глаз.
Рождение Лу значительно осложнило работу над этой книгой. Когда ваш малыш лепечет «папа, папа, папа», требуются колоссальные усилия, чтобы устоять перед улыбающимся существом, жаждущим внимания. Я печатал на компьютере этот параграф, а Лу пряталась за шторами и ждала, когда я ее «найду» и защекочу, а она будет звонко смеяться, встряхивая соломенными волосиками. Как прикажете сочинять «Войну и мир» в подобных условиях? По слухам, Диккенсу удалось высидеть «Оливера Твиста», когда вокруг бесились его сыновья. Может, и так, но это роман о несчастных детишках – своего рода отплата маленьким бесенятам, мешавшим великому англичанину творить. Я мщу менее замысловато – покусываю ушки Лу и пухлые подушечки пальчиков, пока она не запросит пощады: «Хватит, папа, ну хватит уже!» У моей девочки нежнейшая в мире кожа, а щель между маленькими зубками, как у Ванессы Паради[125]125
В отличие от большинства коллег по цеху, Ванесса Паради никогда не задумывалась об ортодонтическом лечении и считала свою улыбку «подарком Господа Бога». Актриса говорит, что диастема (научное название щели между зубами) делает ее особенной и приносит счастье, а еще что с ее помощью удобно пить через трубочку. В России щелку между передними верхними зубами называют «брехушка».
[Закрыть] (та, правда, старше на сорок пять лет). Профиль крутолобой богини, задорный носик, капризный рот и умопомрачительные ямочки на щечках. Легко ли творить нетленку, когда вокруг вас прыгает самое совершенное существо на свете? Прошу прощения, отвлекусь – нужно поменять памперс, работать продолжу завтра. Литература подождет: маленькая ладошка в моей руке мешает писать.
Не хочу, чтобы Лу взрослела, и боюсь дня, когда Роми меня покинет. Лу шалит в дýше; с восторгом выясняет, что клаксон издает громкие звуки; пробует вишню – сначала недоверчиво (из-за косточки), потом с удовольствием; сбрасывает с полки все мои DVD, я протестую и – о радость! – нахожу «Ребро Адама» Джорджа Кьюкора. Роми в этом возрасте совершала те же «чудеса», сам я развлекался, переворачивая столы в Нейи… Детство, заново переживаемое в третий раз, – это великое чудо и счастье. Я молодею с рождением каждого ребенка.
* * *
Я разрешаю Роми все, что запрещает ей мать: есть перед ужином арахисовое масло и Mi-cho-kos, смотреть телевизор до полуночи, разговаривать по телефону, лежа в кровати, общаться с подружками-одноклассницами на «Фейстайме»… Перед Лу никто не может устоять, особенно я. Ее акварельки важнее моих передач. Дочери научили меня не тратить время попусту. В 2000-х иерархия моих приоритетов переменилась коренным образом: сделать морского конька из пластилина куда важнее, чем групповушка с двумя словачками.
Удачный день, это когда Лу смотрит Кролика Питера, а я смотрю на Лу, попивая пиво (я заметил, алкоголь расслабляет меня и ставит на один уровень с дочерью, пьяный взрослый – тот же ребенок).
Вчера мне приснилось, что родителей кремировали. Лу играла в гостиной с двумя урнами, вывалила мамин прах на ковер, и кучка серой пыли разлетелась по полу. Потом я заметил, что папин прах оказался там же, и родители образовали горку пыли на белом ковре посреди комнаты. Я проснулся в тот момент, когда мой робот-пылесос Dyson 360 Eye в мгновение ока всосал моих предков.
Уже сегодня cуществует множество способов победить смерть, но они остаются достоянием нескольких китайских и калифорнийских миллиардеров. Лучше быть живым постгуманоидом, чем человеком в виде праха. Я понял, что не так уж дорожу моей человечностью, иначе выбрал бы другое занятие, чем быть телеведущим. Я не фундаменталист, не непримиримый сторонник биологического тела. Если для выживания нужно превратиться в машину, я без лишних ахов-охов отказываюсь от весьма приблизительной человечности. Я ничем не обязан Природе, этой жестокой убийце. Сам испортил все, что мог. Мне необходим второй шанс: много не прошу – всего-то лишние сто лет. Успею наверстать упущенное.
