Текст книги "Огненный шар"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ognennyy-shar-86977.jpg)
Автор книги: Галина Романова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 7
Ваня Грищенко с удовольствием ощупывал ткань новой рубашки, в которой неделю назад встречался с клиентом. Хорошая ткань, дорогая, почти не мнется. И цвет ему к лицу. И стирается хорошо. Он уже трижды ее стирал и даже не гладил, надевая. С брюками было чуть сложнее. Он никогда их не умел гладить. И сегодня у него вышло сразу две стрелки на левой штанине. Маринка сразу заметила и сморщила носик.
– Снимай немедленно, – приказала она, сгребая бумаги со стола на стул и доставая маленький утюжок и байковое детское одеяло из кладовки. – Выглажу.
После визита в магазин одежды она начала говорить ему все время «ты», решив, что время выканья прошло.
Грищенко безропотно снял штаны и уселся в сторонке, с зажатыми между коленок ладонями.
– Ничего! – приговаривала она, утюжа капризную брючную ткань в районе коленок. – Мы из тебя сделаем настоящего бизнесмена. Мы тебя в люди выведем, Ванечка. Твое имя станет одним из самых уважаемых. А фирма – одной из самых процветающих.
– Ага… – неуверенно хмыкал он, наблюдая за плавным колыханием ее смоляной гривы. – Только для начала из тени нашего господина выбраться бы.
– Тю-ю-ю, – присвистнула Маринка весело. – О том, что ты в его тени, никто даже не догадывается, Ванечка. Никто не знает о вашем партнерстве. Никто, кроме нотариуса.
– И нас с ним, – пробормотал он со вздохом. – Знаешь… Я сейчас жалею об этом партнерстве. Лучше бы я тогда кредит взял, Марин!
– Ага, – фыркнула она, покосившись на голоногого начальника. – Кто бы тебе его еще дал? Разговор-то шел не о сотнях тысяч, так ведь?
– Так.
– И залог имущества требовался. А у тебя что закладывать?
– Нечего было, – не стал он спорить. – Кроме моей души и однокомнатной «хрущобы».
– Да ладно тебе, Ваня! Нашел дьявола! Мельников, он только кажется значимой фигурой, на самом деле…
Она выдернула вилку утюга из розетки, поставила утюг на подставку, взяла брюки. Встряхнула их, с удовольствием оглядела аккуратные ровные стрелочки. Швырнула брюки Грищенко.
– На самом деле он большой трус, Ванечка. Он вот с тобой бизнес замутил инкогнито и боится.
– Чего? – Он натянул штаны, сноровисто заправил в них рубашку, затянул ремень.
– А всего он боится, – Марина убрала утюг и одеяльце в кладовку. – И тебя боится, вдруг кинешь. И хозяина своего боится. Так в ситуации с тобой он только деньги теряет. Это плохо, конечно, но дело наживное. А вот с хозяином сложнее. Там потери будут круче.
– Какие?
Грищенко смотрел на Марину с восторгом. Он слушал ее рассуждения, как песню. Она была умной, очень умной. Очень хитрой, предприимчивой и при этом очень осторожной. Последняя крупная сделка, контракт на которую он уже заключил при вливаниях Мельникова, которые к слову были не такими уж и значительными, вообще не затронет счетов фирмы.
Закупка продукции под заказ клиента будет совершена на деньги, выплаченные в качестве аванса, и на деньги Мельникова. Их счета остались нетронутыми вообще! Маринка посоветовала не оголять тылы. От Мельникова не убудет, говорила она, а Ваня в случае срыва хоть с чем-то да останется. И вообще она посоветовала открыть резервный счет, о котором его компаньон не должен ничего знать. На черный день, как любила повторять она.
Нет, ему все-таки повезло, что в тот день у доски объявлений он выбрал именно ее, а не какую-нибудь красотку с пышной грудью и ровным загаром на всем теле.
– Так какие потери будут у Валеры, если его хозяин…
– Ваня, ты что, прикидываешься, да? – Она сдула со лба длинную челку. – Он его просто грохнет и все! Мельников отобрал у него идею, реализовав самостоятельно. Он, по сути, его обокрал. Этого мало?! Мало для того, чтобы грохнуть?
– Наверное, достаточно.
