Текст книги "Дикторат. Эффект молнии. Часть 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/diktorat-effekt-molnii-chast-1-217475.jpg)
Автор книги: Галина Манукян
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 3
В высокие западные окна проникал яркий свет солнца. Он позволял разглядывать меня каким-то важным глоссам, рассевшимся полукругом в драных кожаных креслах. То что они были важными, я поняла сразу – по их одежде, неудобной для воинов и слишком роскошной для торговцев – штаны и туники навыпуск из каких-то невиданных тканей. Длинные волосы у большинства глоссов были с проседью, у кого-то зачесаны назад, у кого-то собраны в косу. На груди – по множеству амулетов и украшений. В центре перед креслами виднелись остатки кострища – значит, глоссы собирались здесь даже ночью, когда отступала жара, и начинался холод. У широких окон выстроились трое вооруженных стражников, еще двое стояли у входа.
Я сидела на растрескавшихся ступенях белой мраморной лестницы и вжималась спиной в черные кованые перила. Одна среди мужчин, в огромном помещении, где бело-серый пол, вытоптанный множеством ног, отдавал глянцем, где тучные грязные колонны поддерживали потолок, я казалась себе маленькой и жалкой. Осторожно поглядывая за плечо, я пыталась разглядеть, куда ведут ступени – хотелось вскочить и дать деру, скрыться от множества взглядов. Как ни странно, после светопреставления на площади силы вернулись довольно скоро.
Синеглазый опирался о перила с внешней стороны лестницы и наблюдал с презрительной ухмылкой, как толстый кудрявый юнец, едва ли старше меня, притопывал ногой, пружиня телесами, и утверждал визгливым голосом:
– Она моя! Я всё выплатил Совету! За-ра-нее! Специально, чтобы другой не перехватил!
– Ага, даже запасы твоего семейства истощились… Исхудал-то как, штаны п-а-адают, – вставил ехидно синеглазый. – Или жиру поубавилось от нетерпения стать, наконец, мужчиной?
– Я… Я… – захлебнулся в слюне и возмущении толстяк.
Стражники прыснули, но член Совета с бородкой клинышком встал на защиту юнца:
– У нас есть закон. Почему мы должны его нарушать? Чем ты, Эдэр, это обоснуешь?
– Я уже все сказал. Степницу передал жрец Акху для Паула, а тот удалился в пещеры для ритуалов перед праздником Духа Огня. Куда прикажете девать девчонку? Я подержу ее в участке. Пересидит пару дней, если дуба не даст.
– Но мы ведь степнякам воду дали, шлюзы открыли! Значит, плата наша, а не жрецов, – заявил клинобородый.
– Не мы открыли, а помощник жреческий. По любому, она из помеченных, – спокойно кивнул в мою сторону синеглазый, – и рассматривать ее как женщину не стоит. Помеченные не важно какого пола и точно не годятся для деторождения.
– Непригодные для деторождения находят себе место в общем доме, – вставил мерзкий носатый глосс с висячей серьгой во втором ухе. – И тоже приносят пользу.
«О, духи! Какую еще пользу?.. Ту, что Шеска говорила?!» У меня поползли колкие мурашки по спине, и волоски на руках встали дыбом.
– Да-да, воду открыли, значит, и Дикторат должен своё получить. Бесплатно только мухи летают, – заговорили одни.
– Однажды нарушишь правила, и их уже никто не станет соблюдать. Закон есть закон. Всем свое место, – отвечали другие.
– Не вижу повода для споров. Нам не сообщили, что везут помеченную. Акху не желторотый помощник, чтобы делать такие промашки, а вот соленые, что дань возят, раз от разу ерунду мелют всякую. Уже раз пороли, видно не хватило, – вставил высоченный седой мужчина с пронизывающе холодным взглядом синих глаз – таких же почти, как у незнакомца, который притащил меня сюда. Тоже широкоплечий и мускулистый, несмотря на возраст, он сидел по центру и явно был тут за главного. – Помечена она или нет, у нас на счету каждая. Верховному Паулу ее обязательно покажем, когда вернется. А пока, согласно закону, мы не можем признать ее помеченной. Значит, пусть отрабатывает воду в общем доме или как имущество одного из наших граждан.
