Текст книги "Ричард Длинные Руки. Церковь и демоны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/richard-dlinnye-ruki-cerkov-i-demony-184902.jpg)
Автор книги: Гай Орловский
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
Он отступил на пару шагов, пригнулся, почти прижимаясь к полу, как для прыжка к потолку, но момента, когда отталкивается и взлетает вверх, я не увидел, он просто исчез, а устремившийся в пустоту воздух выдернул у меня из руки гусиное перо.
Подобрав его на полу, я пересек широкими шагами кабинет и, приоткрыв дверь, увидел там вместо Хрурта его напарника Периальда.
– А где Хрурт?
Периальд вздрогнул и вгляделся в меня расширенными глазами.
– Сейчас придет, ваше величество, – ответил он чуть вздрагивающим голосом. – Говорит, что-то личное. Наверное, хочет меч сменить на из местной стали.
– Да, – согласился я. – У нас это личное. Теперь можешь пускать. Я поговорил сам с собой, мы пришли к соглашению.
Он сказал опасливо:
– Ваше величество, вы уж не выходите из себя!.. Я слышал такой страшный голос, будто дракон какой, а то и сам сэр Растер ревет!.. А то еще подеретесь, а вторая ваша половинка, судя по рыку, не слабенькая…
– Я люблю договариваться, – сообщил я. – Иногда, конечно, доходит и до драки, но все улаживаем. Так что у вас правильный император. Чуть что, в рыло! Так и живем, а теперь вот даже раскланиваемся.
Он ухмыльнулся, узнавая знакомые нотки, а я вернулся и рухнул за рабочий стол. На столешнице возникла чашка с дымящимся кофе, я с полминуты тупо смотрел на нее, не понимая, когда это заказал, или это мое подсознание за меня решило и даже исполнило, раз уж кофе делаю часто и быстро, почти бездумно, без прежних усилий и сосредоточения.
Нужно брать себя в руки, мелькнула опасливая мысль. А то в самом деле Периальд окажется прав, буду спорить со своим внутренним «Я», а потом и вовсе начнем бить друг другу морды.
Дверь приоткрылась, в щели возникла половинка широкой физиономии Хрурта.
– Герцог Гуммельсберг, ваше величество!
– Впусти, – буркнул я. – Трупы уже спрятал.
Альбрехт вошел все такой же нарядный, шляпа размером с ипподром, где до самых трибун разбили цветник, однако мне почудилось, что краски на нем поблекли от шляпы до сапог, по крайней мере, лицо хмурое, как небо перед холодным дождем.
– Что-то случилось? – спросил я. – Прынц, вы как яркий мотылек со стертой пыльцой на крыльях. Даже шляпа как не ваша шляпа, а просто шляпа. Что-то не так с женщинами? Переели?
Он взглянул на меня непонимающими глазами.
– Женщины? Какие женщины!.. Это вам все хи-хи, ваше величество, а мы головы ломаем… вы же не подумали, что случится в мире без Великих Магов?
– Присядьте, прынц, – велел я. – Не поверите, я о них думал с первого дня высадки. Даже там, на Севере, что отсюда в самом деле даже нам кажется Севером. А как только вышли из Маркуса, я уже ломал голову, как с ними обойтись без драки.
Он опустился в кресло с непривычной грузностью, я же привык, что он элегантно быстр и точен в движениях, как кузнечик, взглянул на меня недобрыми глазами.
– Без драки? Вы?
Я кивнул.
– Конечно, насчет драки думал тоже. Еще чаще.
– Ну вот…
– Но это, – пояснил я, – крайний вариант, а я уже как-то не человек крайностей. Сейчас вот чувствую себя таким умеренным, что самому противно, хотя знаю, мир держится на умеренности и компромиссах, а не на каких-то слонах или черепахе безразмерных размеров.
– Ваше величество, – произнес он с нажимом, – несмотря на вашу пламенную речь, которую во дворце все еще стараются понять, королевства ждут Великих Магов. Дескать, вот-вот выйдут и все вернут взад, как было. Боюсь, даже те, кто слушал вас, не поверили, что эти извечные правители навсегда останутся в пещерах.
