Текст книги "Телепатическая гробница"
![](/books_files/covers/thumbs_240/telepaticheskaya-grobnica-214828.jpg)
Автор книги: Фредерик Каммер-мл.
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава III. Лемминги
ДЖОН КРОСС быстрым, беспокойным шагом расхаживал по старой, пыльной библиотеке. На изъеденном молью диване неподвижно лежала бледная, как восковая фигура, Анна Коур. Ее грудь чуть заметно вздымалась, а подергивание конечностей указывало, что она все еще находится под действием торина. Глядя на нее, Кросс почувствовал не просто мимолетный интерес. Она выглядела так необычно в старинном платье, словно на картинке из какой-то древней книги. И очень была красива честной, прямой красотой, так отличающейся от томного жеманного, экзотического типа, правящего бал ныне. Простая, примитивная, бесхитростная красота, как сама жизнь в 1940 году. Возможно… Кросс резко обернулся. Из потайного прохода вышли Бронсон и Фром.
– Кросс! – воскликнул Бронсон, взволнованно дергая себя за бороду. – Этот Коур был самым великим гением всех времен! Нам потребуется совершенно новая система математики, чтобы постичь его теорию абсолютного времени!
– А электронная материя! – круглое лицо Фрома буквально сияло. – Она же коренным образом изменит всю химию! Только в области органической…
– Очень интересно! – прервал его Кросс и отвернулся к грязному окну.
Там наступал холодный, серый рассвет, рассвет с несущимися свинцовыми облаками, сильным устойчивым ветром и неустанными угрюмыми волнами. Скалистый берег острова был покрыт желтой пеной, деревья склоняли вершины под напором ветра и умоляюще вздымали к нему угловатые ветви-руки.
– Уже утро! – воскликнул Бронсон. – Я и не заметил, что мы так долго осматривали лабораторию. А где Веттнер?
– Хотел бы я знать! – Темные глаза Джона Кросса казались встревоженными. – Помните, он сказал, что вернется примерно через час. Даже с современными самолетами порой случаются аварии. А девушка может проснуться в любой момент.
Прежде, чем кто-то успел ответить, сквозь шум бури послышалось шипение реактивных двигателей. Потом мелькнула серебристая вспышка, и на голую площадку опустился маленький, обтекаемый самолет Веттнера.
– Ага! – с облегчением воскликнул Фром. – Наконец-то!
Стукнула дверь дома. В комнату ворвался Веттнер с полными руками пакетов и растрепанными седыми волосами. Кросс наклонился над девушкой, затем выпрямился.
– Возникли какие-то трудности с получением динитриксола? – спросил он.
– Беда! – Веттнер бросил пакеты на стол и вытер рукой лоб. – Весь мир сошел с ума! Мужчины, женщины, дети идут, словно лунатики, к озеру! Тысячи, а может, миллионы по всей стране! Люди из всех слоев общества! Вчера вечером они бросили все свои дела и пошли в направлении Чикаго! Это какой-то странный инстинкт, как у леммингов в Норвегии! Точно так же, как некая странная сила заставляет этих грызунов топиться, некая странная сила ведет людей в Чикаго! Никто не может их остановить и, кажется, ничто не может пробиться к их разуму! Он словно выключен, а тела движутся по команде извне!
Когда эти несвязные фразы слетели с губ Веттнера, Фром и Бронсон обменялись многозначительными взглядами. Кросс, нахмурившись, поглядел на бледные щеки старого ученого и полные тревоги запавшие глаза.
– Я понимаю! – резко рассмеялся Веттнер. – Сначала я сам не мог этому поверить, пока не увидел одного такого! Возможно, это убедит вас!