Грищенко зябко поежился, потянулся руками к полненькой Маринке. Ему вдруг сделалось неуютно и холодно от ее слов. Вспомнилось сразу, как создавалось их с Мельниковым предприятие.
Как? Да в атмосфере строжайшей секретности оно создавалось!
– Никто, ни одна живая душа, кроме тебя и твоей помощницы, не должна знать о моем участии! – шипел на него Мельников, бешено вращая бельмами. – Иначе удавлю тебя, Ваня, как пиявку!
И он сжимал перед его носом массивный кулак, демонстрируя, как станет его удавливать. А Ваня только ежился и моргал. Он Мельникова боялся. И многим бы пожертвовал, лишь бы избавиться от этого партнерства, навязанного ему обстоятельствами.
Нет, он понимал, конечно, что мысли его имеют предательский подтекст. Он сам явился к Валере с предложением создать совместное предприятие. Сам вызвался работать, не покладая рук, вымаливая лишь финансовое участие Мельникова. Тот согласился. Они заключили сделку о процентном участии в присутствии нотариуса, который не был знаком ни с одним из них. Подписали бумаги, спрятали их в банковской ячейке. Вернее, Мельников один прятал. Ване он только номер ячейки назвал в банке и дубликат ключа выдал. И все. Дело закрутилось. Мельников никак себя старался не проявлять. Лишь изредка приезжал за деньгами в его офис-квартиру.
– Вот я и говорю, Ваня… – отвлек его от воспоминаний Маринкин голос, – что тебе даже выгодно, чтобы его хозяин узнал о его предательстве.
– Марина! Ну что ты снова?! – воскликнул Грищенко, и шея тут же заныла в предвкушении крепко сжатых пальцев Мельникова. – Работаем же, неплохо работаем.
– Ага! – фыркнула она. – Ты сколько имеешь? А он сколько?
– Так на его деньги все начиналось. Их ему надо отбить, – подергал он плечами и закусил губу.
Честно? Он эти деньги от себя вместе с кровью и плотью рвал! Он сутками не спал, раскручиваясь. Звонил, ездил, встречался, унижался, выпрашивал. И снова по кругу. Одно время он с телефонной трубкой возле уха засыпал. А Мельников? А он просто приезжал, похохатывал, проверял отчетность и забирал конверт. Все! В чем заслуги?!
– Вот я и говорю, Ваня, – снова повторила Марина, сделавшись на редкость задумчивой.
Он не стал ее теребить и спрашивать, о чем она думает. Ушел к себе и проработал без перерыва четыре часа, даже не заметив, как пролетело время. Когда он вышел из кабинета, Маринки на месте не было. Она оставила записку, что скоро будет и чтобы он шел обедать без нее. Грищенко пожал плечами, запер офис и вышел на улицу.
Плотные облака, заслонившие с утра небо, потемнели, нахлобучились, почти задевая верхушки высотных домов. «Будет дождь», – решил он, и с сожалением посмотрел на свою новую одежду. Не хотелось ее портить, попадая под дождь. А зонта у него не было. Нового пока не было. А старый давно ощерился спицами, Маринка его забросила куда-то с диким фырканьем.
Нет, идти в кафе за пару кварталов от офиса, в котором они с Маринкой постоянно перекусывали, было нельзя – вымокнет непременно. Вот уже пара дождевых клякс расползлась по его новой рубашке. Можно взять хот-дог, пару беляшей и чай заварить в офисе.
Грищенко встал в очередь из пяти человек у палатки, торгующей беляшами, пирожками и хот-догами. Пробежался глазами по витрине. Нет, беляши не нужны. Лучше пирожки с яблоками, это куда безопаснее для желудка. И минералки надо взять, и…
– Ванечка, голубчик! – окликнул его знакомый до боли голос, когда до заветного окошка оставалось три человека. – Что же ты мимо проходишь? Не узнаешь?
– Катя-я-я!!! – выдохнул он, чувствуя, как подкашиваются коленки. – Ты-ы-ы???
– Я, милый, я.
Бывшая жена, оставившая его в нищете в их совместно нажитой однокомнатной квартирке, стояла метрах в трех от торговой палатки и смотрела на него если и не с любовью, то не с привычным отвращением, которое он за последние одинокие пять лет так и не сумел забыть.
– Отойдем? – предложила бывшая жена и шагнула к автомобильной стоянке.
– Я не на машине! – испуганно воскликнул Грищенко.
