Книга: Кто они такие - Габриэл Краузе

And jump out the whip and I’m hitting the pavement and it’s this moment – when you jump out of the car and it’s too late to go back – when you know that you’re definitely gonna do it, even though the way the adrenaline bursts through your body makes you wish for a second that you weren’t here.

и сразу же понять, что это нервный, рваный, забористый текст, очень честный и неприлизанный. Рэп-исповедь в ее совершенном виде. Я уже не способна написать полноценную рецензию на роман, всё ниже написанное будет скорее ответом на озвученные читателями претензии и замечания, некая попытка диалога. Фабула романа не страдает изысками - главный герой Снупз, выходец из приличной семьи польских эмигрантов среднего класса, "попадает" в плохую компанию и начинает творить всякие нехорошие дела разной степени тяжести в Южном Килберне - очень неблагополучном районе на северо-западе Лондона. У него вроде как есть девушка, он вроде как ходит в универ, ну а что принесет завтрашний день - главная загадка и тайна, жажда чего-то рискованного и продолжает двигать эту преступную машину. Происходящее в романе от нас довольно далеко, а для британцев - их реальность, опыты прочтения одного и того же романа у двух культур будут совершенно разные. Не могу представить какого-либо гетто или опасного района в Москве (вот прям настолько опасного, где могут убить). Лондон Краузе у многих вызвал недоумение. Как так, а где выхолощенные британцы, тихие улочки с припаркованными "жуками", чай в пять часов вечера и портрет королевы на каждой стене в доме? Я уверена, многие до Who They Was и знать не знали, что есть такой район - Южный Килберн. Район, в котором вполне может произойти перестрелка днём, где опасно ходить в одиночку и где 80% населения - черные мигранты. Тут бы захохотать, потыкать пальцем в королеву и сказать "за что боролись, на то и напоролись". Это очень сложный и серьезный вопрос, который следует задавать не с российских диванов, но тем не менее: что вы ожидали, пуская инородных для культуры Великобритании мигрантов? Естественно, они навезли с собой то, что считается нормальным у них, у black people совсем другая культура и ценности. Не знаю, обратил ли кто внимание на неоднократно упоминаемых исполнителей, которых они слушают: это Гуччи Мейн, Шик Лауч, Стайлс Пи и кто-то там еще, но это очень уважаемые рэперы в своей тусовке, далекие от эстрадных клоунов и их тексты далеко не образец пропаганды благостного образа жизни. Кстати, вот вам и возможные ответы на вопросы о морали и смысле, о котором так часто вопрошали рецензенты (но вообще-то так себе, конечно, с каждой книги требовать "уроки"). Первый, хрестоматийный смысл может быть такой: это книга о том, куда привела Великобританию политика касательно мигрантов - о классовом неравенстве и расизме. Не ходите, дети, гулять в Южный Килли. Второй - также лежащий на поверхности, но упорно не замечаемый: о более широком восприятии морали и возможности существования ее в совершенно ином виде. Такое открытие не очень приятное, потому что никто не захочет оправдывать преступника. Но когда кто-то является частью преступного мира, языком общения становится насилие, а первостепенное значение имеет репутация. Все делается только ради репутации, подорвав ее однажды, будет сложно вернуть всё на круги своя. Привычные для обычных людей ценности, такие как сочувствие, участие, библейские заповеди для преступного мира недоступны. Их там просто нет. Никто не знает о Южном Килли, а эта книга - окно в тот мир, дикий и неприглядный. Она раскрывает эту реальность, в которую действительно сложно поверить. Вроде бы видел такое в кино и где-то читал похожее, но всё равно трудно принять и понять, потому что в конце нет искупления и возникает эффект обманутого ожидания. Я думаю, именно в этом и кроется основная причина недовольства романом - с высоты своего читательского опыта ждешь, что герой-хулиган раскается, с небес спустятся ангелы и пропоют "Gabriel is an angel", но нет. Книга похожа на реальную жизнь, люди проходят через определенный опыт без катарсиса в конце, они просто живут и всё. Снупзу же повезло, что он выжил, варясь в культуре банд мегаполиса. Такая жизнь не героическая, это жизнь, когда ты постоянно на измене и расслабить и отпустить может только трава. Вариться в этом долго и окончательно слететь с катушек или одним махом разорвать и начать другую жизнь - личный выбор каждого, который можно либо осудить, либо принять. Диссертация Снупза называлась "О морали убийства в "Гамлете" - почему-то это также многих смутило, этот отбитый подонок уж точно не должен был учиться и писать что-то серьезное, потому что, мол, что он там может понять своими прокуренными мозгами в Шекспире и Ницше. И этот неприкрытый снобизм как бы утверждает, что восхищение и понимание искусства доступно только людям "приличным", среднему и высшему классу. Но искусство и литература не запрятаны в музеях и библиотеках, и если человек обделен материальными ценностями, это совершенно не означает, что он обделен также и пониманием прекрасного, как раз таки он сможет взглянуть иначе, не повторяя за учителем зашоренную точку зрения, а выдавая свою. Комфортнее наблюдать за таким персонажем, который оправдал бы утверждение о том, что все преступники родом из неблагополучных семей. Всё просто - избавьте мир от бедности, мир избавится от преступности. Однако это совершенно не работает, некоторые, как и персонажи книги, не могут жить такой жизнью, которая считается "нормальной", для них это скука и верная смерть. Их природный инстинкт граничит с дикостью и они просто не могут иначе. Что, конечно, ни в коей мере их не оправдывает. Как бы я ни хотела, я не отвечу на вопрос, что хотел сказать автор. Этот вопрос даже и не стоит - по-моему, по прочтении это более чем очевидно. Для понимания мира иногда необходимо читать и "неудобные" книги, нельзя постоянно поглощать то, что нас чему-то учит или делает счастливым. Существуют другие переживания, другие люди - можно от них закрыться, но они от этого не перестанут существовать. Вот такие они.