ПОРЫВШИСЬ В ПАКЕТАХ на столе, он достал маленький компактный аудиовизор. Подсоединив его к батарее, он развернул экран и повертел ручки настройки. На экране возникло серьезное лицо комментатора, а из маленького динамика раздался его голос:
– Вчера между девятью и десятью часами вечера странная и совершенно беспрецедентная катастрофа прошла по всем Соединенным Штатам. Мужчины, женщины и дети, захваченные какой-то странной гипнотической силой, направляются на Средний Запад, примерно, в точку где-то возле Чикаго. По неофициальным сведениям, их число приближается к миллиону. Крайне взволнованные ученые утверждают, что это какой-то вид телепатии, мощная волна мысли, захватившая людей и влекущая их к неизвестному месту назначения. Возможно, самая странная деталь – это разнообразие людей, попавших под это влияние. До сих пор не установлено никакой связи между ними. Шахтеры, механики, фермеры, клерки, миллионеры и домохозяйки – люди всех профессий повиновались этому таинственному зову. И почти во всех случаях среди людей, находившихся рядом друг с другом, один мог попасть под это влияние, а другой – нет. Муж попал, а жена осталась свободной. Друзья с детства оказались разделенными, а извечные враги пошли бок о бок на зов. – Комментатор чуть повернул голову, когда ему подсунули записку. – Вот сообщение из Европы, утверждающее, что единичные случаи наблюдались и так. Однако, Америку этот накрыло в полной мере, особенно Средний Запад. Секундочку! Поступило еще одно сообщение! Леди и джентльмены, этот зов был точно установлен, как попытка массового самоубийства, так же, как в случае леммингов! Прослеживается та же тенденция идти к воде и топиться. Уже несколько сотен несчастных вслепую дошли до озера Мичиган и вошли прямо в него. Другим, идущим в том же направлении, пытаются помещать, ставя барьеры из колючей проволоки, поспешно подвозимой военными! А теперь мы переключаем вас на нашего комментатора в Чикаго! Чикаго, вы в эфире!..
– Боже мой! – дрожащими губами прошептал Фром. – Это ужасно! Нам нужно вернуться…
– Тише, – прервал его Веттнер.
На экране появилось лицо другого комментатора. Под балконом, на котором он стоял, был виден нижний уровень улицы. Солнечный свет, льющийся сквозь застекленные верхние уровни, показал преграды из колючей проволоки, охраняемые мрачными солдатами. А на проволоку, как зомби, не обращая внимания на изрезанные руки, ноги и лица, напирали толпы людей. Лица их были совершенно безжизненны, а решительная целеустремленность ужасала.
– Я веду репортаж с береговой линии в Чикаго, – решительно продолжал комментатор. – Сцена, какую вы видите внизу, разыгрывается сейчас по всему берегу. Лемминги, как газеты назвали этих несчастных людей, глухи ко всему, кроме влекущего их зова. Число их все время растет, и лишь вопрос времени, когда они прорвутся сквозь барьеры и уйдут прямо в озеро. У этих людей какая-то сверхчеловеческая сила. Например, в округе Кук тысяча человек пробивается через кирпичную стену. Передние раздавлены насмерть, но задние продолжают напирать. Ничто не может остановить их. На Лессал-стрит вырыли канаву в надежде их задержать, но они все напирали, пока канава не оказалась завалена телами, а оставшиеся в живых пошли дальше. – Комментатор на мгновение замолчал, а затем продолжал: – До сих пор мы имели дело лишь с теми, кто находился поблизости от Чикаго. Но когда со всех концов страны прибудут другие, их будет невозможно сдержать. Отчеты из пригородов просто невероятны. В отдельных случаях людей пытались силой схватить и посадить под замок. Но и это оказалось фатальным, так как они бились до смерти в стены тюремных камер. Их можно увидеть везде, неуклюже шагающих по полям и лесам, а так же по дорогам. Некоторые в комбинезонах, некоторые в домашней одежде и даже в пижамах. Уже сотни человек погибли, шагая прямо под колеса машин или пытаясь пересечь сплошные транспортные потоки. Многие, наталкиваясь на преграды, бились о них, как мухи в оконное стекло, но некоторые обходили преграды стороной. Они ничего не говорят и, очевидно, ничего не ощущают. Многие, несомненно, погибнут без воды и еды, если зов, который держит их в плену, не прекратится. В добавок к всеобщему беспорядку, остановились многие промышленные предприятия по всей стране, с которых ушли ключевые работники. Национальная гвардия и отделения Красного Креста едут в Чикаго. В некоторых случаях несчастных сопровождают члены их семей. Трогательно надеясь, что гипнотическая сила ослабнет и позволит увезти их близких домой.