Признаваться, что у него на данный момент вообще не было машины, он не стал. Прежнюю рухлядь он даже не смог продать, она ржавела в гараже-ракушке. Новую пока не купил. Они с Маринкой пока только присматривались и обсуждали возможные варианты. Грищенко ездил по делам на машине, которую ему одолжил Мельников, оформив доверенность. В личных целях он ему автомобиль не разрешал использовать.
– Я на машине, – не без самодовольства заявила бывшая жена и зашагала впереди неповторимо красивой походкой от бедра.
Она не изменилась, решил Грищенко, жадно осматривая ее со спины. Если не сказать, что стала еще красивее. Высокая, худая, с длинными русыми волосами, зажатыми сейчас заколкой во что-то воздушно-хаотичное. На ней был надет тонкий прозрачный сарафан много выше колена, не скрывающий плечи и руки. Открытые сандалии без каблуков. Аккуратные ноготки, милые пяточки. И пахло от нее по-прежнему восхитительно – свежо и волнующе.
– Залезай, – скомандовала Катерина, забираясь в дорогую иномарку, если не новую, то в отличном состоянии.
– Вообще-то у меня дела, Кать, – промямлил неуверенно Грищенко, на чем свет стоит проклиная собственное желание оказаться с ней снова рядышком.
– Вот о твоих делах мы и станем говорить, Ванечка.
Ее тон, мигом лишившийся доброжелательности, подстегнул его. Грищенко сел на пассажирское сиденье. И тут же уставился на ее голые коленки.
Как же…
Как же он ее любил прежде – свою норовистую красавицу-жену! Как упивался ее красотой, запахом, умением выкручиваться из сложных ситуаций! Он восхищался ею и всячески старался ей соответствовать. Он просто из кожи лез вон. Но не всегда выходило. А точнее, из пяти совместно прожитых лет восхищаться им можно было первые три года. Два последних превратились в кошмар из постоянных слез, упреков и угроз бросить это рыжее недоразумение, не способное жить как все нормальные люди.
И бросила. Просто собрала чемоданы, встала у входа и коротко отрезала, что уходит навсегда. И чтобы он ее не искал и не пытался вернуть – бесполезно. Квартиру оставляла ему безо всяческих претензий.
Он не искал, не пытался вернуть. Он страдал и плакал ночами первый год. Потом смирился, потом научился как-то жить без нее. Потом начал забывать. И вот вам здрасте – явление!
– Что за разговор, Катя?
Грищенко повернул голову в сторону подъезда, в котором располагался его офис. Он очень надеялся увидеть там маленькую полненькую Маринку, суетливо пробивающую себе путь локтями в людском потоке проспекта. Он очень надеялся, что один ее вид вселит в него уверенность и вернет ему силы, и не позволит вдыхать полной грудью знакомый аромат бывшей жены и этим наслаждаться.
Маринки не было. Грищенко с печалью глянул на Катерину. Ее глаза с пониманием за ним следили. Она очень хорошо разбиралась в его настроениях. Не ошиблась и теперь.
– Ищешь поддержки, милый? – усмехнулась Катя и наклонилась к нему, обнажая грудь в низком вырезе сарафана. – Кто теперь твоя муза? Не то ли лохматое чудище, утыканное пирсингом? Кажется… Кажется, ее зовут Марина?
– Не твое дело, – промямлил он, не сводя взгляда с ее тела, открывшегося в вырезе сарафана слишком откровенно. – Что ты хотела, Катя?
– Я?.. – Она резко выпрямилась, поправила лямки сарафана. Хмуро осмотрела его новую одежду. – Тебе идет, Ваня.
– Спасибо. Катя, что за дело? Мне пора.
И он даже тронул ручку дверцы, намереваясь выбраться на свежий воздух, которого ему не хватало в этом дорогом салоне, насквозь пропахшем ароматом его бывшей жены.
– Доля в квартире, Ваня, – коротко отрезала Катя, дернула его за руку и положила ее на его колено. – Моя доля в нашей квартире.
– С ума сошла!!! – ахнул он. – Какая доля?! Какая квартира?!
– Наша с тобой квартира, Ванечка, – Катя холодно улыбалась, пристально его рассматривая. – У нас ведь с тобой осталась общая недвижимость, если ты не забыл.
