Читать книгу "Искусство рассказывать истории"

Эпизод второй

Габо. Посмотрим, поможет ли нам опыт «Субботнего вора» сделать наш первый эпизод. У кого есть хорошая история? Или скажу иначе: кому не страшно? Не волнуйтесь, потому что больше всего здесь страшно мне. И раз уж никто не хочет растопить лед, то начну я. История проста. В лифт входит парень и еще несколько человек. Лифт поднимается, останавливается на этаже, люди выходят. Внутри остаются только парень и девушка. Внезапно лифт дергается и застревает между этажами. Девушка перепугана. Парень пытается ее успокоить: «Не волнуйся, все будет хорошо. Смотри, у меня клаустрофобия, но я научился владеть собой». Он нажимает на аварийную кнопку. Как нам известно, звонка обычно не слышно, но сейчас мы его слышим, и парень говорит: «Отлично, они уже знают, что мы застряли». В здании началось какое-то движение. «Наверное, поднимаются на другом лифте», – замечает молодой человек. «Там наверху машинное отделение. Сейчас они нас вытащат лебедкой». Внезапно раздается голос сверху: «Вы там?» – «Да, нас двое». – «Не волнуйтесь, скоро вас освободим». Парень поворачивается к девушке и улыбается: «Видишь?» Из шахты слышен стук и скрежет. Снова голос: «Не волнуйтесь. Сейчас мы вызовем механиков. А если нет, то пожарных. Скоро вернемся». Но время идет. Опять раздается голос: «Извините, мы не нашли механиков. Придется подождать до завтра. Мы вынуждены отказаться от пожарных, потому что они здесь все раскурочат. Без паники, ладно?» Парень кричит: «Здесь становится холоднее», а сверху отвечают: «Видишь вентиляционную решетку на потолке? Открути ее ключом…» Парень так и делает, достает металлическую пластину… В потолке дыра. «Подождите, сейчас мы вам кое-что спустим». И на веревке им спускают одеяла, корзину с водой и бутербродами: все необходимое для ночевки в лифте. Конечно, между парнем и девушкой устанавливаются другие отношения, более близкие. На следующее утро их будит голос: «Только что прибыл техник. Готовьтесь к выходу». Но ничего не происходит. Затемнение, проходит много времени. Девушка беременна. Кажется, оба комфортно обжились в лифте, но требования повысились: «Что с магнитофоном? Почему до сих пор нет музыки?» – «Да, друг, – отвечают сверху. – Сейчас спустим». И действительно, вскоре к ним попадает магнитофон. Снова склейка. Родился ребенок, но женщина снова беременна. В одном углу лежит матрац, в другом расположилась мини-кухня. На стенках висят картины и горшки с цветами. Прямо маленький рай. Парень заканчивает читать книгу. «Отправьте второй том!» – кричит он. Корзина поднимается и несколько мгновений спустя вновь опускается. Наконец в шахте снова слышится шум, голоса, – становится ясно, что это пожарные. Им удается сдвинуть лифт, и тот останавливается на другом этаже. Пожарные открывают дверь и видят… маленький рай. Пара отказывается уходить. «Туда? – говорят. – Где столько мусора, шума, где грабят среди бела дня?» Они закрывают дверь изнутри. «И не вздумайте возвращаться!» Все, конец. Остается только описать весь процесс. Иногда мне кажется, что из этого можно сделать полный метр.

Маркос. Есть проблема неправдоподобия. Даже если мы все это примем, как они в туалет ходят?

Габо. Решение есть: полиэтиленовые пакеты. В Японии дерьмо покупают вместо удобрений, не знал? Они разносят пакеты по домам и на следующий день их забирают. Наполненные.

Маркос. Как продуманно!

