Читать книгу "Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти"

ГЛАВА 4,
в которой я узнаю что-то новое о себе и много интересного о вампирах

Даниэль был полностью прав, когда попросил меня заткнуться. За этими разговорами мы уже вышли из камеры и кое-как поплелись в обратную сторону. Даниэль пояснил, что когда-то здесь просто было подземелье и несколько ходов, по которым обитатели боярского терема спасались от нежеланных визитеров. Единственное, что сделал Дюшка, – это расчистил уже имеющиеся ходы и подвалы, укрепил кровлю и поставил несколько дверей и перегородок, чтобы получились пыточные, темницы и спальни. Но работы начались недавно, каких-то лет двадцать назад, поэтому часть ходов до сих пор завалена. Меня эти катакомбы особенно не удивили. Город наш хоть и не очень большой, но насчитывает в своей истории уже семьсот лет, а может, и побольше. Просто летописей не сохранилось. Но у нас и церкви есть, и кремль… Все как у больших. Хоть летописи Ивана Грозного и не спрячешь. У нас даже археологи каждое лето роются по окрестностям.

Существует всего два выхода из катакомб, но один, тот, рядом с которым были мы, выводит прямо в кабинет к Дюшке, а второй – в одну из кладовок клуба. Туда мы сейчас и шли. Когда Даниэль слышал чьи-то голоса, он замирал у стены вместе со мной и пережидал. Я себя чувствовала как Тесей в лабиринте. Вампир вполне сходил за путеводный клубочек, а что до лабиринта – чем это не то? Минотавра не хватало. Хотя если мы встретим Дюшку, тот не откажется занять место мифологического бычары. В тишине наши шаги раздавались очень отчетливо. Или это мне так казалось? По временам из проходов доносились голоса. Тогда мы замирали и прижимались к стене. Потом Даниэль прислушивался к чему-то недоступному мне, расслаблял мышцы – и мы продолжали идти.

Я ужасно нервничала и думала, что количеством адреналина, которое бродит у меня в крови, слона свалить можно. И в то же время – сказывалась кровопотеря – меня тошнило, а ноги были подозрительно ватными. Лишь бы в обморок не грохнуться. Получилось так, что я то проваливалась в какое-то сумеречное состояние, то возвращалась обратно. И моего самоконтроля хватило только на то, чтобы передвигать ноги и не говорить громко.

– А почему твоих криков никто не слышал в клубе? – спросила я в одно из просветлений.

Наверняка не слышал. Иначе весь народ бы сбежался.

– На выходе стоит звуконепроницаемая дверь. Да и стены не самые простые. А теперь помолчи. Я прислушиваюсь.

Мне казалось, мы шли целую вечность, но на самом деле не прошло и десяти минут, как мы остановились и Даниэль опять прижал меня к стене.

– Что? – шепнула я ему на ухо. То есть на остаток уха. Обрезок. Регенерировать оно не успело.

– Там, за поворотом, часовой. Но он человек, кажется…

– Кажется?

– Возможно, он – оборотень.

– Что?!

– Я потом объясню. Юля, сейчас я оставлю тебя ненадолго. Сама понимаешь, просто так нас не пропустят.

– Понимаю.

– И прикрывать я тебя не могу. Я сейчас не боец.

– Я все понимаю. Ты вернешься за мной?

– Да. Если меня не убьют.

– Не убьют, – успокоила я вампира. – Нам просто обязано повезти.

– Твои слова – да Богу в уши, – оскалился вампир. – А теперь жди меня.

Даниэль прислонил меня к стене и исчез за поворотом. Я осталась один на один со своими мыслями и медленно сползла по стене. Нет, я могла стоять. И даже идти могла! Наверняка! Просто ноги с этим не были согласны. Глупые ноги!

Надо отдать вампиру должное – я не услышала ни шума, ни крика. Только шлепок, словно по стене с размаху врезали чем-то вроде мешка с песком. Хотя это и заставило меня понервничать. Но сама я все равно мало на что годилась. Оставалось только сидеть и ждать. И – думать. Что со мной случилось, когда я дала кровь вампиру? Странное чувство, непонятное и неприятное. Такое ощущение было, что по мне огонь гуляет…

Больно. Очень больно. И – непонятно. Если бы так Катьку припечатало – она бы из Дюшкиной постели ракетой вылетела. Катька вообще боли не выносит.

Я боль переношу чуть лучше, но не намного. Спасибо опять же деду.

