Читать книгу "Дорогами Пустоши"

ГЛАВА 2

Соргес привык просыпаться незадолго до рассвета. Это время ему особенно нравилось: город застывал в преддверии нового дня. Пронзительно звучали переклички птиц, заводские гудки, собачий лай. А вот в общежитии, напротив, воцарялась тишина. Стажеров поднимали на пробежку на час позже, и их громкие стоны и нытье не нарушали утреннее спокойствие. Стражи и вовсе просыпались к завтраку или обходились без него, предпочитая лишние четверть часа поваляться в постели.

Зато перед рассветом можно было спокойно принять душ, не опасаясь, что будут заняты все кабинки, а перед этим налегке пробежаться вокруг общежития, разминаясь. Хотя иногда Соргес ленился, что для его тридцати пяти с хвостиком было непозволительно: жиром зарасти недолго! Вот и сегодня делать пробежку не хотелось: с ночи моросил дождь, и, бегая по лужам, можно было с легкостью испачкать форму. А размяться с тем же успехом можно и в зале.

Взяв с собой чистую смену, Соргес отправился к душевым, но тут его внимание привлекло движение за окном. Бенита, в укороченных бриджах и тонкой рубашке с закатанными рукавами, бегала под дождем. Короткие волосы свисали сосульками, промокшая одежда облепила тело. Громоздкие браслеты на руках совершенно не сочетались с легкой рубашкой, больше напоминающей ночную пижаму.

Ощутив на себе пристальный взгляд, Бенита огляделась. Дождь помешал ей разглядеть напарника, и она снова побежала по дорожке легкой уверенной трусцой.

«Не простыла бы», – промелькнула мысль, но идти и загонять девушку в теплое помещение Соргес не стал. Взрослая, сама разберется.

И правда – он не успел дойти до душевых, как Бенита вернулась с пробежки, бодро преодолела лестничный пролет и широко улыбнулась при виде напарника.

Надо же, он и припомнить не мог, чтобы ему так радовались. Разве что племянники: близнецы вечно вцеплялись в Соргеса, стоило появиться в гостях, и не отлипали до самого отъезда. Но чтобы молоденькие девушки…

«А сам-то, можно подумать, умудренный жизнью старик?» – усмехнулся Соргес своим мыслям, беззастенчиво любуясь напарницей.

– Угадала! Мне показалось, что это ты стоял у окна. – Она откинула назад мокрые встрепанные прядки, под дождем завившиеся в пружинки.

– А я думал, ты шутила, говоря о ранней побудке. – Соргес отвел взгляд от соблазнительно гибкого тела, облепленного тонкой тканью. Бенита нисколько не смущалась своего вида, это маг прекрасно ощущал по её ярким эмоциям. И, кажется, заинтересованный взгляд нисколько не обидел, больше позабавил.

– Дурацкая разница в часовых поясах, да и ночи у вас светлые, как день. В Хаврии сейчас восемь утра, самое время для тренировки, – призналась она и оглядела слегка растрепанного Соргеса, остановив взгляд на полотенце. – Ты в душ? Погоди, я с тобой!

– В смысле?

Услышать объяснения он не успел. Бенита умчалась в свою комнату и вскоре вернулась оттуда с охапкой одежды.

– Идем.

То, что напарница не окончательно сошла с ума, Соргес понял у входа в душевые, когда она ключ-руной открыла соседнюю дверь. С потолка ранее запертой каморки свисала паутина и плесень, в воздухе витал запах болота. Сама дверь нещадно скрипела в лучших традициях историй о привидениях. Да и магический светильник едва тлел, неплохо бы его подновить. Скорее всего, небольшой ванной комнатой никто из обслуги общежития не пользовался, и та простояла без хозяйской руки довольно долго.

– Неужели тьен Варжек поделился руной? И когда успел?

– Я к нему перед пробежкой зашла, занесла памятку и ключ от кладовки.

– Разбудила? – по виноватому тону догадался Соргес.