Лу строго смотрит мне в глаза и требует «бабочковых» поцелуев. Я моргаю ресницами по ее бархатным щечкам. Потом она хочет зверушку, «которая карабкается-карабкается». Я исполняю – щекочу ей шею, и она хихикает. «Еще!» Обожаю этот сладостный утренний момент, когда Лу предпочитает меня Tchoupi[126]126
Tchoupi (Чупи) – маленький пингвиненок, герой детского мультсериала совместного производства Франции, Бельгии и Канады (премьера – 2004 г.). Режиссер: Жан-Люк Франсуа. Сценарий: Мишель Фесслер, Дидье Лежён, Мари Локателли. Музыка: Питер Мисрох. Художники: Эмерик Жандр, Франческо Мартини, Жан-Марк Пуаро.
[Закрыть].
Я наслаждаюсь этими «увертюрами», хоть они и подстегивают мою агонию.
* * *
Первый этап поиска вечности я запланировал как медосмотр у любимого врача звезд, специалиста по функциональным исследованиям и превентивной медицине из Европейского госпиталя имени Жоржа Помпиду в Пятнадцатом округе по соседству с бывшей штаб-квартирой Canal+, оформленной Ришаром Мейером. В этой студии снимается моя передача и «Ежедневно» Яна Бартеза.
Фредерик Сальдманн – кардиолог и знаменитый специалист по вопросам питания. Его первая книга «Лучшее лекарство – вы сами» вышла тиражом в 550 000 экземпляров. В принципе, на консультацию к нему очередь на два года, но я – знаменитость, а система, в которой мы живем, не совсем демократична. Я был склонен доверять Сальдманну. Врач, питающий слабость к массмедиа, будет бдительнее собратьев: он знает, что моя кончина сильно повредит его репутации.
Госпиталь из стекла и стали напоминал гигантский космический корабль, ощетинившийся трубчатыми структурами, как терминал 2E аэропорта Шарль де Голль. Две огромные пальмы в центре вносили в обстановку ноту экологического экзотизма. Идеальные декорации для съемок клипа U2 или фонда современного искусства. Дизайн был частью утопии и требовал представления, иначе никто бы не поверил: медицина не слишком изменилась с мольеровских времен. Именно в госпитале Помпиду пациенту впервые пересадили искусственное сердце Carmat. Он умер через три месяца, но попытка заслуживает всяческих похвал. Les échos даже написала об этом футуристическом заведении 24 октября 2016 года: «Самые безумные надежды на тканевую регенерацию ожили в начале года после того, как профессор Филипп Менаше из Европейского госпиталя имени Жоржа Помпиду представил ученому собранию первую пациентку, которую с успехом лечили после инфаркта эмбриональными стволовыми клетками человека». Теперь я знаю, где можно будет продлить мамину жизнь, если ее сердце снова начнет «кашлять».
В коридоре третьего этажа корпуса «С» над дверями висит табличка «Фармакология / Токсикология». Я принял надпись как персональное предупреждение. Идя через холл приемного покоя, я увидел множество съежившихся, дрожащих стариков. Они как будто не понимали, что не обязаны тут быть. Интерны на рысях мчались к электронным микроскопам, а звезда этажа неподвижно стояла передо мной. Доктору Сальдманну было шестьдесят четыре года, но выглядел он лет на десять моложе. Стройный жизнерадостный доктор Алена Делона, Софи Марсо, Бернара-Анри Леви, Изабель Аджани, Жана-Поля Бельмондо, Романа Полански протянул мне руку и провел в свой кабинетик. В отделении не стирали простыни из-под лежачих больных – занимались продлением жизни человечества не с помощью прокладок и гигиенических непромокаемых трусов, а научными методами. Доктор был в белом халате, лицо украшали очки в дорогой хромированной оправе. Вылитый Майкл Йорк в «Хрустальном возрасте». Проводник вечности напоминал героя научно-фантастического фильма в стиле clean. Предпочитаю английское слово французскому «чистый», читай «клинический». Он измерил мне давление, и оно оказалось повышенным, а вот кардиограмма беспокойства у Сальдманна не вызвала.
