Текст книги "ЧВК Всевышнего"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chvk-vsevyshnego-174804.jpg)
Автор книги: Гай Орловский
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5
Едва переступили порог в квартиру, Михаил ощутил мощные запахи кофе и слегка подгорелого хлеба. Бианакит научился пользоваться тостером, это напоминает ему родные места с ручьями и даже реками расплавленной магмы, ароматами огня и дыма, а Обизат, как настоящая женщина, всегда принимает то, что предпочитают мужчины.
– Молодцы, – сказал Азазель бодро. – Кофе должен быть горяч, как пекло, черен, как душа Сатана…
Бианакит вышел из гостиной, довольный, с пустой чашкой в руке.
– Договаривай, – сказал он.
– Ни за что, – ответил Азазель с достоинством.
Обизат из-за спины Бианакита пискнула:
– А что дальше?
– Ерунда, – ответил Бианакит. – Что-то про чистоту ангела и сладость любви… Обед готов, но мы с Обизат уже успели. Если не нужны пока, прогуляемся до тира на соседней улице. Покажу Обизат, как стрелять в цель.
– Хорошее дело, – одобрил Азазель. – А то держит пистолет в руках правильно, но как насчет меткости…
Бианакит согласился:
– В Сатана бы попала с двух шагов, а вот с десяти… не уверен. Хорошо, тир там настоящий, можно пострелять даже из армейских винтовок.
– Только ненадолго! – уточнил Азазель. – Мобильник захвати.
– Уже при себе, – ответил Бианакит. – Почти привык.
Едва за ними закрылась дверь, лицо Азазеля стало строгим, он сказал негромко:
– Я открыл для Сатана портал. Постарайся не задираться.
Михаил охнул.
– Зачем?
Азазель прошел на кухню, Михаилу показался безмерно усталым, даже плечи повисли, пробормотал в тяжелой задумчивости:
– Да появилась одна сумасшедшая идея… Наверняка гениальная, если даже с виду дикая. У меня, правда, бывают и простые, но гениальных больше.
– Да что за идея?
– Потерпи, мне интересна твоя реакция младенца.
Он рухнул на стул, с тем же усталым видом откинулся на спинку. Кухня замигала крохотными огоньками по всей длине, по дисплеям побежали длинные цифры с обозначением температуры, влажности и прочих не самых важных для голодных мужчин значений.
Сири спросила из-под потолка:
– Сагиб, заказанное вашими гостями отменить?
– Зачем? – спросил Азазель. – Пусть запоминают, что и так можно…
– Но у них меню… это же несъедобно!
– А вот пусть едят, – ответил Азазель злорадно. – Лучше усвоят оттенки национальной кухни.
Михаил сел напротив, чувствуя, как сердце дрогнуло в нехорошем предчувствии.
– Только не говори, – сказал он в тревоге, – что думаешь как-то использовать и Сатана в своих диких схемах!
Азазель посмотрел на него свысока, как верблюд на кролика.
– А почему нет?.. Сири, не спи! У нас будет гость.
Обиженный голос предупредил:
– Сагиб, вы не предупредили. Готовлю в ускоренном режиме.
Михаил посмотрел вверх, откуда раздался милый голосок, потом перевел взгляд на нехорошо улыбающегося Азазеля.
– Не играй с огнем, – предупредил он. – Если ждешь Князя Лжи и Обмана, то еще кто кого поиспользует!
– Да, – согласился Азазель, – Сатан очень умен и горяч, что и привело к опасной гордыне. Но я не собираюсь его обманывать.
Михаил отшатнулся, отшатнулся на спинку кресла.
– А что?.. Драться?
Азазель посмотрел на него с жалостью.
– Как же ты отстал! Мир движется к интеграции, глобализируется, сотрудничает даже с преступными режимами, рассчитывая их либерализовать и одемократить по самые, а ты все еще в детской песочнице? Как можно мне в таком костюме от Артемия Лебедева драться?.. А вдруг галстук порвет?
