Текст книги "Шандола"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shandola-67286.jpg)
Автор книги: Галина Полынская
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Галина Полынская
Шандола
Посвящается моему сенбернару Барону.
Спасибо тебе, лохматая муза!
Глава первая: Ирвин и Пилат
«Ночь выдалась на редкость гнусной. Лил дождь, свистел ветер, трещали деревья. В кустах ухало что-то злобное, наверное, птица. Бледно-желтый глаз Луны таращился из разрывов жутких туч, а холодные капли дождя стекали мне за шиворот с завидным усердием и постоянством. Моя дорога лежала через клатбище… кладбище…»
«Клат» или «клад»? – юноша задумался, оторвался от листа бумаги и посмотрел на лежавшую рядом собаку.
– Пилат, как ты думаешь, «клатбище» или «кладбище»? Как правильно написать?
Пес смачно зевнул, демонстрируя крепкие белые зубы, и всем своим видом показал, что ему глубоко почесаться на все попытки хозяина написать рассказ.
– Эх, ты, – вздохнул юноша, – ничего ты не понимаешь в искусстве. Это должен получиться очень неплохой ужастик… я так думаю… ну, я надеюсь, что неплохой.
Пес чихнул, перевернулся на спину и принялся кататься по траве, пиная юношу длинными лапами.
– Перестань, Пилат! Ты же меня всего испачкал!
Пес угомонился. Он смотрел на своего хозяина лукавыми коричневыми глазами, казалось, собака улыбается.
– Пойдем, искупаемся, что ли?
Пес сразу же демонстративно повернулся к озеру спиной.
– Ну, как хочешь.
Юноша сбросил одежду, разбежался и прыгнул в прозрачную воду, а Пилат тут же развалился на брошенной рубашке, наблюдая за хозяином.
Солнце неторопливо скрывалось за деревьями, тени удлинялись, подползая к воде. Вскоре появились надоедливые мошки, которых Пилат ненавидел настолько, насколько было способно его беззлобное собачье сердце.
Доплыв до середины озера, юноша повернул к берегу. Солнце почти скрылось за ярко-зелеными кронами, вода поменяла свой цвет и стала синей. Юноша вышел на берег, слегка обсохнув, натянул светлые широкие штаны и полотняную рубашку, испорченную Пилатом. Его мокрые волосы потемнели и казались рыжими. Улегшись на траву, он снова взялся за бумагу. Пилат положил голову ему на плечо и блаженно зажмурился.
– Итак, Пилат, на чем я остановился? Ах, да, на кладбище… Может, как-то иначе сказать? Например «могильники»? Моя дорога лежала через могильники… Нет, что-то не то. «Захоронения»? Еще хуже… Моя дорога лежала через плохое место, вот! Значит так, – он взял карандаш и устроился поудобнее: «Моя дорога лежала через плохое место, и я невольно ускорил шаг. Вокруг была страшная грязь, и мои ноги постоянно разъезжались в разные стороны. Я весь промок и ужасно замерз. За каждым могильным холмом мне мерещились обезумевшие от голода монстры а, возможно они там действительно были…» Ну, как, Пилат, страшно?
Пес щелкнул зубами и принялся самозабвенно чесаться. Юноша отодвинулся чуть в сторону и продолжил: «Казалось, этому пути нет ни конца, ни края. Я все шел и шел, а дождь все лил и лил и я все больше и больше задумывался над тем, зачем меня вообще понесло именно сюда?»
– Ирвин! – послышался отдаленный крик. – Ирви-и-ин!
– Я здесь!
Из зарослей змеевихи вышла симпатичная бронзоволосая девушка в длинном зеленом платье.
– Наконец-то я вас нашла. Привет, Пилат, ты чего не здороваешься?
Пес лениво повозил хвостом по траве, решив, что этого вполне достаточно.
– Что-то случилось, Тайрис?
– Тебя зовет Мудрый.
– Зачем?
Девушка пожала плечами и погладила Пилата. Пес снисходительно стерпел.