Габо. Есть еще пара недоделанных мелочей, но мы их исправим, когда займемся историей детально. Вы не слышали о другой истории про какашки, которую мы как-то раз обсуждали на семинаре? Она восхитительна и длится ровно полчаса. События разворачиваются в Боливии. Оттуда очень многие хотят перебраться в США, но для этого надо пройти медосмотр. Когда группа людей сдает кал, то обнаруживается, что у всех глисты. Делать нечего. Чист оказывается только один. И ему приходит в голову идея продать дерьмо, свое дерьмо. Таким образом, все успешно сдают анализы и уезжают в США. Счастливые, хоть и с глистами. Роскошный фильм! Как и история о девушке, которая покупает зеркало девятнадцатого века, мечту всей жизни. Она вешает его в своей комнате и обнаруживает, что в зеркале живет парень. Он смотрит на нее из девятнадцатого века, а она на него – из двадцатого. Полчаса об истории влюбленных, которым не суждено встретиться, поскольку они живут в разные эпохи.

Следующий сюжет: пожилая, но еще миловидная женщина с детьми и внуками. Однажды почтальон приносит странную посылку: во время ремонта на почте нашли письмо, случайно приклеившееся изнутри к одному из почтовых ящиков. Оно пролежало тридцать пять лет. Героиня смотрит на конверт. Действительно, ее адрес. Вскрывает и читает: важное сообщение. Возлюбленный ждет ее в кафе в среду в пять вечера, чтобы вместе уехать из города. Мужчина ее мечты, единственный, кого она когда-либо любила; ее чувства никогда не остывали, но однажды он исчез, и жизнь ее полностью изменилась. Происходит ряд событий, и она наконец решается пойти на невозможное свидание. Он там – ждет ее, как ждал каждую среду в пять часов вечера все эти годы. Кто сказал, что вечной любви не бывает?

Меня очень интересуют такие истории, потому что помогают осознать, как далеко можно зайти в играх с реальностью, каковы пределы правдоподобия. Они шире, чем кажутся на первый взгляд. Это как шахматы. Со зрителем – или с читателем – устанавливаются правила игры: слон ходит так, ладья этак, а пешки вот так… Но как только правила приняты, они становятся непреложными. Если один игрок пытается их менять на ходу, то другой этого не приемлет. Дело в самой игре, в истории. Если тебе верят, то ты спасен; можешь спокойно играть дальше.

Эпизод третий

Габо. Однажды мне из Буэнос-Айреса позвонил Алехандро Дориа[7]7
  Алехандро Дориа (1936–2009) – аргентинский режиссер, работавший в кино и на телевидении.


[Закрыть]. Он был с актрисой, не первой молодости, и сказал: «Слушай, нам нужен сценарий полнометражного фильма для сорокалетней женщины». Я пришел в ярость: «Как тебе пришло в голову просить меня о таком, будто речь идет о десяти метрах ткани?» На этом все закончилось, я вернулся к своим делам. Неделю спустя я стал делать ксерокопии книги, которую тогда писал; я не успевал и попросил Мерседес мне помочь. Она копировала, а я откладывал листы в сторону. И вдруг пропала четвертая глава. Я говорю: «Мерседес, здесь не хватает четвертой главы». – «Как? – говорит она. – Не может быть. Она только что была здесь. Да, я положила ее сюда, но гляди-ка, здесь и правда уже пятая». Мы стали искать. Ничего. «Ну, нам придется сделать еще копию. Хотя я уверен, что видел ее, а ты уверена, что копировала». И вдруг понимаю: когда я рвал бумаги, черновики, то, сам того не осознавая, порвал копию четвертой главы. «Все в порядке, не волнуйся, – говорю я Мерседес, – вот эта глава, я случайно разорвал ее». Она посмотрела на меня таким взглядом… и сказала: «Пожалуйста, не делай так больше, ты сведешь меня с ума». И тут мне пришла в голову идея. «Вот что нужно Алехандро!» – сказал я себе. Готовый сюжет. Хотя финал мне в итоге не понравился, сначала потому, что был заимствован из «Головокружения» Хичкока, а затем из-за того, что он был неудачным… Я собирался работать с кем-то вроде Руя Герры и сказал: «Мы снимем этот фильм, если ты поможешь мне закончить историю». И он согласился.

Сюжет рассказывает об одной женщине, вышедшей замуж за ученого. Дети уже взрослые, но живут с родителями. Муж – ничтожество, но гений в своей сфере. Может быть, он физик, я еще не определился. Вдруг она замечает, что вещи в доме начинают меняться местами. Она ставит стакан в одном месте, уходит, а когда возвращается, он оказывается в другом. Она включает плиту, ставит на нее олью[8]8
  Олья – традиционно иберо-американское блюдо, тушеное мясо с овощами.


