Читать книгу "Искусство рассказывать истории"

Сокорро. Они верят, что он врач-целитель, как Хосе Грегорио Эрнандес[20]20
  Хосе Грегорио Эрнандес (1864–1919) – венесуэльский врач и ученый, причислен к лику святых Католической церковью в 2021 году.


[Закрыть].

Габо. Провидение. Святой. Его изображение мы видим на алтарях всех домов, с зажженными свечами. Они поклонялись святому, и вдруг появляется парень, похожий на святого. Чудо.

Рейнальдо. И парень приходит к убеждению, что он святой.

Габо. В каждом доме почитают святого, который, к нашему изумлению, оказывается таким же, как он. Какая же красота!..

Сесилия. Тот, кто похож на святого, и есть он, а не наоборот.

Маркос. И он прибывает в город именно в праздник этого святого.

Рейнальдо. Святой, совершивший много добра, в том числе и чудо.

Габо. Для этого нужно снимать полный метр.

Маноло. Святой – покровитель рыбаков.

Габо. Ему больше не придется умирать. Фильм может закончиться первым чудом. Я не думаю, что понадобится больше получаса, чтобы до него добраться.

Рейнальдо. И зрителю захочется узнать, чем все закончится.

Габо. Вот здесь фильм уже превращается в полный метр. Давайте сначала уложимся в наши рамки, а затем подумаем о фильме про святого.

Сокорро. Он приезжает в деревню, но никто не видит момент приезда.

Габо. Никто не знает, как он туда попал и откуда. Это очень хороший фильм. Лучше, чем мы могли представить.

Роберто. А герой в финале умирает?

Габо. Нет. Раньше мы хотели его убить, потому что не знали, что с ним делать.

Роберто. Мне все еще кажется, что он должен умереть.

Габо. Если ты испоганишь нам фильм, мы вышвырнем тебя отсюда… Нам потребовалось много труда, чтобы добраться до этой точки. Ты с нами или против нас?

Роберто. Хорошо. Пусть он совершит два-три простеньких чуда, и все.

Габо. Люди их выдумывают и приписывают герою.

Роберто. И он сам начинает в это верить, думает, что стал чудотворцем.

Габо. Он возвращает парализованной женщине способность ходить.

Роберто. Она входит в воду, и он следует за ней. На самом деле он заходит в море, как будто собираясь пройтись по поверхности воды… очень библейский образ, правда? И вдруг исчезает.

Рейнальдо. Поскольку я никогда не видел улыбающегося святого, то воображаю следующую концовку: герой смотрит в камеру, улыбается… и совершает чудо. На этом фильм заканчивается.

Габо. Давайте еще раз разберем сцену за сценой, чтобы увидеть, к чему мы пришли. Финал больше не имеет значения. Герой может умереть или остаться в живых. Важно, что уже есть история. Итак, что мы имеем: клерк из Боготы, неизлечимо больной, решает радикально изменить жизнь и начинает с осуществления давней мечты: увидеть море. Он приезжает в небольшую рыбацкую деревню, где его принимают за святого, вроде Хосе Грегорио Эрнандеса – врача-чудотворца. Когда он видит алтари, видит, что его почитают во всех домах – поскольку сходство полное, – он сам начинает верить в свою святость. Вот такая история. Подробности будут позже. Теперь нужно сделать так, чтобы история уместилась в полчаса; если затянется, то все пойдет прахом. И меня беспокоит еще одно: изображение на алтарях не должно совсем уж походить на Хосе Грегорио, потому что народ его уже канонизировал. Ватикан пока тормозит: официального решения еще нет, но сейчас ничего не поделаешь, с волей народа церкви не совладать. А истово верующим вряд ли понравятся шутки с их святым.

Рейнальдо. Герой в плену обстоятельств. Кто-то просит его исцелить страдающего человека, положить руку на больное место, и парень сначала колеблется, но в конце концов соглашается… и происходит чудо.