– Не специально, – Бенита не стала отрицать очевидное. – По сравнению с утренним комендантом, вчера он был просто душка! Если подвести итог всему мне сказанному, он не хочет беспорядка в общежитии из-за одной дурной бабы, – процитировала она без обиды и зашла в затхлое помещение. – Как здорово! Личная ванная комната, и достаточно комфортная. Прибраться тут, конечно, не помешает…

Она щелкнула тумблер на браслете и спустя несколько мгновений притронулась к светильнику, подзаряжая магией. Яркий свет озарил комнатушку, и Бенита тут же отпрянула, уткнувшись спиной в грудь Соргеса – по стене, не обращая внимания на присутствующих, бежала мокрица размером с кулак. Тварь шустро пронеслась вниз и нырнула в щель в полу.

– Г-гадость.

– Если тебя утешит, в общей душевой они тоже бегают. И магия бессильна – спасает на неделю, а потом они снова набегают, – предупредил Соргес, и напарница переступила с ноги на ногу, будто боялась, что сейчас армия многоножек выскочит и набросится на нее.

– Боишься?

– Противно. – Бенита отошла от него, похоже, только сейчас заметив, что продолжает опираться на напарника.

– Может, тебе обратно свет пригасить?

– Чтобы я представляла, как эти твари подкрадываются ко мне со всех сторон? – нервно хихикнула Бенита. – Спасибо, переживу. Иди уже, постараюсь управиться быстрее.

– Дверь не забудь закрыть.

Мыться в общие душевые он ушел не раньше, чем услышал хлопок двери и тихий щелчок запирающего заклинания.

***

С сегодняшнего дня мокриц можно было добавить в список её личных фобий. Бениту передернуло, стоило вспомнить, как шустро перебирала лапками и двигала складками хитинового панциря мерзкая тварь! Тут уж не до наслаждения утренним душем. Торопливо ополоснувшись и не удосужившись нагреть воду, она вернулась в комнату.

Естественно, она вызвала предсказанный комендантом переполох. Коллеги, которых Бенита встретила по дороге, по привычке выползли из комнат одетыми кто во что горазд, а некоторые и вовсе полуголыми. Встреча с бодрой после пробежки и ледяного душа девицей явно не входила в их планы. Если на Бениту их обнаженные торсы и ноги не произвели ровным счетом никакого впечатления, то сами мужчины повели себя как невинные девицы, застуканные за переодеванием. Хорошо, что визг не подняли!

Эх, поскорее бы уже привыкли и не обращали внимания.

Вчерашний вечер знакомств был занятным, но повторять его она не жаждала. Переезжая в общежитие, Бенита догадывалась, что будет непросто. Даже в Хаврии, где женщины на службе встречались чаще, они пользовались повышенным вниманием. А в Анвенте она оказалась третьей по счету представительницей слабого пола в общежитии, причем две другие относились к стажерам. Стажерам помогал наставник, который любому ретивому ухажеру или злопыхателю мог руки оторвать, невзирая на должность и звание, а у Бениты такой защиты не было. Не Квона же просить, в самом деле!

В итоге, стоило вечером высунуться в коридор, как выстроилась очередь из желающих пообщаться. Тех, кто воротил от хаврийки нос, было значительно меньше. И то, что Бенита заговорила на хаврийском, в этот раз не помогло – нашлись те, кто неплохо знал чужой язык. Вчерашний вечер выдался насыщенным. Бенита честно пыталась запомнить коллег по фамилиям и лицам, но не преуспела.

Утром в коридоре тоже было шумно, и переждать не получалось – гвалт только нарастал. Так и на завтрак опоздать недолго!

В дверь постучали.

– Пойдешь в столовую? – на хаврийском спросил Квон. Кажется, ему не меньше нее нравится вводить коллег в заблуждение. Вчера показалось, что детектива не слишком любят. Видимо, это было взаимно.

– Конечно. Надеюсь, там получится найти кофе. – Бенита пригладила волосы и вышла из комнаты. На мгновение шум в коридоре стих, чтобы тотчас возобновиться. При Квоне коллеги хотя бы просто здоровались, а не спешили присоединиться к беседе.

– Все хаврийцы любят кофе? – как ни в чем не бывало продолжил Квон. Кажется, он не испытывал никаких трудностей с чужим языком, разве что ударения не везде ставил верные. Пару раз Бенита порывалась подправить напарника, но в последний момент прикусывала язык: вдруг обидится?