– Какой галстук? – спросил Михаил. – Ты хоть знаешь, что такое галстук?
– Учись понимать иносказания, – сказал Азазель высокомерно, – у меня каждое слово несет семь смыслов, как в Коране. Ах да, ты и о Коране не слыхал, невежда. Сейчас все говорят про Коран, как будто читали… Это модная тема.
Дверка духовки распахнулась со смачным щелчком, на Михаила пахнуло жаром ароматных запахов мяса, рыбы и жгучих специй.
Азазель с довольным видом потер ладони одна о другую.
– Почему я все еще люблю поесть?.. Ведь каждый день одно и то же!.. И все еще не надоело. Удивительно. Просто удивительно. Есть в этом какая-то хитрая задумка Творца?
– У Господа нет хитростей, – отрезал Михаил.
– Но ведь создал же тебя… таким?
Сири подъехала на платформе, принялась вытаскивать из духовки жаркое и перекладывать на стол, где Азазель с азартом резал на большие куски и перекладывал на две тарелки.
– Не богохульствуй, – сказал Михаил сурово. – Просто жри и не ропщи.
– Я не ропщу, – уточнил Азазель, – я ликую! Творец создал замечательный мир, почему ты против?
– Я не против! – возразил Михаил.
– Да? – спросил Азазель с сомнением. – А то мне показалось… Ладно, мой руки и возвращайся за стол.
– Зачем их мыть, – спросил Михаил. – У архангелов всегда чистые.
– А-а-а, когда тебе выгодно, сразу архангел? Хорошо быть дикой деревенщиной из Брия… Хотя я всяких дикарей видел, даже с четырьмя парами крыльев. Вот уж уроды так уроды…
Он с наслаждением всадил вилку в большой ломоть мяса, ловко отчекрыжил кусок и тут же отправил в рот.
Некоторое время ели молча, наслаждаясь приятным чувством, когда с каждым отправленным в желудок ломтем возвращается в тело бодрость, а усталость выветривается, словно вода из мокрой тряпки на солнце.
Разделавшись с мясом, Азазель потянулся к блинчикам, проговорил сытым голосом:
– И как тебе это все? Я имею в виду мир, люди, человеки… Точку зрения Макрона знаю, а ты?
Михаил пожал плечами:
– Не всматриваюсь. Я Михаил, а не Азазель. Меня интересует мир, а не люди. Конечно, вижу женскую распущенность, называемую здесь свободой, но если сейчас так принято, то это их дело.
Азазель покровительственно улыбнулся.
– Михаил, теперь умных людей куда больше, чем благородных. А умные решили дать женщинам все свободы, чтобы самим жилось легче.
– Даже замужние, – заметил Михаил, – ведут себя непристойно…
– Современный брак, – пояснил Азазель, – как ртуть. Можно удержать только на открытой ладони. А в старое доброе время держали в крепко сжатом кулаке… Мне кажется, сейчас все же справедливее. А тебе?
– Господь, – ответил Михаил, – создал мужчину и женщину равными. Кто думает иначе, тот на стороне Сатана.
– Хотя и Сатан так не думает, – обронил Азазель, – но с другой стороны, ты прав. На противника нужно валить все и обвинять во всем, даже в своей дурости и собственных ошибках. А еще ты прав, что удивительно, нам в самом деле пофигу какие-то человеки. Сейчас, впервые в истории, весь род человеческий в опасности, а мы, как лучшее в мире ЧВК, защищаем его своей, за неимением чужой, грудью!
Михаил дернулся.
– Да что ты снова про какое-то ЧВК!.. Мы к нему какое отношение?
Азазель проговорил с той ленцой в голосе, что лучше всего подчеркивает его превосходство:
– Макрон сам служил в ЧВК, забыл?.. Даже руководил одной из самых успешных команд. А мы с тобой как раз и есть частная военизированная команда, которой как бы нет, но задания выполняем важные и щекотливые. Ни ангелам, ни архангелам такое поручить нельзя, это засвет, а действовать нужно инкогнито по целому ряду причин… и вот мы взяли на себя… Тебе кофе или чаю?