Габо. Этим можно закончить. Герой отнекивается, но их сходство и настойчивость жителей настолько велики, что в конце концов он кладет руку на больного или на умирающего ребенка и… происходит чудо. Последним кадром может стать растерянное лицо героя: он не знает, что произошло, сам не может объяснить случившееся. Потому что фильм не о том, исцелится ли ребенок. Речь о герое и его внезапной святости. К тому моменту, когда он решает возложить руки на больного, его уже – как я говорю на латиноамериканском эсперанто – забрало по самое не хочу.

Роберто. Кажется, мы совсем забыли про другую историю: о парне, обреченном на смерть.

Габо. Там смерть – простой предлог, чтобы отправить героя в путешествие. Было бы интересно посмотреть, как парень, у которого была такая серая жизнь, начинает жить жизнью святого.

Роберто. Это разные вещи. Мы должны проработать все как можно подробнее.

Габо. Сразу о циррозе можно и не говорить. Разговор начинается с того, что герой спрашивает врача: «Как вы думаете, сколько мне осталось?» А врач отвечает: «Может быть, три месяца, а может, и три года». Большего не требуется.

Сесилия. А женщина, которая ждала его в деревне? У моря.

Рейнальдо. Ах, я уже забыл про море!

Сесилия. Черная женщина, помнишь? Когда он приходит, она говорит ему: «Мы тебя ждали». Нрав женщины впечатляет нас, хотя мы еще не знаем, что она – смерть.

Габо. Женщина будет мелькать на заднем плане, потому что в новой версии она играет второстепенную роль. Сейчас важна его неуверенность: «Сколько мне осталось жить? Много ли я буду страдать?»

Роберто. Проблема теперь не в той жизни, которая у него была прежде, а в той, которая началась.

Габо. Нет. Его решение объясняется прошлой жизнью. Он хочет освободиться. Поэтому не идет в больницу и не запирается дома, чтобы его утешали, а посылает все к чертям.

Сокорро. Это лучшее, что могло с ним случиться.

Габо. И даже лучше, чем сам он мог представить. У него будет все: сила и слава.

Роберто. Это происходит случайно. Он реализуется как личность, не прилагая усилий. Вот и вся история.

Габо. Фильм строится на совпадениях. Кажется, мы выбиваемся из хронометража, но нам придется уложиться, да так, чтобы зритель ничего не проморгал. Потому что если он что-то проморгает, то начнется знакомая песня: «Эй! А как это?..», «А почему это?..».

Маноло. Думаю, с этой историей покончено.

Габо. Тогда ты сам, располагая всеми сведениями, будешь писать сценарий. И когда закончишь первую версию, покажешь ее здесь.

Маркос. У меня есть другая история.

Габо. Хорошо. История про качако – мертвый лев. Так говорил Хемингуэй о законченной книге. Что же, послушаем историю Маркоса. Или хотите передохнуть? Всякий раз, когда у меня выходит книга, журналисты спрашивают: «А над чем вы работаете теперь?» – «Черт возьми, – отвечаю, – дайте мне немного отдохнуть!» И, судя по вашим лицам, возможно, это неплохая идея. Четверти часа хватит?

Часть вторая

Эпизод пятый

Маркос. Сначала я опишу экспозицию.

Терраса пятизвездочного отеля на Карибском побережье. Классическая картина: голубое небо, пальмы… Что-то вроде «Hilton Palace» в Санто-Доминго. Крупным планом – женщина лет пятидесяти, она загорает с ватными дисками на глазах и слушает музыку на плеере. Внезапно в небе раздается сильный шум, на террасе сотни людей размахивают флажками, приветствуя вертолет. Он мягко приземляется на площадку около отеля. Такая вот картинка. С нее начинается фильм.