– Большинство. Чай у нас стоит значительно дороже. Единственный экспортер такие цены заломил, что легче самим выращивать. А вот кофейных зерен в избытке. Мы пьем обжаренный кофе, молотый, приготовленный на водяной бане и на песке, с молоком и специями… – пока перечисляла, она загибала пальцы.

– Настолько аппетитно рассказываешь, что хочется попробовать!

– Не вопрос! Если добудешь мне немного зерен, приготовлю по семейному фирменному рецепту.

Увы, та бурда, которую подавали в столовой, от кофе получила одно название. Бенита ощутила запах гари и отставила чашку в сторону. Она была непривередлива в еде, но кофе… Кофе священен!

В итоге завтрак состоял из несоленой овсянки, ломтя хлеба с отрубями, яблока и стакана воды. Неудивительно, что многие его пропускали, предпочитая столоваться в городе. Хотя напарник съел всё, не жалуясь.

Не успели они убрать посуду, как в окно влетела металлическая птичка, поблескивая стальными крылышками, и с клекотом понеслась к Бените. Разглядев вестника, доставляющего корреспонденцию, та выругалась себе под нос и протянула руку, ловя письмо из дома. На меловой бумаге изящным почерком матери было написано короткое послание, а сам конверт пропитался ароматом её духов.

«Моя дорогая дочь! Сердце обливается кровью от того, что ты одна, в чужой стране, без друзей. Не прошло и двух дней с момента твоего отлета, а я не могу ни есть, ни спать. Как ты добралась до столицы? Как устроилась? Встретилась ли с отцом? Напиши мне ответ сразу, как получишь письмо, безумно волнуюсь и люблю. Твоя мама».

Ниже шла приписка уже другим почерком, резким и угловатым.

«Бенита, насчет безумия Марисса не преувеличивала. Кошки прячутся от нее по всему дому, боясь быть затисканными в порыве чувств, а экономка написала заявление на отпуск. Пожалей домочадцев и не забывай писать через день, от пары строк не убудет.

Кстати, если ты остановилась там, где я думаю, лови совет – тьен Варжек обожает лакричные сладости. Э.Л.»

Дочитав письмо, Бенита не смогла сдержать улыбки. Отчим был в своем репертуаре: вроде и пожурил, но без подсказки не оставил.

– Из дома? – с пониманием посмотрел на письмо Квон.

– Да. Я забыла отправить с вечера записку, что добралась нормально, и матушка волнуется. – Она махнула рукой, и вестник тотчас опустился ей на плечо, сложив механические крылья. Он сильно запылился в дороге. – Пойду напишу ответ, пока она не приехала сюда с розыскным отрядом.

– Всё настолько серьезно?

– Однажды я единственный раз задержалась на свидании, и моего кавалера схватила стража, чтобы допросить. – Бенита выразительно замолчала, позволяя оценить масштаб проблемы.

Тот вечер вправду стал незабываемым, как и обещал незадачливый ухажер. Когда бы еще она провела последние часы свидания в участке, доказывая целителю и детективу, что ничего плохого с ней не случилось?! Все-таки иногда Марисса перегибала палку. Впрочем, Бенита понимала – она предпочитала перестраховаться, чем еще раз потерять дочь.

Квон посмотрел на часы.

– Как напишешь, приходи на стоянку. У нас чуть меньше часа до начала работы. И не ворчи, ты ведь рада этому письму.

– Это ты прочитал по моему эмоциональному состоянию?

Для менталиста оценить внутреннее самочувствие человека было сродни ритуалу приветствия. Хотя многие обижались, что менталисты лезут в чужую душу без спроса.

– Это я увидел по твоей улыбке во время чтения, – прозаично ответил Квон и выразительно постучал пальцами по крышке часов, напоминая о времени.

***

В управление Бенита заходила со страхом. Она понятия не имела, написала ли тьенна Юфони жалобу на её вчерашнее вмешательство и уход в Пустошь за юной баронессой, и потому старалась не попадаться начальству на глаза. Глупая привычка, оставшаяся с Академии магии: там нарушения правил частенько сходили с рук, стоило ненадолго «залечь на дно». Здесь же ошибки переставали быть проказами, о которых могут забыть.

