Текст книги "Ответный удар"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otvetnyy-udar-2087.jpg)
Автор книги: Гарри Тертлдав
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
– Какой ты милый. И так разумно рассуждаешь. И всегда знаешь, что сказать женщине.
Барбара больше не прижималась к нему, а уютно устраивалась рядом; Сэм почувствовал, как ее тело расслабляется. Ее грудь коснулась его предплечья над локтем.
«Интересно», – подумал он, – «не хочет ли она еще раз заняться любовью»?
Но прежде чем он получил ответ на свой вопрос, Барбара широко зевнула и сонно пробормотала:
– Если я сейчас не засну, то завтра не смогу продрать глаза. – В темноте ее губы на мгновение коснулись губ Сэма. – Спокойной ночи, Сэм. Я люблю тебя. – Барбара отодвинулась на свою половину постели.
– Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи. – Сэм и сам не удержался от зевка.
Даже если бы Барбара и захотела заняться с ним любовью, он не был уверен в том, что ему удалось бы успешно провести второй раунд. Он ведь больше не мальчик.
Сэм повернулся на левый бок. Его ягодицы коснулись Барбары. Оба засмеялись и немного отодвинулись друг от друга. Сэм вынул вставные челюсти и положил их на тумбочку. Не прошло и двух минут, как он уже тихонько похрапывал.
* * * Йенс Ларсен яростно проклинал армию Соединенных Штатов сначала на английском, потом на ломаном норвежском, которому научился от своего дедушки. Но даже в эти мгновения он понимал, что несправедлив: если бы военные не захватили его, когда он пробирался через Индиану, то он, скорее всего, погиб бы, пытаясь попасть в Чикаго в самый разгар осады.
И даже сейчас, после того, как генерал Паттон и генерал Брэдли сумели отбить все атаки ящеров, ему не разрешили вылететь в Денвер, чтобы он мог вернуться в Металлургическую лабораторию. И снова военные представили ему весьма веские причины отказа – в Соединенных Штатах гражданская авиация прекратила свое существование. В небе доминировали ящеры.
– Адский огонь, – пробормотал он, цепляясь за поручни парохода «Дулут Квин», – проклятые солдафоны даже не пожелали сообщить мне, куда они съехали. Пришлось отправиться в Чикаго, чтобы самому все узнать.
Ларсен с трудом сдерживал раздражение; ему казалось, будто служба безопасности совершенно свихнулась. Ему запретили послать короткую записку персоналу лаборатории и сообщить жене, что он остался в живых. И снова кретины военные привели ему абсолютно железный довод: Металлургическая лаборатория является последней надеждой Америки на производство атомной бомбы, аналогичной той, что ящеры сбросили на Вашингтон. Без нее война с инопланетянами будет проиграна. Поэтому никто не имеет права привлекать внимание к Металлургической лаборатории, или входить в контакт с ее работниками – вдруг ящеры перехватят сообщение и сделают соответствующие выводы.
Йенс Ларсен получил вполне осмысленные приказы и не мог их нарушить. Но как же он ненавидел военных!
– А теперь нельзя даже прогуляться по Дулуту, – проворчал он.
Он смотрел на город, раскинувшийся на западном побережье озера Верхнего, в том месте, где оно заметно сужалось. Ларсен отлично видел серые гранитные утесы, над которыми теснились маленькие дома и более высокие здания в центре, и вдруг ему показалось, что стоит протянуть руку, и он их коснется. Иллюзия, конечно; широкая полоса серо-голубого льда отделяла «Дулут Квин» от города, давшего кораблю имя.
Йенс повернулся к проходившему мимо матросу:
– Сколько отсюда до берега?
Матрос остановился и задумался. Когда он заговорил, дыхание облаком пара вырывалось у него изо рта.
– Около четырех или пяти миль. Меньше месяца назад можно было доплыть по открытой воде. – Он усмехнулся, услышав стон Ларсена. – Иногда порт открыт всю зиму. Впрочем, гораздо чаще вода замерзает в радиусе двадцати миль. Так что это еще не худший вариант. – И он зашагал по своим делам, насвистывая веселый мотивчик.