[Закрыть], а когда возвращается, кастрюля стоит на холодной конфорке. Героиня настораживается. Это зрелый, уравновешенный человек. С серьезной карьерой. Но она замечает, что теряет чувство реальности. Вещи выходят из-под контроля. Она идет на консультацию к подруге-психиатру: та говорит, что для женщин ее возраста, таких занятых, это вполне нормально. Героиня успокаивается. Однажды все уходят из дома: муж на работу, дети на занятия… В доме никого. Женщину пронзает чувство одиночества, но ей удается оправиться от шока. Вдруг она узнает, что у мужа есть другая. В таких обстоятельствах разве она не ответит на план мужа свести ее с ума? Она начинает раскапывать дело и обнаруживает, что любовница – точно такая же, как она. Мало того: это она и есть. Обеих в фильме играет одна актриса. Героиня начинает преследовать любовницу всюду: на рынке, на улице… Другая ведет себя один в один как она, словно копия. И тогда мы понимаем, в чем дело: когда мужья начинают думать, что жены сошли с ума, – это лишь потому, что мужья сами сошли с ума. Теперь мы как зрители знаем то, чего еще не знает героиня: муж воспроизвел свой дом в доме у любовницы. Итак, это одинаковые женщины и одинаковые дома. Мы могли бы сказать, что идентичны и их жизни, за исключением того, что для мужа последняя предшествует первой; жизнь с любовницей для него происходит раньше по времени, чем жизнь с женой. Он пытается еще раз прожить с любовницей те годы, которые был счастлив с женой, а эту последнюю они вместе стараются свести с ума.

Они потратили много времени, но своего добились. Муж легко получил развод, сославшись на безумие жены. Никто не виноват, он достиг своей цели. Сейчас пара счастлива. Прежде всего любовница, которой больше не с кем соперничать; теперь она стала женой. И чувствует себя счастливой… пока не обнаруживает, что вещи в доме меняются местами.

На этом история заканчивается, но я ее еще не написал. Нам на семинаре она ни к чему, потому что рассчитана как минимум на девяносто минут. Кстати, некоторое время спустя я узнал, что во Франции провели исследование, которое можно было бы назвать так: «Счастливые жены совершают самоубийство в шесть вечера». Его проводил человек, который изучил ряд случаев, когда женщины, по всем признакам состоящие в благополучном браке, без видимой причины покончили жизнь самоубийством. Он начал работу и выяснил, что у всех случаев есть три общие черты. Во-первых, все самоубийцы казались счастливыми. Во-вторых, все они были старше сорока пяти. И в-третьих, каждая совершила суицид в шесть вечера. Впоследствии ему удалось выяснить причины произошедшего, но не будем на этом останавливаться. Пора переходить к другой истории. Элид, попробуешь?