Краузе прямо сталкивается со стереотипами бандитского насилия: с точки зрения расового профилирования (он белый, его родители - польские иммигранты), с точки зрения образования и амбиций. Он показывает, что подавляющее стремление “сохранить лицо” мало отличается от стремления многих мужчин, что погоня за символами статуса соответствует стремлению лондонского общества в целом.

Динамизм произведения захватывает и удерживает, шокирует, но не дает оторваться. И в промежутках между торговлей наркотиками, драками, преступлениями и насилием, наш рассказчик борется с обычными проблемами подростка. Он действительно очень умен, и в этом весь ужас книги - ты видишь это, и одновременно обязан наблюдать за его падением туда, на самое дно. Краузе изображает ужасающий мир, но делает это с умом, литературной чувствительностью, вызывая настоящий, но такой противоречивый восторг.

В свежеиспечённом - и уже английском - романе мы в качестве главного героя получаем пацанчика-гопстопщика (так вообще говорят в 2021?), который в первых же сценах с удовольствием ломает палец какой-то богатенькой дамочке с мотивацией: ачотакова, ей до этого было на меня и таких как мы плевать - и мне на неё тогда тоже.

Почему эта книга другая? Чем она отличается, и за что ей Букера? У меня на это пять причин:

Первая причина - это ты. Ладно, немного банально: раскрытие персонажа здесь действительно восхищает и завораживает, и опять восхищает. Кажущиеся сначала картонными живописания природы и лондонских трущоб посреди всякой мать-перемати и подростковых рассуждений оказываются к месту, когда мы узнаём о главном герое больше: он вам и рэп читает, и диплом по литературе катает в свободное от бандюганских и сексуальных приключений время, и на дуде игрец.

А вторая - все твои мечты. Ну, тут главная, ИМХО (увидела тут давеча на древнейшем форуме это ИМХО - ну ведь милейшая штука была, как стариной не тряхнуть!), идея: о социальных лифтах и о том, кого и куда они везут. В год black lives matters, когда, наконец, заговорили о социальном расслоении (не только по расовым признакам, но, например, и про воттакие раёнчики), это звучит как-то по-особенному остро. Что, если бы не было этого университета, места для самовыражения? Да ясно что:

меня поражает догадка, что в то время как я искал способ выкарабкаться из этого мира, Готти шел ко дну, ни разу не всплывая глотнуть воздуха, даже не пытаясь. Может, чм глубже он опускался, тем надежней забывал о том, чтобы найти выход.