Потом доктор сделал УЗИ брюшной полости, водя по животу ледяной липкой штукой. Его внешность портила только лысина – череп просвечивал через редкие волосы, зато улыбка была лукавая, наверное, из-за раздвинутых передних зубов. Если у врача, сулящего вам долголетие, «зубы счастья», это внушает доверие. На мониторе были «отсмотрены» желудок, желчный пузырь, поджелудочная железа и простата: они напоминали волнистые черно-белые облака с картины Сулажа[127]127
Сулаж, Пьер (р. 1919) – французский художник-абстракционист. В 1946 г. приехал в Париж, до этого был сельскохозяйственным рабочим.
[Закрыть]. Все мои органы функционировали нормально. Все, за исключением одного, издававшего странное бурчание.
– Печень у тебя жирновата.
– Я все время ем печенку.
– Лучше утиную, а не собственную. Печень фильтрует отбросы, а твоя напоминает засорившийся дуршлаг.
Сальдманн продемонстрировал мне на снимке кусок старого, гнилого желто-зеленого мяса. Это напоминало жуткие больные органы, которые Минздрав помещает на пачке сигарет для устрашения последователей Хамфри Богарта (устаревшая отсылка).
– Мало того что внешность у тебя… странноватая, внутри кое-что выглядит еще хуже.
Тут я начинаю сердиться. Одно из самых раздражающих последствий моей профессии «дерзкого ведущего» заключается в том, что окружающие полагают, будто могут вести себя так же.
– Не делай страдальческое лицо, – сказал он. – Печень обновляется за пятьсот дней, нужно только изменить продуктовые пристрастия. Будешь выполнять мои предписания, обретешь печень безбородого юнца, вспоенного минеральной водой Evian в стеклянных бутылках. Теперь сделаем тест с нагрузкой.
Я сел на велотренажер, и уже через минуту мой пульс вмещал 180 ударов.
– На помощь, он решил повторить номер Рене Госинни![128]128
Госинни, Рене (1926–1977) – французский писатель и издатель, автор цикла рассказов про маленького Николя и один из авторов комиксов про Астерикса. Госинни умер в возрасте 51 года от сердечного приступа, именно на это намекает Сальдманн.
[Закрыть] Слезай немедленно! – приказал доктор.
– Все нормально, я никогда не бегаю.
– Я не переживу, если у тебя случится инфаркт на моем рабочем месте.
Смерть автора «Астерикса» на велотренажере прямо во время теста – кошмар всех кардиологов с 1977 года. Ему, кстати, был пятьдесят один год – как мне сейчас.
– Ладно, сделаем полный осмотр. Со сканированием сердца. Хочу увидеть твои коронарные сосуды.
Я вышел от врача в подавленном настроении. На следующее утро отправился натощак в лабораторию на анализ крови, неся с собой анализ мочи и… «стула». Вскоре я почувствовал некоторую сердечную склонность к лаборантке, которой ежедневно вручал флакон помета со своим именем на этикетке. В этом унижении, называемом старостью, есть что-то от особо извращенного сексуального расстройства: никогда не думал, что мне покажется эротичным какать каждое утро в пластиковую коробку, чтобы узнать ответ на главный вопрос: «Сколько мне осталось жить?» Мы с лаборанткой не философствовали, но я чувствовал, что между нами возникло что-то вроде скатологического сговора.
Мне сделали коронарографию в Институте Лабруста: ввели йодированное контрастное вещество, чтобы увидеть изображение грудной клетки в 3D. Я замер в круге радиоактивных лучей и читал табличку, призывающую меня не смотреть на лазер, искал глазами меч Дарта Вейдера. Четверть часа спустя я увидел на жидкокристаллических экранах свое сердце с аортой и артериями.
– Я часто думал, какое лицо у смерти… – Мои слова адресовались технику. – Теперь знаю. Ваше.
– Разочарованы?