– И давно он меня ищет? – Ирвин поднялся на ноги.
– Нет, не очень, он сразу же сказал, что ты, наверняка, валяешься на озере вместе со своей дворнягой… Ой, извини, пожалуйста.
– Ничего, – улыбнулся юноша и взъерошил пальцами подсохшие волосы. – Он не сказал, зачем я ему нужен?
– Нет. Он сегодня опять болен и у него очень скверное настроение, поэтому, лучше поспешить.
Юноша свернул бумажные листы в трубочку, сунул в карман и быстро пошел вперед, вместе с Тайрис пробираясь сквозь густые заросли кустарника, следом нехотя потрусил Пилат, досадуя, что его идиллия с хозяином была так бесцеремонно прервана.
Когда они пришли в селение, почти совсем стемнело. Одна за другой зажигались лиловые звезды, а воздух становился прохладней и свежее. Все селение освещалось многочисленными кострами, треугольные деревянные дома с острыми крышами и пестрой тканью, заменяющей двери, выглядели спокойно и мирно в теплых отблесках огня.
– Хочешь, я подожду тебя? – Тайрис заглянула в золотистые глаза юноши.
Ирвин кивнул.
– Пойдем, Пилат, подождем Ирвина в сторонке.
Собака моментально вросла в землю, исподлобья глядя на девушку, с места он сдвигаться не собирался.
– Ну, миленький, пойдем, не упрямься!
Но пес и не думал подчиняться.
– Пилат, перестань, – Ирвин потрепал его по лохматой голове, – иди, с Тайрис!
Пес продолжал стоять, как вкопанный.
– Ну, что мне с ним делать? – юноша вздохнул и грозно произнес: – Пилат, если ты сейчас же не пойдешь с Тайрис, на ужин можешь не рассчитывать!
Эти слова произвели на собаку магическое воздействие, он тут же потрусил вслед за девушкой. Отдернув пестро шитую ткань, Ирвин заглянул в дом.
– Давай, заходи! – раздался хриплый голос Мудрого.
Юноша вошел внутрь. В доме царил полумрак, на больших подушках, разбросанных по полу, полулежал Мудрый – бородатый дядька килограммов под сто двадцать, с редкими соломенными волосами и длинной клочковатой бородой.
– Садись, – Мудрый махнул рукой в сторону подушек лежавших у самого входа и громко икнул. В воздухе разнесся сильный винный запах. Юноша послушно уселся на подушки.
– Значит так… – Мудрый попытался собраться с мыслями. – Что я хотел тебе сказать… В общем… значит…
Ирвин терпеливо ждал, а Мудрый разглядывал его. «Ну, надо же, – думал он, – как этот змееныш быстро вырос! Ведь говорили же, уверяли, что невозможно появление золотоволосого, и вот, на тебе, пожалуйста!»
Доходящие до плеч кудри юноши, сверкали червонным золотом.
«М-да, – продолжал думать Мудрый, – надо с этим что-то срочно делать. Еще немного, еще чуть-чуть и меня отправят в Вечную Долину, а этот щенок проклятый…»
Ирвин тихонько кашлянул.
– Значит так, – Мудрый протер заплывшие глаза, мир стал гораздо ярче, четче, от чего еще сильнее заблестели волосы Ирвина, и настроение Мудрого испортилось окончательно. – Пришло твое время, сынок, – он попытался придать своему голосу всю нежность, на которую был способен. – Пора тебе отправляться в путь.
– Куда? – удивился юноша.
– Неужели ты не знаешь? – изобразил изумление Мудрый. – Скоро ты займешь мое место, станешь правителем Антары. Но чтобы стать настоящим правителем, тебе нужно идти в зачарованную страну Шáндолу. Только там ты сможешь научиться отделять зерна от плевел, черное от белого, злое от доброго, золотое от… – Мудрый скорбно вздохнул. – Короче говоря, тебе надо отправляться в Шáндолу, иначе ты всегда будешь никем и ничем, понятно?