Да, я неловкая, растяпистая и вообще способна обвалить даже Эйфелеву башню (про Пизанскую я лучше помолчу, в Пизу мне просто лучше даже не ездить), но выносливость у меня на уровне. Дед обожает пешие прогулки по лесу, иногда даже с ночевкой. Мама (она всегда составляла ему компанию) в таких случаях подкалывает, что это требует выхода партизанское прошлое. Но вы сами-то попробуйте погулять по лесу. Не по пригородному лесочку с дачками, а по настоящему, густому и хвойному диколесью. Или лиственному лесу. Или болоту.

Гуляя с дедом, мигом отучитесь ныть, жаловаться и рыдать.

Даниэль вернулся минут через пятнадцать и осторожно поднял меня на руки. В вампире произошли заметные изменения. Он двигался гораздо увереннее. А кожаные тряпки сменились на коричневые джинсы-стрейч и шелковую коричневую же рубашку. Она висела на вампире мешком, и он надел поверх нее кожаный жилет. Из кармана джинсов торчал бумажник. На ногах появились тяжелые ботинки.

– Хорошо смотришься.

– Как ты тут?

– Как на Багамах, – отозвалась я. – Не надо меня нести, я тяжелая. Лучше просто помоги идти.

Вампир легко подхватил меня на руки.

– Я стал сильнее. И могу нести тебя. Не стоит притворяться сильной рядом со мной.

– Я не притворяюсь. – Сил хватало только на короткие фразы. – Я видела твои раны…

– Юля, посмотри на меня внимательнее, – попросил Даниэль.

Он тряхнул головой, убирая с лица густые локоны темно-каштановых волос. Теперь я видела, что они темно-каштановые. Лицо было совершенно спокойным. И чистым. Словно это и не его превратили в кусок вырезки и фонарик из кожаных ленточек не далее как час назад. Светло-серые глаза смотрели на меня с теплотой. Глаза? Но ведь они были…

– Ты вылечился? Регенерировал?

– Я выпил его кровь, – отозвался Даниэль. – И теперь нам надо торопиться. Очень. Так что держись за меня крепче. Хорошо? И старайся не смотреть по сторонам. Закрой глаза.

Я кое-как сцепила руки на его шее. Обе руки болели, голова кружилась, и меня жутко мутило. Вся сила воли уходила только на приказы самой себе расслабиться, успокоиться, подавить рвотные спазмы и разогнать черноту перед глазами. Получалось плохо, но, по крайней мере, меня не рвало. Даниэль двигался так быстро, что меня даже слегка укачивало. Я так и не увидела, кого он там убил. И меня это очень радовало. Я не паталогоанатом, чтобы трупы разглядывать. Хватило с меня и вампирши с палачом… Не думать! Не сметь вспоминать об этом!

– Сейчас мы выйдем в зал, – склонился к моему уху Даниэль. – Делай вид, что целуешь меня. Прячь лицо.

Я кое-как подняла голову, а Даниэль ткнулся мне в шею. Стандартная парочка любовников, которые не могут оторваться друг от друга. Длинные волосы Даниэля почти полностью закрыли наши лица. От них пахло чем-то неприятным, но я только крепче стиснула зубы. Я не сломаюсь! Меня не вырвет посреди танцзала!

Мы продвигались сквозь шумящую толпу. Я кого-то задела ногами, Даниэль извинился, объяснил, что девушка плохо себя чувствует и ей надо на свежий воздух. И заспешил к выходу. Мелькнули росписи на стенах.

– Можешь забрать мою куртку? – шепнула я. – Номерки в сумочке.

Даниэль покачал головой.

– Юля, не надо рисковать. Мы не можем терять время!

Ледяной воздух ударил меня по лицу – и я поежилась. Но стало и немного легче. Теперь меня не так мутило. Даниэль куда-то шел быстрым шагом, почти бежал. И это при том, что на руках он нес меня. Все-таки вампиры сильнее людей. Точно.

Светящиеся мушки разлетелись – и я увидела, что мы стоим на окружной дороге у какого-то указателя.

– Юля, ты не собираешься падать в обморок?

– Не дождешься, – огрызнулась я.

– Тогда тебе придется поработать.

– И кем же?

– На дороге голосовать будешь, – объяснил вампир.

Я молча воззрилась на него. Он что – рехнулся? Кто меня сейчас подвезти согласится? Извращенец? Или полный отморозок?