Он неправильно понял причину, по которой застонал Ларсен. Холод его не пугал, он вырос в Миннесоте и в детстве часто катался на замерзших озерах. Его нисколько не удивляло, что такие огромные водные пространства, как озеро Верхнее, покрываются зимой льдом. Но мысль, что всего месяц назад он мог бы попасть в город, приводила в ярость. Вероятно, та самая вьюга, что позволила Паттону провести удачное наступление против ящеров, и заморозила озеро.
В любой другой год «Дулут Квин» встал бы на зиму на прикол. Однако ящеры уделяли самое пристальное внимание автомобильным и железнодорожным перевозкам, так что отказываться от кораблей было неразумно.
«Возможно», – подумал Ларсен, – «на родной планете ящеров нет больших водных пространств, поэтому они и не рассматривают корабли как серьезную угрозу».
Если дело обстоит именно так, то инопланетяне совершают серьезную ошибку. «Дулут Квин» доставлял снаряды, патроны, бензин, машинное масло, оказывая поддержку сопротивлению в Миннесоте. Из Дулута пароход повезет сталь для производства нового оружия и муку из Миннесоты для людей, продолжающих борьбу с ящерами.
Множество лодок – достаточно маленьких, чтобы протащить их по льду, некоторые весельные – теснились возле парохода. Палубные лебедки опускали на них одни контейнеры и поднимали другие. Разгрузка сопровождалась громкими криками матросов. На кромке льда вырос импровизированный порт: ящики и коробки с корабля отправлялись в город на санях, которые тащили на себе люди, лодки доставляли грузы на пароход.
Йенс сомневался, что подобная система по эффективности может хотя бы частично заменить настоящий порт. Но настоящий порт забит льдом, а то, что придумали местные жители, гораздо лучше, чем ничего. Единственная проблема заключалась в том, что груз считался важнее пассажира – вот почему Ларсен не мог покинуть пароход.
Матрос, продолжая насвистывать, вернулся на палубу, и Ларсену вдруг ужасно захотелось его задушить.
– Когда вы, наконец, начнете переправлять на берег людей? – спросил он.
– Ну, скорее всего, через пару дней, сэр, – ответил матрос.
– Через два дня! – взорвался Ларсен.
Он с удовольствием нырнул бы в воды озера Верхнего и проплыл милю, отделявшую пароход от кромки льда, но знал, что в этом случае его ждет неизбежная смерть от переохлаждения.
– Мы делаем все, что в наших силах, – продолжал матрос. – Просто все пошло наперекосяк с тех пор, как появились ящеры. Люди, которые вас ждут, все поймут.
Матрос сказал правду, но Ларсену не стало легче. Он считал, что раз ящеры разбиты на подступах к Чикаго, и ему разрешили отправиться в путь, весь мир снова окажется в его распоряжении. Однако выяснилось, что это далеко не так.
– Раз уж вы застряли на борту парохода, – не унимался матрос, – наслаждайтесь возможностью отдохнуть. Здесь прилично кормят – да и где на берегу вы найдете отопление, электричество и работающий водопровод?
– Да, такова печальная правда, – отозвался Йенс.
Вторжение ящеров нарушило налаженную жизнь Соединенных Штатов – неожиданно выяснилось, что отдельные районы страны тесно взаимосвязаны, зависят друг от друга и не готовы к автономному существованию. Теперь приходилось жечь дрова, чтобы обогревать жилища, и полагаться на физическую силу животных или людей для перевозки грузов с места на место. Казалось, что прилет инопланетян отбросил Америку на целое столетие назад.
Посели Йенс доберется до Денвера, он сможет вернуться к рабою над проектом, который представлялся ему настоящим прыжком в будущее, которое наступит посреди бесцеремонно вернувшегося прошлого. А куда исчезло настоящее?
«Настоящего», – подумал Йенс, имевший слабость к игре слов, – «больше нет».
