Текст книги "Гуттаперчевый клоун"
![](/books_files/covers/thumbs_240/guttaperchevyy-kloun-264036.jpg)
Автор книги: Геннадий Авласенко
Жанр: Ужасы и Мистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Ну ежели тебе больше по вкусу животом маяться, – вторично хохотнула Иришка, – тогда давай на животной версии остановимся…
Глава 7
В школе Лёля с Иришкой успели к третьему уроку. Вернее, успели бы, если бы первым делом не направились в школьную санчасть. Это была идея Иришки, но и сама Лёля ничего не имела против, тем более что Иришка всё взяла на себя и врала пожилой фельдшерице Полине Сергеевне так лихо и вдохновенно, что Лёля просто диву давалась. Потом, уже со справкой о недомогании, Лёля в сопровождении Иришки вернулась в класс на самую середину третьего урока, и Сашка вновь обозвал Лялю Лялечкой, за что чувствительно получил от Иришки очередной удар по затылку увесистым учебником истории. А ещё потом в класс вошла Наталья Петровна, их классный руководитель, и самым первым делом принялась придирчиво изучать выданную Лёле справку. Потом, вздохнув, разрешила девушке идти домой, а Иришка тотчас же вызвалась её проводить, на что неожиданно и получила соответствующее разрешение.
Иришка действительно провела Лёлю до самого подъезда, но и после этого не оставила подругу одну, напросившись к ней в гости и оставаясь в квартире до самого маминого прихода, и Лёля была за это Иришке весьма благодарна. После, уже отходя ко сну, Лёля почти совсем успокоилась, полностью смирившись с этим, каким-то непостижимым образом изменённым настоящим. Да и о Марьяне Лёля почти не вспоминала весь длиннющий вечер, так, мельком как о чём-то весьма отдалённом и почти позабытом…
И только потом, уже лёжа в кровати, её вновь охватил мучительный приступ тревоги. Или, скорее, не тревоги даже, а просто нехорошего какого-то предчувствия… Предчувствия того, что ничего ещё не закончилось…
Нет, ожившего игрушечного клоуна Лёля почему-то совершенно не боялась в этой новой своей реальности. Она боялась чего-то другого, а, впрочем, ясно чего именно! Лёля мучительно опасалась завтрашнего утра, ведь совершенно непонятно, что её там могло ожидать?
А вдруг… Вдруг именно завтра утром всё окажется прежним! И неважно, снова вернётся немного надоевший уже понедельник тринадцатого числа или всё же наступит долгожданный вторник числа четырнадцатого, но Марьяна будет вновь сидеть на уроках рядом с Лёлей, а Иришка по-прежнему будет пребывать в каком-то своём то ли санатории, то ли профилактории?
Лёля вдруг поняла, что ей очень не хочется, чтобы всё именно так и произошло завтрашним утром? Ведь это означало потерять ту Иришку, которую она приобрела именно сегодня и которая лишь в самых общих чертах напоминала Иришку прежнюю, замкнутую, немногословную и всегда относящуюся к Лёле несколько отстранённо. Вернее, предпочитавшую ей Марьяну, которая и была истинным лидером и заводилой небольшой их компании.
Новая Иришка нравилась Лёле куда больше…
А Марьяна?
С удивлением превеликим Лёля осознала, что её совершенно не волнует сейчас судьба таинственным образом исчезнувшей подруги. Да она и стёрлась почти из памяти, эта Марьяна, а в кино в субботу Лёля и впрямь ходила именно с Иришкой, и эта тётка-вахтёрша никак не желала пропускать их в зал из-за недоеденного мороженого…
А может, Иришка права, и её вообще не было, загадочной этой Марьяны?
И даже ежели и была?
Ну что могло быть у Лёли общего с этой задавакой и воображалой! Единственное: отсутствие у обеих отцов.
Впрочем, отец Марьяны не погиб в жуткой автокатастрофе, как её собственный. Он просто трусливо сбежал из дому… Так что даже в этом ничего похожего у Лёли с Марьяной не наблюдалось!