– Но ты… Ты оставила ее мне!!! Ты бросила меня пять лет назад!!! Ты ушла от меня… – лепетал он, не в силах поверить, что она явилась к нему с претензиями на жилье.
У нее такая дорогая машина. Она не выглядит бедной или ущемленной в чем-то! Катя выглядит преуспевающей. И ухоженной, и красивой. Красивее, чем он ее помнил когда-либо. Ее легкие сандалии и сарафан – все дорогое! Он был в хорошем магазине, когда ему выбирали одежду. Он знает теперь, сколько это может стоить. Катя одета дорого. Зачем ей его крохотная «однушка»?! Она давно требует ремонта, она даже не в центре! Зачем?
– Затем, что мне негде жить, идиот! – огрызнулась она без злобы, скорее устало.
– Но ты же ушла от меня к кому-то! Значит, ты давно замужем! У тебя уже пять лет другая семья! Почему ты вдруг вспомнила обо мне?!
Он неожиданно увидел Маринку, стремительно двигающуюся от стоянки такси к подъезду их фирмы. Ее черная грива вздувалась капюшоном, короткие ножки путались в длинном подоле широкой юбки. Полные руки широко размахивали в такт шагам. Со стороны она выглядела нелепо. Но не для Грищенко. Странно, но боевой вид его нелепо выглядевшей подруги позволил снова почувствовать почву под ногами. И он даже ощутил легкое раздражение от запаха духов Катерины, сочтя их навязчивыми и липкими.
– Ваня, мне негде жить! – повысила голос Катерина, несомненно, уловив перемену в нем. – Мой Стасик, кобель, завел себе молодую любовницу и… В общем, я возвращаюсь.
– Нет, – твердо отрезал Грищенко, радуясь наличию характера, о котором раньше и не подозревал. – Ты не возвращаешься, Катя. И жилплощадь давно не твоя. Мы в разводе.
– А вот черта с два! – сунула она ему под нос кукиш. – Я не подавала на развод.
– Почему? – спокойно спросил Грищенко.
– А некогда было! И закрутилась, знаешь, как-то. Не до развода мне было. А тут вдруг вспомнила, что у меня где-то имеется законный супруг. И на двоих у нас с ним квартира. Пусть маленькая, пусть убогая, но наша! Так что, Ваня?
Катерина собственническим взглядом осмотрела Грищенко. Будто приценивалась, что еще, кроме убогих метров, с него можно поиметь? Интересно, мелькнула у него мысль, знает она о его фирме или нет? Не знать не может, не просто же так она тут появилась. Скорее всего, только из-за этого. Очень ей нужно делить с ним однокомнатную квартиру, как же!
– Что, Катя, что?
Маринка высунулась из подъезда и внимательно осмотрела прилегающую территорию. И, конечно, разглядела его рыжую голову в дорогой иномарке. И красивую женщину рядом. И нахмурилась. Ее руки уперлись в бока, а полный подбородок воинственно задрался. Грищенко сунул к ветровому стеклу запястье и постучал по часам, намекая, что он недолго. Маринка и не подумала уйти. «Умница», – подумал он с теплом.
– Я переезжаю сегодня, Ваня?
Катя все заметила. И Маринку, и ее воинственный вид, и жест Грищенко поняла как надо. И это стало для нее вызовом.
– Я переезжаю! – фыркнула она со злобой и ткнула пальцем в сторону Маринки. – Это что за чучело?
– Это? Это не чучело, Катя, это моя подружка. Верная и надежная, – он взялся за ручку двери. – И ты не переезжаешь, Катя. Нет, ты, конечно, можешь переезжать куда угодно, но только не ко мне.
– Как??? – Она опешила от небывалой твердости в его голосе, от уверенной насмешки во взгляде, все было неправильно и непривычно. – А куда?!
– Я не знаю, – Грищенко пожал плечами, он был горд собой необычайно.
– Но я твоя жена, Ваня!
– Нет. Ты перестала ею быть в тот момент, когда подняла свои чемоданы с пола и перешагнула порог квартиры. Тогда ты перестала быть моей женой, Катя, у тебя, надеюсь, все?