Элид. В маленькой комнате, где едва помещается узкая койка, спит парень. Назовем его Х. Он одет в синий комбинезон, лицо закрыто балаклавой. На одной из стен, рядом с экраном телевизора, висит кукла. Видно, что телевизор включен, но изображение отсутствует. Внезапно на экране появляется очень странное лицо – непохожее на человеческое, – которое начинает отдавать приказания Х: «Встань, включи свет, возьми куклу» и так далее. Х закидывает куклу за спину и идет в ванную. Там он снимает балаклаву, но, поскольку зеркала нет, он не видит своего лица. В ванне, почти полностью скрытой занавеской, лежит какой-то мусор. Оттуда выходит человек в таком же синем комбинезоне, но без маски. Увидев его, Х изумляется: он впервые видит лицо другого человека. Удивление усиливается, когда незнакомец ставит его перед зеркалом и заставляет посмотреть на собственное лицо. Снова раздается голос из телевизора: на этот раз он приказывает уйти. Незнакомец призывает героя снять балаклаву, не прятать лицо, бунтовать… Мало того, он оскорбляет существо на экране. Звучит сигнал тревоги. Существо кричит, зовет полицию. X бежит из дома. Пересекает пустынные переулки, разрушенные здания; поднимается по лестнице, спотыкается, падает… И вот мы видим его лежащим в своей постели, в своем доме. Ему звонит жена. «Просыпайся, – говорит, – ты опаздываешь». Х садится и пытается рассказать женщине о кошмаре, но она почти не обращает на него внимания. «Ты опоздаешь на работу», – настаивает она. Х заходит в ванную, возвращается, смотрит на кроватку сына, лицо которого напоминает куклу, которую мы уже видели, и впадает в ступор… Теперь, во время своего бегства, он встречает других людей – ни один из них не скрывает лица под маской – и прячется за стеной. Он слышит плач ребенка. Открывает глаза. Это его маленький сын плачет в кроватке. Х начинает одеваться и, когда завязывает галстук перед зеркалом, понимает, что на его отражении – синий комбинезон. Испуганный, он вновь убегает, оказывается в лабиринте лестниц, выбирается на крышу, видит приближающихся полицейских, прячется в какой-то комнатушке, и внезапно – бум! – полицейские выбивают дверь. Но открывается дверь его настоящей комнаты, и с недовольным ворчанием входит жена. Что с ним происходит? Завтрак подан, остывает и так далее. Жена оборачивается и, вместо того чтобы уйти, исчезает; это, конечно, кинематографический трюк: она стоит на одном месте, поворачивается – и исчезает, испаряется! Х теряет дар речи…

Короче говоря, погоня заканчивается тем, что полицейские обнаруживают X за кучей мусора. В него стреляют. Х издает короткий крик, и мы видим, как он пытается сесть на своей кровати… которая оказывается больничной койкой. Он привязан ремнями. Х задыхается, ловит ртом воздух. Рядом – бородатый мужчина в белом халате. Загадочный тип. Он готовит шприц. «Успокойтесь, – говорит врач, – все в порядке». Х спрашивает, где они, и тот отвечает, что в институте. Институте психологических исследований. «Разве не помните? Вы вызвались участвовать в эксперименте». – «Ах да! – бормочет Х. – Так это был кошмар. Значит, вот она, реальность». Врач готовится сделать укол и странно улыбается: «Вы и в самом деле так думаете?» – говорит он. Вонзив иглу, врач начинает исчезать. Все исчезает. Ни крыши, ни стен. Х безразлично глядит на звездное небо, лежа в кровати. Изображение замирает.

Габо. Итак, мы посмотрели фильм, но даже не разобрались толком, что произошло. Элид, что же произошло? Над героем проводят психиатрические эксперименты, верно?

Элид. Возможно.

Габо. Нет-нет… Ты ведь сценарист, создатель истории, и должен точно знать, что происходит.

Элид. Но меня интересует именно то, что Х никогда не узнает, где сон, а где реальность…

Габо. И зритель тоже?

Элид. Не думаю, что ему нужно это знать. Каждый имеет право воспринимать реальность, как ему нравится. Можно даже задаться вопросом, насколько реальна наша собственная жизнь, в какой реальности мы живем.

Габо. Ты читал Оруэлла? Разве этот экран не напоминает Старшего Брата?

Элид. Да, но это единственное сходство с «1984».

Габо. Не только, еще очень похожа попытка бунта против существа с экрана…

Сокорро. Мне кажется, здесь очень много событий, но не хватает чего-то, что придало бы истории целостность, какой-то оси, вокруг которой строится сюжет, его начало и конец.

Элид. Мне надо было уточнить: когда Х убегает и встречает других беглецов, он уже в смятении и не знает, где явь, а где сон. Он это осознает. Сны кажутся ему настолько реальными, что он уже не может отличить их от яви. Эту двусмысленность я хотел бы сохранить. Мне неинтересно говорить зрителю: смотри, реальность – вот это.

Сокорро. То есть происходит следующее: когда вы смотрите фильм, ничего не происходит. Проще говоря, происходит многое, но в то же время не происходит ничего. Как Х становится бунтовщиком? Как до зрителя доносят его внутренние конфликты? Или вся эта история – один большой конфликт?

Габо. Да, я думаю, в этом проблема. В этой истории нет середины, начала и конца.