– Пускай завтра наступит вторник четырнадцатого! – неизвестно кому взмолилась Лёля, глядя в тёмный потолок. – И пускай в классе меня ждёт Иришка… и клянусь: я даже словом не обмолвлюсь о какой-то там другой реальности, в которой я якобы жила! Пусть всё идёт, как идёт, и, возможно, к завтрашнему утру я окончательно её позабуду, ту, прежнюю реальность! Позабуду, если только…
Если только реальность эта сама не напомнит Лёле о себе завтрашним утром? Например, кошмарным пробуждением всё в той же больничной палате четырнадцатого числа! А может, даже пятнадцатого…
Или всё тем же понедельником тринадцатого, в котором не будет не только Марьяны, но и Иришки!
И Лёля, дабы избежать всего этого, решила сегодняшней ночью не спать вообще. Уж одну ночь она вполне сможет продержаться, зато потом…
Впрочем, об этом «потом» Лёля решила пока не думать. Она включила ночник и, взбив подушку повыше, принялась размышлять, чем же таким заняться. Шутка ли, ещё и полночь не наступила, как тут до самого утра продержаться?
Лёля сумела продержаться почти до часа ночи, но до утра оставалась ещё уйма времени, а ей ужо осточертело бездумно вглядываться в полумрак комнаты.
Книжку какую почитать, что ли? Или включить ноутбук и просто по интернету пошарить? Или вставить диск и фильмец посмотреть, неважно какой. Главное, чтобы не ужастик!
Но Лёле почему-то не хотелось ни книжки, ни фильма, ни простого «путешествия» по всемирной паутине. Спать ей хотелось, да так, что даже глаза слипались, а веки, так просто свинцовыми сделались. И стоит их только сомкнуть на мгновение…
Ну уж нет! Не дождётесь!
Вскочив с кровати, Лёля метнулась на кухню. Тихонько, чтобы не разбудить мать, залила в турку воды из-под крана, потом включила газ, поставила на плиту турку и достала из шкафчика жестяную коробку с молотым кофе…
Сейчас она организует себе самую настоящую бессонницу… Сейчас, вот только вода в турке никак закипать не желает!
В это время часы в зале звонко отбили один раз, хоть на кухонных настенных часах было ещё без пяти час, впрочем, именно на пять минут кухонные часы и отставали.
И вдруг…
Какой-то холодный, ледяной даже озноб внезапно пронзил всё тело девушки. Что-то изменилось вокруг, неуловимое что-то, и Лёля не сразу даже поняла, что именно так могло измениться. А потом до неё дошло…
Изменилась сама кухня, и здорово изменилась. И шкафчики, что висели на стене, сделались вдруг совершенно другими, и кухонные столики, стоящие вдоль стены. Даже холодильник у стола и тот поменял марку. А на крайнем столике у окна появилась микроволновка, которой у них и вообще не было.
Газовая плита, впрочем, осталась прежней, а в турке уже вовсю кипела вода. Даже не кипела – била ключом.
Но это было то единственное, что осталось от прежней кухни, ведь даже жестяная коробочка из-под кофе и та изменила свою форму и цвет…
Но ведь такого быть не могло, никак не могло такого быть!
Или всё же могло?
«Вот она, ещё одна реальность! – мелькнуло в голове у Лёли. – И она пришла на смену той, прежней, и пришла именно в час ночи… а то, что я в это время бодрствовала, никак на ситуацию не повлияло. Интересно только, что ещё изменилось в нашей квартире, кроме кухонного интерьера?»
Но додумать эту интересную мысль Лёля так и не успела, ибо в это самое время на кухню вошёл… Отец.
…отец, погибший в страшной автокатастрофе…
Это произошло шесть лет назад, ровно шесть лет назад, ибо именно тринадцатого апреля отец возвращался с весенней утиной охоты и то ли уснул за рулём, то ли ещё по какой причине, но машину его вдруг резко выбросило на встречную полосу, прямо под колёса тяжело груженого автопоезда, в народе называемого фурой.