И вот от этого «барахла», похожего на говяжью печень, которое висело сейчас передо мной в 3D-проекции… зависит моя жизнь. Хорошая тема для ток-шоу: «Покажи свои внутренности». Можно провести передачу из Института Лабруста и показать в прямом эфире бьющиеся сердца и закупоренные артерии всех присутствующих гостей. Ударным стал бы момент объявления прогноза продолжительности жизни каждого на камеру. Не забыть использовать эту идею на будущий год.
![](pic_1.jpg)
На следующей неделе застекленные поверхности госпиталя имени Помпиду стали казаться не межгалактическим кораблем, а пирамидой Лувра. Я начал понимать, где нахожусь: в прозрачной гробнице типа саркофага Франсуа Миттерана. У меня изменилось настроение – я стал чуточку меньше пыжиться. Медосмотр окорачивает тщеславие. Доктор Сальдманн назначил встречу, чтобы подбить бабки. Он просматривал мои анализы с садистской медлительностью судьи, дожидающегося тишины в зале, прежде чем объявить приговор. Можете взглянуть на мое сердце.
Вы знаете многих романистов, готовых пустить читателей внутрь собственного тела? Селин говорил, что писатель должен «положить свою шкуру на стол». Этот этап пройден – благодаря УЗИ коронарных сосудов. (Примечание автора, готового на все.)
* * *
– У тебя жировое перерождение печени, и ты гипернапряжен. Ничего удивительного, учитывая, чем ты набиваешь брюхо. Но сердце работает без сбоев, и артерии чистые. Очень странно! Риск инфаркта равен нулю. Ты что, таскался в Лурд? Или в другое святое место? Атеросклерозом и не пахнет, сосуды как у новорожденного! Желудок, легкие, яички – все функционируют нормально. Размеры простаты как у тридцатилетнего. Я готов сесть на героиновую «диету», если тяжелые наркотики так успешно предохраняют от болячек.
Я возблагодарил Небо за второй шанс. Сальдманн тоже испытывал облегчение, ведь он боялся встречи с самым обветшалым организмом на свете.
Выдохнув, как помилованный в последнюю минуту преступник, я сказал:
– Удивительно, что моя печенка взбунтовалась только через пятьдесят лет. Ты можешь продлить такое положение дел до бесконечности?
– О чем ты, не понимаю…
– Хочу отодвинуть смерть так далеко, чтобы она сдохла вместо меня. Моя установка – дожить с ожиревшей печенью до четырехсот лет.
– Будем реалистами – наметим четыре месяца. – Врач издал невеселый смешок. – Дорогой мой, средняя продолжительность жизни француза – семьдесят восемь лет; женщины умнее и потому дотягивают до восьмидесяти четырех. То есть у тебя впереди тридцать чудесных лет, если будешь соблюдать назначенный мной облегченный режим. Сахар у тебя 1,33, мочевая кислота – 91, триглицериды – 2,36. Слишком много жирной еды, алкоголя и сахара. Ты должен научиться получать удовольствие не только от обжорства и пьянства: путешествуй, люби женщин (с презервативом), читай, ходи в кино и театр, короче – развлекайся по-стариковски! И – главное – сорок минут физических нагрузок в день, чтобы на 40 процентов снизить риск заболевания раком в связи с активизацией 1004 естественных клеток-киллеров, клеток-защитников. Не убивайся на работе. У твоих передач по-прежнему высокий рейтинг?
– От трех до пяти миллионов просмотров в неделю.
– Не кот начихал.
– Когда я зажигаю в студии, результат бывает еще лучше.
– А ты обязан глотать те же пилюли, что и гости? Медицинский факультет не одобряет… химических излишеств.
– Не беспокойся, я их употребляю только в прямом эфире, а потом готовлю следующую передачу и неделю пью минералку. Мне вовсе не хочется убивать себя, понимаешь, доктор? Ни работа, ни спорт того не стоят. Я прислушиваюсь к шагам Смерти, как олень, поднятый с лежки на псовой охоте.
– Ты – единственный ипохондрик, жрущий препараты, не зная даже названий.