Рейнальдо. Проблема в том, что мы вынуждены следить за сюжетом без каких-либо предпосылок. Только в конце выясняется, что над Х проводят опыты. А что до этого? Или мы верим в терпеливого зрителя и предполагаем, что он досидит до конца без внятных объяснений? Каждое новое событие только усиливает его растерянность.

Габо. Элид, ты не мог бы припомнить эпизод из собственной жизни, который можно рассказать проще? Простые истории – лучшее начало. Ты всегда сможешь вернуться к фантастическим сюжетам, написав множество историй, основанных на реальном опыте. Таким образом, когда человек чувствует, что уже исчерпал собственный жизненный опыт как источник творения, он может начать исследовать другие пути. Но я боюсь, что начинать с этого – все равно что идти задом наперед.

Роберто. Возможно, это пятнадцатиминутная история, которая немного затянулась.

Габо. Есть и пятнадцатиминутные фильмы, которые можно рассказать быстрее. Помните «Свидание в Самарре»? Слуга в ужасе приходит в дом своего хозяина. «Господин, – говорит он, – я видел Смерть на рынке, и она грозно махнула в мою сторону». Хозяин дает ему лошадь и деньги и говорит: «Беги в Самарру». Слуга уезжает. Тем же вечером хозяин встречает Смерть на рынке. «Сегодня утром ты грозно махнула в сторону моего слуги», – говорит он. «Это была не угроза, – отвечает Смерть. – Я поразилась, увидев его здесь, потому что сегодня вечером мне назначено с ним свидание в Самарре».

Можно ли на этой основе снять художественный фильм? Можно, но ценой слишком сильного удлинения, а я уже говорил вам, что нет ничего хуже, чем произвольно растягивать историю. Теперь я придерживаюсь убеждения, о котором уже говорил: если вы не можете рассказать историю на одной странице, резюмировать ее на одной странице, тогда, вероятно, в этой истории чего-то слишком много или, напротив, слишком мало. Моя книга «Генерал в своем лабиринте» выросла из предложения: «После долгого и мучительного путешествия по реке Магдалена он умер в Санта-Марте, брошенный своими друзьями». Вокруг этой фразы я написал двести восемьдесят страниц. Мне хотелось завершить эпизод, который колумбийские историки так и не разработали и не сделали этого по той простой причине, что в нем кроется тайна катастрофы, которую сейчас переживает Колумбия.

Эпизод четвертый

Маноло. Едет автобус. Тропический пейзаж. Жарко. Все пассажиры – жители побережья, футболки без рукавов. Среди них мы видим мужчину лет пятидесяти, одетого в черный костюм, с галстуком, шляпой и зонтиком. Ничего общего с другими пассажирами.

Габо. Он из Боготы. Качако[9]9
  Качако – коренной житель Боготы, отличающийся элегантностью в одежде, учтивостью и обходительностью.


[Закрыть]. Куда он едет, в Вальедупар или в Венесуэлу?

Маноло. В Вальедупар. Мужчина смотрит в окно, его окутывают воспоминания. Он представляет, как идет за результатами медицинских анализов в Службу социального страхования. Врач говорит, что болезнь неизлечима. Ему осталось шесть месяцев.

Габо. Почему ты не сказал об этом сразу? Потом склеим историю, как захотим.

Маноло. Хорошо. Мужчина, лет пятидесяти, в потертом костюме, приходит в Службу социального страхования в Боготе. Его осматривает врач, который сообщает, что болезнь неизлечима. Он скоро умрет. Мужчина уходит, садится в первый попавшийся автобус – с надписью «Картахена» или «Курумани».

Габо. Почему?

Маноло. Потому что он решил сбежать, оставить свою старую жизнь позади. Двадцать лет проработал в офисе. Двадцать лет подряд перебирал бумажки, так и не сделав карьеру.

Габо. Стало быть, болезнь его спасла.