– Все просто, – пояснил вампир, оскалившись на всю длину клыков. В серых глазах плясали красные огни. – Сейчас ты – настоящая жертва. Мне нужна пища и транспорт. Да и тебе тоже. Поэтому я очень хочу, чтобы на тебя клюнул какой-нибудь маньяк. Знаешь, употреблять в пищу порядочных людей мне не хочется. А вот тех, кто видя на шоссе, ночью, зимой беспомощную и растрепанную девчонку, попытается ее обидеть… Я просто обязан попробовать таких на вкус!

И у меня не хватило сил возражать. Кстати, желания тоже. Уменьшить число подонков в городе? Прекрасно! И совесть моя промолчит. Еще и похвалит.

Даниэль залег в сугроб позади меня, я встала на обочине, вытянула руку и приготовилась ждать.

А холодно, блин… Если в течение получаса на меня ни один маньяк не клюнет, Дюшке и убивать меня не придется. Сама помру от воспаления легких.

Но хотя бы мозги пришли в норму. Полчаса ждать не пришлось. Нам с вампиром опять повезло.

Рядом со мной тормознул здоровенный черный джип. Про такие дед говорит – «лакированный гроб на колеса поставили». И из окна высунулась бритоголовая физиономия, от которой Ломброзо пришел бы в восторг. И тут же поставил диагноз – «прирожденный душевнобольной убивец».[4]4
  Антропологическая теория (Чезаре Ломброзо) возникла в Италии в 70-х гг. XIX в. Основной принцип данной теории сводится к следующему: преступление, совершаемое подонком, такое же естественное явление, как рождение, болезнь, смерть. В общем, если ты от рождения сволочь – ею и будешь, хоть у президента в семье родись. И будешь гадить. Как ни воспитывай. Товарищ так же разработал первую классификацию уголовников и поделил их на:
  – прирожденных преступников,
  – душевнобольных преступников,
  – преступников по страсти,
  – случайных преступников.
  Хотя мне кажется, что всех под эти категории не подгонишь. Но товарищи полисмены тогда были счастливы. Уважаемый Ломброзо утверждал, что существуют прирожденные преступники, обладающие особыми анатомо-физиологическими (то есть внешними: мордочка, фигурка…) и психическими (когда крыша едет в сторону) свойствами, делающими их как бы фатально обреченными от рождения на совершение преступления. Как волка ни корми и ни воспитывай, а овцы пропадать будут… К внешним и всем видным признакам прирожденного преступника товарищи относили: неправильную, безобразную форму черепа, раздвоение лобной кости, асимметрию лица, неправильность строения мозга, притупленную восприимчивость к боли и тому подобное. А к внутренним особенностям, то есть характеру и темпераменту, относились: сильно развитое тщеславие, цинизм, отсутствие чувства вины, способности к раскаянию и угрызениям совести, агрессивность, мстительность, склонность к жестокости и насилию, к экзальтации и демонстративным формам поведения, тенденция к выделительным признакам особого сообщества (татуировки, речевой жаргон и др.). Ничего не напоминает? Правда? А вы попробуйте прорваться куда-нибудь в тюрьму или почитайте тех, кто пишет не о блатной романтике, а о реальности в уголовном мире. Точный портрет многих уголовников получится. Кстати, что забавно, прирожденная преступность по этой симпатичной теории сначала объяснялась атавизмом (типа ребенка с хвостом): преступник понимался как дикарь, который не может приспособиться к правилам и нормам цивилизованного сообщества. В общем – отрыжка эволюции. Такая вот романтика тайги и зоны. – Прим. Авт.)


[Закрыть]

– Падвэзты?

Голос звучал с явным кавказским акцентом.

Я присмотрелась. Оно еще и кавказской национальности? Сразу-то не поймешь: ни волос, ни усов, ни бороды. А мерзкая рожа может быть у кого угодно, хоть гориллу из клуба вспомнить.

– Подвезти. На улицу Лермонтова. По дороге? Плачу три сотни. Но побыстрее!

– Да мы тэбя и так, бэсплатно падвэзэм, кырасывая, – высказалась вторая… второе лицо с водительского места. – За адын улыбка…

И улыбались они при этом так, что стало ясно – за «адын улыбка» меня подвезут, только если я превращусь по дороге в динозавра и оскалюсь на них клыками в три ряда. А так – поимеют всей компанией, поиздеваются, выкинут где-нибудь в лесу – и поминай как звали. Вас-то мне и надо, мои хорошие! Как мы с вампиром удачно попали, а? Но для проверки и осуществления своего плана я таки сделала пару шагов назад.

– Ой! Не надо! Я передумала!