Синеглазый Эдэр не отступил:
– Так значит так. Заберу ее себе. Заплачу все, что надо.
– И ты готов бросать деньги на ветер? – возмутился седовласый.
Гигант равнодушно пожал плечами.
– Вот! Во-от! – взметнулся толстый юнец. – Эдэр просто хочет влезть без очереди! Забрать женщину, которая предназначалась мне! Что скажут люди, когда узнают, что сыну командо все дозволено?!
– Забываешься, Áмос! – рявкнул на него седовласый, а советник с бородкой шикнул на жирдяя со своей стороны.
«Ого, сын командо! А это, может быть, сам командо?!» – ахнула про себя я, сообразив, что вижу перед собой самого главного из глоссов, да что там глоссов – повелителя всего Диктората, о котором у нас говорили, понижая голос, наполняя слова ужасом и ненавистью.
Толстяк отступил в страхе и принялся кланяться:
– Простите, Верховный. Простите! Я не хотел… Я преклоняюсь перед вашим величием. Только ваш сын…
– Будешь распускать язык, скоро его лишишься, – грозно предупредил командо.
Я вздрогнула и уставилась себе под ноги. От ощущения, что меня продают, словно ветошь на рынке, сдавило в висках. Внутри кипело возмущение, смешанное с омерзением и злостью. Нёбо опять свело привкусом железа. Я скосила глаза на толстяка – у того обильно вспотели нос и шея. От одного вида его слюнявого, губастого рта стало до тошноты противно.
– К тому же, никто еще не доказал, что она не детородна, – поднял палец родственник толстяка.
– Зато наверняка опасна, – сказал Эдэр. – Судя по тому, что произошло на площади. Помеченные быстро умирают после проявления дара. Но раньше они хлопот другим не доставляли. А эта наверняка дел натворит, если не запереть.
– Это все твои выдумки, Эдэр, – пробормотал Амос.
Гигант усмехнулся и обернулся ко мне:
– Расскажи-ка им про молнию, чумашка.
Не знаю, какой паук укусил меня за язык, но терпеть все это больше не было мочи. Я вскочила на ноги и гордо выпрямилась:
– Я не чумашка. У меня имя есть. Лиссандра. И ничего рассказывать я не стану! Думаете, не найдётся силы повыше вашей? Духи всё видят…
– Что это еще за явление? – удивился зубастый член Совета.
Другие возмущённо привстали.
– И не вам решать, сколько мне жить осталось. Это решают духи!
Эдэр нахмурился и положил ладонь на рукоятку меча:
– Это как раз нам решать, чумашка.
Я не стала дожидаться, пока он перережет мне горло, и припустила со скоростью дикобарса наверх по лестнице. Кой чёрт меня дёрнул?!
– Хэйдо! – слышалось за спиной. – Остановись!
Но я уже бежала, сломя голову, по второму этажу. Из просторного зала налево, через кучу мусора, мимо выбитых дверей – к коридору. Может, там есть еще лестница? Чёрт, в конце коридора ее не оказалось. Только две узкие железные двери без ручек, у нас в высотках на каждом этаже такие есть. Бесполезные напрочь.
Мое тело искололось иголочками от страха и волнения. Дыхание перехватывало – я была в ловушке! Глядя на неумолимо приближающихся преследователей, я в гневе стукнула кулаком по какой-то кнопке, едва выступающей из стены, пальнула искрами. Внезапно железные двери заскрежетали и открылись, представив моему взгляду темную кладовку. Я юркнула туда, понимая, что все равно не спастись. Но в последний момент, прямо перед злющим лицом Эдэра толстые железные створки захлопнулись. Слушая удары и лязг, я затаилась в кромешной тьме.
– Открой, чумашка, слышишь? Сейчас же! – требовал Эдэр.
И я внезапно поняла, что недосягаема. В сердце вспыхнула радость – пусть на одну лишь минуту, но не я, а они – здоровенные, страшные глоссы – оказались беспомощными! Даже если через мгновение меня убьют, все равно я победила, пусть ненадолго! Так вам!
Я почувствовала прилив сил, лава так и забурлила в моем теле.
– Открой! Хэйдо! – послышалось снова. – Сбесилась, малявка?!
– Поцелуй псидопса в зад! – расхрабрилась я и нащупала раскаленной ладонью стенку, чтобы прислониться.