Маноло. Возвращаемся к автобусу. Герой засыпает. Ему снится красивая девушка. Автобус приезжает в город и останавливается. Мужчина просыпается, смотрит в окно и видит – или думает, что видит, – эту девушку. Он поспешно выходит из автобуса. Девушки нет. Или никогда и не было? Между тем автобус уезжает. Герой спрашивает местных, где можно переночевать. Ему показывают гостиницу доньи Лины. Он приходит, стучит в дверь… Ее открывает девушка из сна. Это племянница доньи Лины, слепой старухи лет шестидесяти, накрашенной и напудренной, как гейша. Не вставая с постели, она подвергает гостя допросу: что в их глуши забыл качако? Герой отвечает первое, что приходит в голову. В конце концов донья Лина разрешает ему остаться. Так начинается роман между ним и девушкой, который будет основан на большой лжи: герой врет, что жил насыщенной жизнью, полной приключений, эмоций и опасностей. Он рассказывает о жизни мечты, а параллельно нам показывают реальную картину: однообразную жизнь офисного клерка… Девушка безумно влюбляется в вымышленный образ и вскоре предлагает вместе бежать из города. Это будет первый раз, когда она уедет оттуда. Всю жизнь она была глазами тетушки, ее поводырем… Им понадобятся деньги, правда, у тетушки их достаточно, и она знает, где они спрятаны. В ту же ночь племянница крадет их.

Габо. А когда она узнает о неизлечимой болезни?

Маноло. Он ей не сказал. Не осмелился.

Габо. Но ты-то должен знать. Важно, чтобы ты нам рассказал. Это один из определяющих моментов как для персонажей, так и для ситуации в целом…

Маноло. Девушка назначает ему свидание в определенное время в определенном месте и, украв деньги, отправляется туда, а его нет. Он не приходит.

Габо. Итак, давай еще раз. Мужчина лет пятидесяти, ведущий однообразную и скучную жизнь, получает известие о том, что скоро умрет. Затем он принимает решение отправиться в путешествие, чтобы изменить свою жизнь, заняться чем-то другим, посмотреть, не произойдет ли с ним что-то удивительное. Он садится в автобус, даже не обращая внимания, куда едет…

Сесилия. По поводу внешности… Герой странно одет.

Габо. Он качако. Они так одеваются. И даже не знают, что в Колумбии есть еще одна страна, где люди носят совсем другую одежду. Стало быть, человек выходит в случайном городе без видимой причины и стучится в дверь дома. Всё наяву. Он просто стучит в дверь, и ее открывает девушка. Затем происходит то, о чем рассказал Маноло. Чего я не понимаю, так это почему мужчина не приходит на свидание. Но в любом случае контуры истории появились. Единственное, чего не хватает, так это концовки.

Роберто. Я подумал, что девушка – это Смерть.

Габо. А-а, свидание в Самарре! Он отправляется на него, сам того не желая. Идея для финала. То есть этот побег только приближает его к смерти. Герой умирает не от болезни, как ожидалось, а от смерти, которую сам и ищет.

Рейнальдо. А он, случаем, не вдовец?

Маноло. Женат, но бездетный. Работает в суде.

Габо. А похоже, будто вдовец. Просто все качако кажутся вдовцами. В смысле, те, что были раньше, потому что нынешние выглядят вполне счастливыми и танцуют даже лучше, чем люди с побережья. Значит, герой работал в суде или в нотариальной конторе. Бумажная работа. Нотариус с очень хорошим почерком, очень дотошный, очень сметливый. Начальство поручало ему важную работу. Иными словами, бюрократ из бюрократов. Если бы он был вдовцом, имел бы дочь, которая живет не с ним, а в соседней квартире. Вероятно, нам не понадобится эта информация в фильме, но ее можно использовать для объяснения его поведения, решений, даже… Почему ты не хочешь, чтобы он стал вдовцом, Маноло?

Маркос. Чтобы он ушел, не попрощавшись с женой.

Маноло. В этом все и дело.

Габо. Уехать, никому не сообщив? Такую новость сообщить надо. Она запускает историю. Помните, как в фильме Куросавы «Жить»[10]10
  «Жить» (1952) – фильм Акиры Куросавы, в котором герой узнает, что смертельно болен, и старается достойно прожить остаток дней.


[Закрыть]?

Маноло. Герой понимает, что у него рак, по симптомам других пациентов, когда сидит в приемной. И потом уходит. Он не решается зайти в кабинет врача.