Но то ли жалоба задержалась в пути, то ли баронесса была слишком занята с дочерью, итог оставался один: к начальству на ковер никто не вызвал.

Зато случилось не менее важное событие, разом перечеркнувшее все планы на сегодняшний день. Когда они дошли до кабинета, к дверям подскочил какой-то рыжий вихрастый стажер.

– Тьен Квон, утром обнаружили труп в квартале Кожевников, из наших подозреваемых. Тьен Гарт уже выехал, патрульные на месте, но я предупредил, чтобы ничего без вас не трогали, – доложил он детективу и с вызовом посмотрел на Бениту. Судя по тому, как воодушевленно парень рассказывал о деле, он надеялся после окончания стажировки устроиться к Квону напарником, а хаврийка взяла и заняла чужое место.

– Кто именно? – детектив открыл дверь и первой пропустил Бениту.

– Петри Торфяник. Помните, в записях по делу говорилось, у него еще два тюремных срока было? Год назад вышел.

– Торфяник, Торфяник… Помню.

Квон подошел к столу и перебрал несколько папок, пока не нашел нужную. На первом листе был изображен суровый на вид мужчина средних лет с бельмом на глазу и сломанным носом.

– Кто его обнаружил?

– Домовладелица с утра заметила, что он не вышел на завтрак, заглянула и подняла шум. Вы поедете, или послать вестника, чтобы забрали труп?

– Съездим. – Стажер было обрадовался, что с собой Квон берет его, а не напарницу, но продолжение вернуло с небес на землю. – Дениш, ты как, к трупам привычна?

– В морге в обморок не падала, – без бахвальства и на анвенте ответила Бенита. Это в общежитии можно было пошутить, что она не знает язык, а на работе лишние проблемы ни к чему. Что касается вопроса напарника, то на мертвых за время учебы и практики она насмотрелась предостаточно. Но мало ли в каком он состоянии? Даже опытные стражи на месте некоторых преступлений опорожняли у стены содержимое желудка.

– Тогда поедем вместе. – Квон сунул ей в руки материалы по Торфянику. – Изучишь по дороге. Ринкет, предупреди наставника, что я тебя забираю, и догоняй, – бросил он стажеру.

Парень просиял и со всех ног бросился выполнять приказ.

– Воспитываешь подрастающее поколение? – Бенита посмотрела ему вслед. Хотелось верить, что в глазах своего наставника она не выглядела такой же восторженной дурочкой.

– Кому-то надо за стажерами приглядывать. А то слоняются полдня без дела, к новеньким пристают. Больше проблем, чем пользы.

Своими словами Квон напомнил Бените о вчерашней парочке наглецов. Вот уж точно, попадись они ей в команду, некогда было бы языками чесать!

– Кстати, насчет чести мундира. Вернемся, не забудь сменить форму. Синий – цвет Хаврии, а сейчас ты работаешь в Анвенте, – сказал напарник, когда они садились в паромобиль.

Бенита одернула китель и кивнула. Надо поменять, так поменяет. Признаться честно, в летнюю жару любую форму носить было мучительно. Утренняя прохлада хотя бы позволяла дышать, а что будет днем на солнцепеке, страшно представить. Оставалось надеяться, что летний вариант формы в Анвенте всё же предусмотрен.

Пока ждали Ринкета, Бенита с головой погрузилась в чтение. Хорошими делами Петри прославиться не успел. Два года на рудниках за почти удачное отравление, год в тюрьме за мелкие махинации с зельями: вместо дорогостоящих ингредиентов он использовал не такие эффективные аналоги. В последнее время Петри частенько замечали у притонов с опиумом, и Квон полагал, что он мог быть поставщиком «красавицы». Но тюремный срок сделал Петри осторожным, и хвосты за собой он подчищал качественно. Придраться было не к чему: со стороны он вел себя как порядочный горожанин, даже на вечернюю службу в церковь ходил раз в неделю.

– И много у вас таких подозреваемых? – захлопнула папку Бенита. Доказательств, что Петри хоть в чем-то виновен, не было.