Он спустился вниз, чтобы согреться и напомнить себе, что настоящее, все-таки, существует. Камбуз «Дулут Квин» мог похвастаться не только электрическим освещением, но и большим кофейником с горячим кофе (роскошь, которая становилась практически недоступной по мере того, как истощались запасы) и радио. Йенс вспомнил, как его родители откладывали деньги, чтобы в конце двадцатых годов купить приемник. Тогда казалось, будто они пригласили в свою гостиную весь мир. Сейчас в большинстве мест люди такой возможности лишились.
Однако «Дулут Квин» ни от кого не зависел, поскольку на корабле хватало топлива для производства собственной электроэнергии. Здесь каждый мог насладиться знакомым пощелкиванием помех, когда Хэнк Верной вращал рукоять настройки, и красный индикатор перемещался по шкале. Неожиданно зазвучала музыка. Корабельный инженер повернулся к Ларсену, который наливал себе чашку кофе.
– Сестры Эндрюс вас устроят?
– Вполне, но я бы с удовольствием послушал новости. – Йенс налил себе сливок.
На «Дулут Квин» не хватало сахара, но сливок имелось сколько угодно.
– Давайте посмотрим, что у меня получится. Жаль, что у нас нет коротких волн. – Верной вновь начал вращать рукоять настройки, только теперь медленнее, периодически останавливаясь, чтобы прослушать даже самые слабые станции. После третьей или четвертой попытки он удовлетворенно крякнул.
– Вот то, что вы хотели. – И увеличил громкость. Ларсен наклонился к приемнику, сквозь шум помех пробивался знакомый низкий голос диктора:
– …три дня продолжаются волнения в Италии, люди вышли на улицы в знак протеста против сотрудничества правительства с ящерами. Папа Пий XII выступил по радио, призывая всех сохранять спокойствие, но его слова не возымели действия, сообщают нам из Лондона. Итальянцы требуют возвращения Бенито Муссолини, которого удалось спасти из тюрьмы, куда его посадили ящеры, и переправить в Германию…
Хэнк Верной ошеломленно покачал головой.
– Поразительно, не правда ли? Еще год назад мы считали Муссолини едва ли не главным нашим врагом, потому что он дружил с Гитлером. Теперь он герой, ведь фрицы вызволили его из лап ящеров. Да и Гитлер больше не плохой парень, поскольку немцы продолжают отчаянно сражаться с ящерами. Но я не думаю, что стоит тебе начать воевать с инопланетянами, как ты сразу же становишься хорошим человеком. Возьмем, к примеру, Джо Сталина, ярого врага нацистов. Я никогда не соглашусь с тем, что это правильная постановка вопроса. А что думаете вы?
– Вероятно, вы правы, – ответил Ларсен.
Он был согласен почти со всеми утверждениями инженера, но ему не нравилось, что гнусавый голос Вернона заглушает слова Эдварда Р. Марроу, которого Ларсен пытался слушать.
Однако Верной продолжал говорить, поэтому Йенсу удавалось уловить новости лишь отрывочно уменьшение пайков в Англии, сражения где-то между Смоленском и Москвой, военные действия в Сибири, ящеры наступают на Владивосток, кампания пассивного сопротивления в Индии.
– Они выступают против англичан, или против ящеров? – спросил он.
– Какое это имеет значение, ведь Индия чертовски далеко от нас, – ответил инженер.
С глобальной точки зрения инженер был прав, но Ларсену, пытавшемуся понять, что происходит в мире, хотелось знать побольше.
– …тем, кто считает, что у ящеров отсутствует чувство юмора, – продолжал Марроу, – советуем обратить внимание на следующее сообщение: неподалеку от Лос-Анджелеса наши Военно-воздушные силы построили фальшивый аэропорт с фальшивыми самолетами. Говорят, что два летательных аппарата инопланетян атаковали аэродром – они сбросили фальшивые бомбы. Вы слушаете Эдварда Марроу, где-то в Соединенных Штатах.
– Вы заметили, что теперь по радио никто не сообщает, откуда конкретно ведется передача? – спросил Верной. – От ФДР до последнего репортера это звучит так: «где-то в Соединенных Штатах» Словно если кто-нибудь узнает, где ты находишься, ты мгновенно перестанешь быть важной персоной – потому что если ты действительно большая шишка, ящеры попытаются тебя схватить. Я прав, или нет?