Привкус железа во рту усилился, ладонь прилипла к холодной панели. Я тут же зажмурилась, заморгала от ослепляющего света. Оторвала ладонь, каморку тряхнуло, и пытаясь не упасть, я еще сильнее вдавила руку в панель с цифрами. Над головой у меня зашумело так, словно зарычал старый псидопс, возясь с пустой миской. Потом что-то зажужжало, раздался свист, и, у меня заложило уши. Ой.
Не прошло и нескольких мгновений, как каморку повторно тряхнуло. Заскрежетав, створки разъехались. За ними никого не было. Более того – даже стена коридора куда-то исчезла. Духи, вы спасли меня?! Забрали к себе?!
Я сглотнула, отлепила-таки пальцы от металлической панели, а потом вытащила из-за пазухи амулет и поцеловала его. Свет в каморке потух, утробное ворчание над головой тоже прекратилось.
Я с опаской высунула голову наружу. Никогошеньки. Ветер свободно гулял по пустому пространству. Стены практически отсутствовали, лишь позади меня и слева этаж был частично закрыт причудливой кладкой. По краям уходили вверх арматурные столбы-скелеты. В серые плиты высоченного потолка упирались прямоугольные колонны с хорошо сохранившимся кафелем. Здесь не было ни обломков мебели, ни людей, только чудом проросшая в грязи трава. Я прислушалась. Тихо, как в Мертвых скалах. И всё-таки, где я?
Оглядываясь и держась поближе к колоннам, чтобы можно было спрятаться при случае, я пошла по замусоренному бетонному полу, на котором местами, будто лишаи на облысевшем звере, виднелись остатки вздыбившегося, прогнившего паркета. Добравшись до самого края, я ухватилась за арматурину и посмотрела вниз. Чувство страха и разочарования охватило меня. Увы, духи не перенесли меня домой, я узнала площадь, через которую меня притащил Эдэр, хоть она и казалась крошечной отсюда. Пара малюсеньких псидопсов тянули красную повозку к площади, сновали туда-сюда мелкие, как муравьи, люди. Бежали куда-то глоссы с игрушечными на вид копьями. Не меня ли искать? «Давайте-давайте, подошвы не сотрите», – хмыкнула я.
Серые и желтые ленты дорог пересекали утопающие в зелени развалины мегаполиса. Прямо передо мной выстроились дома – целые и полуразрушенные. Через оконные проемы виднелись кусты, трава и корявые деревца. Снаружи по трещинам в стенах расползались лианы. Судя по всему, глоссы занимали только нижние этажи, как и мы.
Справа застыл в дымке синеватый вулкан. Надо же, как близко! Я его с наших гор видела – махонький, словно бугорок, в знойном мареве. А тут можно было разглядеть даже неровные бока, поблескивающие, как угольки на солнце. Сейчас вулкан дремал тихо и молчаливо, но когда я была маленькой, он нет-нет, да выдыхал клубы сизого дыма на всё небо. Однажды до нас ветер донес облако едкого пепла, дышать было нечем. Зато потом пепел осел, и следующей весной куда богаче степь зелень уродила. Иногда вулкан «ворочался во сне», и тогда земля начинала трястись, разнося во все стороны тревожный гул.
Акху говорил, что в далекие времена здесь были равнины и болота, а зимой землю покрывал белый холодный песок, и даже летом не бывало особо жарко. Не то, что сейчас. Людей раньше жило тут – пруд пруди. Красивых, холеных и очень богатых. У них так много воды имелось, что ее даже по специальным трубам каждому в дом подавали – горячую и холодную! Я считаю, всё это сказки для маленьких. Разве такое возможно?
Прошлые люди совсем перестали почитать Высших и вечно были всем недовольны, что бы им ни давалось: одежда, вещи разные, самоходные повозки… И однажды духи разъярились. Сначала они долго сотрясали землю, нещадно убивая напыщенных человечков. Повсюду трескалась земля, и на глазах вздымались горы – те самые, что окружают теперь Глосский Дикторат. А в одном месте – говорят, там, где жили самые богатые, – внезапно вырос вулкан. Он принялся извергать лаву и пепел до тех пор, пока прошлых людей почти не осталось.