Третья - это все твои слова. Прочла на досуге пару рецензий на эту книгу: нукакжетак, зачем столько мата, тем более по-русски? какжебыть, ужасно описан каждый (!!!!) коитус! штожеделать, жестоко-ко-ко-кость повсюду! Да, и не зря Элджернон вынесен в самое заглавие: обёртка, в которую автор заворачивает свою историю,

эхо, пойманное на странице, пока не развеялось

, блестит на совесть. Всё так как нужно, верю - верю и читаю легко, и легко проникаюсь, - и не только я.

Четвертая причина - это ложь. Взаимоотношения трудного подростка с семьёй, которая вроде как из кожи вон, а вроде как и нет - отдельная заслуживающая внимания история. Кто прав, кого винить, или, может, если живёшь в гетто, то и решено всё за тебя? В общем, вопросов всегда останется больше. Очень близкая, понятная, вечная линия отцов и детей. Про тебя, про меня, про него. Четырьмя конфетами Фереро роше не решается, но делает послевкусие хотя бы не горьким, а, как говорят у нас в Лондоне, bittersweet.

Пятая причина - это боль. Вот ты плывёшь вверх, стараешься, а всё равно думаешь о лягушках в твоём болоте, которые никогда не взобьют то молоко в масло, чтобы не утонуть (достойная строка в твоём рэпе, а,а,а, Снупз? как тебе такое?). Грустишь, когда сносят старые райончики, в сердце которых ты толкал дурь и обставлял мелкие ларьки. Вспоминаешь своих братанов - и уже готов вернуться, но вроде как и некуда. Это юность моя, как пел ещё один современный поэт, это юность моя.

В общем, этот роман - про узнавание. Мы были такими, или видели их, или знали о них городские страшилки, или… одним словом, как-то соприкасались. Узнавание (или распознавание, отождествление) - важная часть успеха произведения; тут звёзды, вроде как, сошлись.

И это прекрасно.

Свободу братве.

Невиданная история Лондона, которую нам обещает аннотация — это, конечно, очень амбициозно и неправда. Мы попадаем в не самый благополучный район, в котором, если обычный человек добрался до дома живым, со всеми включенными в человеческую комплектацию частями тела и без дополнительных отверстий, не включенных в таковую — он капец везунчик. Автор нам предлагает «взгляд снизу», но совсем не формата Урганта. Главный герой (который, как я понимаю, довольно автобиографичен) — Снупз, один из тех, кто грабит, режет, убивает, насилует и наркоманит. Даже героем его язык не поворачивается назвать, пусть будет действующее лицо. И лицо это действует на всю ширину своей не самой здоровой, на мой взгляд, фантазии. Один ли, в компании ли таких же лиц — банд, группировок, ты мне брат и я тебе брат и всего такого, которого здесь навалом. Но Снупз у нас с изюминкой. Он, не больше и не меньше, студент, литератор и ему вообще не чуждо прекрасное и возвышенное. Правда, автор не особо постарался передать эту сторону Снупза, по крайней мере для меня бандитская линия значительно перевесила линию мальчика-студента. А все потому, что нападения и убийства смакуются и превозносятся, а в университет он просто иногда ходит и пишет диссертацию. Зачем вообще в книгу такой тематики вкраплять эти факты об образовании? Какой вывод должна сделать я, как читатель? Ребята, конечно, твари, а вот Снупз полутварь? Ребята, конечно, опустились на то самое дно, а Снупз ничего, еще поплавает? Или дело в биографичности, но если автору удалось таки выплыть, где это в книге? В том варианте, который есть сейчас, выглядит как собаке пятая нога. Ах да, он еще и рэп читает офигенный, но тут я не знаток, поэтому просто верим на слово и повышаем товарища до четвертьтвари.