Михаил раздраженно дернулся.
– Какой чай, какой чай? У тебя его отродясь не было!
– Значит, – решил Азазель, – после долгих раздумий выбрал кофе. Похвально. У нас у всех примерно такая же свобода выбора.
Михаил сказал раздраженно:
– Что ты мелешь?.. ЧВК хоть и не существует официально, однако от кого-то же получают жалованье, инструкции, приказы?
Азазель ответил с той же снисходительной жалостью в голосе:
– Солдат… привык тупо исполнять приказы?.. А вот Сатан когда-то отказался. Хотя нет, приказов не было, мы были предоставлены себе, так как чисты, исполнены, благородны и милосердны… Предполагалось, такими и останемся. Или Творец знал?.. В общем, все мы считаем себя правыми. Как и Сатан. Только взгляды наши расходятся… В итоге, сейчас у нас самая секретная и законспирированная команда, находимся на самообеспечении. Сами находим финансирование, сами выискиваем цель… и работаем во славу Творца и за его интересы!
Михаил, что ежился и даже дергался, пока Азазель кощунствовал, пробормотал:
– Уверен, что и мы не сбились с пути?
– Только невежды уверены всегда и во всем, – напомнил Азазель. – Я вот всегда сомневаюсь. Но продолжаю идти, потому что всегда прав!
В гостиной резко потемнело, тут же вспыхнул свет, яркий, но неприятно тревожный, а в центре комнаты появилась щель фиолетового цвета.
Михаил вздрогнул, торопливо поднялся.
– Хорошо, – сказал Азазель негромко, – что поели. С Сатаном говорить на голодный желудок тяжко.
– Он?
– Да.
Михаил с замершим сердцем смотрел, как Азазель быстро прошел в гостиную, там протянул руку в направлении к щели, медленно и торжественно произнес пару слов на том древнем языке строителей Вавилонской башни, когда те только-только закладывали в ее основание первые камни.
Щель расширилась, пахнуло огнем и серой. Михаил увидел на миг страшную тьму, в которой ни звезд, ни тени света. Пахнуло мертвым холодом, но с той стороны шагнул Сатан, величественный и надменный, взглянул на Азазеля, тут же перевел взгляд на застывшего Михаила.
– Снова с помощничком? – спросил он тяжелым раскатистым голосом, подобным грому. – Впрочем, это ненадолго. Говори, о чем хотел говорить? Учти, времени в обрез, так что оставь твои повадки ходить вокруг да около.
Азазель сказал с подчеркнутым дружелюбием:
– Садись в любое кресло, чувствуй себя как дома, только без твоих штучек насчет купания в лаве. Вино, коньяк, виски?..
Сатан бросил хмуро:
– Я же сказал, времени в обрез. Нет, вина не нужно.
– Коньяк?
Сатан в нетерпении сделал отметающий жест.
– Ничего. Говори, что задумал?
Он сел на диван, руки закинул на широкую спинку, вид хозяйский, словно к Азазелю явился не только властелин Ада, но и земного мира.
– Сразу быка за рога? – спросил Азазель и посмотрел на лоб Сатана, словно увидел там длинные рога, удобные для хватания. – Или как?
– Сразу, – потребовал Сатан. – Только зачем тут твой слуга? Я не терплю лишних ушей. Да и глаз тоже.
– Ему не мешало бы послушать, – сказал Азазель. – Я готовлю его в настоящие помощники.
Сатан поморщился.
– Пусть присутствует, но тогда я его убью сразу, как только закончим разговор.
Азазель, не меняя выражения лица, повернул голову к застывшему в молчании Михаилу.
– Топай на кухню. Только не побей там посуду и не засни. Сири, пообщавшись с Обизат, в великой растерянности, а еще и Бианакит заказал что-то из любимой еды своего клана… Лопаем только местную пищу! Разберись и накажи всех, но чтоб обед не пригорел!