Первое вылезшее лицо загоготало – и открыло дверцу. И стало вылезать на дорогу. Мотив был ясен. Поймать девчонку, запихать в машину – и куда она оттуда денется? Когда сейчас во всех иномарках стоит автоблокировка, и отключить ее можно только с водительского кресла? Это, кстати, для всех девчонок! Смотрите, кто вас подвозит, а то доедете, куда никому не надо. Я взвизгнула – и неуклюже побежала в пригородный лес. Метров сто я еще как-то вытяну, хоть ноги и подкашиваются. Ничего, шакалы предпочитают беспомощную добычу.

И не надо считать меня идиоткой. Все предельно просто. Если бы они оставались в машине, Даниэль не смог бы ничего с ними сделать. Дали бы по газам – и умчались в неведомую даль. Если бы они оказались нормальными людьми, я бы не позволила вампиру ничего с ними сделать. Но эти двое проявили свою пакостную натуру с первых слов. И осталось только справиться с ними. Один – отвлекся на меня. Второй смотрел на устроенный мной спектакль. А что? Девчонка бежит, ее ловят – чем не развлечение. А поймают – и еще развлекутся… Козлы! Дверца у машины открыта, мотор не работает. Что еще нужно вампиру для счастья?

Этот вопрос я выяснить не успела. Тип, который преследовал меня вот уже тридцать метров, вдруг как-то глухо охнул за спиной (до этого он там только сопел и гоготал, как гусь-маньяк). Я остановилась и обернулась.

Машина была по-прежнему открыта. Но водителя там больше не было. А второй тип лежал у меня за спиной. Над ним стоял вампир и отряхивал руки.

– Юля, ты просто молодец. Иди садись в машину, а то замерзнешь.

Я кивнула и поплелась в сторону джипа. Вампир не помогал мне. Он тащил моего преследователя и что-то шипел под нос.

– …раскормил окорока… мать… паразит… – расслышала я. Даниэль донес тушку до машины и свалил ее рядом с багажником. А потом полез в салон. Оттуда на свет появилась вторая тушка. И вампир стал открывать багажник, кивнув мне на салон, мол, что смотришь, садись давай.

Но в машину я не села.

– А может, мы их бросим чуть подальше в леске? – робко предложила я. – К весне найдут?

Вампир возмущенно покосился на меня и начал сдирать с горячих парней верхнюю одежду.

– Ты что?

– А на кой нам трупы в багажнике?

– А почему ты решила, что это – трупы? Мы с вампиром уставились друг на друга, быстро все поняли – и диалог пошел по новой

колее.

– Ты их будешь возить как продовольственный запас?

– А ты против?

– Дурацкий вопрос.

– Угу, – вампир затянул узел на руках первого маньяка, – я уже заметил, что гуманизмом ты не страдаешь…

– Не страдаю. Я просто им наслаждаюсь.

Когда выпадет свободная минутка.

– И когда она выпадет?

– Вот сживу твоего Дюшку со света, – мечтательно вздохнула я, – доберусь домой, сяду у телевизора и буду смотреть старый добрый фильм про гуманных людей. И буду наслаждаться.

– А, так ты в этом смысле?

– Ага.

Вампир затянул узлы на втором типе и закинул их в багажник. А на меня накинул легкую кожаную куртку. Вторую он набросил на себя и полез на водительское место.

– А ты машину-то водишь? – поинтересовалась я, залезая во второе кресло.

Вопрос был очень животрепещущим. Это вампиры могут выдержать, если их на кусочки порезать. Если же я вылечу через стекло или вампир сплющит меня о фонарный столб – собирать меня будут в лучшем случае в реанимации. Ну а в худшем случае… Ох-ох-ох…

– Вожу, – буркнул Даниэль. – Чтоб ты знала, вампиры мирно не живут, поэтому каждый владеет минимальными навыками вождения машины и самолета, умеет неплохо стрелять, каждый из нас в какой-то степени освоил компьютер и изучал хоть одно боевое искусство. Сила все не решает. У нас есть даже такая должность, как Исследователь. Это вампиры, которые следят за всеми человеческими новинками, осваивают их и объясняют другим. Сама понимаешь, мы были бы консервативны, да только люди не позволят. ИПФ не дремлет.

– ИПФ? – заинтересовалась я. – Никогда раньше не слышала этого названия. Но верю – это глубоко порядочные люди. Особенно если они тоже вампиров не любят. И кто так называется?

– Это долгий разговор, – вампир усердно рылся в карманах куртки. – Если вкратце – ты когда-нибудь слышала об инквизиции?

– Что ж я, безграмотная?

– Я тебя уже знаю, поэтому мой ответ – нет. А ИПФ – это современное отделение Ордена собак господа в России. За рубежом это называется по-другому.