Габо. Лучше, если ему скажет доктор. Но давайте разберемся: есть у него семья или нет?

Сокорро. Если есть, то он не может уйти от жены, не попрощавшись. Нельзя просто так бросить спутницу жизни, кто стирал ему носки и все такое. Если он вдовец, у него все равно должна быть женщина – хозяйка квартиры или уборщица, – с которой у героя сложные отношения, потому что между ними могла пробежать искра или же случился какой-то разлад…

Габо. И за полчаса мы обязаны ее увидеть хотя бы разок. Например, когда он приходит собрать вещи.

Сесилия. Но ведь он должен сесть в автобус без багажа.

Маркос. Мы с Маноло придумали, что болезнь – цирроз печени. Доктор спрашивает: «Вы много пьете?» Он отвечает, что давно завязал, а врач качает головой: уже ничего не поделаешь. Герой выходит из клиники, звонит жене, но та не дает ему и слова сказать, начинает пересказывать всякие сплетни… Она не знает, что муж ходил на прием.

Габо. Итак, герой бросил пить, приложив немалые усилия, и оказывается, что это не помогло. Он все равно умрет от цирроза. И когда он слышит новость, первое, что делает, – идет в бар и хорошенько надирается. «Гребаная жизнь! Идиотская работа столько лет, и ради чего?»

Маркос. Герой заходит в первый попавшийся бар и говорит незнакомому бармену: «Посмотри, что со мной стало». И рассказывает свою трагедию.

Габо. Да, бармены – исповедники пьяниц. Забулдыги всегда с ними откровенничают.

Рейнальдо. Это не просто бар, а место, где он каждый день пьет кофе. Он ходит туда сто лет. Войдя, садится на свое привычное место. И тут же, без лишних слов, ему приносят кофе. Но он раздраженным жестом отказывается: «Мне чего-нибудь покрепче». Бармен смотрит на него, пораженный.

Маноло. Сначала звонит жене, потом заходит в бар, потом – на остановку и спрашивает: «Какой автобус следующий?» – «На Курумани». И он тут же покупает билет.

Габо. Остановка должна быть напротив бара. Поэтому ему и приходит в голову уехать. Он видит, как люди снуют туда-сюда, и думает: «Почему бы и нет?»

Маркос. И вот тут начинается действие. Он рассказывает бармену о случившемся, и дальше запускается сюжет.

Габо. Да, не нужно лишний раз напрягать зрителя. Наступает момент, когда пора обо всем рассказать. И здесь герой хватает бармена за грудки и все выкладывает. «Смотри, – говорит, – я торчу в офисе тридцать лет, чтобы заработать на спокойную старость, и вот что со мной творится. К черту! В задницу эту работу! И дом тоже! И хрен тебе, а не деньги за это пойло. Усек?» Он выходит на улицу и садится в первый попавшийся автобус. А что будет дальше, мы уже знаем. Затем происходят странные события, которые приводят его прямо к смерти. И все. Вот и вся история. Остается только тщательно прописать детали, чтобы история была плотной и не длилась больше получаса.

Глория. Я все равно не понимаю, почему он уходит, так и не сказав жене…

Габо. Мы до сих пор не знаем, позвонит он ей или нет. Пока единственное, что нам известно наверняка, – если мое предложение будет принято, – это то, что мы уже озвучили, включая пьяную исповедь бармену, потому что она выглядит вполне естественно… Первое, что приходит на ум парню, попавшему в такую ситуацию, – выговориться. И выместить свою злость на всех подряд: просто потому, что его жизнь рушится. Вам не нравится это предложение? Оставьте сюжет мне, я напишу сценарий. Без шуток.

Роберто. Не согласен. Я против фильмов, где факты проговариваются и ситуации разрешаются устно.