Горстка выживших – тех, кто видел все своими глазами, запомнили урок и научили детей чтить духов и поклоняться им. Ни у степников, ни у глоссов, ни у химичей или любильцев нет никого главнее жреца, ведь только у него есть дар слышать голоса Высших. А им принято подчиняться, даже если не очень-то и хочется. Мне тут же стало стыдно: чего я злилась на отца? Как он мог противиться тому, что велел Акху?
Сердце защемило. Я повернула голову в другую сторону, ветер коснулся моих щек и украл платок, понес его, будто птицу, над улицами. Прямо за городом раскинулось зеленое море леса, ущелье и горы. А где же озеро? Не видно… Подальше отливали рыжим холмы. Я прищурилась: отчаянно хотелось принять за родные места те бледно-желтые пятна, а черные пунктиры вокруг – за наши скалы. Я убедила себя, что вижу край солончаков, хоть это, скорее всего было и не так. Однако сердце забилось сильнее: там все мои, там мама, которая меня любит. Ей и говорить не надо было об этом, я просто знаю, что любит. Разве не любовь, когда тебе в голодное время подсовывают кусочек получше, когда в холодной ночи отдают платок – лишь бы тебе было теплее, а если грустно, делают ту вкуснятину из корешков? А я даже не попрощалась с мамой нормально! Захотелось плакать. Какими глупыми показались сейчас наши разговоры с Шеской о том, что жизнь в солончаках – хуже некуда. Сейчас она представилась мне райской. Отдала бы всё, чтобы вернуться домой.
Обойдя по краю весь этаж, я поняла, что перескочить на другое здание не удастся, – разобьюсь в лепешку. Я вздохнула и стала рассматривать руки. Что в них не так? Отчего я могу творить странные вещи, прикоснувшись то к одному, то к другому? На всякий случай дотронулась до бежевой плитки на колонне. Ощутила приятную прохладу, и всё. Провела ладонью по полу – ноль. Коснулась пальцами проволоки – покалывание стало чуть ярче. Ага! То бишь мне нужен металл, чтобы мой странный дар проснулся?
На полу не валялось ничего такого, что можно было бы оживить – ни железок, ни разных штучек прошлых людей. Я переходила от одной мусорной кучи к другой, пытаясь обнаружить в гнили и трухе что-нибудь для защиты. Оружие лишним не бывает, плохо только, когда нет никакого. Как бы старательно я ни копалась, ничего полезного найти не вышло, если не считать жирного паучка, который так приятно хрустнул панцирем на зубах. Жаль, больше не было.
Наконец, в углу, прямо возле лестницы я раскопала черную пластиковую штуку, от прикосновения к которой на ее краях что-то зашипело, заискрилось. «Чудно! – решила я. – Не убить, так напугать. А потом драпать со всех сил». Едва я услышала подозрительный шум сзади, как тяжелая лапа опустилась на мое плечо и стиснула его до боли. Я ойкнула. Знакомый голос прорычал:
– Хэйдо! Где может быть чумашка? В мусорной куче, конечно!
Лапа потянула меня вверх, чуть ли не выдирая мышцу и кости, я скривилась и ткнула новой штукой в голое предплечье.
– Черт! – вскрикнул от неожиданности гигант и выпустил меня.
Я присела и юркнула между его ног вниз по лестнице. Но через пролет столкнулась лоб в лоб с тремя плечистыми воинами.
Глава 4
Эдэр тащил вниз по ступеням почти невесомое, грязнющее недоразумение в лохмотьях, которое видимо шутки ради назвали женщиной. Да уж, женщина… Козам на смех!
Таких наглых ещё встречать не доводилось ни среди глосских девиц, ни среди присланных наложниц. Первые были чопорны. Вторые – робки и послушны, как тельные коровы. Но эта! Называется, заняться было нечем, пустили в дом ядовитую крысу. Поразвлечься…
Даже забавно, что жирный сынок казначея не отказался сразу от такого «лакомого куска» с запахом козлиной шкуры. Может, теперь поймет, что чумашка с чёрными сальными космами не только грязная и вонючая, но к тому же еще проворная, хитрая и со странностями, а, значит, забот доставит больше, чем удовольствий?