Камера снова направилась на нижний уровень улицы. Постоянно растущая толпа леммингов прорвала ряды колючей проволоки, и они хлынули в разрыв, оставляя позади множество сбитых с ног и искалеченных тел. Затем они были остановлены вторым барьером, который отчаянно создали национальные гвардейцы. После этого им оставалась лишь сотня ярдов улицы, чтобы достигнуть берега. Солдаты поспешно строили грубую баррикаду из подручных средств, на их лицах был явный страх перед леммингами с пустыми лицами, которые могли легко смести их в ледяную воду.
Камера еще раз сменила ракурс, показав массу народа, налегавшую на проволочное ограждение. И Бронсон вскочил на ноги, задыхаясь от ужаса, увидев в переднем ряду стройную седую женщину.
– Это же Мэри! О, Боже! Моя жена – одна из них!.. Боже! Боже мой!
Пока он говорил, женщина, с разодранными колючкой руками, упала на землю. Остальные, стремясь вперед, топтали ее ногами. Бронсон упал на стул и закрыл руками лицо.
Тем временем продолжал говорить профессионально спокойный голос комментатора:
– Многие наши известные граждане пали жертвами зова. Например, председатель Верховного суда Хинтон и его четыре дочери, в то время, как это не затронуло его жену. Кроме того, мэр Балтимора Хинтон, а также основатель…
– Веттнер! – Джон Кросс внезапно вскочил на ноги. – Все это невероятно, но… это ведь двухсторонний аудиовизор?
– Ну, да… – Ученый с удивлением взглянул на него. – Нужно только переключить терминал входа и подсоединить микрофон. Но я не…
– Прекрасно! – Кросс склонился над аппаратом и произвел необходимые переключения. – Архив Чикаго! Немедленно! – рявкнул он в микрофон. – Это имеет огромное значение! Да, может, я получу разгадку трагедии леммингов. Найдите разрешения на брак на 1940 год…
ПОКА КРОСС говорил в микрофон, девушка на диване пошевелилась и открыла глаза.
– Кто вы? – прошептала она, с замешательством глядя вокруг.
– Ученые из 2240 года, – тихонько сказал Фром. – Вы триста лет пробыли в абсолютном времени.
– Триста лет! – недоверчиво повторила она. – Но это невозможно! Мой отец заставил меня лечь на стол в лаборатории, а через миг там появились вы. Один из вас сделал мне укол, и я уснула!
– Этот миг, который вы провели в абсолютном времени, продлился в нашем относительном времени ровно триста лет. С тем же успехом вы могли пробыть там и сотню веков…
– О!.. – слезы заблестели на темных глазах Анны Коур. – Ральф! Ральф! Он умер много лет назад! И все мои друзья! Я одна в новом, незнакомом мире!
Она откинулась на диванную подушку и зарыдала.
Глава IV. Наследственное мышление
КРОСС, ЗАКОНЧИВ что-то тихонько говорить в микрофон аудиовизора, взял со стола бутылочку с динитриксолом.
– Вот, – сказал он, наливая его в чайную ложечку. – Выпейте.
Девушка повиновалась. Под влиянием мощного стимулятора ее щеки сразу же порозовели, а сердце забилось сильнее.
– Прекрасно! – кивнул Кросс. – Мисс Коур, у меня нет времени все подробно объяснять. Множество людей находится в опасности, и вы можете спасти их. Попробуйте вспомнить, какая мысль была у вас в голове в тот миг, который стал для нас тремя столетиями?
– Какая мысль?.. – Анна сморщила лоб, пытаясь припомнить. – Ну, я… я хотела, чтобы Ральф пришел мне на помощь, спас меня, когда отец протянул руку к выключателю. А затем в лаборатории появились вы.