История состоит в следующем: женщина – психотерапевт из Аргентины, она приезжает в отпуск на Карибы. У нее никогда не было парня. И тут вдруг она заводит роман сразу с двоими. Один – чернокожий музыкант, играющий на маракасах в сальса-оркестре при отеле; другой – белый, известная личность; он прибыл в отель на собственном вертолете в сопровождении телохранителей. Женщина, прежде казавшаяся фригидной, переживает сумасшедшее приключение. Признаюсь, что поначалу я задумал эту историю ради локаций. Хотелось бы снять фильм в таких местах: в отеле, на пляже; поиграть с изображением некоторых латиноамериканских стереотипов: музыканты, сальса, марьячи[21]21
  Марьячи – жанр мексиканской народной музыки.


[Закрыть], весь этот местный дух… Музыкант живет в очень живописном районе, психолог туда, конечно же, заглянет…

Габо. И кто она? Что за человек? Как туда попала?

Маркос. Она ищет на Карибах то, чего не смогла найти на родине. У нее никогда не было парня, она немного фригидна, танцевать не умеет. Приехала на две недели, провела в отеле уже сутки и до сих пор не решилась спуститься на пляж, потому что кто-то ей сказал: «Осторожно, как бы вас не обокрали!» Вот почему она загорает на террасе отеля в полном одиночестве. Нестареющая классика: женщина, неспособная построить отношения с кем-то одним, внезапно закручивает страстный роман с двоими.

Габо. Что же, Маркос, пока это только идея. Посмотрим, сможем ли мы вырастить из нее полноценную историю. Расскажи еще что-нибудь. Мы уже знаем, что дама – из Аргентины, психолог или психотерапевт, фригидная или просто застенчивая… Живет она, конечно, в Буэнос-Айресе… Как она решилась на этот отпуск?

Маркос. Ее подруга только что оттуда. «У вас усталый вид, доктор, – говорит она. – Хорошо бы вам отдохнуть на Карибах: другое небо, другие люди…»

Роберто. А почему бы не начать со сцены сеанса?

Габо. С языка снял. Пациентка лежит на кушетке и рассказывает о своей поездке на Карибы. Героиня слушает как завороженная. Когда пациентка уходит, она думает: «К черту! Айда на Карибы!» Маркос, какой жанр у этой истории? Драма или комедия?

Маркос. Комедия.

Габо. Тогда кушетка нам подходит. Пациентка вспоминает жару, пальмы, закаты, дама спрашивает: «А эротические отношения?» – «Представьте себе, доктор, – говорит она, – там все по-другому… Заниматься любовью в гамаке… Ну просто крышу сносит!» Видишь? Получается очень органично. Всю ситуацию можно передать через вопросы и ответы.

Роберто. Героиня постепенно теряет профессиональную выдержку и отдается воображению.

Габо. Ее все больше захватывает эта идея. Вдруг склейка – и наша дама уже в самолете. Она совершенно другой человек, психоанализ сработал в обратную сторону – ее проанализировала пациентка.

Роберто. Нет необходимости останавливаться на описании характера героини. Ее индивидуальность видна через атмосферу кабинета, цвет стен: все такое безликое, стерильное…

Маркос. Для меня важно, что в изображении отеля сочетаются некоторые культурные особенности, типичные для Латинской Америки, но воспринимаемые как стереотипы.

Роберто. Да, нужно создать контраст между миром героини и Карибами: более динамичными, чувственными…

Маркос. Она почувствует это, когда впустит музыканта в свой номер.

Глория. Но как же так: пятидесятилетняя женщина строгих правил ни с того ни с сего приведет в номер мужчину?

Габо. Это уже наша забота.

Сокорро. Неужели она займется любовью с мужчиной совсем не ее типажа, который, скорее всего, ей даже не нравится?

Сесилия. Она не только сделает это, но и расскажет ему все о своей жизни. До сих пор она постоянно выслушивала других; теперь она хочет поведать свою историю. Дело не в том, что она собирается спать с двумя или тремя парнями, а в том, что теперь она открыта для другой судьбы.