– Апофигей. А если подробнее?

– Юля, нам сейчас некогда подробнее. Но обещаю потом тебе все рассказать.

– Ловлю на слове. Что ты ищешь?

– Какой-нибудь мобильник.

– Зачем? – я тоже захлопала по карманам.

В одном из карманов куртки я обнаружила сотовый телефон. Отлично! Интересно, у него есть выход в интернет? Конечно! А еще фотокамера, диктофон и цветной сенсорный экран. И даже яблочко «Эппла». Все закидоны, какие только можно вообразить. Пижон был покойник, хоть де мортуис и аут бене аут нихил[5]5
  О мертвых – либо хорошо, либо ничего.


[Закрыть]. Хотя он еще и не покойник, но за вампиром не задержится.

– Возьми.

Даниэль почти выдернул телефон у меня из руки и набрал какой-то номер. Весь разговор я не слышала, только его реплики.

– Алло. Это Дани. Это ты?

– …

– Да. Андре что-то заподозрил. Меня пытали, и я сбежал.

– …

– Конечно, не сам. Мне помогла очень милая девушка. ОЧЕНЬ сильная девушка.

– …

– Хватило чуть ли не двухсот граммов.

– …

– Да. Настолько. И у тебя есть реальные шансы.

– …

– Хорошо. Где и когда?

– …

– Я тебя там встречу.

Даниэль щелкнул кнопкой и выключил трубку. И улыбнулся как кот, тайком обожравшийся сметаны и не получивший за это тапком.

– Что ж, теперь предлагаю взять ноги в руки – и поискать нам с тобой убежище на этот день.

– У меня дома? – предложила я. Вампир посмотрел на меня как на безнадежно больную.

– Юля, Андре знает, где ты живешь?

– Катька точно знает. А что?

– Он просто вытянет из нее всю информацию. Полагаю, он уже обнаружил, что меня нет. Или тебя. В любом случае, он начнет проверять все – и, поняв, что мы сбежали, возьмется за твою подругу. И поверь мне, он вытрясет из нее все, вплоть до размера твоих трусов. А потом пришлет к тебе на дом группу захвата. Ты – не боец, как и я – днем. Кстати, как вы с подругой там оказались?

– Мой рассказ за рассказ об ИПФ, – принялась торговаться я.

– Хорошо. Тогда позднее, – обуздал свое любопытство вампир. – А пока скажи мне вот что. Эта Катя – твоя близкая подруга?

– Не самая близкая. Но одна из самых давних. Дружим с детства.

– Это еще хуже. Она много о тебе знает?

– Достаточно.

Мой главный принцип был – не делиться информацией о своей жизни. Но Катя часто бывала у меня дома. И этого оказалос довольно, чтобы она знала моих друзей и знакомых. Наш город далеко не мегаполис! Крупный, что есть, то есть, но спрятаться в нем сложно. Все знакомы друг с другом, и информация распространяется очень быстро. Стоит кому-то узнать обо мне – и все. Круги по воде пойдут почти моментально. К полудню все уже будут знать обо всем. И все-таки было несколько человек…

Я позволила себе додумать мысль до конца. Где можно спрятать вампира и человека так, что никто не будет их искать? Хотя бы так, чтобы они могли провести там день? На вампира не должно попадать солнце. Кстати…

– А тебе обязательно спать днем?

– Не всегда. И сейчас не тот случай. Я могу не спать днем, могу даже передвигаться под солнцем, но я должен быть полностью закрыт от его лучей. Но это редкий талант.

– У Дюшки он есть?

– Нет.

– Отлично! Его слабость – наша сила!

– Мне нравится твое настроение. Ты придумала, где нам укрыться?

– И почему вечно – я?

– Я – гость в этом городе, – ответил Даниэль на риторический вопрос. – Всего лишь гость. Мои знакомые – вампиры и оборотни – все подчиняются Андре. Никто не пойдет против него. Это грозит смертью. Долгой и мучительной.

– Понятное дело. Мне пришла в голову хорошая идея. У меня есть одна подруга. О ней никто не знает. Совсем никто.

– И как это получилось?

В голосе вампира было недоверие. Что ж, я его понимаю.

– Случайно. Одна моя подруга работает там санитаркой…

– Сокурсница? Школьная знакомая?

– Нет. Мы подружились случайно. Я тогда ехала в автобусе, сидела, читала книгу. Фэнтези. Ехать далеко было. Надя сидела рядом со мной. Она заинтересовалась и попросила почитать. Я, разумеется, отдала ей книгу. Потом она дала мне кое-что почитать. Это не слишком давнее знакомство, и я старалась его не афишировать. И записать ее в свой ежедневник тоже не успела. Я могу позвонить ей. И потом, у нее не слишком много друзей. Она работает в морге.