– А когда? – растерялся юноша.
– Завтра утром и пойдешь. Если хочешь, можешь взять с собою свою псину, и тебе веселее и меньше блох в селенье.
– А как туда попасть?
– Куда?
– В Шандолу.
– Ну, этого я не помню, я туда давно ходил, очень давно, я тогда еще моложе был, чем ты… да, точно был… точно ходил…
– Как же я найду эту страну? Я никогда не бывал за границами селения и ничего не знаю…
– Это, сынок, твои заботы. Если ты не побываешь в Шандоле, то уйдешь в Вечную Долину вместо меня.
Ирвин сидел, опустив голову, он не видел, как улыбается Мудрый.
– Хорошо, завтра утром мы с Пилатом отправимся в путь.
– Вот и хорошо! – воскликнул Мудрый и снова икнул.
Глава вторая: В путь
Солнце золотило верхушки деревьев, над озером плыли клочья белесого тумана, на берегу сидели Ирвин, Тайрис и Пилат.
– Значит, ты уходишь сегодня? – девушка рассматривала далекие горные вершины, стараясь не заплакать.
– Да, – Юноша срывал травинки и отбрасывал их в сторону. Пилат, чувствуя подавленное настроение хозяина, сидел тихо и не бесился.
– Ты даже представления не имеешь, где находится эта Шандола?
– Ни малейшего.
– Так куда же ты пойдешь?
– Сначала прямо, а там видно будет. Ладно, солнце уже взошло, пора, пожалуй.
– Уже? – губы девушки дрогнули. – Так скоро?
– Чем быстрее мы уйдем, тем скорее вернемся обратно, верно, дружище? – Он потрепал Пилата за ухом и, поднявшись с травы, перебросил через плечо холщовую сумку-мешок. – До встречи, Тайрис, не грусти, мы туда и обратно.
Ирвин неловко обнял девушку, поцеловал в щеку и, не оглядываясь, пошел прочь, Пилат бросился за ним.
На границе селения Ирвин остановился, не решаясь сделать шаг вперед. Он не подозревал, что за деревьями неподалеку стоит Мудрый, наблюдает за ним и репетирует свою речь перед жителями селения: «…ведь как отговаривал, как упрашивал! Не послушал он меня, пошел искать эту призрачную страну, а ведь, может, и нет вовсе никакой Шандолы, пропадет, ох, пропадет». Мудрый пригладил желтую растрепанную бороду и пошел обратно в Антару, чувствуя необыкновенную легкость во всем теле, ему было прекрасно известно упрямство Ирвина: мальчик будет идти до тех пор, пока у него будут силы, а потом… Мудрый даже зажмурился от удовольствия.
Ирвин стоял на границе. Перед ним был лес, насквозь пронизанный тонкими стрелами солнечных лучей. Огромные, в пару обхватов сосны и совсем юные деревца замерли в безветренном воздухе.
– Ну что, Пилат, пойдем? – юноша поправил висящий на плече мешок.
Переступая через границу, Ирвина охватило странное чувство: одновременно ему было страшно, как перед прыжком в бездну и вместе с тем, он испытал какое-то щемящее удовольствие оттого, что сердце сжимается и бьется чаще. Земля, покрытая толстым слоем рыжей хвои и высохшими коричневыми листьями, тепло пружинила под ногами. Пилату же было все абсолютно безразлично, он весело трусил рядом с хозяином, с любопытством глядя по сторонам. Но к полудню, когда солнце подошло к зениту, его любопытство угасло. Так много без отдыха и перерыва он не ходил за всю свою жизнь. Изредка Пилат пытался возмущаться, но хозяин упорно шел вперед, не обращая внимания на протесты пса. В конце концов, Ирвин выдохся сам.
– Ну что, устроим привал?
Пес замертво рухнул на подстилку из хвои. Ирвин присел рядом, прислонился к шершавому стволу ели, стянул башмаки с гудящих от усталости ног и облегченно вздохнул. Немного погодя юноша достал из сумки бумагу и карандаш.