Я буркнул:
– Пусть ждут. На это и был дальний и мудрый расчет вашего императора, что умеет мыслить глобально. Нам важно расколоть это уверенное в себе монолитное общество. Отдельные группы переваривать легче. Хотя куски тоже гигантские, но против монолита у нас вообще не было шансов.
Он покачал головой.
– Но когда-то ожидание оборвется.
– Успеем, – пообещал я. – Надеюсь, успеем. Хотя пока не знаю, как. Вина, кофе?
Он огрызнулся:
– Еще сладких булочек предложите!.. Ненавижу. Хотя, впрочем, чашу вина неплохо, с вашего изволения. Без булочек.
– Правильное решение, – согласился я. – Какие булочки, когда проблемы… Если раньше империю держали в крепком кулаке эти чародеи, то теперь, как только народ не просто узнает, но и поверит…
Он протянул руку к чаше, но не притронулся, пока на столе не появилась вторая. Я взял, только тогда он приподнял свою на уровень глаз.
– За ваше здоровье, ваше величество. Похоже, влипли? И поражения нет, вроде одни победы, но почему чувствую себя на краю бездны?
– Еще есть время, – сказал я с надеждой, – хотя, конечно, в обрез. Власть императора по большей части парадная, а теперь, когда настоящая исчезает по мере того, как время покажет нашу правоту… я имею в виду насчет Великих Магов, почему королевствам не провозгласить независимость?
Чашу я создал побольше, а вино крепкое, какого не знают в этом мире, Альбрехт пил мелкими глотками, лоб постепенно собрался в крупные морщины.
– А что, если… пусть?
– В смысле?
– А что плохого в независимости? – спросил он. – Это их законное право.
Я покачал головой.
– Это право придумали короли. Для себя. Народ все равно зависим. Хотя бы от того же короля. А короли, почуяв возможность освободиться от власти императора, тут же начнут так называемую национально-освободительную войну за свободу!.. А мы, как гуманисты с человеческим лицом, обязаны поддержать, не так ли?
Он уточнил с некоторым недоверием:
– Но мы же не эти, которые с человеческим лицом?
– К счастью, – ответил я, – мы трезвенники. Да вы пейте, прынц, пейте!.. Еще сделаю. А вы бабам будете похваляться, что вам сам анпитатор прислуживал!.. Я о трезвости ума, которую ни на каких пирах не пропиваем. Потому понимаем, война начнется всех против всех. От власти империи постараются избавиться, это легко, но всерьез и весьма кроваво воевать начнут с ближайшим соседом. К соседу всегда копится куча обид и претензий, потому законное право перебить у него население и сжечь города!
– Ого, – произнес он, – в самом деле, начинаете мыслить масштабно, ваше величество. От настоящего императора вот так с ходу и не отличишь. Что голос, что осанка, что высокие слова…
Я, продолжая смотреть ему в глаза, без особых усилий создал пышные булочки и сахарное печенье. Альбрехт, не выпуская из ладони чашу с вином, машинально взял булочку, сказал со вздохом:
– Да, ваше величество, приходится мыслить масштабно. Вам бы только по бабам, а нам приходится спасать вашу шкуру. Заодно и свои, пусть не такие ценные, но почему-то нам дорогие.
– А еще и женщинам, – добавил я, – которым покровительствуете. У вас, поговаривают, больше всех? Уживаются как-то или же подсиживают и кукуют?
– Ваши как-то еще не подрались, – отпарировал он. – Я смотрел в протоколах, насчет принцев кое-что нашлось в регламенте. Правда, только о наследных. У родовых и возведенных свободы больше, как я понимаю. Так что, ваше величество, завидовать нехорошо, как вы говорили!
– Мне можно, – ответил я. – Император над законом, он гарант конституции. Потом объясню, а пока, ваше высочество, прорабатывайте разные варианты. Пусть сэр Норберт перестроит систему наблюдения за отдаленными королевствами. Нужно провести дополнительный набор в королевскую армию, увеличить и усилить, затем разбросать своих людей по империи для усиления охраны причальных пирамид. В самых неблагополучных и неустойчивых королевствах охрана должна быть только из наших северян.
Он наклонил голову.
– Да, удерживать легче, чем потом приводить к покорности, когда почуют вкус свободы.