Язык, этот совершенно зубодробительный набор слов, обильно сдобренный слэнгом, матами и еще черт знает чем. Мне хочется картинно рыдать, падать на колени и вопрошать: «За чтоооооо???». А еще хочется рассказать автору, что писать про наркоманов и преступников можно обычным человечьим языком! Даже если хочется погружения в атмосферу (правда, не понятно, куда тут нас бы погружали), достаточно было бы ограничиться прямой речью. Где-то около середины книги мне показалось, что стало чуть лучше, но я так и не смогла уловить, это мой мозг привык к этому убожеству или автор решил поиграть с языком и что-то этим показать. Я склоняюсь к первому, так как мной не было обнаружено, что же можно было показать этим улучшением способностей к изъяснению. Кажется, перелом случился где-то в районе мысли про опуститься на дно и дальше вариативно, но, если честно, у меня не нашлось никакого желания возвращаться к середине книги и искать связи, поэтому оставлю этот момент в качестве наблюдения.

И хрен бы с ним с вопросом, кто они такие. Важнее другое — о чем это все? Какой посыл автора, что он хотел сказать этой книгой? Сразу скажу, что морали в книге нет. Есть некая романтизация преступности, я даже себя отловила на секундном негодовании от того, что вся тусовка думает, что крутой Готти, а на самом же деле это все Снупз! И аж самой от себя стало противно, речь-то вообще не о защите диссертации, на минуточку. Есть странные родители, которых Снупз якобы защищает, никому не называя адреса и не приводя в дом, но при этом хранит там оружие. А странные потому, что совершенно аморфные и безликие. В книге нет дружбы, хотя казалось бы брат за брата, если ты в моей тусовке, то тебя никто не тронет. Нифига, каждый сам за себя. Нет любви, отношения в формате быстрого перепихона. Есть какие-то телодвижения в отдельно взятом районе, и если задумка была лишь в том, чтобы поднять вопрос на злобу дня, высветить прожектором наличие проблемы, то это, возможно, получилось, но довольно странно. И, как бы дико не звучало, но позитивная финальная точка могла бы приятно улучшить книгу. Вот мне прямо красиво ложится, и финал сложился бы идеально — и о собственном выборе, и о том, что на каком бы дне ты не находился, из него можно выбраться и так далее. Но книга обрывается, и…

Буду честна — я бы не взялась читать эту книгу по собственной воле, и длинный список Букера меня бы не заставил. Это не мои темы, не моя литература, и даже «Заводной апельсин» после просмотра фильма я зареклась читать, вангуя, что не сложится. Но даже когда мне встречается «не моя» литература, я могу из нее что-то вынести или оказаться в приятном удивлении от того, что я вот тут носом крутила, а как классно-то! «Кто они такие», увы, категорически мимо, больше никогда и никому.

Для ДП 2021 - команда "Тысячелетний баклан"

Далее возникает избитый вопрос: что же хотел сказать автор? (Отличный, кстати, показатель хорошо написанных книг – отсутствие данного штампа в голове после прочтения). А непонятно. Потому что если он про то, что красть, калечить и убивать – плохо, то из сюжета произведения этого не следует: гг выходит сухим из воды (ну, подумаешь, пару раз отсидел в тюрьмах), и в его жизни не происходит ничего такого, что могло бы принудить его к выбору между бандитизмом и чем-то ещё. Казалось бы, гг важно учиться и закончить универ, но для окончания универа нереально заниматься два дня в неделю, а остальное время ошивать балду, вы уж меня простите. Не знаю более несерьёзного образования, чем у нас на журфаке, но и у нас запросто вылетали по первое число. Так что если Краузе пишет не о маленьком гении (а гг до гения как до Луны на вертолёте), то его сюжет в этом плане абсолютно нереалистичен. Далеко не отходя от университетского образования у гг, констатирую отсутствие оного у переводчика сего «шедевра». Гг, видите ли, за пять дней пишет диссертацию. Однако диссер пишут те, кому нужно получить степень магистра, доктора или кандидата, наш же гг всего лишь оканчивает первую ступень высшего образования, а значит, никак не может писать диссер. Дипломная работа – вот что он может писать. Сейчас же с доплывшим до нас из-за рубежа четырёхлетним курсом бакалавриата вообще стали писать ВКР (выпускную квалификационную работу), правда, все плевали на этот неологизм и продолжают по привычке в народе пользовать название «диплом». В оригинале у Краузе, скорей всего, ‘my degree’ – обобщённое название как образования, так и всяческой учебной писанины. И если я не вижу греха в отсутствии образования, то за отсутствие фактологической проверки меня приучили бить по рукам и яйцам (причём, как ни странно, на моём, таком разгильдяйском, факультете). Возможно, переводчика позвали из-за умения балакать на арго, однако и жаргон там временами есть, временами нет, а мне и вовсе требовалось сделать усилие, чтобы начать его замечать. В любом случае, над книгой следовало работать не одному человеку, (в идеале вообще двум переводчикам), да и редактору хорошенько вычитать текст.