– Достаточно, – уклончиво ответил Квон.

– Больше десяти, – не сдержался вернувшийся Ринкет.

– Ого! И как вы умудряетесь отследить всех?

– Половина – студенты Академии магии, если что-то натворят, станет известно. Я попросил магистра по алхимии за ними присмотреть, – объяснил Квон.

– А с остальными помогают стажеры?

– Я же говорю, надо их чем-то занять. – Он завел паромобиль, и они выехали в город.

Нет, ей точно нужна была полноценная экскурсия по Анвенте! Столица вспоминалась с трудом, обрывками из улочек, скульптур и зданий.

– Этот Торфяник неплохо устроился. – Бенита бросила взгляд на трехэтажный доходный дом, куда привез их Квон.

Петри снимал комнату на нижнем этаже. Квартал Кожевников считался районом для среднего класса. Тут не было отдельных особняков, а улочки не блистали чистотой, но трупы в сточной канаве не валялись.

– Как же так, господин детектив! – встретила их причитаниями хозяйка, тьенна Магрена, болезненно пухлая женщина в годах, в выцветшем суконном платье. – Он ведь такой душевный человек был, тихий, никому не мешал! Сердце шалило у грешного, видать, подвело…

Перемежая оханья рассказом, каким замечательным и бесконфликтным человеком был Петри, домовладелица провела их в дальнюю комнату. Тощая соседка с вцепившимся в юбку ребенком подглядывала в приоткрытую дверь, дородный мужчина со второго этажа якобы случайно вышел в коридор, но расспрашивать о происшествии никто не спешил.

– Вот тут я его и нашла. Вчера он весь день не выходил, сегодня на завтраке не появился, я и забеспокоилась, – горестно вздохнула Магрена и покосилась на укрытое простыней тело, над которым склонилась фигура в черной форме. Кажется, это был упомянутый Ринкетом доктор, тьен Гарт. Бенита не сразу догадалась, что поскрипывание, которое она слышала с момента захода в комнату – словно кто-то плохо смазал шестеренки, – исходило от него!

Доктор должен был вынести вердикт, произошло ли убийство или же смерть наступила по естественным причинам. Определить это с первого взгляда оказалось невозможно. Вопреки ожиданиям, в комнате не было видно ни крови, ни следов борьбы. Все чисто и аккуратно. Местный патруль как раз заканчивал замеры, и парни коротко поприветствовали новоприбывших коллег.

Квон покосился на Магрену, и та понятливо скрылась за дверью. Бенита невольно фыркнула, представив, как та всем телом налегает на стену, чтобы подслушать разговор.

Гарт встал и повернулся к ним. Бенита едва сдержала возглас удивления: таких необычных людей ей видеть не доводилось! У этого высоченного мужчины вместо левой руки и ног были механические протезы, нижняя часть лица представляла сплошные рубцы, среди которых выделялись металлические пластины, а на глазах были большущие очки. В полном молчании он протянул Квону исписанный лист, а затем в упор уставился на Бениту.

– Ой, я не представилась! Бенита Дениш, приятно познакомиться! – Она выдавила улыбку и первой протянула руку, не побоявшись пожать механический протез. В ответ уголки губ Гарта едва заметно дрогнули.

Квон пробежал взглядом по предварительному заключению, опустился рядом с трупом и снял простынь. Лицо у мертвеца не было искажено страхом, одежда выглядела опрятно. На затылке синела небольшая шишка, но она могла образоваться и от удара об пол.

– Какие предположения? – повернулся Квон к стажеру, не спеша делиться с ним полученными от доктора наработками.

Гарт не вмешивался, лишь переводил заинтересованный взгляд с трупа на Ринкета. В Хаврии также любили устраивать практику на месте преступлений, и Бените стало жаль парнишку. Она помнила, как от вопросов наставника у нее потели ладони, а из головы вылетали все умные мысли.

Вот и Ринкет, прежде чем оценить обстановку, зачастил, глядя на труп:

– Не уверен, что это убийство. Мужчина в весе, а сейчас лето, духота. На полке сердечные капли. Да и домовладелица сказала, что у него проблемы с сердцем.