Рейнальдо. Она выслушала историю пациентки и решает повторить ее, прожить этот опыт. Но все выходит иначе; с точностью до наоборот. Ее отношения с музыкантом и богачом складываются не так, как она ожидала. Тут-то и начинается комедия.

Габо. Можно прибегнуть к техническому приему. Пациентка лежит на кушетке. Начинается сеанс. Мы слышим ответы, но камера направлена на лицо героини. Мы видим искру в ее глазах. Энтузиазм нарастает с каждым ответом. Склейка. Она в самолете. Склейка. Прибывает в аэропорт. Склейка. Фильм продолжается, но вопросов уже нет, голос пациентки слышен за кадром. Картинка не соответствует тому, что говорит голос, напротив. У героини все происходит иначе, хотя и не обязательно хуже. В конце концов мы возвращаемся в Буэнос-Айрес, в ее кабинет. Пациентка отвечает на последний вопрос. Глаза нашей дамы сияют ярче, чем когда-либо. «Завтра я уезжаю на Карибы», – думает она. И вот фильм заканчивается. То, что мы увидели, – не более чем предвкушение или большая ретроспектива. Реальная или вымышленная? Мы не знаем.

Маркос. Я чувствую, что нужно собрать эту историю воедино и посмотреть, сработает ли она.

Габо. Сработает. Проблема в том, что у тебя еще нет структуры, нет четкой формулировки; есть только идея. Вопросы нашей дамы и голос пациентки за кадром станут опорой, которая здесь нужна. Но элемент противоречия придется сохранить: с героиней все происходит наоборот. К тому же удобно, что мы знаем, чего она хочет. Это не так уж и сложно. Как только она приезжает в отель, мы видим, как она пялится на носильщика.

Маркос. Историю можно резюмировать так: заселившись в роскошный отель на Карибах, зрелая женщина, никогда не испытывавшая любовной страсти, неожиданно закручивает два умопомрачительных романа. Это великолепно, но в каком-то смысле невыносимо. Как бы то ни было, затягивать ситуацию нельзя: отпуск длится всего пятнадцать дней.

Габо. А фильм – полчаса… Есть два способа придумать сценарий. Первый начинается с синтеза: излагается суть истории, которой еще нет и развитие которой неизвестно. Во втором случае все рассказывается шаг за шагом: женщина встает, выходит, встречает на углу подругу, садится в автобус… Мне кажется, надежнее всего – очень четко продумать события и затем спокойно изложить в нескольких абзацах, попутно их анализируя.

Маркос. Ну, во-первых, здесь есть героиня, психоаналитик из Аргентины, и второй персонаж, карибский музыкант. Он уже двадцать пять лет играет в оркестре на маракасах.

Габо. Да, но сколько аргентинских докториц попало в его руки за это время? Не меньше пятидесяти. Этот парень настоящий жиголо.

Маркос. Он не всегда был таким. Идея пришла мне в голову однажды вечером в ресторане отеля «Капри» в Гаване, когда я слушал старые болеро в исполнении небольшого (человек пятнадцать) оркестра. Один из музыкантов – конечно же, парень с маракасами – только и делал, что тряс своими погремушками… Он глядел в пустоту и играл словно по инерции: чак-чак. Смотреть больно. Возможно, ему осточертел этот вечный чак-чак. Быть может, его прикомандировали к Министерству культуры с зарплатой в двести пятьдесят песо в месяц.

Габо. Ну а нашему музыканту не до скуки. Он еще молод и чрезвычайно популярен среди туристок. И пациентка объясняет почему: «Доктор, в отеле есть очаровательный музыкант. У него такой инструмент!» Видишь? История уже проклевывается.

Сокорро. Приехав в тропики, героиня чувствует запах моря, ласковый бриз, тепло, вкусные ароматы… Ее тело будто просыпается!