Продолжая тему, если столь горячо любимый универ не сподвиг гг сойти с кривой дорожки, то больше его ничто и не сподвигнет: родители для него не указ (вот как раз непонимание и пробелы в воспитании ребёнка у его родителей хорошо прописаны), девушка Йинка перестаёт быть ценностью, как только девки в универе начинают клеиться к его причиндалам словно мидии к корпусу корабля, она же перестаёт быть родственной душой, когда он вступает в «братву». Ну а «братва» и есть та кривая дороженька, посему выбора между ней и бандитизмом быть не может. А раз для гг ничего не меняется, и сам он тоже не меняется, и даже, как отрицательный гг, не огребает, то – мораль сей басни какова?

У Краузе очень понятно, как гг попал в банду, и что его привлекает в её образе жизни, гг говорит об этом прямым текстом, и гадать не надо: ему нравится быть хозяином своих действий, крутым героем, который может совершать рискованные поступки. Поэтому от меня Краузе большой плюс за героизацию явления – она логична, но где, спрашивается, показано впоследствии, что она мнимая? Где разочарованный реальностью герой? Нет его, ибо даже к концу книги этот мальчик ещё так и не повзрослел. Те же мысли и чувства, и их остроту, свойственную возрасту, которые радуют гг во время общения с «братвой», продумывает и испытывает каждый человек в своей среде и своем окружении. Можно быть преданным другом и вне этого мирка, можно быть предателем и в нормальной жизни. Все те реальные ценности, которые получает гг от общения с друганами, он получал бы в любом случае. Иными словами плюсы его жизни не берут начало в столь любимой им банде, а значит, у банды нет плюсов вообще, вот только гг к этой мысли так и не приходит, и всей душой желает творить движ вместе с Готти, узнав о его банковских налётах. И что это – повесть о незрелом мальчугане, без морали, последствий и выводов?

Детали сюжета также не отличались правдоподобием. Девка с пятью колотыми ранами в спине навязывает потрахушки – а вы смогли бы? Кажется, у автора недобор с бабами в реале, раз тут такое неестественное обилие раскрытых щелей. Ужас как сквозит. Ещё один аргумент против мнимой автобиографичности этого «шедеврального лондонского полотна».

Отдельные пассажи просто вызывали умиление.

и стали лизаться на диване без резинки

Вы тоже представили, как чувак обычно язык в презерватив упаковывает? Что называется, знает толк в контрацепции!

На этом у меня всё, всем спасибо и до встречи.

Терпеть не могу такие сюжеты. Неоправданное разрушение нивелирует процесс созидания в зачаточном состоянии. Остается дырка от бублика, зола и пепел, который автор какой-то новосозданной идеологией пытается придать форму. Кроме убогого чучела я не вижу в этом ничего. Пустота и мрак, ностальгия по безнаказанности, сознательный отказ от нормальной жизни и выбор адреналиновой иглы.

Длинный список Букера? За что? Или у нас стремление к толерантности и расшаркиванием перед представителями BLM автоматически предоставляет место в топе избранных. Отголоски условной виновности во всем и извинений перед всеми – не это ли успех любого сюжета? Не трогайте мальчиков, они просто шалят. Жизнь гангста сложнее сложного, пожалейте нас и снимайте часики по-хорошему.

Центр лабиринта - Лондон, Южный Килборн, по которому ходить не то, что опасно, а невозможно, если ты не готов к ежесекундному нападению. Сознательное гетто, где власть города просто махнула рукой на преступления, а беззаконие порождает молчание окружающих. Страх можно резать кусками, как торт на день рождение. Ежедневный день рождения, если сегодня выжил и закрыл дверь на засов слепоты, когда пятеро укурков в лифте ломают жизнь маленькой девочки. Не это ли пик человеческого безразличия?