– Нет! – Ее длинные пальцы, казавшиеся ему всегда изящными, а теперь напомнившие когти хищной птицы, больно вцепились в его локоть. – Нет, не все!!! Я твоя жена!!! Я не развелась с тобой! И по закону…
– Да, да, я помню. Ты не подавала на развод. Потому что тебе было некогда, – он глянул на нее свысока, хотя всегда едва доставал ей до виска. – Зато у меня было времени предостаточно, Катя. И я давно развелся с тобой, давно. И решение о расторжении нашего с тобой брака находится в отделении суда по месту моей прописки. Мое у меня на руках. Твое – там. Не могли выслать, не зная твоего адреса. Ты ведь пять лет не давала о себе знать.
– Ты развелся??? – сипло выдавила она, ее глаза наполнились слезами. – Ты со мной развелся???
– Да, – Грищенко развел руками и свесил ногу из машины. – Я с тобой развелся.
– Но когда???
Она ошарашенно моргала, сделавшись не такой уж и привлекательной. Сейчас как никогда отчетливо проступили ее тридцать пять лет. И морщинки у глаз, и складки возле рта. И идеальная шея вдруг показалась дряблой.
– Три года назад, – ответил Грищенко и вылез из машины.
– Три года назад… – потрясенно выдохнула Катя. – И что теперь?!
– А я не знаю.
Он равнодушно пожал плечами и подумал, что если бы не Маринка, он бы, может, и пожалел теперь Катю. И даже, возможно, впустил бы ее к себе в дом. И потом бы жил и мучился, жил и ждал, когда она его снова бросит. А так, с Маринкиным присутствием в его жизни, он свободен! Он силен. И удачлив. Правда, не совсем независим. Но это, как говорит Маринка, дело времени. Дело времени…
– Кто это был?!
Ее руки вцепились в его локоть, стоило им поравняться. Ревнует? Это хорошо. Он даже ей простил, что она забыла о субординации. Хотя сама всегда за это ратовала и на людях не показывала, что их связывает нечто.
– Моя бывшая жена Катерина, – он пропустил ее впереди себя в подъезд, заботливо придержав дверь.
– А что ей надо?! Чего она явилась? – Маринкины руки дрожали, когда она вставляла ключ в замок.
– Хотела вернуться, – Грищенко зашел следом за ней в тесный коридорчик, а оттуда в приемную. – Претендовала на долю в нашей с ней квартире.
– На долю??? – зашипела Маринка, и ее спутанная ветром грива взметнулась. – Она обнаглела, да?! Бросила тебя пять лет назад, а теперь явилась требовать долю в квартире??? И какую долю?! В этой халупе!
Маринка там однажды была. Она без конца косилась на отклеившиеся по углам обои, морщила носик от старого кафеля в ванной. И сказала, что она лучше станет заниматься с ним любовью в офисе, чем в его запущенном холостяцком жилье. Он был не против.
– Марин, ну чего ты разошлась? – миролюбиво крикнул Грищенко, усаживаясь на свое рабочее место и не прикрывая двери в приемную. – Я отослал ее куда подальше. И разочаровал, сказав, что давно с ней развелся.
– А она что же?! – Маринка тут же появилась в дверном проеме. – Надеялась на то, что вы еще женаты?!
– Да, – он уткнулся в бумаги. – Она не только рассчитывала, она была в этом уверена.
– Ага!
Марина исчезла, и минут двадцать Грищенко слушал ее тяжелую поступь от окна к двери, от двери к окну и обратно. Так Маринка размышляла, он точно знал. И не стал ей мешать лишними вопросами. Расскажет сама. Он ушел с головой в работу, время от времени отвлекаясь на то, чтобы похвалить самого себя.
Дела шли превосходно! Направление, в которое хотел перенаправить свой бизнес господин Севастьянов и которое они с Мельниковым благополучно у него перехватили, приносило прибыль. Более того, оно было перспективным!
Ах, если бы в свое время был у него стартовый капитал, и он обошелся без Мельникова! Как бы теперь было сладко от мысли, что все деньги, которые он зарабатывает с утра до ночи, – его. Ну, ничего, все впереди! Все еще впереди!
Маринка появилась в дверном проеме в самый неподходящий момент. Грищенко только-только домечтался до небольшого домика где-нибудь на побережье. И как раз обдумывал дизайн гостиной, не зная, выбрать ли ему настоящий камин с громадным мраморным порталом или электрический, с легкой конструкцией под песчаник. И тут она – полная, потная, лохматая, в мятой одежде и иссиня-бледным лицом.
– Ты чего? Заболела? – забеспокоился он.