– Скорее всего, правы, – снова согласился Йенс. – У вас случайно нет сигареты?
Теперь, когда кофе стал большой редкостью, одна чашка производила на него действие трех или четырех, выпитых в старое доброе время. С табаком сложилась очень похожая ситуация.
– Черт возьми, к сожалению, нет, – ответил Верной. – Сам я курил сигары, но теперь не отказался бы и от сигареты. Раньше я работал на реках Виргинии, Северная Каролина, и мы часто проходили мимо табачных ферм, не обращая на них ни малейшего внимания. Но когда больше не можешь ничего оттуда привозить…
– Да, – кивнул Ларсен.
К сожалению, это относилось не только к табаку. Вот почему, чтобы парализовать жизнь в Соединенных Штатах, ящерам совсем не требовалось покорять всю страну. Вот почему «Дулут Квин» застрял у кромки льда и разгрузка производилась практически вручную: любые средства хороши, чтобы заставить колеса крутиться дальше.
Ларсен, кусая ногти от нетерпения, провел на борту корабля три дня. Когда же ему, наконец, разрешили занять место в одной из маленьких лодок, которые разгружали «Дулут Квин», он пожалел, что не потерпел еще немного. Ползти вниз по веревочной лестнице с рюкзаком и винтовкой оказалось удовольствием не из приятных.
Один из матросов спустил на веревке его велосипед, который несколько раз стукнулся о борт «Дулут Квин». Ларсен поймал его и развязал узел. Веревка скользнула обратно на палубу.
Команда маленькой лодочки состояла из четырех человек. Они с сомнением посмотрели на велосипед.
– И далеко вы собираетесь ехать в одиночестве на этой штуке, мистер?
– спросил один из них.
– А что? – Ларсен проехал на велосипеде почти через весь штат Огайо и Индиану. Он находился в отличной физической форме и, хотя всегда выглядел худым, был сильнее многих обладателей могучих бицепсов.
– О, я вовсе не хотел сказать, что вы не сможете, поймите меня правильно, – продолжал матрос. – Просто теперь вы в Миннесоте. – Он похлопал по своей одежде – ботинки на меху, пальто, надетое на свитер и куртку, и наушники поверх вязанной шерстяной шапочки. – Вам следует опасаться метелей – вот что я имел в виду. Если вас где-нибудь застанет снежная буря, ваше тело не найдут до весны, а весна приходит в Дулут поздно.
– Я знаю, что такое Миннесота. Я здесь вырос, – ответил Йенс.
– Тем более, где ваш здравый смысл? – не унимался матрос.
Ларсен собрался ответить какой-нибудь колкостью, но смолчал, потому что вспомнил, как часто ему приходилось пропускать школу зимой, когда выпавший снег не давал выйти из дома. Начальная школа находилась всего в двух милях от фермы, где он вырос, а средняя – менее чем в пяти. Если начнется вьюга, а он окажется вдалеке от жилья, ему будет грозить серьезная опасность – тут сомневаться не приходилось.
– Кто-то же должен двигать дело вперед – иначе и вы не стали бы выходить из дома в самый разгар зимы Вы ведь справляетесь.
– Мы путешествуем группами, – серьезно ответил матрос. – Нужно дождаться, пока наберется побольше народа, который едет в нужном направлении, вот и все. А вам куда нужно, мистер?
– В конечном счете, мне необходимо добраться до Денвера, – ответил Йенс. – Но сейчас, полагаю, меня устроит любое место западнее Дулута.
В кармане крутки у него лежало письмо от генерала Паттона, в котором содержался приказ для всего цивилизованного мира оказывать содействие Йенсу Ларсену. Именно оно помогло ему получить каюту на борту «Дулут Квин»… однако пароход курсировал только между Чикаго и Дулутом. Никакое письмо никакого генерала не могло по мановению волшебной палочки создать для него конвой. Но тут у Йенса возникла идея:
– А какие-нибудь поезда еще ходят?