– В морге?

– Да.

– И каком?

– Мединститута.

– Что ж, это хорошо. Надеюсь, Андре нас еще не хватился. Звони.

Я послушно набрала номер институтского морга. Мне очень долго не отвечали. Даниэль сделал вопросительный знак, и я пожала плечами. Надо хотя бы знать, где сейчас Надюшка, прежде чем ехать в город на краденой машине да еще в компании с вампиром. Потому что если нас остановят гаишники… взятку Даниэль точно давать не будет. А я… хоть мне и не нравятся эти стервятники большой дороги, но это же не повод их убивать, да еще путем покусания голодным вампиром.

Я уже потеряла всякую надежду. Даниэль меланхолично шерстил карманы курток, бумажники и бардачок, вылавливая оттуда деньги.

– Есть гудки?

И тут в трубке наконец щелкнуло, и возмущенный женский голос произнес:

– Кого черти под утро не прибили?

В этом вся Надька. Откровенна до последнего, умна, язвительна, некрасива – и сцеживает свой яд на голову всем, кто попадется под руку. Мне бы она тоже отсыпала, но ей хотелось читать. Очень, знаете ли, неприятно, когда читаешь книгу, прочел первый том, а второго достать не можешь. У меня были такие возможности: я выписывала себе каталоги, дедушка брал меня с собой в Москву, чтобы я всласть походила по книжным магазинам и развалам, а у Нади такой возможности не было. Сперва она сдерживала свой стервозный характер изза книг, а потом поняла, что со мной можно не раскланиваться, – и мы подружились по-настоящему.

– Привет, Надина. Это меня они еще не прибили, – отозвалась я. – Помочь не желаешь?

– Почему нет? Я сегодня трупешники охраняю, – отозвалась подруга. – Подгребай ко мне. Ты у нас по-прежнему непьющая? А то у меня медицинский спирт свежий. Вчера подвезли.

Ага, спирт. Она бы еще дихлофоса предложила. Шуточки у этих медиков, однако… Или морг так действует на неокрепшую психику?

– А на жаркое ничего не найдется? Свеженькой печенки, например? Или можно кусочек у кого-нибудь из филея вырезать…

– Там посмотрим. Подгребешь – позвони два раза, я открою.

Судя по голосу, Наде расхотелось шутить. Представила себе картину? И поделом! Чего это меня одну мутить должно?

– Хорошо. Надь, ты только не удивляйся.

Я не одна буду.

– А с кем?

– Да есть тут один асоциальный тип. Даниэль фыркнул от такой характеристики, но спорить не стал. А чего спорить? Кто может быть более асоциален, чем вампиры? Мне не хотелось знать ответ.

– Тогда приезжайте вместе. Асоциальных типов я уважаю, начиная с доктора Лектера. Он не доктор?

Разве что патанатом. Судя по мастерству разделки людей.

– Нет. Надя, только о моем звонке – никому. Ты там одна? – запоздало встрепенулась я.

– Одна. Юлька, ты во что-то вляпалась?

– Сама не знаю, во что, – но вляпалась, – честно ответила я. – Тебя это напрягает? Я могу не приезжать, только скажи.

– Приедешь – получишь за подобные слова по ушам, – окрысилась подруга.

– Я уже получила, – вздохнула я в трубку.

– Серьезно? Ты ранена?

– Я бы не сказала. – Можно ли считать раной шишку на башке и укус вампира, я не знала. – Вот приеду – расскажу. До встречи?

– Покедова.

Надя отключилась. Я сунула телефон обратно в карман и посмотрела на Даниэля.

– Можем ехать. Только не надо ее сразу кусать, если она что-то не так скажет, ладно? Надя – хороший человек, просто характер у нее не сахар и жизнь тяжелая.

– Я что, по-твоему, полный отморозок?

– обиделся вампир.

Я пожала плечами.

– На примере Дюшки выводы сделать сложно, но что он больной на всю голову – это факт. Откуда я знаю, может, эта ваша общая проблема? Из-за нехватки витамина Д.

– Ты издеваешься?

– Нет, – я положила руку на плечо вампира и почувствовала, как под тонкой курткой змеями перекатываются мышцы. – Просто я о вампирах ничего не знаю.