– Вкус крови, – уточнил я, – а не свободы!.. Не передергивайте, сэр Альбрехт, в желании меня укусить, я и так искусанный и передернутый сверху донизу. И без вас чувствую себя сатрапом, но что делать?.. Мир не дорос до демократии с человеческим лицом, потому огнем и мечом без всякой жалости. Господь разберется, кто насколько был виноват.
Он наконец откусил булочку, нежная и сдобная, смялась в его челюстях, проглотил, почти не разжевывая, что там жевать, не мясо.
– А виноваты изначально все, – подтвердил он невесело. – Первородный грех у каждого, к тому же здесь все некрещеные… Так что действуйте, ваше величество, как вы раньше умели! Без сомнений и жалости. Здесь столько прекрасных городов, а вы еще ни один не сожгли! Не стыдно?
– Размяк, – признался я. – Действует на меня все это благолепие и безмятежность. Стыдно убивать тех, кто даже не понимает, за что их так.
– Предлагаете, – переспросил он, – в свободное время проводить разъяснительные работы?
Я ответил с горечью:
– Рано. Они знают, что можно убить за украденный кошелек, но не поймут, что можно и даже нужно убивать за веру, идеи, взгляды, правоту… да за многое! Даже за то, что яйца разбивают с не того конца. Мы не можем поступаться принципами, мы же не демократы?
Он молча дожевал булочку, цапнул другую, взгляд отстраненный и сосредоточенный.
– Значит, – произнес с сомнением, – никаких ретирад?
– Только вперед, – подтвердил я. – Мы же прогресс!.. Как те дикие варвары, что вторглись и разграбили богатый и культурный Рим. На самом деле они принесли более высокую культуру, хоть и неошкуренную, так и мы несем то, что оценят только потомки.
Он вздохнул, сделал глоток, взял еще булочку.
– Потомки могут и не оценить. И вообще, я хотел бы, как и все, увидеть результаты своими глазами, а не очами потомков.
– Увидим, – пообещал я. – Все ускоряется, сэр Альбрехт. Мы или сломим хребет этому старому миру лихой атакой рыцарской конницы, либо сломим головы! Правда, красиво?
– Правда, – ответил он с сомнением. – Да, правда… Хотя какая-то она, правда, не совсем правильная. Хоть и красивая. Может, пусть лучше наши враги сломят головы?
– Мы сами им сломим, – пообещал я. – Вы ешьте, дорогой друг, ешьте!.. Я еще сделаю.
Он в задумчивости перевел взгляд на пустую тарелку, по которой машинально скреб, не глядя, пальцами.
– Что?.. Ох, простите, задумался.
– Ничего, – утешил я, – тоже иногда так задумываюсь, что край стола грызу.
Глава 10
Окна моих апартаментов, что справа, смотрят на здание, в котором расположено правительство во главе с сэром Джуллианом. Народ за своим правительством должен присматривать, чтоб не ленилось и не воровало, а так как государство – это я, то и народ – тоже я. Точнее, выражение его воли, пусть он об этом и не догадывается, но мы лучше знаем, что народ хочет, но не получит. А что народу на самом деле надо, то и дадим, как замыслил Господь.
Сегодня герцог Дарабос занес сводку по королевствам, что больше напоминает донесение военной разведки о вспыхнувших боях и сражениях почти по всей империи.
Я просматривал молча, только чувствовал, как начинает подергиваться верхняя губа, словно вот-вот покажет волчьи клыки.
Норберт наблюдал за мной молча, хотя вроде бы тоже смотрит в те же бумаги, следуя за моим взглядом, но он умеет видеть и то, что за спиной.
Я пересматривал листки один за другим и откладывал в стопку, наконец Норберт произнес мрачно:
– Ваше величество, вы правы… но лучше бы неправы!
– Что еще? – спросил я.
– В королевстве Мегольд, – сообщил он, – а это почти рядом с нашей Тетрингией, вспыхнула кровавая резня. За трон, конечно. Хотя там еще не знают о вашем туманном сообщении… я о том, что Великие Маги как бы уже не… Видимо, полагают, что тем все равно, кто к моменту их выхода укрепится на троне. Сейчас в кровавых битвах сошлись три могущественных клана. Горят города и села, улицы столицы завалены трупами.