– Дело дрянь, Ваня! – выпалила она и полезла с ногами в пыльной обуви на маленький диванчик, на котором они обычно занимались любовью.
– Что случилось? – тут же екнуло сердце – Маринка паниковать зря не будет.
– Этот ее визит… Все это как-то… Как-то уж слишком вовремя, – сузив глаза (сегодня в них были ярко-зеленые линзы) прошептала Маринка. – Сначала это говно у Мельникова, теперь Катя нарисовалась. Что-то затевается, одним местом чую! Дело дрянь, Ваня! – подвела она черту и глянула на него затравленно. – Нам с тобой надо срочно уехать.
– С ума сошла! – ахнул Грищенко и помотал в воздухе кипой бумаг. – Это знаешь, что? Это новый контракт! Это прежде всего обязательства. На их выполнение уйдет недели четыре – минимум, шесть – максимум. А ты – срочно уехать! Это деньги, Марина! И не просто деньги, это огромные для нас с тобой деньги. И это путевка в будущее. Если мы сорвем этот контракт с этим клиентом, то все! Это приговор нашему делу! Никто в нашу сторону больше не посмотрит, поняла, женщина???
Она сделалась спокойной, на лицо вернулся румянец. Марина свесила ноги на пол, глянула на него холодно и спросила:
– Ты хорошо меня слышал, Ваня?
– Да. И что? – Он снова помотал бумагами.
– Ты слышал про Мельникова?
– То, что он говно?
– Не он, а у него! Ты хоть в курсе, что у него произошло? Почему не поинтересовался, отчего он не явился в привычный день за конвертом? А это было вчера, Ваня! Вчера! Совсем заработался, да? Или визит бывшей жены тебе голову вскружил? – В голос просочились нотки ревности.
Но Грищенко ее ревность оставил в покое. Он уцепился за ее слова про Мельникова. И взвесив все и сопоставив, опешил.
А ведь действительно! Вчера Валерий Сергеевич должен был явиться за конвертом. А не явился. И конверт по-прежнему лежит в сейфе, вмонтированном в стену. Почему не приехал и не позвонил? И тут Катька. Что, существует какая-то причинно-следственная связь? Господи! Начинается, да?!
– Ничто мне голову не кружило, Марин, – проговорил он, не желая признаваться теперь даже самому себе, что размечтался до такого, что дом себе мысленно построил на побережье с окнами на море. – Просто заработался. А что там у Мельникова? Чего он не приехал? Заболел?
– Может, и заболел, а может, пьет, спрятавшись за высоким забором своего особняка, – она подергала полным плечиком. – Прячется он, Ваня.
– От кого? – Ему сделалось неуютно в собственном кресле, которое еще утром прекрасно подходило его заду и локтям.
– Думаю, он и сам не знает, – она вздохнула. – У меня есть свой человек на его фирме.
– Ничего себе! – удивился он. – А чего раньше никогда не говорила?
– Особо нечего было рассказывать, вот и не говорила. А теперь у них там, как в похоронном агентстве: все затихли и ждут. Чего – и сами не знают.
– Ты начнешь уже рассказывать или нет? – вспылил Грищенко, устав бояться неизвестности. – А то сейчас отшлепаю, Маринка, так и знай!
Она слабо улыбнулась и кивнула с видом: успеешь еще, отшлепаешь. И снова потянула ноги с пола под себя, забыв снять обувь.
– Кто-то угнал его машину неделю назад. От супермаркета угнал, – начала она рассказ.
– Ишь ты! – перебил Грищенко, вспомнив шикарный внедорожник. – Теперь что? У меня эту рухлядь отберет?
– Слушай дальше! – Она высоко задрала тонко выщипанные бровки. – Это только начало истории!
– И?
– И… И машину эту потом нашли в нескольких километрах от города. В лесополосе одной, там раньше была свалка химического завода. Из близлежащего поселка все благополучно свалили, в лес ходить перестали, чтобы в зеленых человечков не превратиться. Говорят, что после дождя там вонь до сих пор стоит. А прошло не одно десятилетие.
– И машину эту нашли в том лесу? Я правильно понял?
– Да. Нашли. В самых зарослях. Полностью выгоревшую.
– Ни фига себе!!!
Ваня почувствовал, как во рту пересохло. Тут же вспомнил хищную улыбку Кати. Почему он не распознал в ней хищницу много лет назад? С чего решил, что она умная, порядочная и бескорыстная? Может, к ней тянется след из того леса от той сгоревшей машины?!