– Да, мы стараемся. Но это все равно что русская рулетка. Может, удастся проскочить – а может, ящеры разбомбят поезд. Честно говоря, я бы на вашем месте держался подальше от железных дорог. Ящеры уделяют им самое пристальное внимание – в отличие от кораблей.
– Возможно, я все-таки рискну, – сказал Ларсен.
Если поезда ходят в нужном направлении, он доберется до Денвера через пару дней, а не через пару недель, или месяцев. Если нет – придумает что-нибудь другое.
Лодка остановилась у кромки льда, и Ларсен перешел по джутовым мешкам на предательски скользкую поверхность. Команда лодки передала ему вещи, пожелала удачи и направилась обратно к «Дулут Квин».
А он зашагал в сторону запряженных собаками саней, на которых рядом с ящиками еще оставалось свободное место.
– Подвезете? – спросил он, и возница кивнул.
Устраиваясь за спиной возницы, Йенс почувствовал себя персонажем Джека Лондона. Пока они добирались до берега, он обдумал ситуацию и решил, что раз уж живет в двадцатом веке, то должен пользоваться его достижениями. Даже если ящеры разбомбят поезд посреди дороги к Денверу, это все равно лучше, чем проделать весь путь на велосипеде. Оказавшись в Дулуте, он сразу отправился на поиски железнодорожной станции.
* * * Транспортный самолет остановился, и Уссмак посмотрел в окно на тосевитский ландшафт. Он отличался от бесконечных равнин СССР, где раньше служил водитель танка, но лучше от этого вид не стал – так, во всяком случае, считал Уссмак. Слишком темная и влажная зелень растений под резкими, белыми лучами солнца.
Да и, вообще, звезда Тосев недостаточно обогревает свою третью планету. Уссмак замерз сразу, как только вышел из самолета на бетонную посадочную дорожку. Ну, здесь хотя бы с неба на голову не падает замершая вода. Уже неплохо!
– Замена экипажей танков! – прокричал самец.
Уссмак и несколько его товарищей, только что вышедших из самолета, направились прямо к нему. Самец записал их имена и личные номера, после чего жестом предложил сесть в бронетранспортер.
– Где мы находимся? – спросил Уссмак, когда заработал двигатель – С кем нам предстоит сражаться?
Имена, которые Большие Уроды давали местностям на Тосеве-3, не имели для него почти никакого значения и потому правильнее было спросить, кто их противник..
– Это место называется Франция, – ответил стрелок по имени Форссис.
– Я служил здесь сразу после того, как сел наш корабль, а также перед тем, как командующий решил, что тут наведен порядок, и перевел мой отряд в СССР.
Все самцы разразились ироническим хохотом. В самом начале кампании захват планеты казался делом пустяковым. Уссмак вспомнил, как его танк с легкостью уничтожал советские машины, словно их броня была сделана из картона.
Но даже и тогда ему следовало сообразить, что победа дается только в жесткой борьбе. Снайпер застрелил его командира, когда Вотал, как и положено настоящему офицеру, высунул голову из башни, чтобы разглядеть поле боя. А вот Крентел, командир, которого прислали ему на смену, не стоил краски, указывавшей на его звание.
Крентел тоже мертв. И стрелок Телереп. Партизан – Уссмак так и не узнал, дойче или русский – снес башню танка, когда Большие Уроды прикрывали самцов, собиравших радиоактивные материалы после взрыва космического корабля, на борту которого находилась большая часть ядерного оружия Расы.
Уссмак успел выскочить из взорванного танка – прямо в радиоактивную грязь. И находился в госпитале… до недавних пор.
– Так с кем мы будем сражаться? – повторил он свой вопрос. – С Франсами?
– Нет, в основном, с дойче, – ответил Форссис. – Когда мы прилетели, этими землями владели они. Я слышал, оружие у них существенно улучшилось по сравнению с тем, которым они воевали в самом начале.
В кабине наступила тишина.