– Обещаю, как только мы найдем укрытие на этот день – я тебе все расскажу, что пожелаешь. А пока – прости. Не хотелось бы вписаться в дерево и разбить машину. Как нам добраться до морга?

– Дорогу я покажу. Сейчас нам надо ехать по окружной до пересечения с Вятской улицей, а потом свернуть на нее.

– Мы сможем там переждать день?

– Кто знает. А вообще, Надюшка – не последний вариант. Если уж будет особенно плохо и мы нигде не найдем местечка, запасемся бензином и отгоним машину в лес. Ты поспишь в багажнике, а я посижу в салоне. Вряд ли нас тут найдут.

– Мы можем так сделать, – после минутного размышления признал вампир. – Но ты можешь заболеть. Вы, люди, очень хрупкие создания.

– Все равно выбора нет. И потом, у меня хорошие гены. Мой дед выжил, когда фашисты хотели заморозить его в проруби. Он долго болел, но выжил! И я справлюсь. Купим мне панадол, парацетамол, анальгин и аспирин, я и не замечу, как день пройдет. А лучше – народное жаропонижающее. Чай с малиной и спиртовой компресс.

– Ты шутишь?

– Я – нервничаю. Адреналин ломит, – честно призналась я. Даниэль кивнул, и я подмигнула ему. – Поехали?

– Пристегнись, героиня.

– Дожили, – окрысилась я. – Вампир меня учить будет правилам дорожного движения. Но пристегнулась. Даниэль нажал на газ, и машина тронулась с места, а я задумалась о Надюшке.

Надя – это отдельная история. Почти песня.

Представьте себе девочку из деревни. Ни друзей, ни знакомых, ни родных. Ни даже модельной внешности или суперстервозности. Зато есть золотая медаль (чего ее стоило получить в деревенской школе – бог весть), упорство танка и страстное желание стать врачом. Кардиохирургом. И откуда что взялось в ее-то медвежьем углу, где и вороны с тоски дохли? Надя не признается, хотя я предполагаю, что откуда-нибудь из фильмов.

На мелочи Надюшка не разменивалась. Она отправилась в наш мединститут. И провалилась на экзамене. И золотая медаль не помогла. Но надо было знать Надьку, чтобы понять – такая мелочь ее не остановила. Она просто вломилась в приемную комиссию и потребовала ответа – что и где она не прошла. Один же экзамен сдавала! Как медалистка!

Начальница приемной комиссии в мединституте (это строго между нами) посмотрела на устроенный скандал, затащила Надюшку в свой кабинет, отпоила пустырником – и четко разъяснила политику партии. И что мест мало, а медалистов много. И что медалисты примерно с десятого класса нанимают репетиторов из института по химии и биологии. И что директор четко сказал – брать не только студентов, но и деньги с их родителей. И что даже с тремя медалями шансов у Надьки не было. Ну, если только предложить их как взятку.

Надя все это выслушала, а потом задала всего один вопрос. Есть ли у нее шанс поступить?

Шанс оказался. В морге открылась вакансия санитарки – и по совместительству ночного сторожа. Работка – жуть. Но зато предоставлялось жилье – крохотная конура в общаге на окраине города. И за это жилье надо было платить копейки. А на следующий год, максимум – через год, можно было попробовать поступать заново – как рабочая молодежь. И место осталось бы за Надюшкой.

Подруга колебалась недолго. Возвращаться в деревню с лирическим названием Шмаровка в родной дом на улице Собадёровка ей ОЧЕНЬ не хотелось. Там даже горячей воды не было. Никакой не было. Приходилось из колодца таскать. Зато был отец-алкоголик и мать, которая рожала чуть не каждые два года. Такой участи для себя Наде не хотелось. А тут был хоть какой-то шанс зацепиться. Пяти минут для размышлений хватило за глаза.

И начальница сняла трубку телефона. Директор согласился, но поставил условие: два года безупречной работы – и Надюшка сама выбирает себе факультет и специализацию. Хоть гинеколога, хоть стоматолога. Вступительные экзамены будут чистой формальностью. Он заранее дает добро и даже сам проследит. Но малейшее нарекание по работе – и прощай, подруга.

Выбора у Надюшки не было.

Как прожить на зарплату санитарки в областном центре?

В своем роде это вопрос не проще, чем «Быть или не быть». Гамлета, небось, три раза в день кормили. Колбасой из натурального мяса. Вот он и философствовал. А искал бы он ответ на вопрос «Как прожить в день на двадцать рублей?» – глядишь, и трагедии бы не было.