– Считаешь, обычный приступ? Дениш, а твое мнение?

– Убийство. – Бенита натянула печатки, чтобы не заляпать возможные отпечатки, и присела рядом с Квоном. Детектив не возражал после её вердикта и ждал продолжения. – Смотри, у него прихватило сердце, но ноги лежат по направлению к дверям. Значит, он шел из комнаты. При этом флакон с сердечными каплями стоит на полке у окна, проще развернуться и накапать себе лекарство. Кроме того, как правильно заметил Ринкет, в комнате довольно душно. – Бенита посмотрела на плотно прикрытое окно. – Если Петри все-таки выпил бы лекарство, остался бы резкий запах мяты. И последнее, главное – его лицо слишком спокойное для человека, которому страшно из-за сердечного приступа. Готова поспорить, он не понял, как и почему умер.

– Я бы тоже не прочь узнать причину. – Квон с сожалением отстранился от трупа.

Проще всего было бы нырнуть в Пустошь и посмотреть последние минуты Торфяника, но, во-первых, без аутопсии они ничего не знали о точном времени смерти, а погружаться в Пустошь наугад было бесполезно: можно проблуждать часы, но так и не увидеть ничего путного. Во-вторых, доступ к воспоминаниям считался вторжением в личную жизнь, и стражи должны были подтвердить факт убийства и получить разрешение от начальства на работу с трупом. В противном случае позволить посмотреть последние часы в Пустоши могли только родственники убитого.

– Можете отправлять тело в морг при управлении, – скомандовал патрульным Квон, убедившись, что доктор не против. – Ринкет, возьми на анализ лекарство – уточним, что именно принимал Петри. Гарт, по возможности не задерживай с оценкой. Мы зайдем после полудня. Успеешь?

Невнятное гудение и кивок стали ответом, и, поскрипывая протезами, Гарт первым вышел из комнаты.

Уточнить у Квона, что выяснил доктор, не вышло – как и предполагала Бенита, домовладелица пыталась подслушать за дверью и едва не уронила поднос с чашками ароматного чая – предлог, чтобы зайти. Предлог так себе – вряд ли кто-то, кроме доктора, мог похвастаться такими стальными нервами, чтобы распивать чай рядом с трупом! Квон предложил хозяйке вернуться в гостиную, чтобы не мешать патрульным и поговорить. Ринкет метнулся за ними, и уже в коридоре его шаги обрели твердость и уверенность, словно он хотел показать подглядывающим соседям, что можно не беспокоиться – стражи взяли дело в свои руки.

А вот Бенита немного задержалась, осматривая обстановку. Ничего необычного: полка с несколькими книгами, на столе популярная газета бульварной прессы «Голос Анвенты», в углу – патефон со стопкой пластинок. Там же небольшая вазочка с круглыми шоколадными конфетами, не иначе как ручной работы, Бенита таких не пробовала, но её сложно было назвать сладкоежкой. Минимум личных вещей. Никаких фотографий, заметок, писем. Словно живущий в комнате человек был отшельником или тщательно скрывал свои связи.

Так и не найдя никаких улик, Бенита вернулась в гостиную. Квон вовсю выспрашивал детали, и зачарованное перо еле поспевало за рассказом.

– Правильно ли я вас понял: в последний месяц, кроме целителя, к нему заглядывал только старый приятель из Нижнего города?

Услышав шаги напарницы, детектив кивнул на местечко рядом с собой, не прерывая разговора. Ринкет не решился сесть в присутствии начальства и стоял в отдалении, вытянувшись по струнке, вот место и осталось свободным.

– Да. Тьен Орша жуткий человек! Я тогда сразу подумала – с плохой компанией связался наш Петри!

– Чем же он жуткий? Какие-то внешние уродства? – сделал очередную пометку Квон.