– Так, на чем я остановился?
Пес по-прежнему не подавал признаков жизни.
– Я остановился на том, что меня терзали сомнения относительно правильности пути. Значит так… «У меня не было другого выхода, и я должен был идти именно здесь. Дождь усиливался, и я решил переждать его где-нибудь. Мне не встретилось никакого подходящего места кроме старого полуразрушенного склепа. Внутри было темно, сыро и опасно…» Ну, как, Пилат, нравится?
Пес просунул морду под листы, в его шоколадных глазах читалось: «Хозяин, что такое, а? Пойдем домой, в самом деле!»
– Нет, Пилат, – юноша погладил собаку по вечно лохматой голове. – Домой мы не пойдем, мы должны отыскать Шандолу, если хочешь, можешь вернуться пока еще не поздно.
Пес положил голову к нему на колени, и скорбно вздохнул.
– Знаю, знаю, ты меня не бросишь, поэтому не вздыхай. Наверное, сегодня придется заночевать в лесу, ему конца и края не видно. Интересно, здесь водятся призраки? Вот было бы здорово увидеть хотя бы одного, было бы о чем написать.
Они пошли дальше. В лесу было прохладно – густые кроны деревьев едва пропускали солнце. Золотые лучи казались Ирвину то тонкой паутиной, то золотистыми стрелами, что казалось юноше необыкновенно красивым, Пилату же было решительно все равно, его волновали лишь острые колючки, впивавшиеся в лапы.
Без отдыха они шли до самого вечера. Когда стемнело, Ирвин стал подыскивать место для ночлега. Что-то более-менее подходящие найти было трудно – вокруг виднелись лишь гладкие сосны, да толстый хвойный ковер.
– Что ж, Пилат, будем спать прямо на земле, хорошо, что сейчас тепло.
Они расположились у большой развесистой сосны, поужинали хлебом, сыром и улеглись спать. Ирвин положил себе под голову мешок, Пилат развалился рядом и сразу же захрапел. Делал он это так громко, что даже несмотря на сильную усталость, Ирвину не сразу удалось заснуть.
Глава третья: Сроут
Ирвин проснулся оттого, что кто-то пинает его в бок. Открыв глаза, он увидел, что крепко спящий Пилат молотит лапами, видимо от кого-то удирая во сне. Ирвин поднялся, протер глаза, вытащил из волос хвоинки. Утро было тихим и свежим, оно только-только сворачивалось прозрачными росами на зеленых листьях редких низкорослых кустарников.
– Давай, просыпайся, Пилат, хватит дрыхнуть.
Пес приоткрыл один глаз, перевернулся на другой бок и захрапел еще громче.
– Ну, как знаешь, можешь спать, а я пока позавтракаю.
Ирвин принялся развязывать мешок, а Пилат мгновенно принял вертикальное положение. Юноша отломил два куска хлеба, немного сыра, вытащил печеные овощи и разделил это между собой и собакой. На удивленной морде пса ясно читалось: «Как и это все?!!»
– Нужно экономить, неизвестно когда и где мы сможем пополнить запасы. Воды у нас тоже мало, так что, когда будешь пить, постарайся не расплескивать ее по всей округе, как ты обычно делаешь.
Пес оскорбленно хрустел овощами. Позавтракав, они отправились дальше.
Ближе к полудню показалась большая поляна, поросшая высокой темно-зеленой травой.
– Здесь сделаем привал, – сказал Ирвин, а Пилат вдруг весь вытянулся, насторожился и стал тщательно принюхиваться.
– Что ты обнаружил? – улыбнулся юноша. Пес пару раз тявкнул и подбежал к неприметной ямке. Подойдя следом, Ирвин удивленно воскликнул:
– Ой!
Дно ямки выстилала свежая травка, на этой мягкой подстилке спал некто пушистый ярко-розового цвета.
– Ты только посмотри, Пилат! Какая замечательная зверушка!