Я со злостью ударил кулаком правой в растопыренную ладонь левой. Получилось смачно, словно впечатал в ком сырой глины, ощущение не понравилось.
– То ли еще будет!
– Война выйдет за пределы столицы?
Я пояснил:
– Кроме резни за трон, что дело вообще-то семейное, это пусть, не жалко, чуть позже вспыхнут войны и между королевствами.
– Да, – согласился он, – это помасштабнее. Раньше не допускали Великие Маги.
– Зато теперь воля и демократия, – сказал я, – а демократия всегда начинается с резни. Но потом устаканивается.
– Между королевствами начнется, когда из убежищ выйдут и короли?
– Точно, – сказал я. – Одни выйдут раньше, другие позже. И первые, как только узнают, что мир уцелел, а Великих Магов нет, попытаются хапнуть земли тех, кто задержался.
– Это будет нетрудно, – обронил он. – Когда пастуха нет, стадо разбредается.
– Но кроваво, – возразил я. – Господи, что я наделал!.. Верни все взад, я винюсь, не по злому умыслу, хотел как лучше…
– Благими пожеланиями вымощена дорога в ад, – напомнил он. – Это как раз о таких случаях. Хотели как лучше… Впрочем, мы прошли ад и разнесли там все, потому для вас придумают что-то другое, особое, ибо грехи ваши велики. Упомянул бы, что и заслуги тоже, но это похоже на лесть, а вам нельзя расслабляться.
Я незаметно пощупал большим пальцем колечко ускоренной регенерации на указательном.
– В ад не спешу. Возможно, что-то успею.
– А жизни хватит?
– Надеюсь. Нет, рассчитываю!
Он взглянул внимательно, вздохнул.
– Что-то припрятали в рукаве, ваше величество? Голос больно твердый и смотрите как-то вот так. Я направил в Мегольд всех свободных, хотя у нас и нет таких. Снял с менее важных. Нам остро недостает армии, что осталась на той стороне океана!
– Сегодня же займусь, – пообещал я.
Он хмыкнул.
– Может, сегодня же и привезете?.. Откланиваюсь, ваше величество.
Я прислушался к его удаляющимся шагам в коридоре, почему-то кажется, что если вот так буду неотрывно идти за ним мысленно, то прослежу, куда вошел и что сказал, но от такого сосредоточения, несвойственного мне, тут же начинает болеть голова, будто я животное какое, которое заставляют решать тензорные уравнения.
– Карл-Антон? – спросил я в пространство. – У вас как?.. Или вы уже в пивной, как принято у творческих личностей?
В кабинет сквозь каменную стену ворвалась стая нагло каркающих ворон, сделала короткий круг под потолком и ринулась к полу. Я тупо смотрел, как сбились в плотный ком, что тут же превратился в Карла-Антона с толстым фолиантом в обеих руках.
– Не из пивной, – определил я, – что удивительно для человека искусства, если магия – искусство, как вы нагло утверждаете, а не чистая наука. Вы что, библиофил? Или библиовор?
Он со вздохом облегчения опустил массивный том на край столешницы.
– Ух, зачем такие тяжелые переплеты из меди с оловом… В палец толщиной, видите?
– Это называется бронза, – ответил я. – Вы же человек искусства, должны восхищаться.
Он уточнил:
– Так алхимия ближе к науке?.. Во времена первого императора Гильдермеша верили, что чем толще переплет, тем надежнее удерживает заключенные в книге знания.
– Знания нужно беречь, – согласился я. – И охранять от дафов.
Я указал ему на кресло, сам сел первым и откинулся на спинку, выказывая, что мы не на официальном приеме, формальности в жопу, мы же маги, нам этикет не писан.
Карл-Антон выглядит удовлетворенным, хотя лицо выдает усталость, даже изнуренность, то ли ночами устраивает оргии, то ли до утра сидит за книгами, разбирая старинные письмена. Вообще-то, мужчинам подобное интереснее оргий, хотя мало кто в этом признается из боязни показаться не тем, кого уважают.
– Крупноватая у вас записная книжка, – сказал я. – Да садитесь же, дорогой друг! Кофе, вина?
– Не откажусь, – ответил он. – В самом деле, забыл позавтракать… да и не обедал вроде.