– Это еще не все, Ваня, – голос Маринки сел от волнения, когда она завершила свой рассказ. – А в машине той, Ваня, труп сгоревшего человека.
– Господи, нет!!! – Он закрыл обеими ладонями рот, боясь, что его сейчас вырвет прямо на дорогостоящий контракт. – Кто там был???
И тут же подумал, что там мог запросто сгореть избранник Катерины, от которого она решила избавиться таким вот чудовищным способом. Как она сказала, его зовут? Стасик??? Он завел себе молодую любовницу и…
Нет, ну чушь собачья! Чушь!!!
Зачем Катерине убивать своего любовника в машине Мельникова?! Зачем???
– А может, она знает о вашем партнерстве? – часом позже предположила Марина, когда у них уже все версии закончились, одна эта и осталась. – Она знает и решила таким вот образом избавиться и от ненавистного изменника-любовника и подставить Мельникова, чтобы расчистить тебе дорогу к единовластному правлению. А? Как тебе?
– Ну-у-у, не знаю, – он покачал головой недоверчиво. – Это каким стратегом надо быть, чтобы это провернуть! Катя… Не хватит у нее мозгов, и сил не хватит!
– Грищенко! – прикрикнула на него Марина. – Откуда ты знаешь, на что у нее сил хватит, на что нет?! Ты пять лет ее не видел. И не знаешь, как и с кем она жила! Почему столько совпадений за такой короткий срок, а?! Устраняет любовника, устраняет Мельникова и снова лезет к тебе в постель. Она же думала, что до сих пор она твоя жена.
– Думала, – понуро кивнул Грищенко.
К такому опасному повороту событий, где гибнут люди и горят угнанные автомобили, он не был готов. Он был готов работать. Много работать. Все остальное его не касалось! Он не хотел никакого криминала, не хотел!!! И всегда считал, что Мельников с его связями и влиянием его от этого сможет оградить. А он сам теперь в такой заднице, что…
– Вот и смотри, что у нас получается, – Маринкин острый ноготь резко провел по кожаному подлокотнику маленького диванчика, оставив вмятину. – Твоя Катя ссорится с любовником. Может, даже он ее выгоняет, спорить не стану. Раз завел себе молодую, то, скорее всего, так и было. Этот самый Стасик ее выгнал. Она тут же вспоминает о тебе, начинает наводить справки и узнает, что тебе теперь принадлежит некая фирма, о которой пока мало что кому известно. Она устанавливает за тобой наблюдение и засекает Мельникова, который сюда регулярно суется за отчетами и конвертами, падла! Катя быстро смекает, что вы партнеры. Ты ведь не раз его провожал до машины, подобострастно сгибаясь. Сколько раз предупреждала… Ладно. Дальше. Катя начинает думать. Пребывая в уверенности, что до сих пор является твоей законной женой, а значит, имеет полное право на половину тобой заработанного, она проворачивает всю эту операцию, то есть избавляется от твоего партнера, а заодно – и от своего любовника. А потом с наглой мордой является к тебе и говорит, что возвращается. Как тебе?
– Честно? – Грищенко за время ее рассказа немного успокоился. – На три с минусом.
– Почему? – Маринкино лицо обиженно вытянулось.
– Потому что про участие Мельникова никому, кроме нас, неизвестно. То, что он сюда приезжал… Да мало ли! Может, тоже является нашим клиентом. Не он один сюда ездит. И наши склады тоже тьма народу посещает. И уверенности у Катьки быть стопроцентной не могло, что она еще моя жена. Не стала бы она так рисковать, не узнав все доподлинно, Марин. Нет, эта твоя версия – ерунда.
– Да? – Ее глаза снова хищно сузились. – И уезжать, стало быть, не хочешь?
– Не то что не хочу, а не могу! – Его палец ткнул в аккуратную стопку бумаг. – Я бизнесмен, Марина.
– И история с Мельниковым тебя никак не пугает?
– А что? Это его дело! У него, кроме нас с тобой, знаешь, сколько всякого рода дел и занятий! – Он присвистнул, прорезав ладонью воздух над своей головой. – И врагов полно! И вообще это могло к нему не иметь никакого отношения. Машина была в угоне, Марина, в угоне…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?