– Все верно! – Кросс выпрямился и с мрачным лицом повернулся к остальным. – Господа, я думаю, что раскрыл секрет леммингов! Когда комментатор назвал несколько человек по фамилии Хинтон, я внезапно вспомнил, что, согласно записям Коура, жениха его дочери также звали Хинтон. Коур также утверждал, что поле из электронной материи, которым он окружил дочь, совершенно непроницаемо, ничто, даже волны или колебания, не могут пройти через него. А теперь давайте подумаем! Мысль – это электрические колебания. В 1937 году пионер всех телепатов доктор Райн из Университета Дюка, окончательно доказал, что мыслями можно обмениваться, если передающий способен отправить достаточно сильный импульс, а принимающий имеет экстрасенсорное восприятие. Последующие тесты доказали, что мысленный импульс не может быть таким мощным. Обычно мы передавали мысли на короткие расстояния, при этом мысли пересекали и гасили друг друга, как интерференция радиоволн, а посему не были пригодны ни для чего, кроме научных забав. Но все же мощный импульс мысли может преодолеть интерференцию и пройти значительное расстояние. У заключенной в поле электронной материи мисс Коур была в голове лишь одна мысль, отчаянный призыв своего жениха Ральфа Хинтона. Но за миг, проведенный в стасисе, в мире миновало триста лет, и именно триста лет статическое электричество накапливалось внутри поля. Вчера вечером, приблизительно в девять тридцать, мы убрали поле, окружавшее ее. И огромный электрический заряд послал ее мысль во все стороны, заполняя сознание миллионов людей одним лишь желанием – прибыть на этот остров!
– Но зов же предназначался Ральфу Хинтону! – возразил Веттнер. – А он мертв уже много лет!
– Верно! – кивнул Кросс. – Но живы его потомки. Я сейчас узнал в Архиве, что Ральф Хинтон, вместо того, чтобы потратить всю жизнь в тоске по потерянной Анне, два года спустя женился на другой девушке. У них родилось десять детей. Как видите, за последующие три века появилось больше миллиона потомков Хинтона, которые, по законам генетики, имели такие же особенности мышления. Мужчины и женщины различных профессий и классов, все же имели одну общую особенность – во всех них была частичка Ральфа Хинтона, точно так же, как негритянские приметы могут проявляться спустя много поколений после смешанных браков. И импульс мысли мисс Коур, зовущий Ральфа Хинтона, пробудил во всех этих людях атавистическую нотку и с потрясающей интенсивностью повлек их к этому острову!
КОГДА КРОСС закончил говорить, в пыльной древней комнате воцарилась испуганная тишина.
– Фантастика! – пробормотал затем Веттнер. – Это же совершенно новая для науки теория!
– И сила, которую мы тут выпустили, – добавил Кросс, – тоже новое слово в науке. И теория, которая опишет все это, тоже прозвучит фантастически!
– Постойте! – закричал вдруг Бронсон, подняв на Кросса налитые кровью глаза. – Мой сын! Он тоже станет одним из этих леммингов?
Кросс кивнул.
– Он унаследовал эту черту от своей матери, – медленно проворил он. – И если она подверглась зову, то и он тоже.
– Боже! Боже! – Бронсон уронил голову на грудь. – Неужели я ничего не могу сделать? Послушайте, мой мальчик был вчера в Эвансоне. Потребуются сутки, прежде чем он дойдет до Чикаго. Разве мы не можем ничего предпринять… ну, хоть что-то?
Анна Коур встала с дивана, бледная, красивая, с волной разлетевшимися по плечам каштановыми волосами.
– Я причинила такие страдания, – прошептала она, – этим невинным людям.
– Непреднамеренно, – попытался успокоить ее Фром. – Даже ваш отец не знал, что случится такое…
– Но не могу ли я как-то спасти их? Не могут ли мои мысли, которые ведут их к озеру, отослать их назад? Может, если я как следует сосредоточусь…
– Нет, – покачал головой Кросс. – Нет, никакой человек не смог бы, сосредоточившись, за несколько часов послать мысль, равную по мощи той, чья энергия накапливалась целых триста лет. Вы, единственная, кто мог бы спасти их, бессильны. Нет никакого способа!..
– Никакого способа? – резко повернулся к нему Бронсон. – А что, если такой способ есть? Посмеете ли вы воспользоваться им?
– Собрать мысли участников этого марафона, что ли? – невесело рассмеялся Кросс. – чтобы создать мысль той же силы?
– Не совсем так, но почему бы и нет? – взволнованно зачастил Бронсон. – Вы сказали, что мысль – это электрический импульс. В лаборатории внизу есть всевозможные повышающие преобразователи и усиливающие лампы. Используя оборудование Коура и блок питания нашего реактивного самолета, я мог бы создать аппарат, который усилит едва заметный импульс обычной человеческой мысли до вибрации, равной той, которая созывает сюда леммингов! И я полагаю, что собрать такой аппарат можно за час! – волнение Бронсона продолжало расти. – Это просто, имея внизу столько оборудования! Не труднее, чем собрать маленькую радиостанцию!