– И не ужинали, – досказал я. – Не поверите, но это знакомо. Приходилось, да…
Глядя бараньим взглядом в столешницу, начал создавать чаши с вином, а вместо жареного гуся, от которого на страницах останутся жирные пятна, появилось мое любимое сахарное печенье, наполовину в шоколаде, наполовину в глазури.
Чародей тем временем со звонким щелчком, словно ударила туго натянутая тетива арбалета, разомкнул цепочку, скрепляющую медные пластины переплета.
От верхней пошло оранжевое сияние, медь на глазах превратилась в золото, неспешно взвились желтые искорки и заплясали, как мелкие комарики, над столом.
Прозвучала тихая нежная мелодия. Я ждал молча, Карл-Антон с неодобрением покачал головой.
– Это уже излишество.
– Вся жизнь в излишествах, – напомнил я. – Думаю, раньше такой же дурью маялись чаще. Хоть и меньше.
– Почему?
– Были века изобилия, – пояснил я, – но их не ценили. Вот и…
Он провел кончиком пальца по корешку, там блеснуло, как огонек электросварки. Стремительно высунулся красный язычок закладки, пошевелился, словно дразня.
– А это удачно придумали.
– Стандарт, – обронил я.
Он остро взглянул на меня.
– Для вас это привычно? Так и думал.
Я отмахнулся.
– Чуточку проще находить нужное.
Страницы с мягким шелестом начали перелистываться на другую сторону. Я наблюдал молча, даже не сдвинулся, дабы не отвлекать чародея.
– В имперских архивах, – сообщил он, – отыскался фундаментальный труд с описанием амулетов, изготавливаемых в виде колец и перстней. Я мог бы и сам понять, что к чему, но уйдет уйма времени, лучше пользоваться готовым. Это же не творческая работа, ее нужно к минимуму.
– Ух ты, – сказал я ликующе, – теперь все о них знаете?
– О немалой части, – уточнил он.
– А остальные? – спросил я.
Он улыбнулся.
– Время от времени находятся гении, создающие кольца с новыми свойствами. Это и есть творческая работа, что выше остальной. Когда-то и те талисманы попадут в такие труды. А теперь, ваше величество…
– Да-да, – спохватился я. – Вот они, наши ненаглядные…
Он с улыбкой смотрел, как я отпер нижний ящик стола. Шкатулка мрачно поблескивает черными боками в самой глубине, но когда поднял ее на столешницу, она засияла серебряными и золотыми накладками по дереву неизвестной породы, если это дерево.
Я высыпал содержимое на стол, во взгляде чародея снова мелькнуло неодобрение, дескать, с ценными предметами нужно обращаться уважительнее.
– Ваше величество, – сказал он с нажимом, – вам придется освоиться с ними как можно быстрее. Уничтожив Великих Магов, вы не уничтожили магию. Напротив, теперь ее стало больше в мире, опасной и неконтролируемой… Ненамного, конечно, но больше, чем было.
Я пробормотал:
– Так ли уж опасно?
– А вы как думаете? У магов, что не достигли уровня Великих, с вашей подачи развязаны руки. Это у Великих Магов с их возможностями вся опасная мелочь была под контролем.
Я стиснул челюсти, Карл-Антон смотрит с сочувствием, дескать, справляясь с одной проблемой, этот неуклюжий слон с титулом императора возрождает к жизни две новых.
– Вот кольцо, – сказал он, – что позволяет перемещаться…
– Это могу и без кольца, – буркнул я. – Ножками. Или на коне.
– Мгновенно, – уточнил он с гордостью, – и в любое место! Скорее всего, находилось не на пальце мага, а в шкатулке. Вы знаете почему.
Я кивнул с полнейшим пониманием.
– Да-да, при отрыве от Башен сразу кирдык. Какие-то сумасшедшие. Как догадываюсь, чтобы изготовить такое абсолютно бесполезное для них колечко, нужно пахать долго и в поте лица?
– Несколько десятков лет, – подтвердил он. – Или сотен, точно не знаю. Только тогда получится. Или не получится. И придется начинать сначала.
Я воскликнул в изумлении:
– Тогда зачем?
Мне показалось, посмотрел на меня с отвращением, словно я плюнул ему в суп.