Хмыкнув, Эдэр сжал покрепче тонкие запястья пленницы – она и сейчас пыталась трепыхаться. Его рыка и встряхивания за шкирку хватало только на пару пролетов, и опять беспокойное создание принималось изворачиваться, зыркая тёмными своими, с синеватыми отблесками глазищами так, словно старалась прожечь насквозь.
Гигант усмехнулся: а ведь с такой станется! Кто знает пределы её дара? Чумазая девчонка за пару часов пребывания в мегаполисе уже отметиться успела! И это было интересно… А значит надо во что бы то ни стало её заполучить – чтобы выяснить: чем ещё отметили духи соленую, и с какой целью. Ведь у всего есть цель и причина, – считал Эдэр, – даже если ни он сам, ни окружающие этой причины пока не поняли.
Не зря же четыре луны назад помеченный огромной силой паренек ворочал глыбы разрушенного здания. Вроде бы просто подвинулся рассудком и через три дня после того, как обнаружился дар, высох, словно выжатый до жил невидимой лапой, но… В открывшемся лазе Эдэр с отрядом наткнулись на чудом сохранившиеся книги. Чего там только не было: учебники, рассказывающие, как устроен человек, карты и даже яркие изображения прошлых городов!
Жрец мгновенно приказал все сжечь: мол, что духами проклято, принесет беду снова. Но Эдэр утаил кое-что для себя. Да, у него была своя тайна – гигант умел читать на языке прошлых людей. Пусть это было дозволено только жрецам, остальным – строжайше запрещено. Впрочем, желающих особо и не было.
Конечно, Эдэр научился читать не сам. И человек, посвятивший его в эту науку, был ещё более вне закона, чем само умение читать… Однако сын командо вёл себя осторожно и умел хранить секреты. В отличие от большинства соплеменников ему до всего было дело. Слишком много «почему» бурлило в его душе. Вокруг оставалось столько непонятного – того, что требовало объяснения. Ему хотелось разобраться! А жрецы, казалось, хотели, чтобы никто ничего не понимал. Это раздражало. Предметы, встречающиеся то тут, то там, явно имели иное, далекое от привычного, предназначение. Взять хотя бы странные двери, что за мгновение перенесли «душистую» чумашку чуть ли не на крышу здания.
«Магия помеченной» – шептались остальные. «Вот уж нет!» – понимал Эдэр. Чумашка лишь вернула каким-то образом к жизни то, чем постоянно пользовались прошлые люди. Но те ведь не были магами! Их покарали духи за высокомерие, и только.
Ладно предметы! А как умудрялись прошлые люди строить такие громадины? Почему не падали до сих пор летающие над головами дроны, оставшиеся с конца света? Как, черт возьми, можно заставить металлическую глыбу полететь? И как духи правят землей? Как заставили ее вздыматься и застывать в виде гор? Что, наконец, было за Разломом?
Отец считал вопросы Эдэра блажью. Он говорил, что будущий командо обязан быть сильным и жестоким. Его должны бояться. Вся жизнь Диктората расписана законами, им надо следовать. И не кто иной, как командо со своими отрядами призван контролировать, чтобы законы соблюдались. Если командо станет искать ответы на дурацкие вопросы, и, не дай духи, об этом обмолвится, все поймут, что он слаб и нерешителен. И сразу же найдутся хитрецы, которые приберут к рукам власть. Хуже того – если командо окажется слабым, народ станет заниматься чем захочет, наплевав на закон. Начнется хаос, а ничего страшнее хаоса нет. Другие кланы быстро сообразят, в чем дело, и конец Дикторату!
Командо не имеет права проявлять слабость, жалость или милосердие. Командо мозги нужны, а вот умничать ему не стоит. На то существуют жрецы. Знать тайны и обучать других – их дело. Все это вдалбливалось Эдэру с детства.
Да, он был сильнее сверстников и выше, уже в десять лет у него имелся собственный отряд, чтобы мальчик привыкал командовать и управлять. Один раз Эдэру доводилось гасить мятеж химичей. В результате бунтовщики оросили земли кровью, а молва о жесткости сына командо разнеслась до окраин Диктората. И теперь от боевого клича «Хэйдо» народ вздрагивал повсеместно. Отец был доволен.