– Ну, красавцем его не назовёшь. Вы уж простите, детектив, чем-то на вас похож: алазиец как пить дать! Особенно черные глаза страшные – зыркает так, что сердце замирает! Моя квартирантка, тьенна Леоне, как увидела его, чуть в обморок не упала со страху. Только дело не во внешности. Он ведь, ходят слухи, не последний человек в теневом братстве. Его даже в тюрьму посадить хотели. Откупился, мерзавец, – Магрена поджала губы. – Мы сначала подумали, что он знакомый Петри или сокамерник – заходили к нему такие приятели по старой дружбе. Редко, но бывало. А оказалось, они недавно познакомились.

– Вы знаете, где его можно найти?

– Еще бы! Я ведь сынка своего дважды к нему в притон отправляла, чтобы он Петри домой притащил. Любил Петри опиум, куряка был, страшно представить! Я ему говорила, бросай, конфеты покупала, чтобы к сладкому пристрастить, а всё без толку, – она в очередной раз тяжело вздохнула и вдруг крикнула во всё горло, Бенита аж подпрыгнула: – Томми, подойди к маме!

Томми – одутловатый молодой человек в мешковатой одежде – не заставил себя ждать. Мечтательное детское выражение на его лице выглядело довольно странно. При виде незнакомцев в гостиной он сначала испуганно попятился, но, заметив домовладелицу, успокоился. Подошел к матери, опустился на пол у её ног и положил голову ей на колени.

– Дорогой, тебе надо отвести этих людей к тьену Орша, – ласково сказала Магрена и погладила его по голове.

– А Петри пойдет с нами? – наивно уточнил Томми.

Магрена покачала головой. Похоже, она решила не говорить сыну о гибели постояльца. Томми был немного не от мира сего – неизвестно, как бы на него повлияла смерть знакомого человека.

– Петри уехал, он больше не будет жить в этом доме, – подтвердила подозрения Бениты домовладелица.

Томми надул губы и капризно воскликнул:

– Но он обещал покатать меня на дирижабле!

– Ох, дорогой! – на мгновение она тесно прижала Томми к себе и тут же отпустила. – Мы обязательно прокатимся с тобой вместе. А сейчас проводи наших гостей.

Она снова посмотрела на Квона.

– Вы этого бандита как увидите, сразу признаете. У него татуировка от шеи к щеке – змея, разевающая пасть. – И еще тише, шепотом, добавила, едва сын отвлекся на проезжающий за окнами паромобиль: – А что, думаете, Петри не сам… того?

– Вот это мы и собираемся выяснить. Пока точного ответа дать нельзя. Спасибо за помощь следствию, тьенна. – Квон вежливо попрощался с Магреной. – Томми, ты ведь не против прокатиться на паромобиле до Нижнего города?

***

– Настоящий паромобиль! Ух ты! Как здорово! – в третий или четвертый раз за время поездки с воодушевлением заявил Томми, проводя рукой по обитому плотной тканью сиденью. Попутно он грыз какой-то сладкий леденец, и запах карамели витал по салону. Не то чтобы Бенита так сильно хотела поесть, но желудок напоминал об овсянке на завтрак горестными руладами.

– Эх! А в Хаврии есть кофейные паузы, – Бенита с тоской вспомнила тихие минуты, когда можно было насладиться крепким ароматом настоящего кофе.

– Радуйся, что пока на сон времени хватает, – Квон вывернул на узенькую улочку.

Он ведь пошутил? Бенита вгляделась в лицо напарника, надеясь найти смешинки в глазах или намек на улыбку. Увы, ни Квон, ни Ринкет не улыбались.

У здания с обвалившейся черепицей и попрошайкой у входа Квон притормозил.

– А вот и Нижний город. Томми, куда дальше?

– Я только пешком могу, – покачал головой сын домовладелицы, и Квон заглушил двигатель.

– Показывай, – предложил он, и парень нехотя покинул салон.

Идти пришлось недалеко, меньше квартала. Нижний город выглядел кривым отражением центра Анвенты. Запашок здесь стоял специфичный: смесь гнили и отходов. Если в центре столицы на главной улице можно было увидеть нарядные лавки, булочные и кофейни, то здесь попадались развалы старьевщиков, уличные лоточники и дешевые пабы. Нищие цеплялись к тем, кто одет поприличнее, и выпрашивали на выпивку, опиум или хлеб. Правда, к стражам лезть не рискнули.