Глава 6
Михаил поклонился подчеркнуто почтительно и вышел со склоненной головой, как образцовый слуга в провинциальном театре. Хотя Сатан, что живет в феодально-крепостническом мире, вряд ли заметил издевку.
На кухне он не стал вступать в диалог с Сири, чтобы не пропустить ни слова из разговора Азазеля и Сатана, сделал вид, что перебирает тарелки и протирает их чистым полотенцем, стараясь не звякать, поглядывал одним глазком, как там оба ведут себя.
Азазель после ухода Михаила повернулся к Сатану с недоброй усмешкой на все лицо.
– Сразу так сразу. Итак, вначале у свергнутых в ад была военная демократия, помнишь? Вас было мало, и за всеми легко уследить. Потом ты стал фактически диктатором.
– Властелином, – уточнил Сатан. – Это несколько больше, чем урезанные в правах здешние диктаторы.
Азазель улыбнулся, уже раскованный и легкий в общении, несмотря на привычную настороженность.
– Да, – подтвердил он, – это больше, что льстит твоему самолюбию настолько, что ты сразу примирился с новым… образом жизни. Однако сейчас Ад разросся очень даже как бы да. Даже ты не знаешь, насколько…
– Я все знаю, – прервал Сатан. – К чему клонишь? Говори яснее, ненавижу твои дальние подходы!
– При таких условиях, – продолжил Азазель невозмутимо, – наступает период феодальной раздробленности. Местные князья становятся центром силы в своих провинциях…
Сатан сказал с нетерпением:
– Знаю. И что?
Михаил поморщился, это все знают, Азазель как будто нарочито старается вывести Сатана из равновесия.
– И вот, – продолжил Азазель с самым невозмутимым видом, словно и не слышал Сатана, – начинают понимать, что вообще-то зря подчиняются так называемому властелину. Слишком уж он властелинный! Или властелинистый. А у них уже достаточно силы, чтобы отстоять свою свободу и независимость. А то и посягнуть на верховную власть.
Сатан зевнул, сказал хмуро:
– Знаешь, это уже чушь. Чушейшая чушь. Ты или поглупел, или заговариваешься.
– Про Каролингов не слышал? – поинтересовался Азазель. – Майордомы были не только могущественнее короля, но и вообще… Жили в дворцах, а короли в простых домиках и ездили на волах, представляешь?..
Сатан в раздражении поднялся, подошел к окну, но смотрел так, словно любуется своим отражением, а не красивейшей панорамой внизу.
– Азазель, – произнес он, не поворачиваясь, – твои россказни ни к чему. Я сохраняю власть, и все в преисподней под моей рукой. А она у меня тяжелая.
– Да? – переспросил Азазель, – что ты знаешь насчет общества «Бли Ам»?
Сатан повернулся, заложив руки за спину, взглянул холодно и высокомерно.
– В преисподней?
– Да, в твоей преисподней.
– Этих обществ сотни, – отрезал Сатан. – И что?..
– Это достаточно новое, – сообщил Азазель. – А ты о нем ничего не знаешь.
– Уверен?
– Абсолютно, – произнес Азазель с той же надменностью. – Я вот такой, всегда сомневаюсь, как советовал один из наших по имени Карл Маркс, но зато всегда уверенный.
Крупное властное лицо Сатана озарилось первыми предвестниками гнева, пока сдерживаемого, но в глазах вспыхнули багровые огоньки.
– Я, – произнес он с холодным высокомерием, – властелин преисподней… и не знаю? Почему тебе в голову пришло такое… смешное? Никто не смеет взглянуть в мою сторону с недостаточным почтением!