Но Эдэр не рвался к власти, просто принимал свое положение как должное: раз духи распорядились, чтобы он родился наследником, значит, так тому и быть. Пока отец правил глоссами, Эдэр следил за порядком в мегаполисе, возглавляя стражей. Это потом, когда он сам станет командо, всё сделает по-своему. Наверняка.
* * *
Эдэр приподнял за шиворот чумашку и поставил её перед Советом:
– Решайте. Я продолжаю настаивать на своём: отдайте её мне на эти два дня.
Но командо встал и направил указующий перст с чумашки на Амоса.
– Решать тут нечего. Амос выплатил взнос в казну и от наложницы не отказывается. Забирай что положено, Амос.
Юнец победно взглянул на Эдэра. Тот отпустил чумашку, которая вздрогнула при оглашении вердикта, и широко осклабился, не показывая досады:
– Рекомендую привязать. Хотя… все равно сбежит.
Амос поманил чумашку ленивым взмахом кисти:
– За мной, степница.
Та не шелохнулась, таращась себе под ноги. Эдэр подумал, что характера девчонке не занимать. Как и глупости, впрочем. Чего она добивается? Ее продали собственные родители, как не одну сотню других. Пора привыкать.
– Оглохла?! – вскипел Амос. – Следуй за мной, плетей получишь!
Чумашка обернулась на Эдэра, сверкнула черно-синими глазищами, словно обвиняя в чем-то. Затем, презрительно усмехнувшись, пошла за толстяком.
Внешне спокойный, гигант от бешенства был готов разбить на мелкие осколки мраморную плиту под ногами. Черт, да ведь вонючая чумашка действительно смеялась над ним! Как посмела?!
Эдэр сжал рукоять меча, не позволяя гневу выплеснуться наружу. Злой, будто голодный дикобарс, Эдэр поклонился Совету и вышел вон. Отправил своих в обход по мегаполису, а сам зацепился взглядом за фигурку девчонки в грязном тряпье, понуро бредущую вслед за рыхлым, как вчерашняя каша, сынком казначея. Внутри у Эдэра все кипело. Сплюнув, он отправился в таверну у рынка. На входе хлопнул распашной дверцей так, что та, жалобно скрипнув, сорвалась с петель. Посетители тотчас расползлись по углам, как мухи от паука.
– Шерзод, брагу! – рявкнул Эдэр и с шумом уселся за стол.
Две секунды спустя он, нависнув над столом угрюмым утесом, потягивал из кружки терпкую жидкость, обжигающую внутренности и успокаивающую ум.
А ведь был уверен, что помеченную девчонку отдадут ему, сыну командо, без лишних уговоров. Мысленно представлял, как испытывает ее способности в своей тайнице – секретном хранилище, куда собирал хорошо сохранившиеся предметы прошлых людей… Идиот! Отец не поступится законом даже на мизинец, на ноготь от мизинца. Ему ли не знать?
Эдэр отхлебнул браги, и его мысли вернулись к девчонке. «Она – боец, – подумал он не без одобрения. – Смелая, хоть и дурная».
И тотчас на душе стало скверно – с характером или без, хоть смелая, хоть трусиха, чумашка все равно не протянет дольше недели. И дело вовсе не в том, что Амос ее засечет. Сколько ни было помеченных, ни один не прожил дольше.
Люди с необычными способностями в последнее время начали появляться с завидным постоянством. Так что Эдэр насмотрелся уже. Взять хотя бы того парнишку с непомерной силищей, или долговязого подмастерья кузнеца, у которого внезапно развилась нечеловеческая прыть – мог пробежать стометровку за секунду, наверное. А потом его кости превратились в кисель. В страшных муках помер долговязый. Вспомнился рыжий химич, за час меняющий вес от скелета до жирдяя. Лопнул бедняга… Были и другие, историями про которых только мелюзгу на ночь пугать.
Эдэр выпил еще и гаркнул Шерзоду, чтобы нес бочонок. Нечего бегать с чарками туда-сюда. Перебирая в памяти помеченных, гигант только теперь понял, что степница была первой женщиной из тех, кого духи отметили даром. Пусть и впустую… Кто бы сказал, духи проклинали так помеченных или пытались дать им то, что люди принять не могли? Пьяный черт в этом не разберется! Нет, понятно, что без духов тут не обходилось. Хотя бы потому, что жрец с помощниками неотступно наблюдали за помеченными. А некоторых вообще забирали в пещеры, если успевали. Зачем? Жрецы хорошо хранили свои секреты.