Ирвин присел на корточки, разглядывая зверька, а Пилат сосредоточенно принялся его обнюхивать. А зверек вдруг открыл огромные глаза небесно-голубого цвета и неожиданно произнес:
– А вот за «зверушку» можно и по физиономии получить.
– О… извините… – опешил Ирвин. – Вы умеете говорить?
– Я еще и петь умею, ну и что? – незнакомец потянулся и сел.
Он был чем-то похож на небольшого медвежонка, голубые глаза занимали главное место на симпатичной мордочке, и в них светился проницательный ум. Вот только из-за густой ярко-розовой шерсти незнакомец казался игрушечным.
– Ты, вообще, кто? – незнакомец с интересом разглядывая юношу.
– Я Ирвин из Антары.
– А что за охламон с тобой?
– Это мой пес, его зовут Пилат, он добрый и не кусается.
– Здоровый какой, на нем кататься можно.
Из травы незнакомец извлек небольшой мешочек, развязал его, вытащил ножичек, волосатый корень и принялся деловито его чистить. На пушистых лапках незнакомца оказались довольно длинные загнутые когти, очень крепкие на вид.
– А вы, извините, кто? – спросил Ирвин.
– Я сроут.
– Это имя такое?
– Нет, у нас нет имен, просто сроут и все, – спокойно и благородно. – Он очистил корень и, отрезав кусочек, стал задумчиво жевать. – Хочешь?
– Нет, спасибо.
– Как знаешь. Вы куда-то идете, или просто так гуляете?
– Идем, – юноша присел на травку, рядом тут же развалился Пилат, обрадованный привалом, – ищем зачарованную страну Шандолу. Вы случайно не знаете, где она может быть?
– Понятия не имею, даже никогда не слышал о ней. Вы что ж, идете наугад?
– Получается, так.
– Забавно, – доев корень, сроут достал из сумочки еще один.
– А вы куда идете?
– Своих ищу.
– Вы потерялись?
– Нет, меня ураган унес.
– ???
– Мы собирались устроить маленький праздник и приготовить специальное блюдо, для которого нужны вот такие корни, и я отправился их собирать. Тут, среди бела дня и ясного неба, налетел какой-то глупый смерч, подхватил меня, понес и вот – результат. Теперь даже не знаю, где нахожусь.
– Вы почти в двух днях пути от Антары.
– Это мне совершенно ни о чем не говорит.
– Хотите пойти с нами? Мы будем искать Шандолу, а вы своих.
– Вполне возможно.
Закончив трапезу, сроут убрал ножик в сумочку и выбрался из ямки. В полный рост он был гораздо больше, чем казался.
– Вы такой красивый, – улыбнулся Ирвин, разглядывая сверкающего на солнышке сроута, – такой розовый.
– Мы бываем еще и желтыми, но розовый, естественно, лучше. Слушай, а почему твой приятель все время молчит?
– Он вообще редко лает.
– А что, кроме лаянья он больше ничего не умеет?
– Ну, еще лапу подает.
– Блестяще. Я не в этом смысле, я спрашиваю, почему он ничего не говорит?
– Это же собака, они не умеют говорить.
– Глупости, все умеют, – сроут аккуратно стряхнул с себя травинки. – Хочешь, я его научу?
Юноша недоверчиво улыбнулся.
– Напрасно сомневаешься. Так хочешь или нет?
– Но это же невозможно.
Сроут вздохнул и снова полез в свой мешочек. Он извлек маленький узелок, развязал его, достал кусочек сахара и протянул юноше.
– На, дай ему сам, а то вдруг цапнет.
– А что это?
– Не бойся, не отравлю.
Сроут убрал узелок обратно в мешочек, а Ирвин протянул сахарок Пилату. Пес с подозрением его обнюхал и слизнул с ладони.
– И что теперь будет?
– Увидишь. У тебя случайно попить ничего нету?
– Есть.
Ирвин достал плетеную флягу и протянул ее сроуту.
– Замечательно! После этих корешков все время пить хочется, но зато они очень вкусные и питательные, даром, что выглядят гадко.