– Механическая часть, может, и не сложна, – загорелое лицо Кросса оставалось спокойным. – Но как вы передадите в аппарат человеческую мысль?
– Н-ну… – замялся Бронсон. – Можно ввести в мозг тонкие, как волосы, проводки…
– Что?! – глаза Кросса вспыхнули от гнева. – Вы хотите, чтобы я выполнил неслыханно тонкую работу на мозге в этой грязной конуре? Без инструментов, без ассистентов, без специального оборудования! Но это безумие! Причем помните, чтобы послать определенную мысль в момент контакта, мисс Коур должна оставаться в сознании! Вы предлагаете проводить такую операцию без анестезии? Нет, Бронсон, это невозможно!
Вместо ответа Бронсон пересек комнату и включил аудиовизор. На экране появились лемминги с пустыми лицами, двигающиеся как роботы, их число все росло, она напирали на последний ряд колючей проволоки. Позади нее ополченцы отчаянно трудились над баррикадой, усиливая ее бочками и вывороченными из мостовой плитами.
– Не появилось никакого конструктивного решения этой проблемы, – говорил тем временем комментатор. – Рано или поздно преграда рухнет, и тысячи людей спокойно уйдут в озеро, чтобы утонуть. На других баррикадах вдоль гавани ситуация не менее серьезная. В последних сообщениях говорится…
Анна Коур вздрогнула, впервые увидев леммингов. Она резко повернулась к четырем ученым.
– Эта ужасная ситуация возникла по вине моего отца, – твердо сказала она. – Я не могу спокойно сидеть, пока эти люди умирают. Лучше пусть умру я, несчастная аномалия трехвековой давности, но спасутся они. Мистер Кросс должен выполнить эту операцию!
– Нет! – рявкнул Кросс. – Это невероятно! У меня нет инструментов! А такая боль без анестезии… – доктор вздрогнул.
– Это необходимо сделать. – Лицо девушки было спокойным. – Одна жизнь, чтобы сохранить миллионы! Тут нечего выбирать.
– Вы храбрая девушка! – старый Веттнер склонил в восхищении голову. – Если вы выживете, то весь мир позаботится о том, чтобы в будущем вас ждало только счастье. А если погибните, то… вы станете самой великой героиней всех времен! – Он оглянулся, поскольку Бронсон коснулся его руки. – Да?
– Нужно начинать. – Бронсон думал о сыне, который брел в толпе, приближающейся к озеру. – Немедленно!
Глава V. Спасение
ВЕСЬ ПОСЛЕДУЮЩИЙ час четверо человек работали в отчаянной спешке. От двигателя реактивного самолета они провели кабель в лабораторию под домом. Здесь, под руководством Бронсона, были подключены мерцающие усилительные лампы, прошедшие предварительную проверку, для уверенности, что, пролежав три века, они все еще пригодны для эксплуатации.
С невероятной быстротой росла в лаборатории масса перепутанных проводов и оборудования. Анна Коур принесла вниз, в лабораторию, маленький аудиовизор и сидела, глядя на экран, бледная от ужаса при виде безумных мужчин и женщин, бьющихся об ограду из колючей проволоки.
Четверо ученых уже заканчивали собирать мыслеусилитель, когда услышали крик Анны:
– Барьер!
Взгляды всех устремились на экран. Натянутые ряды проволока лопнули, как гнилая бечевка, и лемминги двинулись вперед неудержимым человеческим потоком на наспех сооруженную баррикаду. Национальные гвардейцы, охваченные паникой при мысли о том, что сейчас их сметут в холодную черную воду, изо всех сил держали баррикаду. Стена из бочек и плит скрипела и качалась.
– Нет больше времени! – пробормотал Веттнер. – Нужно начинать!
– Но… но… – дряблое лицо Фрома дрожало. – Нам нужны конденсаторы! И добавочные катушки индуктивности! И нужно провести испытание, чтобы узнать, будет ли…
– Я готова, – сказала Анна Коур и спокойно легла на стол.