– Хорошо, – сказал Азазель уступчиво, – но то, что скажу, пусть останется между нами. Не стоит вспугивать зверя раньше времени, согласен?.. Хотя нет, все-таки, уж прости, налью коньячку… Не тебе, ты же с некоторых пор сохраняешь трезвый ум, а мне можно, я в некотором виде поэт и натура творческая…
Он повел дланью, в растопыренную ладонь впечаталась холодным боком бутылка, покрытая инеем. Азазель элегантно наполнил два фужера, один взял, сказал извиняющимся тоном:
– Прости, коньяк был изобретен в аду, потому его принято пить теплым, но мне начхать на нормы и правила, я пью так, как изволю, ибо свободный художник и артист, вроде Нерона.
Сатан в нетерпении смотрел, как Азазель картинным жестом поднес фужер к губам, сделал легкий глоток, зажмурился.
– Ну?
Азазель посмаковал, почмокал, прикрывая глаза. Михаилу показалось, что в самом деле наслаждается, а не просто старается зачем-то вывести Сатана из равновесия.
– Кстати, – сказал он, – ты не все проходы в мир людей знаешь. Тем более, не все под твоим контролем. Есть еще один…
Сатан произнес с холодным пренебрежением:
– Не бреши!
Азазель мирно улыбнулся, а сказал совсем ласково и отечески:
– Трудно поверить, что кто-то говорит тебе правду, когда знаешь, что на его месте ты бы точно соврал.
– Где? – спросил Сатан с нажимом.
Азазель покачал головой.
– Зачем мне тебе говорить? Во-первых, он укрыт так, что не видишь даже ты…
Сатан сказал пренебрежительно:
– Даже я, Властелин Ада?
Азазель сказал самым мирным тоном:
– А при каких случаях можно сделать портал, который не видишь ни ты, ни светлые ангелы?
Сатан сказал резко:
– Такое невозможно.
– Да? – переспросил Азазель язвительным голосом. – А если портал будут защищать одновременно посланцы Брия и Ада?
Сатан начал пренебрежительно ухмыляться, но Азазель смотрит серьезно, и улыбка его померкла, затем на лице проступили раздражение, недоверие, и наконец-то Азазель увидел то, что ожидал, – подозрение.
– Что? – произнес Сатан злым голосом. – Как такое возможно?
– А вот так, – ответил Азазель почти с удовольствием. – Совместная операция Брия и Ада. Правда, не всего Брия, и не всего Ада, как понимаешь, но с той и другой стороны сил достаточно, чтобы уже скоро захватить Землю и устроить на ней тот Ад, в котором тебе точно не будет места.
Сатан, насупившись, продолжал сверлить его пронзительным взглядом.
– Откуда мне знать, что не врешь… как обычно? И что произошло такое, что… вообще немыслимо?
– Посмотри на меня, – предложил Азазель, – ты же не дурак, Сатан, хоть и дурак. Но дурак ты из-за своей горячности и гордыни, но голова у тебя на плечах лучше, чем у любого в преисподней. Посмотри и увидь, что я не вру.
– Допустим, – сказал Сатан в раздражении, – и что ты знаешь такое об этом обществе, что могло бы заинтересовать даже Властелина Ада?
Азазель ехидно улыбнулся.
– Ну да, даже властелина, хорошо сказано… Гордыня твоя стала еще гордынистее? А что, если в это общество, неизвестное тебе, что неудивительно, входят двое князей Ада, о чем ты ни ухом, ни… гм, ликом, и два ангела высшего разряда?
Сатан дернулся, некоторое время смотрел на Азазеля злыми прищуренными глазами, но молчал, будто не находил слов, а те, что подворачиваются сами, кажутся слишком пресными.
Михаил задержал дыхание, в комнате слегка померк свет, ощущение такое, словно через комнату пронеслась стая черных мышей размером с ротвейлеров.
Сатан продолжал сверлить Азазеля неприятным взглядом, а голос его прозвучал с откровенной враждебностью:
– Раньше ты острил интереснее.
– А ты отличал остроты, – отпарировал Азазель, – от ценнейших данных разведки, добытых просто невероятными ухищрениями.