«Сражаться с Большими Уродами», – подумал Уссмак, – «все равно что травить вредных насекомых: оставшиеся в живых приобретают иммунитет. И как любые другие насекомые, Большие Уроды адаптируются к новой ситуации гораздо быстрее, чем совершенствуются методы борьбы с ними».
Тепло кабины, гладкая дорога, негромкое гудение мощных двигателей довольно быстро усыпили большинство самцов: настоящие ветераны знают, как важно урвать несколько лишних минут сна. Уссмак тоже попытался вздремнуть, но у него ничего не вышло. Он отчаянно страдал без имбиря.
Санитар продал ему немного драгоценного порошка в госпитале на корабле. И Уссмак его попробовал – больше от скуки. Однако после приема наркотика он становился мудрым, бесстрашным и неуязвимым. И только когда действие имбиря заканчивалось, он понимал, в какую ловушку попал. Без него он казался себе глупым, трусливым и тонкокожим, точно Большой Урод – контраст тем более разительный, что Уссмак еще помнил, как замечательно себя чувствовал, находясь под мощным воздействием тосевитского зелья.
Уссмака не беспокоила сумма, которую ему пришлось платить санитару за наркотик, у него накопились солидные сбережения, а тратить их было не на что. Санитар очень ловко проворачивал свои делишки – деньги Ульхасса не шли непосредственно на его счет.
Но, в конечном счете, он все равно попался. Однажды в палату пришел новый санитар. Осторожные расспросы (Уссмак мог позволить себе сдержанность, поскольку сумел собрать некоторое количество имбиря впрок) показали, что новичок знает о наркотике только одно – адмирал флота запретил его употребление. Уссмак изо всех сил растягивал свои запасы, но наступило время, когда они иссякли. И с тех пор он жил без имбиря – и без радости.
Дорога поднималась все выше и выше в горы. Сквозь узкие бойницы Уссмаку практически ничего не удавалось разглядеть. После монотонных равнин СССР и однообразия больничной палаты, зазубренный горизонт производил приятное впечатление, однако, ничем не походил на горные хребты Дома.
Во-первых, эти горы покрывала замерзшая вода, что лишь напоминало о том, как холодно на Тосеве-3. Во-вторых, темные деревья конической формы казались ему еще более чуждыми, чем сами Большие Уроды.
Кроме того, Уссмак очень скоро обнаружил, что за деревьями скрываются тосевиты. Где-то в лесу заработал пулемет, и по броне транспортера застучали пули. Их собственная пушка начала стрелять в ответ, наполнив пассажирскую кабину грохотом, который самым бесцеремонным образом вырвал спящих самцов из объятий сна. Они, как и Уссмак, поспешно прильнули к бойницам, чтобы выяснить, что происходит, однако, видели только вспышки выстрелов.
– Жутко, – заметил Форссис. – Я привык сидеть в танке, где броня защищает тебя практически от любых неожиданностей. Меня постоянно преследует мысль, что, если у тосевитов есть настоящая пушка, нам конец.
Уссмак прекрасно знал, что даже танковая броня далеко не всегда в состоянии защитить самцов от Больших Уродов. Но прежде чем он успел поделиться своими соображениями, включился интерком, и они услышали голос водителя:
– Прошу простить за шум, самцы, но мы не успели покончить с партизанами. Они не причинят нам серьезных неприятностей, если только мы не напоремся на мину.
Голос водителя показался Уссмаку слишком веселым; уж не принял ли он имбиря, подумалось ему.
– Интересно, часто транспортеры попадают на мины? – мрачно поинтересовался Форссис.
– Этот самец – едва ли. В противном случае, он бы нас не вез, – отозвался Уссмак.
Остальные самцы уставились на него, разинув рот.
Вскоре горы сменились просторными долинами. Форссис показал на южные склоны, где шли аккуратные ряды искривленных растений, прижимавшихся к столбикам.
– Я видел такие растения, когда прошлый раз был в этой Франции. Тосевиты делают из них алкогольные напитки. – Он провел языком по губам. – У некоторых из них очень необычный вкус.