– Не такой уж я болван: замечаю каждый симптом, отслеживаю подозрительные боли. Купил тонометр, чтобы мерить давление три раза в день. «Консультируюсь» в Интернете. Знаю лучших специалистов по каждому органу. Аптеки мне привычнее баров. Аптекарь с улицы Сены каждый день приветствует меня, как когда-то Алан, бармен ночного клуба Castel в квартале Сен-Жермен-де-Пре! Деньги, которые я раньше тратил на водку и «снежок», теперь инвестируются в витамины – зеленые овощи.
«Всехзвездный» врач явно принимал меня за психа, судя по тому, как медленно он качал головой, смотрел в никуда и повторял нараспев: «О-ла-ла-ла-ла». И «Сезар» за лучшую искусственную эмоцию присуждается… доктору Фредерику Сальдманну.
Он прослушал легкие ледяным стетоскопом, проверил уши и горло, светя специальным фонариком.
– Ну ладно. Буду говорить прямо. Я считаю любую смерть, случившуюся раньше ста двадцати лет, преждевременной, но ты должен мне помочь. После пятидесяти жизнь становится полем битвы. Нельзя вести себя как в тридцать. Это самоубийственно. Даже если я заморожу твои стволовые клетки в банке органов, чтобы потом вколоть их тебе, это не решит проблемы. Закрой свое токсико-шоу. Если это невозможно, я бессилен. В крайнем случае пусть приглашенные… употребляют, а ты ломай комедию. Выбора нет, ясно? Забрасывай в пасть беленькие Car-en-Sac или коричневые M amp;M’s. Гримасничай – и никто ничего не поймет.
– Уже пробовал. Ничего не вышло: когда я в нормальном состоянии, окружающие сразу чувствуют подвох. Передача теряет драматургию. Те, кто не работает на телевидении, считают профессию ведущего очень простой и легкой. Но ты прав: я могу закончить этот сезон и на год уйти в отпуск.
– Воспользуйся этим, проконсультируйся у психоаналитика, чтобы отшелушить мрачную тревогу. У нас получилась изящная дискуссия о смерти. Мне понравился момент, когда основатель Google проглотил наушник.
– Обычно смерть не дает аудиенции, но тут она провалилась.
– С большинством людей она справляется. Для тебя сегодня все просто: перестаешь принимать наркотики или лишаешься жизни. Выбирай.
– Хочется «вмазать», чтобы не слышать тебя.
– В таком случае подаю заявку: очень хочется купить твой дом.
– Правда?
– Да, по контракту: в обмен на пожизненную ренту при твоем пожизненном же проживании.
Профессия «известного врача» дает право на привилегии, в том числе на дозу нездорового юмора, превышающую среднестатистическую по стране.
Стоял июнь: аудиовизуальный год заканчивался, и у меня было достаточно денег на счетах, чтобы год ничего не делать и продолжать жить, как жил. Единственная проблема – возьмут ли меня назад в сентябре следующего года, или придется самому себя продюсировать? Устроить «год веселья» – отличная идея. Можно взять Роми и поехать в кругосветное путешествие, а Леонора и Лу будут присоединяться к нам в самых гостеприимных местах. Я спасу четыре жизни. Пожалуй, стоило бы нанять доктора Сальдманна в качестве личного талант-менеджера. Он дает советы лучшие, чем мой продюсер, который думает об одном: как бы заставить меня ишачить вплоть до тройного шунтирования или уж сразу до потери пульса.
– Могу я говорить откровенно? – спросил врач. – Тебе необходимы антиоксиданты. Ешь редиску, изюм, киноа, клементины и грейпфруты. Забудь о «колесах», крепком алкоголе, барбекю и колбасе…
– Ну уж нет, колбасу не трогай! И я ем гранаты. Те, что не взрываются.
Прошу у вас прощения за жалкую игру слов. У меня на передаче публика аплодирует, как только редактор по массовке дает отмашку, маскируя мои неудачи. Удобно иметь прокладку из «ура, да здравствует»… Мой прославленный врач невозмутимо продолжил перечисление, совсем как Мишель Симес[129]129
Симес, Мишель – доктор из Парижа, частый гость телепрограмм и автор книги «Живи лучше и больше», которой раскрыл секреты, позволяющие француженкам прекрасно выглядеть в любом возрасте.