Габо. Ты так думаешь, потому что еще слишком молод. Когда станешь старше, ты поймешь, что люди не всегда понимают сюжеты. Поэтому лучше говорить напрямую. По крайней мере, я ценю такую любезность. Обычно я засыпаю под фильмы. В детстве меня приучили ассоциировать темноту со сном. Когда свет гасили, я ложился спать. Вот и теперь: если я смотрю телевизор с включенным светом и кто-то его гасит, то через некоторое время я уже крепко сплю. То же самое и в кинотеатре: как только начинается сеанс и гаснет свет, я засыпаю. Иногда я внезапно просыпаюсь, вижу актера и говорю: «А это кто?» Я бы понял твои возражения, Роберто, если бы речь шла о каком-то упрощении: например, ты не знаешь, как рассказать историю в образах, и единственное, что приходит на ум, – попросить актера ее рассказать. Но в данной ситуации это даже не повествовательный прием, а естественная реакция. Парню нужно выговориться. Излить душу бармену – настолько натурально, что уже кажется штампом из детективов и ковбойских фильмов. Можно поискать и другого конфидента, но в такой ситуации…

Маркос. Мне нравится идея про незнакомый бар. Он заказывает выпивку и, когда ему приносят стакан, рассказывает историю…

Габо. Бармен думает, что очередной пьяница пришел излить душу…

Рейнальдо. Бармен слушает его без интереса. Вернее, он делает вид, что слушает, но на самом деле ничего не слышит.

Габо. Единственное, что меня беспокоит, это цирроз печени. Потому что придется его лечить.

Сесилия. Я думала, что у него рак или что-то подобное…

Габо. Может быть, ему назначили лечение, а он от него отказался? «Как? Облучение, химия и все такое? Чтобы у меня выпали волосы? И что в итоге? К черту лечение!..» Мне нравится такая реакция. Он издевается над смертью. Смерть подготовила дело вполне нормально, очень официально, а он своей реакцией подшучивает над ней и отправляется на поиски другой погибели.

Рейнальдо. Я отчаянно пытаюсь добраться до двери.

Габо. Конечно, тебе хочется добраться до двери, потому что именно там начинается фильм. Но сначала нужно узнать, что за герой в нее стучится. Потому что он воображает, что найдет там счастье – пусть ненадолго, – а оказывается, что находит смерть. Раннюю смерть, предвосхищающую смерть. Теперь я вижу еще варианты: а что, если девушка, открывающая дверь, его ждала?

Маноло. Тогда это будет другой фильм.

Габо. Правда. Фильм, который начинается с того, что девушка встает с постели и начинает делать работу по дому. Ей надо мыть полы, стирать одежду… Она горничная. Весь дом на ней. И однажды она говорит себе: «Черт, как бы я хотела другой жизни! Если бы я только могла сбежать отсюда! Я бы ушла с первым, кто постучит в эту дверь…» И вдруг: тук-тук-тук. Запишите, из этого выйдет еще одна история.

Маноло. Это уже тянет на полный метр. У меня есть минутная история. Кстати, очень колумбийская. Город в руинах, пустынный, на горизонте столбы дыма, горящие дома, повсюду мертвые солдаты и лошади… Посреди обломков заметно движение. Это тяжелораненый мальчик, который ползает и что-то ищет. Находит один труп, другой и вдруг слышит стон. Это умирающий офицер. На форме, покрытой пылью и камнями, все еще можно разглядеть знаки отличия. Мальчик наклоняется над ним, жестом приветствует его и говорит: «Сеньор, мы победили».

Габо. У меня есть другая. Начало я придумал давно, но никак не мог придумать развития. Итак: огромный зал, в нем двадцать или тридцать красивых, полностью обнаженных девушек занимаются художественной гимнастикой. Вдруг раздается звонок, и голос произносит: «Хорошо, девочки, урок окончен». Они бегут в раздевалку. Зал пустеет. Девочки возвращаются – в монашеском облачении. Идея бы понравилась Бунюэлю. Но мы отвлеклись, вернемся к нашей тридцатиминутке.

Роберто. Мне не дает покоя вопрос: не лучше ли герою ехать поездом, а не на автобусе?

Габо. Я уже представил себе череду пейзажей, автобус, спускающийся по склону, въезжающий через расщелину в пустыню… Один из тех колумбийских автобусов, которые в Мексике называют «гуахалотеро»[11]11
  Подобного рода грузовички использовались в мексиканских пригородах и сельской местности для перевозки не только людей, но и индюков, куриц и прочей живности.


[Закрыть]. Он мог бы ехать через кофейные плантации, поля сахарного тростника…