Сатан проговорил так же холодно и с нажимом:
– Доказать можешь?
– Могу, – ответил Азазель, – но не стану.
Сатан уже раздулся для гневного ответа, но задержал дыхание, в глазах промелькнуло нечто вроде сомнения, медленно выдохнул воздух и взглянул почти с ненавистью.
– Тогда как…
– А никак, – ответил Азазель ровным голосом. – Никто не делится ценнейшей информацией просто так. Ты вот скажи мне сейчас, что ничего не ощутил раньше сам? И сейчас не ощущаешь, и я радостно похохочу насчет того, что ты совсем теряешь форму… Ну-ну? В Багдаде все спокойно?
Михаил всматривался с Сатана и наконец-то начал замечать, что от непоколебимой уверенности Властелина Ада словно бы откалываются чешуйки, открывая уязвимые места.
И хотя Сатан держится ровно и говорит полным мощи голосом, но что-то подсказывает, что на самом деле не совсем уверен в абсолютном контроле над преисподней.
Наконец он проговорил с надменностью в голосе:
– Чушь! В Аду теперь постоянно какие-то подвижки, интриги, перевербовка… у твоих человечиков набрались! Зря ты их опекал.
– Но ты быстро понимал, – сказал Азазель, – что к чему. Так ведь? Но в последнее время чувствуешь что-то такое, что ускользает, ускользает… Вроде бы и есть, но как бы и нет… Раздражает, верно? Ты властелин, но как будто что-то делается за твоей спиной. Хотя в Аду тебе подвластно все, и ты должен бы все видеть и знать… но чего-то не видишь. Что-то мешает.
Злость на лице Сатана перешла в ярость, он часто задышал, белки глаз налились кровью, а изо рта начали вырываться языки оранжевого пламени.
По стенам комнаты побежала мелкая рябь, Михаил с трепетом понял, что толстые бетонные плиты изгибаются, словно туго натянутая парусина под напором ветерка.
Сатан рыкнул:
– Ты и в моем Аду мутишь?
– Нет, – ответил Азазель серьезно.
– Тогда что?
Азазель ответил мирно:
– Мои от тебя не укрылись бы, сам знаешь. Но ты чувствуешь нечто укрытое. Скажи, что не почувствовал, и я возрадуюсь, что ты потерял нюх и силу.
– Сволочь…
– Подумай, – сказал Азазель серьезно, – в каком единственном случае это могло бы случиться.
Сатана резко протянул ладонь к столу, фужер с коньяком моментально оказался в ней, ухитрившись не расплескать ни капли.
Азазель ждал, а Сатан осушил содержимое фужера в один длинный глоток и выпустил длинную стеклянную ножку из рук. Фужер оказался на столешнице едва ли не раньше, чем исчез из ладони.
– Это немыслимо, – проговорил Сатан с ненавистью. – Ты снова мутишь воду?.. Это ни в какие ворота… У нас нет большего врага, чем те, кто тогда нанес нам поражение и сверг в Ад. И никто из наших никогда…
Азазель вскинул ладонь.
– Погоди-погоди. Возможно, ты так же непримирим, а то и еще больше ощетинился. Вообще-то понимаю тебя, сам такой.
– Ну-ну, – сказал Сатан в нетерпении.
– Но не все такие замечательные, – закончил Азазель. – Ты боец, но не все в твоей команде остались… как бы тебе помягче…
– Не надо помягче, – прервал Сатан.
– Ты хоть помнишь, – спросил Азазель, – сколько веков, мягчайше говоря, прошло? А прошли-промчались даже не века… Да, для нас не прошли, а провжикнули, но для кого-то это достаточный срок, чтобы… говоришь, не надо помягче?.. срок, чтобы измениться, пересмотреть взгляды, просто разувериться в победе… И когда им пообещали шанс, если сделают еще один крохотный шажок…
Сатан дернулся, Михаил видел, как гнев и гордыня распирают всю его суть, но сделал выдох и спросил все еще злым голосом:
– Имена?