– Послушайте, но ведь не может быть, чтобы из-за какого-то кусочка сахара собака заговорила. Это невозможно.
– Опять ты за своё? Нельзя быть таким нудным, девушки любить не станут. Возьми, – он протянул юноше флягу. – Интересно, ну где же я нахожусь и как мне попасть домой?
– Мы постараемся вам помочь…
– Ага, помощник! Кто бы нам помог! – Голос у Пилата оказался высоким и ломким.
Раскрыв рот Ирвин уставился на свою собаку. Пес сидел, склонив голову набок, и поглядывая то на юношу, то на сроута.
– Пилат… – прошептал Ирвин, – а еще что-нибудь скажи?
– Не волнуйся, я сейчас все скажу всё, что я о тебе думаю!
– Потрясающе! Поверить не могу! Ты умеешь говорить! Сроут, что вы ему дали? Что это было?
– Все тебе надо знать, это секрет.
– Мой пес может говорить! Как я рад!
– А уж как я рад! Теперь я все могу тебе высказать! – заявил Пилат. – Помнишь, помнишь, как ты меня отмутузил за то, что я съел какую-то подозрительную смесь непонятно из чего?
– Это был мой ужин, – возмутился Ирвин. – Из-за тебя мне пришлось лечь спать голодным.
– Какой-то бурды пожалел для друга! – не слушал его пес. – А вот это еще: «Эх ты, Пилат, ничего ты не пронимаешь в искусстве!» Ты в костях и мясе ничего не понимаешь, я тебя хоть раз упрекнул за это? А день рождения? Ты помнишь мой день рождения? Что ты мне подарил? Ошейник!
– Но я всегда думал, что это нравится собакам, что ошейник – знак отличия пса, имеющего хозяина от дворняги…
– Знак отличия! А ты сам его носить пробовал? Попробуй, узнаешь! А вот еще, ты помнишь, как…
– Сроут! – взмолился юноша. – Вы не могли бы сделать так, чтобы он опять замолчал?
Сроут покачал головой:
– Нет, не могу, теперь уже всё, процесс необратим.
– Если бы я только знал, что он такой зануда! Он всегда был очень милым псом! Какой кошмар!
– Что поделать, может он выговорится и станет лучше?
– Сомневаюсь, – тяжело вздохнул Ирвин.
– Если ты сию секунду не дашь мне еще сыра, я не выговорюсь никогда! – Пригрозил пес.
– Он еще и шантажист, – ужаснулся Ирвин, развязывая мешок и вынимая кусок сыра.
– По-моему, довольно симпатичный пес, – пожал плечами сроут, – пока ему в новинку этот дар, немного попривыкнет и успокоится.
Юноша с сомнением покачал головой, глядя как Пилат блаженно дожевывает сыр.
– Ну что, вы идете с нами дальше? – Ирвин повернулся к сроуту.
– Почему бы и нет? Все веселее, – сроут перебросил через плечо матерчатую лямку своей сумочки.
– Хочешь, я понесу? – Пилат преданно заглянул в глаза сроуту.
– Предатель… – грустно вздохнул Ирвин.
– Глупости, – Пилат лизнул щеку юноши шершавым языком. – Ты же знаешь, как я тебя люблю и ни на кого никогда не променяю, пусть даже этот кто-то будет хоть трижды розовым.
– Действительно нудный пес, – вздохнул сроут, – а сумка у меня не тяжелая, я и сам могу понести.
– Ладно, пойдемте, – Ирвин поднял из травы свой мешок. – Вы, сроут, на двух лапах ходите?
– У меня ноги, а не лапы и лицо, а не морда, и не зверушка я вовсе!
– Простите, я не хотел вас обидеть, – огорчился юноша.
– Ладно, я не обидчивый, – махнул рукой сроут. – Но я злопамятный, учти!
– Кажется, не только вы один тут злопамятный, – Ирвин погладил Пилата.
Дальше они отправились втроем, и вскоре углубились в прохладную сень леса.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?