[Закрыть]. (Хороший клиент Мишель: у меня в студии он схрумкал букет цветов, потом прыгнул в надувной бассейн и дал урок плавания кролем на спине, восхваляя содомию.)
– Ешь чеснок, миндаль, лимоны, дыни…
– С пармской ветчиной или хамоном ди Сан-Даниеле из мяса белых свиней?
– Нет: без Сан-Даниеле. Притормози с колбасной гастрономией, маслом, сметаной, сырами и жареным. Никакого фуа-гра и мяса на гриле.
– Не-е-е-ет!
– Морковь, помидоры, брокколи, укроп, лук-порей, кабачки и баклажаны…
– Ну все, хватит! Если ты вознамерился объяснить, что я должен стать веганом, если не хочу умереть, не трать усилий: все патентованные рецепты я уже прочел в Santé Magazine и теперь пытаюсь жить, подчиняясь «скорбному» режиму. Например, ем только зеленых крокодилов Haribo[130]130
Веселые крокодилы Haribo – классический разноцветный жевательный мармелад.
[Закрыть] и ни одного красного или желтого!
– Не скандаль! Ты спросил – я ответил. От имени науки. И веганом можешь не становиться – тебе разрешена рыба, а ведь сардины – животные, согласен? Только ради всего святого, забудь о мармеладных рептилиях – их делают на желатине из дробленых свиных костей! И ни капли кока-колы, это яд! Пей воду из-под крана, вода перебивает аппетит и очень хороша для желудка.
– Свинство какое-то… И вкусненького ничего нельзя?
– Можно. Фисташки, черный шоколад не ниже 95 процентов, мед. А вот соли поменьше.
– Фу… Как насчет выпивки?
– Так, ответь на вопрос: ты жаждешь бессмертия или хочешь стать клошаром? Пей березовый сок или травяной настой.
– Лучше смерть!
– Ну вот ты и определился…
– Извини, сорвалось с языка. Я часто ем асаи-боул[131]131
Ягода асаи – одна из самых здоровых ягод в мире, встречается в тропических лесах Амазонки, богата антиоксидантами. Асаи-боул – утренняя еда из йогурта, бананов, свежих ягод и столовой ложки порошка асаи, остальные ингредиенты – по вкусу.
[Закрыть] и пью матча-латте[132]132
Матча – особый вид зеленого чая из растения Camellia Sinensis, богатого тонином, кофеином и антиоксидантами. В натуральном виде чай горчит. В гламурный напиток матча-латте помимо порошка матча и воды добавляют миндальное молоко, кокосовое масло, ванильный экстракт и натуральный мед.
[Закрыть]. Полагаю, на солнце мне тоже лучше не бывать?
– Ну почему… Используй солнцезащитный крем SPF 50[133]133
Как правило, на тюбике с кремом от загара размещены цифры 5, 15, 25, 30 или 50. Это показатели степени защиты от солнца.
[Закрыть] и грейся на здоровье. Витамин D крайне полезен для продления жизни. В небольших количествах.
– Получается, чтобы жить долго, достаточно не быть баском и американцем. Досадно – я предпочитаю именно эти две национальности.
– И последнее: как ты сюда добрался?
– На скутере.
– Забудь, несчастный! Это самый опасный твой номер. Двухколесный убийца. Отвлекся на секунду – и чао!
– Забавно… Я только что понял, почему есть марка скутеров «Чао». Ладно, вернусь домой пешком.
– Ты не въезжаешь, друг мой: человечество стоит на пороге сумасшедшего прогресса, осталось продержаться лет тридцать-сорок. Я сейчас работаю с маленькой мышкой родом из Восточной Африки (Сомали, Эфиопия, Кения), она зовется слепышом. Это животное резистентно ко всему и живет тридцать лет, а обычная мышь – два-три года. По человеческим меркам, три мышиных десятилетия равняются нашим шести столетиям, причем в добром здравии. Слепыши не болеют раком, у них не бывает ни болезни Альцгеймера, ни ИБС. Их кожа и артерии не снашиваются, сексуальность и фертильность сохраняются до самого конца. Мы прививали слепышам жестокие онкологические опухоли – они их мгновенно отторгали. Та же история с канцерогенными химикатами. Эта мышь владеет ключом к вечной жизни. Так что уж будь так любезен, продержись, пока не подоспеет помощь.