Азазель улыбнулся с подчеркнутым превосходством, чтобы Сатан заметил наверняка.
– Вот так просто? Не получив ничего взамен?.. Это ты так шутишь?
Сатан сказал резко:
– Это у тебя везде шуточки! Говори сейчас же!
– Щас, – ответил Азазель нагло. – А что еще? Спинку почесать?.. Не дури. Могу сказать лишь со всей определенностью и ответственностью, что некто из высших Князей Ада вступил в преступный сговор с нашими извечными противниками. Да-да, теми самыми.
– Врешь, – отрезал Сатан. – Никто… да еще чтобы Князь Ада? Не с противниками, а с врагами?
– Даже врагами, – согласился Азазель. – Что, не ндравится?
Он взглянул на фужеры, бутылка с коньяком не сдвинулась с места, но уровень быстро пошел вниз, а в фужерах так же быстро поднялся от дна и заполнил оба по золотые полоски.
Сатан поморщился, протянул было руку, но отвернулся и с размаха хлопнул себя по колену.
– Бред!.. Мы ненавидим тех надменных чистеньких сволочей, что засели на небесах… ненавидим настолько люто и безумно, что никто из нас… никогда!..
Азазель произнес тихо, с сочувствием:
– Да, ты прав. Но если куш просто безумно огромен?
– Нет, – отрезал Сатан. – Нет настолько огромного!
– Да? – спросил Азазель. – А если даст победу над небом?
Сатан запнулся на полуслове, лицо из гневно-багрового стало бледным от ярости, с минуту сверлил Азазеля испепеляющим взглядом.
– Как? – прохрипел он лязгающим голосом.
– Изменить баланс, – ответил Азазель. – Баланс сил. Соотношение. Небо всегда было заведомо сильнее. Так было, и так… должно было оставаться вечно.
Сатан взглянул исподлобья.
– Продолжай.
– Так длилось тысячи лет, – сказал Азазель. – Небо оставалось прежним, да и зачем ему меняться, там победители! Однако Ад развивался. Не так быстро, как люди, но все же… К тому же, ты знаешь, побежденные вообще развиваются быстрее, у них тлеет, даже разгорается огонь реванша. А то и, говоря красиво, как мне свойственно, полыхает и взывает! И с каждым поколением взывает все ярче, потому что обида кажется громаднее, а прошлые деяния, даже ошибочные, овеяны романтикой и героизмом…
– Короче, – прервал Сатан в нетерпении. – Не растекайся!
– Именно в Аду, – закончил Азазель, – у кого-то родилась смелая до безумия идея воспринимать Небеса не как нечто однородное, но поискать какие-то щели…
– Кто? – потребовал Сатан.
– Некто, – ответил Азазель скромно. – Не спеши. Ад меняется, Сатан, мой старый надежный враг. Молодые амбициозные лидеры иные задачи решают лучше нас.
– Ты об этом случае?
– И об этом, – согласился Азазель, – и вообще. У нового поколения больше методов.
Сатан покачал головой, не сводя с него взгляда.
– А ты?
– Я вечно молод, – сообщил Азазель горделиво, – красив и наряден.
Сатан поморщился.
– Я вот никого не предавал! Я взбунтовался открыто! А здесь твое новое поколение меня предало, если верить тебе, что я делать не собираюсь!
– Вообще-то подданные твои, – напомнил Азазель с предельной скромностью, даже глазки опустил, – но почему сразу предательство? Может быть, просто искусный маневр? Никто из нас не определит сразу, предательство или военная хитрость!.. Такое, сам знаешь, узнается только после завершения операции.
Сатан взглянул остро.
– А какой маневр задумал ты? В какой момент предашь?
Азазель вскинул в удивлении брови.
– А я и не клялся тебе в верности. Мы идем бок о бок против общего врага, потому что порознь одолеют тебя и меня, но вместе у нас весомый шанс…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?