Амосу повезло, что Верховный Паул ушел в пещеры для ритуалов. Иначе тот наверняка бы и при совокуплении присутствовал, – хохотнул гигант.
Эдэр не успел опустошить бочонок и на треть, как с улицы послышались крики, возня и суматоха. Испуганно-восторженной волной до слуха Эдэра донеслось: Амос… наложница… убила… напрочь…
Эдэр облизал пересохшие губы и встал с грубого стула. А вот это уже было интересно! И требовало его непосредственного вмешательства как начальника стражи мегаполиса.
* * *
Эдэр вошел в хоромы казначея, быстро оттеснив толпу, что заглядывала в окна. Чумашка сидела на полу в углу комнаты, похожая на затравленного зверька. Стражники вновь наставили на нее копья. Распростертый на полу, лежал Амос, по шее расплылись багровые пятна. Рядом валялась плеть. Эдэр наклонился над толстяком – тот дышал, хоть и с хрипом. Смертоубийства не было. Не церемонясь, гигант хлестанул незадачливого господина новой наложницы по щеке. Белесые ресницы на лице юнца захлопали и распахнулись.
– Ну? – спросил Эдэр куда-то в воздух. – Зачем звали?
Амос закряхтел и заохал, поднимаясь. Выкашлял хрип и пробормотал:
– Она… она…
– Говорили, что убила… Но нет, плохо старалась, – усмехнулся начальник стражи. – Чем же она тебя? Когтями, зубами? Или уронила горшок на то, чем ты так гордишься?
– Н-нет, – Амос в страхе обернулся на чумашку и покраснел еще сильнее. – Ее руки… Да не дадут мне духи соврать… ее руки … искры… Они искрятся… А потом убивают….
– А я предупреждал, – ехидно засмеялся Эдэр, – не всякая женщина для утех годится. По крайней мере, точно не эта.
– Я… я… – лепетал Амос. – Она…
– Что ж, арестовать ее? – продолжал смеяться синеглазый гигант. – За покушение на хозяина?
Амос радостно закивал в ответ.
Сделав суровую мину, Эдэр посмотрел на девчонку и мотнул головой в сторону улицы:
– Эй, степница, ты арестована! Давай, за мной.
Девчонка осторожно пробралась мимо стражников, не торопящихся опустить копья, и с надеждой взглянула на Эдэра:
– Прямо сейчас?
– Ну, можешь погадать на луне или поцеловать псидопса… куда ты там советовала? Ага, в то самое место. Пойдем, чумашка.
– Я – Лиссандра, – гордо ответила та, выпрямившись.
– А я царь горы. Пойдем! – хмыкнул Эдэр.
Им вслед послышался хриплый голос толстяка:
– А мне вернут выкуп?
* * *
Пожалуй, Эдэр не радовался так удаче, даже когда голыми руками поймал трехлапого ворона. Тот, говорят, приносит счастье. Довольный, гигант отпустил стражников:
– Сам ее допрошу, – и себе под нос неслышно добавил, – и о даре узнаю…
Однако повел он чумашку совсем не в подвалы для заключенных. Начальник стражи имел право проводить допрос, где ему вздумается и как ему вздумается, а потому Эдэр направился с пленницей к своему хранилищу. Но, вновь учуяв кислый запах немытого тела, скривился и перекроил планы.
– Сюда! – поманил он девчонку и свернул с расчищенной рыночной площади в узкий проулок, буйно заросший диким виноградом.
Идя по зеленому туннелю, степница смотрела вокруг широко открытыми глазами. Надо же – любая ерунда ей в диковинку! С опаской косясь на Эдэра, она провела ладонью по листьям. Потом оторвала один и засунула в рот.
– Хэй, чумашка, это не едят, – прыснул Эдэр.
Она промолчала, но лист все-таки дожевала. Видать, совсем оголодала.
Гигант снисходительно хлопнул ее по плечу:
– Не бойся, покормлю напоследок.
От хлопка его громадной ладони девчонка согнулась, но тотчас выпрямилась и осмелела:
– Куда вы меня ведете? Казнить?