Главный герой рассказывает нам прозу жизни ЮК на протяжении трехсот с лишним страниц, как будто историю своих татуировок, шрамов и синяков. Язык убог, напичкан сленгом и бесит неимоверно. Снупз учится в колледже, читает умные книжки, пишет эссе почти как отличник, но парадоксально завис на уровне двенадцатилетнего подростка, который с крыши прыгнет, лишь бы доказать, что он мужик. Как так-то? Меня удручает уровень образования в Лондоне, где вот такие вот люди, изучающие литературу, могут вытворять вещи, за которые им не стыдно. Джентльмены Гая Ричи даже рядом не стояли, потому как в романе – это обыкновенная шпана, на которую нет управы. Это куча отморозков, которые ради адреналиновых впечатлений, берут силой все, что им хочется, предавая друг друга и сжирая в итоге всех вокруг и самих себя. Друзей нет даже в намеке. Это просто будущие соседи по камере, которые слили свою жизнь в унитаз, вместе с дозой.

На протяжении всей книженции, главный герой ходит по гангста улицам, якшается с наркоманами, делает движи, а по-простому гоп-стоп и нарывается на драки, чтоб застолбить, что у него есть balls. Вот это как-то мелко, наигранно и совершенно не впечатляет. После половины книги, думаешь о развитии персонажа, его осознанности, росте и … нет, ничего этого нет. В послевкусии только ностальгия. А его багаж из знаний мировой литературы похож на бумагу для самокруток, больше они в его разжиженный мозг ничего привнести не могут. Полтора месяца в тюрьме описывается как настоящий ад, но для героя это просто пшик, для сюжета – это просто лишняя глава текста. Кто они такие? Я отвечу на этот вопрос – они просто никто. Это люди, по факту, не умеющие ничего создавать, не умеющие трудится и думать. Вся их жизнь подчинена закону джунглей, где лианы заменены на клетушки квартир, пропахших наркоманским дымом, где по дурости случаются личные трагедии, а для утверждения надо уничтожить другого, забывая, что ты все-таки человек. Животные инстинкты – страх, спаривание, борьба за место в стае – это главные достижения в этой среде. Но если людей, рожденных в этой клоаке, которые не знают другой жизни еще можно понять, то героя, который сознательно выбрал эту жизнь, я понять никак не могу. Трагедия семьи, где родители уже не в силах помочь своему ребенку, потому как проблемы психологического характера налицо.

Эта жизнь словно океан, мы словно в океане. Кто-то идет ко дну. Кто-то касается дня одной ногой или даже двумя, а затем отталкивается и всплывает, чтобы дышать. Другие опускаются на дно и решают, что хотят там остаться. Я не хочу опуститься на дно, хотя уже тону.

После таких размышлений все-таки ненадолго, но загорается искорка надежды на проблески разума героя, на его остатки извилин (после употребления вряд ли), на его кусочки эмпатии (хотя это я загнула, конечно) и попытки любви (ну или животного инстинкта, там ничего не понятно), но это не точно…

Грустно, господа, очень и очень грустно. Думающий человек, я уверена, найдет в этой книге то, о чем можно подискутировать, из чего сделать выводы, если, конечно, осилит добровольно этот убогий язык с кучей сленга. Я даже догадываюсь, почему он такой, для атмосферности и правдоподобности, но нет - мои глаза плакали, а сердце просило Достоевского.

Радуги и единорогов в конце не будет, не ждите. Все герои, вскользь или подробно упомянутые в сюжете придут к своему логическому концу. Их сознание разжижено запрещенными веществами, а личность деградирует со стремительной скоростью. Жизнь их не учит, потому как они не способны делать выводы из уроков судьбы, они просто существуют до ближайшего исхода – тюрьмы или пули в сердце. Это дорога на которую они готовы и самое страшное, они не видят альтернатив. Не хотят видеть их сознательно или просто им так проще. Трагедия в каждой семье циркулирует из поколения в поколение, человек человеку зверь, а на закон им положить сверху и с вишенкой. Не верь, не бойся, не проси.