Габо. И сразу переходит к делу. Ей рассказали об этом музыканте, и она тут же бросается его искать.

Маркос. Вот для чего она приехала на Карибы: найти любовь.

Габо. Было бы прекрасно, если б с музыкантом не срослось и она снюхалась с аргентинцем. Тоже из Буэнос-Айреса. Они почти сразу обнаруживают, что живут рядом, почти в соседних домах… А в финале могли бы вместе вернуться в Аргентину.

Сокорро. Но она приехала за новыми эмоциями! Аргентинцы у нее, должно быть, в печенках сидят.

Габо. Это не просто аргентинец. Именно его привозят на вертолете. Героиня задается вопросом: «Как? Так далеко забраться, чтобы закрутить с аргентинцем?» Но ей не удается соблазнить музыканта, и постепенно жизнь подталкивает ее к другому… В конце концов она улетает с ним на вертолете.

Рейнальдо. Выходит какая-то комедия ошибок.

Маркос. То, что надо. Разве аргентинцы не едут в Бразилию за всякими приключениями, включая эротические?

Габо. Сбавь ей пару годков. Героине не обязательно должно быть пятьдесят; пускай будет сорок два, но она все еще чувствует неудовлетворенность, выслушивая удивительные истории и проживая их лишь опосредованно. Но теперь у нас не одна, а две драмы, потому что парень тоже должен подумать: «Черт побери, неужели я прилетел в тропики, чтобы заводить шашни с аргентинкой?» На родине они живут в одном районе, оба разочарованы в жизни – каждый по-своему – и теперь обретают счастье благодаря случайной встрече в отеле.

Глория. Ему нельзя быть знаменитостью – тогда бы она его легко узнала.

Виктория. И вряд ли они бы жили в одном районе.

Маркос. Здесь идет игра между страстью и силой. Музыкант – это страсть.

Габо. Один – это сила, другой – чувственность. У нас задел для комедии положений. Сначала героиня выбирает музыканта, но все идет не так, потому что музыканту она неинтересна; возможно даже, он педик.

Сесилия. Этого просто не может быть. Она уже знает о его предпочтениях.

Габо. Она знает, только что у него огромный инструмент, солидные сантиметры. Пациентка на диване впарила ей вымышленные Карибы.

Виктория. Может быть, проблема и в самом деле в пациентке: это мечтательница, способная выдумать тысячу приключений, чтобы компенсировать свое разочарование. А героиня, хоть и остается профессионалом, умирает от зависти, слушая эти истории; поэтому, когда пациентка во всех подробностях рассказывает об отдыхе на Карибах, она думает: «А почему бы и нет? Что меня останавливает?»

Габо. Эта ситуация напоминает мне случай, который я назвал «Бар Ньютона». Ньютон – мой друг, бразилец, служивший послом в Мексике. Однажды он пришел и сказал: «Слыхал, ты собираешься в Амстердам? Я лечу туда на днях. Почему бы нам не встретиться в четверг вечером, семнадцатого числа, в маленьком баре на углу такой-то улицы и такого-то канала? Это самое развеселое место, какое только можно себе представить. До встречи». В назначенный день я прихожу и сажусь за столик. Ньютона еще нет. Я оглядываюсь вокруг – тоска зеленая: все сидят на своих местах, пьют молча, точно роботы… Сонное царство! И вдруг все просыпается; раздаются голоса, звучит музыка, слышен смех… Я оборачиваюсь, и знаете, кого вижу? Ньютона. Бар находится в подвале, и когда Ньютон показался на лестнице, поднялся веселый гвалт, который не стихал до самого рассвета. Бар и в самом деле хороший, но Ньютон не представляет, какое уныние царит там до его прихода. Так же и в фильме: всю суету в отеле и вокруг создает сама пациентка. А когда в тот же отель вселяется героиня, то обнаруживает, что ничего не происходит – потому что ничего не происходит с ней.