Эдэра так и подмывало ответить утвердительно, но он подтолкнул в спину чумашку, и та, споткнувшись, выпала в проход полуразрушенного собора.
Девчонка застыла при виде купающихся в громадной терме горожан. К вечеру их было тут немного – не больше дюжины. С балок свисали лианы. Они же обильно увивали колонны, которые подпирали частично сохранившийся купол. Высоко над водой в арочные проемы без стекол струились лучи заходящего солнца. Вся нижняя часть здания превратилась в бассейн. Сквозь голубоватую воду, которую тревожили только фонтанчики гейзеров и островки мыльной пены возле купальщиков, можно было разглядеть гранитные плиты и бурый кирпич стен. На поросших изумрудными мхами ступенях, ведущих к алтарю, сидел термщик – как всегда продавал мыльный корень, куриные яйца и уксус для мытья головы, разные вещи и утварь, что может пригодиться если не здесь, так где-нибудь еще. Увидев начальника стражи, смуглолицый термщик в серой тунике привстал и поклонился почтительно.
Эдэр кивнул в ответ и весело сказал чумашке:
– Казнить тебя не получится – меч от твоего запаха заржавеет. В подвал посадить? Сокамерники задохнутся. Вонью убивать закон не позволяет. Так что первым делом придется тебе помыться, хм, наложница…
– Но я… – испуганно замялась девчонка.
– Что ты? Тебе дорог запах родной козы? Или тяжело расставаться с грязью, что таскаешь на себе с рождения?
Чумашка насупилась и закусила губу. Помолчав немного, вскинула голову, чтобы смотреть гиганту прямо в глаза, и выпалила:
– Как прикажете, господин. Только не знаю, может, убью всех этих людей разом, когда зайду в воду. Если вам плевать, то пожалуйста. Мне тем более. Чем больше вас, глоссов, отправится к подземным духам, тем лучше! Но предупреждаю: когда я в последний раз решила искупаться, сама чуть не взорвалась… – в обиженно-героический тон девчонки подмешалась ехидца: – Хотите увидеть взрыв? Или вам угодно глянуть, как по воде бегут искры, а люди дергаются и испускают дух? Так я мигом.
Звонкий голос разнесся по всему пространству термы. Купальщики недоуменно вытаращились на дерзкую девчонку. С вызовом глядя на своего спутника, та принялась медленно развязывать тесемки на груди. Эдэра ее дерзость развеселила еще больше: искры – это, и правда, было интересно, но такое веселье Совет не поймет. Поэтому гигант хлопнул в ладоши и гаркнул:
– Хэйдо! Все вон. И ты тоже, – обратился он к термщику. – Только оставь всё для мытья и какие-нибудь тряпки, во что девчонка сможет переодеться.
– У меня только мужское…
– Какая разница?
Эдэр высыпал в ладонь термщика горсть монет, и тот мгновенно испарился, пробормотав слова благодарности. Купальщики тоже исчезли, едва сверкнув белыми ягодицами. Через пару минут Эдэр остался в терме с девчонкой один на один.
– Ну, иди. Смывай с себя залежи степей и солончаков.
Он сел на обломок колонны и вытянул ноги.
– Будете смотреть? – сдвинула брови чумашка.
Эдэр осклабился:
– Думаешь, поверю, что не попытаешься улизнуть?
– Не попытаюсь, – выпятила губу девчонка.
– У меня на лбу написано: «Проведи дурака»?
– Нет. Но когда я боюсь или нервничаю, искр во мне становится больше. Много больше. А потом я начинаю гореть изнутри. И если в этот момент я прикоснусь к воде, то попросту потеряю сознание и утону. А, может быть, взорвусь. Кто знает, не разнесет ли тогда и вас к чертям псидопсячьим…
– За меня не бойся.
– Но ведь вы, кажется, хотели с моей помощью что-то узнать? О даре? О способностях помеченных?
– А ты та ещё плутовка, – заметил Эдэр.
– Какая есть. Если не будете смотреть, как я моюсь, то сделаю с моим даром всё, что скажете. Вы же поэтому хотели забрать меня у толстяка?
«И ведь не дура», – одобрительно подумал гигант, а вслух произнёс:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?