Пассажиры транспортера не видели дорогу впереди, и потому водителю пришлось объявить:
– Мы приближаемся к городу Больших Уродов, который называется Безансон, здесь находится наша передовая база. Тут вас распределят по экипажам.
До сих пор Уссмаку доводилось видеть лишь деревянные дома фермеров в СССР. Теперь он не знал, что и подумать. По сравнению с высокими зданиями из стали и стекла Дома, эти строения казались игрушечными. Однако выглядели они удивительно нарядно, с колоннами, изысканными украшениями и крутыми крышами, очевидно, для того, чтобы замерзшая вода соскальзывала вниз.
Штаб Расы в Безансоне размещался на утесе в юго-восточной части города. Это место не только занимало господствующее положение – Уссмак обнаружил еще спуск на берег реки.
– Организовать здесь оборону ничего не стоит, – заметил Уссмак,
– Интересно, что вы обратили на это внимание, – ответил водитель, – Здесь стояла крепость Больших Уродов – Он показал на длинное, низкое, мрачное здание. – Отправляйтесь туда. Вас распределят по экипажам.
– Слушаюсь. – Уссмак торопливо зашагал к входу; холод уже начал пощипывать его за пальцы и глазные бугорки.
Внутри оказалось достаточно тепло для цивилизованного существа, и Уссмак удовлетворенно зашипел. В остальном самцы использовали ту мебель, что осталась от прежних хозяев. Планета Тосев-3 была огромной, и Раса не смогла привезти с собой достаточное количество оборудования для обеспечения всех гарнизонов. В результате офицер, занимавшийся вопросами размещения, казалось, утонул в экстравагантном красном кресле, предназначенном для Большого Урода. Ему даже приходилось тянуться, чтобы достать до компьютера, стоявшего на столе из какого-то темного дерева; Раса никогда не сделала бы такой высокий стол.
Офицер повернул один глазной бугорок в сторону Уссмака.
– Имя, специальность и номер, – скучающим голосом произнес он.
– Недосягаемый господин, я Уссмак, водитель танка, – ответил Уссмак и назвал свой номер, по которому ему платили; если он погибнет, номер просто сотрут из памяти компьютера.
Офицер занес в компьютер необходимую информацию, используя свободный глаз для того, чтобы прочитать досье Уссмака.
– Ты служил в СССР и воевал против русских до тех пор, пока не погиб твой танк. Ты получил дозу радиоактивного облучения, верно?
– Да, недосягаемый господин, все верно.
– Значит, против дойче ты не воевал?
– Недосягаемый господин, мне сказали, что отряд партизан, уничтоживших мой танк, состоял из русских и дойче. Если же вы спрашиваете, видел ли я их танки, то ответ – нет.
– Именно это я и имел в виду, – заявил офицер. – Здесь нужно всегда быть начеку, водитель танка, не то что в СССР. С точки зрение тактики дойче едва ли не самые опасные солдаты среди всех тосевитов. Их новейшие танки имеют такие тяжелые пушки, каких тебе видеть не доводилось. Учитывая, что дойче лучше нас знают местность, они становятся очень опасными противниками.
– Я понимаю, недосягаемый господин, – сказал Уссмак. – Я буду служить под началом опытного командира танка?
«Надеюсь», – добавил он про себя.
Офицер по кадрам еще несколько раз нажал на клавиши компьютера и подождал, когда на экране появится ответ на его вопрос.
– Ты будешь назначен в экипаж командира Хессефа. Его водитель ранен несколько дней назад во время бандитского нападения и Безансоне. Хессеф хорошо проявил себя в Испании, на юго-западе отсюда, когда после высадки мы быстро продвигались вперед. В северном секторе он сравнительно недавно.
До нынешнего момента Уссмак понятия не имел о существовании Испании. И что бы ему не говорили о тактических талантах дойче, он считал, что одна банда Больших Уродов ничем не отличается от другой.
– Я рад слышать, что у командира Хессефа имеется боевой опыт, недосягаемый господин. Где я его найду?
– Казармы размещены в большом помещении, которое находится слева от моего кабинета. Если не найдешь там Хессефа и его стрелка – его зовут Твенкель – попробуй отыскать их в ангаре, который расположен за противовоздушной батареей.