Томми привел их к старому, но добротному зданию, расположенному у мелкой речушки, пересекающей город. На вывеске, скрипящей на ветру, виднелось потертое название «Дымный рай».

– Томми, подожди здесь. Можешь прогуляться до пекарни, купить пару пончиков.

Квон передал мальчишке кровент. Тот сначала не поверил своему счастью и попробовал монету на зуб, а затем с радостью направился к расположенной неподалеку пекарне.

– Идем, поговорим с этим тьеном Орша.

Через парадный вход зайти не получилось – днем «Дымный рай» был закрыт. Вход для персонала тоже оказался заперт, но после нескольких минут стука и ожидания им все-таки открыли. Ну а чтобы служанка впустила внутрь, достаточно было показать руну стражей.

Подходящий под описание человек нашелся почти сразу: в небольшой комнате он со всей тщательностью готовил чанду – курительную смесь. Невысокий, с чуть раскосыми глазами, Орша действительно чем-то напоминал Квона. Впрочем, Бенита подозревала, что напоминал с непривычки – алазийцы не так часто выезжали куда-то из своей небольшой страны, и к их внешности не успели привыкнуть, вот характерные черты и казались особенно выразительными. Но если на лице детектива читалось спокойствие, то Орша постоянно дергался, оглядывался, бурчал что-то себе под нос.

– Никак Петри попался? И теперь пытается спихнуть вину на меня? – возмутился он, завидел стражей. Змея на его щеке недовольно раскрыла пасть.

– Тьен Торфяник мертв. И вы – главный подозреваемый, – строго выпалил стажер. Спасибо, что магией не пригрозил. Бенита с трудом сдержалась, чтобы не отвесить ему подзатыльник.

– Вот дура-ак! – едва слышно простонала она.

– Поэтому их и надо учить, – почти не разжимая губ, объяснил ей Квон, и поспешил взять разговор в свои руки.

После провального начала перехватить инициативу оказалось непросто. Узнав, что свидетель его темных дел мертв, Орша сразу почувствовал себя увереннее. Главным подозреваемым он быть не мог априори. На время смерти Петри у него было алиби – он работал в «Дымном рае», и его видело немало посетителей. Поэтому делился информацией он далеко не так охотно, как мог бы. К тому же для начала надо было доказать сам факт убийства, а на руках даже решения эксперта не было!

– Значит, вы утверждаете, что не видели тьена Торфяника две-три недели? – Квон сидел на неудобном табурете, а зачарованное перо делало очередные пометки в блокноте.

– Около того. В последнее время у него были какие-то проблемы с деньгами. – Орша выключил горелку. – Петри появлялся у нас, когда водились деньги.

– А какие дела вас связывали?

– Вы же знаете, что у Петри были проблемы со здоровьем? Еще в тюрьме он пристрастился к лаудауму – это специальное лекарство на основе опиума. Я хорошо его готовлю, и он покупал у меня настойку. Бывало, опиум здесь курил, но «Дымный рай» ему не нравился.

– Интересно, что его домовладелица утверждает обратное, – заметила Бенита.

Орша поморщился.

– Петри не знал меры. Курил так, что на ногах стоять не мог. Вот хозяйка и отправляла сынка его забрать. Кажется, она имела виды на Петри, но этот дурак ничего не замечал. Его вообще кроме алхимии мало что волновало. Родную мать продал бы, предложи кто редкий ингредиент или лабораторию в личное пользование.

– Так он на алхимии зарабатывал деньги?

– Кто же его знает? – Орша в открытую усмехнулся, не спеша делиться информацией, и ловко закрутил себе сигарету.

Бенита ожидала, что Квон сорвется – её наставник тьен Ругоза давно бы врезал опиумному торговцу, несмотря на запрет применять насилие против свидетелей. Да и ментальную магию попробуй докажи! Следов-то она не оставляет. Но напарник лишь пожал плечами, изображая полнейшее равнодушие.

– Придется заглянуть в ваше заведение вечером и поспрашивать посетителей, – протянул он в притворной задумчивости и поправил кобуру. – Ринкет, вернешься в контору, собери ребят. Мне потребуются помощники, одному такую толпу гостей точно не опросить.