Я погуглил «мышь-слепыш» и воскликнул:
– Какая жуткая тварь!
– Поиск бессмертия – не конкурс красоты.
– Но эта тварюга не вызывает никакого… ммм… желания!
– Ты прав, я забыл главное. Секс и долголетие – две вещи «совместные». Двенадцать соитий в месяц продлевают жизнь на 10 процентов. А если взойдешь на двадцать одно, на треть уменьшишь риск заработать рак простаты. Грубо говоря, замени обжорство и гулянки сексом. Увидишь, оно того стоит.
– «Маленькая смерть» отодвигает большую!
– Ну все, прощаемся. Желаю приятного возрождения. Не возражаешь, если я сделаю селфи с тобой? Моя жена фанатеет от твоих передач. Особенно ей понравилось шоу с Депардье и Пульвордом[134]134
Пульворд, Бенуа (р. 1964) – бельгийский актер и юморист.
[Закрыть], когда они решили проглотить все капсулы разом.
– Да, классно получилось. Особенно промывание желудка в прямом эфире, в 4:00 утра из Hôtel Dieu. Сколько я тебе должен за осмотр?
– Пришли мне на Рождество ломтик твоей фуа-гра! (Cардонический смех.)
На улице правило бал бесстыжее лето. Траур по себе самому кое-как оправдывал прилюдное разжижение. Я критикую смерть, но не разложение. Я часто плакал по пустякам, возможно, в парижской атмосфере витают-плавают тонкие частицы и… Как говорил Сэлинджер: «У поэтов слишком уж личное отношение к прогнозу погоды». Я шмыгнул носом, пройдя мимо молодой блондинки с коляской. Залюбовался зелеными платанами на сером фоне и растрогался. Поднял глаза к небу цвета гепатозной печени. Сальдманн впустил в мою жизнь болезнь, и теперь я скорбел по собственному угасанию. Только не жалейте меня – я прекрасно умею хныкать по заказу. Иногда, если гость оказывается существом чувствительным, я пускаю слезу, чтобы спровоцировать всплеск эмоций.
Завидую часам на площади Вобана – они никогда не ломаются.
Я шел по угрюмым авеню Седьмого округа. В воздухе пахло приближающейся грозой. Магазины закрывались. Прозвонил колокол. Я купил букетик фиалок. Незаметно стемнело. Я вошел в освещенную церковь прихода Сен-Пьер дю Гро-Кайу, напоминающую Акрополь (эпохи полной сохранности!). В лицо кинулся запах ладана, я едва не лишился чувств и положил фиалки на лиловый алтарь: они диссонировали с этим священным местом, казались богохульством. Я зажег свечу за здравие родителей и осознал, что категорически не желаю оказаться на «первой линии». Тень горящей свечи танцевала на каменном полу, придавая мне мужества. Церкви ежедневно спасают сотни атеистов. Я вернулся в парижскую ночь, позвонил продюсеру, попал на голосовую почту и сообщил, что приостанавливаю передачу: преимущество «заочного» общения заключается в том, что автоответчик не уговаривает вас передумать. Я почувствовал сумасшедшее облегчение, как человек, которому на голову только что чуть не упал «Боинг-747». Нужно чаще выходить в отставку.
Над деревьями, в черном небе, моргали красные огоньки самолетов. Мне показалось, что они что-то семафорят мне азбукой Морзе, вот только я не понимал, что именно. Возможно, вали отсюда?!
Вечером я повел Леонору, Роми и Лу есть жареную во фритюре картошку в l’Entrecôte, диетически некорректный ресторан. Девочки были в восторге, а большего я и не хотел. Несмотря на больную печень, я чувствовал, что все мы живее среднестатистических французов.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?