Сначала Уссмак направился в ангар – в соответствии с теорией, гласящей, что всякий командир, достойный своей раскраски, в первую очередь заботится о своей машине и лишь потом о себе. Как только Уссмак увидел мощные танки, стоящие вдоль земляных валов, его охватило нетерпение, и ему захотелось побыстрее сесть за рычаги управления. Да и братства, связывающего воедино хороший экипаж, ему в последнее время очень не хватало.
Техники, работавшие на своих машинах, направили его к танку, которым командовал Хессеф, но, подойдя к нему, Уссмак увидел, что все люки задраены. Из чего следовало, что Хессеф и Твенкель находятся в казарме.
«Плохой знак», – подумал Уссмак и зашагал обратно.
Ему хотелось побыстрее почувствовать себя частью нового коллектива. Именно это и делало Расу непобедимой: послушание и уважение к тем, кто занимает более высокое положение – и забота об общем благе. Так было, когда он служил под началом Вотала, своего первого командира, но после того, как Вотал погиб, Крентель – новый командир – оказался настолько некомпетентным, что Уссмак так и не смог заставить себя относиться к нему с должным унижением.
Затем Крентель тоже погиб, вместе со стрелком, с которым Уссмак начинал службу. Теперь ему казалось, что его связь с Расой значительно ослабилась. Длительное пребывание на госпитальном корабле и близкое знакомство с имбирем сделали ощущение одиночества еще более нестерпимым. Если он не сможет покупать имбирь, дружеские узы с командой хотя бы частично его заменят. Но как стать частью экипажа, плохо заботящегося о своем танке, от которого зависит жизнь солдата?
Когда Уссмак шел мимо противовоздушной установки, в Безансоне начали звонить колокола. Он повернулся к одному из самцов.
– Я новичок. Это сигнал тревоги? Что мне следует делать? Куда идти?
– Ничего – не обращай внимания, – ответил самец. – Просто у Больших Уродов полно механических часов, которые бьют, чтобы разделить день и ночь. Сначала я тоже пугался. Но довольно скоро их перестаешь замечать. Одни такие часы производят впечатление – в особенности, если учесть, что они сделаны без всякой электроники: семьдесят фигурок приводятся в движение при помощи сложных механизмов, шкивов и блоков – выходят наружу, танцуют, а потом снова исчезают. Когда у тебя будет свободное время, сходи на них посмотреть
– очень интересно.
– Благодарю. Я так и сделаю. – У Уссмака отлегло от сердца, и он снова зашагал в сторону казармы.
Когда он распахнул дверь, приятный звон прекратился. Даже койки, на которых спали самцы, когда-то принадлежали Большим Уродам. Тонкие матрасы показались Уссмаку неудобными, а одеяла грубыми. Очевидно, они сотканы из шерсти каких-то местных животных – одна мысль об этом вызвала у Уссмака зуд. Несколько самцов праздно сидели в казарме.
– Я ищу командира танка Хессефа, – сказал Уссмак, обращаясь к самцу, повернувшему в его сторону глазной бугорок.
– Я Хессеф, – заявил, выходя вперед, один из самцов. – Судя по раскраске, ты мой новый водитель.
– Да, недосягаемый господин, – Уссмак вложил в свой голос гораздо больше уважения, чем испытывал.
Хессеф производил впечатление нервного самца, а краска на его теле была наложена на удивление небрежно. Уссмак тоже не мог похвастаться особой аккуратностью, однако, командиры танков всегда отличались исключительно серьезным отношением к своему внешнему виду.
К ним подошел самец.
– Уссмак, познакомься еще с одним членом нашего экипажа. Стрелок Твенкель, – сказал Хессеф.
– Рад, что у нас снова полный экипаж. Теперь мы опять сможем сражаться, – заявил Твенкель.
Как и командир, он ни секунды не стоял спокойно. Его раскраска – если такое, вообще, возможно, оказалась еще более небрежной, чем у Хессефа, словно стрелок наносил ее в спешке.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?