Надюшке надо было кушать и одеваться. Хотя бы. И если с одеждой вопрос решился быстро – спасибо секонд-хэндам, а продукты можно было покупать в сетевых магазинах со скидками, оставалась еще и третья проблема.

Страшный информационный голод.

Наде надо было читать. Как мне – дышать, а кому-то – бегать трусцой. Ее любовь к книгам носила такой же характер стихийного бедствия. А учитывая скорость чтения, ей нужна была примерно одна новая книга в день. Классика закончилась очень быстро. Я за то, чтобы люди читали классику, но поймите меня правильно! Они же уже умерли! И Толстой (причем – оба), и Куприн, и Драйзер! Больше они ничего нового не напишут. И что потом? Перечитывать старое по восьмому кругу и восхищаться тонкостью слога? Надоест. Точно вам говорю – надоест. А что останется? Пра-авильно. Читать современных писателей. И при этом хорошо, если они пишут весело и интересно.

Я сама никогда не осуждаю писателей. Что-то читается и с удовольствием. Например, Акунина я проглотила за два дня. И до сих пор с удовольствием перечитываю. А есть и другие авторы – успешные, распиаренные, но когда я пытаюсь прочитать их книги, у меня круги плывут перед глазами и в ушах звенит. Не мое. Безотносительно к таланту автора – нечитаемо! Не лезет!

У Нади были те же проблемы. Можно пользоваться бесплатными библиотеками, но много ли ты там прочитаешь? Финансируют их… Не будем о грустном. Достаточно сказать, что наш мэр города на сигареты в месяц больше тратит, чем выдается библиотекам на приобретение новых книг.

А зарплата санитарки маленькая. Ее нашему мэру даже на носки не хватило бы.

Надя могла позволить себе не больше двух книг в месяц.

Сошлись мы на почве «Волкодава». Как раз вышла последняя книга, и я ее увлеченно читала в автобусе, не отвлекаясь на остановки, людей и контролеров. Надю толпа прижала ко мне – и она не выдержала.

– О чем там речь идет? Расскажи, пожалуйста.

Мне было не жалко. Я вкратце пересказала, что успела прочесть, а потом предложила незнакомой девчонке:

– Давай обменяемся номерами, и я тебе просто дам ее почитать.

Надя вся вспыхнула. Сотового у нее не было, а в общаге телефон был только на вахте. Его-то она мне и оставила.

А я через два дня явилась к ней в гости с сумкой книг.

С этого и началась наша довольно странная дружба.

– Вятская улица. Куда дальше?

– Третий переулок налево, а потом направо до площади, – скомандовала я вампиру.

Даниэль очень неплохо вел машину. Мы всего пару раз зацепили какие-то фонарные столбы, а потом затормозили перед оградой мединститута.

– Дальше – пешком.

– А машина? – Вопрос был насущным, учитывая содержимое багажника. Вы не поняли, мне не было жалко двоих подонков, просто не хотелось, чтобы их нашли раньше времени. И машина хорошая – большая, удобная…

– Пока оставим на стоянке перед институтом. Потом посмотрим. Если сможем отлежаться в морге, я ее отгоню куда-нибудь на стоянку. А если придется куда-нибудь еще ехать, лучше, чтобы она была под рукой.

Вампир выдернул ключи, вышел, открыл мне дверь и подал руку, помогая спуститься. Ах, какой, блин, мужчина… Ну настоящий покойник!

– А как же мы через забор полезем? – спохватилась я. – Ладно, давай обойдем, сзади есть симпатичная дыра в заборе…

Вампир посмотрел на меня как на умственно отсталую, а потом просто щелкнул брелоком, закрывая машину, сунул ключи в карман и подхватил меня на руки.

– Ты что делаешь? – возмутилась я. Даниэль, не говоря дурного слова, перекинул меня через плечо, подошел к забору (между прочим, два с хвостиком метра из чугунных прутьев) и моментально взвился наверх. Я даже не поняла, как случилось, что мы теперь стояли по другую сторону ограды. Сторожей не было видно. И то хорошо.

– Куда идем?

– Опусти меня на землю, а то стошнит еще…

Вампир ловко перехватил меня на руки, как невесту, но на землю не опустил.

– Пусть будет поменьше следов, – пояснил он. – Так куда идти?

Против такого способа переноски я не возражала.

– Налево, – скомандовала я.

Через пять минут мы оказались у здания морга. Даниэль послушно обошел его и остановился перед неприметной дверью сбоку.

– Два звонка, – проинструктировала я. – Звонок под обивкой слева.

Вампир поудобнее перехватил меня и провел пальцами по обивке. Дззззззз! Дзззззззззз!