Дрожащими руками Джон Кросс достал из сумки блестящий скальпель. Но знакомое прикосновение к стали придало ему храбрости и силы. Он тщательно выбрил участок густых волос на голове девушки, затем одним молниеносным движением скальпеля очертил круг на голове, обнажив кости черепа. Анна Коур тихонько застонала, но не шевельнулась.
Кросс ловко зажал сосуды и вытер кровь. Затем, взяв маленькую электродрель из лабораторного оборудования Алексиса Коура, он принялся взрезать по кругу сам череп.
Эта процедура была настолько болезненной, что немногие мужчины выдержали бы ее. Белая, как лист бумаги, девушка лежала, схватившись руками за край стола и стиснув челюсти, как тиски. Веттнер, Фром и Бронсон, стоя позади Кросса, были такими же бледными, как девушка, лбы их были украшены бисером пота.
– Еще пару минут, и баррикада рухнет, открыв дорогу к озеру! – раздался с другого конца помещения голос комментатора.
КРОСС РЕЗКО отбросил дрель и осторожно снял костяной кружок, обнажая живой, пульсирующий мозг девушки. С посиневшими губами, двигаясь, как автомат, Бронсон протянул ему два проводка, тонкие, как волоски. Кросс подал сигнал Фрому и Веттнеру, которые подошли к столу и с силой прижали к нему девушку, чтобы предотвратить любое ее непреднамеренное перемещение. Бронсон нажал рычаг, и наспех сооруженный аппарат в углу лаборатории загудел.
Руки Кросса уже не дрожали. Отточенными практикой движениями он воткнул проводки в серую массу мозга Анны Коур.
Пронзительный крик сорвался с губ девушки. Затем, не в силах переносить эту пытку, она потеряла сознание.
Джону Кроссу пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы капнуть в открытые губы Анны шесть капель динитриксола, зная, что мощный стимулятор вернет ей сознание для дальнейших мучений.
– Думай! – прошептал он. – Вели им отступать, идти назад!
Лоб девушки сморщился от усилий сконцентрировать мысли.
– Ральф! – прошептала она. – Ты мне больше не нужен! Ты не нужен! Иди… уходи от меня!
В углу комнаты засветились ряды ламп, взревели и затрещали мощные усилители. Потом с клемм слетели ослепительные голубые молнии. В помещении запахло озоном. Все четверо мужчин зашатались под ударом выпущенных ими могучих сил. В их ушах смутно зазвучал отчаянный крик из аудиовизора. Обернувшись к нему, они увидели, как рушится баррикада, последний барьер на пути к воде. Механически переставляя ноги, даже не ускорив шаг, лемминги подошли к краю воды…
И внезапно остановились! Их пустые лица вдруг исказились от страха и замешательства, усталые тела, исчерпав последние силы, повалились на землю. Словно дети, проснувшиеся от ужасного кошмара, лемминги беспомощно оглядывались, в их испуганных глазах метались невысказанные вопросы.
– Успех! – воскликнул Веттнер. – Слава богу!
Кросс быстро вытащил из мозга девушки проводки, поставил кость за место, скрепил ее серебряными скрепами и пришил опущенный обратно скальп.
Только он закончил перевязывать голову девушки, как ее губы чуть слышно прошептали:
– Мы… мы спасли их?
– Их спасла твоя храбрость.
Кросс наклонился и поцеловал ее в щеку.
– О!.. – призрак улыбки мелькнул в уголках ее губ. – Я никогда не стану жалеть о Ральфе теперь… теперь, когда встретила вас, Джон.
Кросс был смущен ее храбростью и красотой. А в ушах его звучал голос комментатора:
– …самая большая и самая таинственная катастрофа, обрушившаяся на наш континент, была каким-то чудом предотвращена. Сегодня вечером в тысячах американских домов вознесут молитву неизвестному спасителю, который сохранил жизни…
Джон Кросс снова нагнулся, чтобы поцеловать девушку.
– Анна! – прошептал он.
Фром улыбался, вытирая от пота свое красное лицо.
– Вы станете знаменитыми, – прохрипел он. – Кросс будет первым человеком, женившимся на женщине, на триста лет старше его!
![](i_003.png)
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?