Маркос. Она пробует фрукты, соки, и они ей не особо нравятся.

Габо. А между тем мы слышим закадровый голос пациентки: «Там замечательные фруктовые соки…»

Маркос. Но что-то должно произойти.

Габо. Нет сюжета. Мы пытаемся вывести его из ситуации, окружения…

Роберто. Пока что она испытывает лишь раздражение при встрече с парнем, своим соотечественником.

Габо. Он намекает ей: «Почему бы нам не пойти куда-нибудь сегодня вечером?» А она: «Нет, ну только прикинь…»

Виктория. «Прикинь»? Они уже перешли на «ты»?

Габо. Ну и что? Это же Карибы. «Нет, ну только прикинь… приехать из такой дали, чтобы вляпаться в родное болото!»

Маркос. И пусть она ему тоже будет по барабану. Он прилетел на Карибы снять мулатку.

Габо. Нет, это слишком нарочито, игра симметрий… Парень должен заниматься чем-то другим. Он никого не знает и предлагает ей провести вечер; а она знает, чего хочет, и отказывается: «Приятель, а смысл?..» Но в конце концов она влюбляется. Судьба.

Роберто. Какое разочарование для героини. Она убегает из Аргентины, но находит кавалера-аргентинца. Она избегает его всеми правдами и неправдами, но в конце концов они не только завязывают общение, но даже обнаруживают, что живут в соседних домах.

Габо. «Быть не может! Вы живете в доме сорок шесть по улице Ривадавиа? Да ладно! Я живу в сорок восьмом!» Чувствую, что история вырисовывается. Одно уже точно понятно – фильм получится совершенно кошмарным.

Маркос. По зрелом размышлении, я не думаю, что она должна быть психоаналитиком. Пускай будет государственной служащей, которая живет от зарплаты до зарплаты и еле скопила деньги, чтобы осуществить мечту: провести неделю в роскошном отеле на Карибах.

Габо. Нет. Если она аргентинка, то должна быть психоаналитиком. И пациенты своими историями разбудили в ней мечту о Карибах.

Роберто. Но «аргентинский психоаналитик» – жуткий стереотип. Хорошо бы сбавить градус карикатурности.

Габо. А мне он кажется уместным. Это комедия ошибок. Жанр необходимо определить с самого начала. Нет ничего хуже случайной комедии – когда думаешь, что снимаешь драму, а получается смешно. Более того, этого материала не хватит ни на что другое.

Роберто. Спасибо за объяснение. Obrigado[22]22
  Благодарен (порт.).


[Закрыть]. Но персонаж должен быть персонажем, а не карикатурой. Будучи профессионалом, как она может поверить, что проживет тот же опыт, что и пациенты? Ее могут увлечь определенные детали, но не более. Психоаналитик помогает пациенту найти свой собственный путь.

Габо. Спасибо за объяснение. Muito obrigado[23]23
  Премного благодарен (порт.).


[Закрыть].

Рейнальдо. А что, если она не такой уж и профессионал? Что, если она посредственность?

Глория. Можно быть отменным профессионалом, но испытывать тягу к неизведанному.

Рейнальдо. Зов сельвы.

Габо. Она проживает свое представление о будущем приключении.

Дениз. Начать можно с сеанса: пациентка лежит на кушетке, нам показывают лицо героини – и вдруг склейка! – она в самолете, а голос пациентки остается за кадром.

Габо. И когда она в действительности встретит музыканта, закадровый голос будет говорить именно о нем. А может быть, образы не совпадут: музыкант, которого описывает голос, окажется не тем, кого видит женщина.

Элид. Но это один и тот же человек, так? Не совпадают только два разных представления о нем.

Дениз. Музыкант, которого встречает героиня, настоящий, а у пациентки – выдуманный.

Маркос. А парень?

Габо. Какой парень?

Маркос. Аргентинец.