– Ваше величество, – произнес он холодновато, – позвольте напомнить: магия в первую очередь искусство!.. Она не обязательно должна быть полезной. Это простолюдины и политики жаждут окружать себя только полезными вещами и полезными людьми. А маги в первую очередь стремятся к красоте и совершенству.
– Ну да, – проговорил я, – понял-понял. Как коллекционеры картин или бриллиантов, что бесполезны, но ценятся высоко. Понял. Беру и ценю, только покажете, как пользоваться. А что это за странно неприметное колечко?
Он сказал с небрежностью:
– Вы правы, колечко неприметности. Дает возможность оставаться незримником даже для колдунов, чародеев и магов! Могу еще предположить, но только предположить…
– Ну-ну?
– На севере, – договорил он, – где магия иная, оно либо всесильно, либо бессильно.
Он пихнул ногтем по направлению ко мне один из браслетов.
– А это Ускоритель, так я его назвал. Хотя, конечно, у него другое название, но я не знаком с терминологией магов южного континента. Хотя, конечно, это не ускоритель, а замедлитель, ваше величество. Ускоритель есть у меня, хотел было еще давно предложить его вам, но подумал… и передумал.
– А-а, – сказал я, – пожадничали.
Он посмотрел с укором.
– Ваше величество!.. Ускоритель ускоряет вас, а это…
– …опасно?
– Не уверен, – ответил он, – опасно ли в общепринятом значении, но опасно на мой взгляд, как говорите, в стратегическом, что ли…
– Это как?
– Вы начинаете двигаться быстрее, – сообщил он, – сперва в разы, потом в десятки, а затем вообще все как бы застывают в неподвижности, но на самом деле это вы начинаете двигаться быстрее. Сами представляете, какие это дает возможности…
– Представляю, – ответил я и облизнулся. – А чего пожадничали?
– Вы не бессмертны, – напомнил он. – Соблазн ускоряться у вас будет велик, но если будете за короткие промежутки времени проживать… скажем, за минуту сутки или неделю, то и постареете на неделю.
– Не страшно, – ответил я беспечно, – нужно только не слишком часто.
– Вот-вот, но соблазн слишком велик. Я слыхал о таких, что за месяц-другой сжигали свои жизни дотла. Потому оставил это колечко себе, я все-таки бессмертен, хоть насчет полной неуязвимости так не скажу.
Я взял в руку браслет, от него несет холодом, взвесил на ладони. Чувствуется солидность и предостерегающий холодок.
Карл-Антон наблюдал за моим лицом очень серьезно и внимательно.
– Эта вещь, как уже сказал, опасна.
– Тяжеловат, – определил я. – Слишком много в него впихнули невпихуемого?.. Как работает?
– Точно не знаю, – признался он, – но что-то меняет в пространстве. Все замедляется, а потом и вовсе останавливается. Причем скорость меняете!.. Вон там деления.
Я всмотрелся, браслет из двух колец: широкое плоское должно охватывать бицепс, а более выпуклое с красивой вязью древних пиктограмм плотно насажено сверху. По внешнему ободку идут одинаковые пиктограммы, похожие на пирамидки, что смотрят вершинами друг на друга, словно в зеркальном отражении.
– Знакомо, – сказал я. – Как им пользоваться?
Он вздохнул, развел руками.
– Ваше величество, раньше были какие-то цивилизованные способы, но все, что удалось узнать, это жертвоприношение. Или скрепление союза кровью, назовите, как вам удобнее. Вам нужно всего лишь надеть браслет на руку, но, чтобы он вас принял как хозяина, нужно пролить на него свою кровь. Думаю, резать себе горло не обязательно, достаточно и царапины.
Я вздохнул с облегчением.
– Ну, думаю, цивилизованные способы основаны на том же генетическом тесте. Браслет запоминает не только группу и состав моей крови, но и строение генетической цепи… Хорошо, сэр Карл, благодарю за службу! И за доверие, кстати.
Он продолжал смотреть на меня пристально, а произнес со значением в каждом слове:
– Ваше величество, я всякий раз убеждаюсь, чтобы вы больше… чем на самом деле. И продолжаю надеяться, что вы приоткроете краешек своей тайны.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?