Отцовский «опель» вспыхнул почти мгновенно, так что непонятно было: скончался отец сразу же после сильнейшего удара, сплющившего буквально в гармошку переднюю часть автомобиля, или же, намертво зажатый в искореженной машине, был ещё жив, когда пламя наконец-таки добралось до салона. Впрочем, это произошло довольно быстро, в считаные секунды…
Тело отца обгорело так, что хоронили его в закрытом гробу, и мёртвым отца Лёля так и не увидела. И может, потому ещё долгое время после похорон, плача украдкой от матери, наивно надеялась, что произошла какая-то ошибка и это не её отец сгорел в машине, что погиб там кто-то другой, а отец жив и здоров и вот-вот должен воротиться домой…
Но отец домой так и не воротился, а сама Лёля как-то незаметно подросла и довольно быстро повзрослела. Во всяком случае, она уже не была тем наивным ребёнком, которому так хотелась верить в чудеса, а именно в добрые чудеса. Каждый год, на Пасху, они с матерью посещали кладбище и тщательно убирали там отцовскую могилу… Впрочем, навещали они могилу отца ещё и на Троицу, а также осенью, в день поминовения всех усопших.
А вот теперь отец её, живой и невредимый, стоял в полосатой пижаме и мягких комнатных шлёпанцах в дверях кухни и молча смотрел на Лёлю мутноватыми со сна глазами.
Лёля тоже смотрела на отца, вот только глаза у неё были широко распахнутыми от ужаса. И она тоже молчала…
«Этого не может быть! – внезапно промелькнула в голове девушки единственно спасительная мысль. – Ведь так не бывает… это просто сон… это мне снится всё, а сейчас я проснусь и тогда…»
– А я-то понять не могу, почему это свет на кухне горит, – проговорил вдруг отец, потягиваясь и зевая, – думал, я забыл выключить, а это ты тут, оказывается. А что это ты на себя напялила и… да ты что… кофе хочешь приготовить, что ли? Сдурела совсем: Лёлька, кофе на ночь?
Отец шагнул к плите и выключил газ. Вновь повернулся к дочери.
– А хочешь, я тебе чайку заварю? Как лучше, с мятой или без?
Это было уже слишком.
– Мама! – прошептала Лёля, роняя жестянку с кофе и стремглав выбегая из кухни. – Мамочка!
Она метнулась в спальню, тоже изменённую почти до неузнаваемости, но матери там не оказалось. Да и развороченная кровать у стены была почему-то односпальной, а не широкой двуспальной, как раньше.
– Мама, ты где?! – выскочив в коридор, Лёля всё ещё на что-то надеялась. – Ты где, мама?! Да отзовись же ты!
Матери нигде не оказалось, хоть Лёля везде пыталась её отыскать: даже в ванную и туалет заглянула. Отец тоже выбежал в коридор, но покамест лишь молча и с каким-то даже испуганным недоумением взирал на дочь.
– Ты что, Лёлька? – начал было он и тотчас же замолчал, ибо Лёля, услышав позади себя отцовский голос, завизжала так громко и пронзительно, что, наверное, всех ближайших соседей переполошила. Потом она кинулась в свою комнату и, очутившись там, в сравнительной, можно сказать, безопасности, тотчас же до упора задвинула дверную защёлку. Не останавливаясь на этом, ухватилась за край письменного стола и, багровея от натуги, придвинула тяжеленный этот стол к самой двери. Ещё и тумбочку к столу приставила для большей надёжности.
Оказавшись на некоторое время в относительной безопасности, Лёля забилась в самый дальний угол комнаты и лишь после этого немного успокоилась и затравленно огляделась по сторонам.
Удивительно, но её собственная комната не изменилась совершенно. Вернее, почти не изменилась, так, мелочи всякие: пододеяльник не той расцветки на кровати, вместо одной широкой подушки – две небольшие. И цветная фотография на стене, совершенно незнакомая Лёле фотография…
Вообще-то, фотография на стене была и раньше, но не эта. На той, прежней фотографии, Лёля была изображена вместе с мамой и тётей Оксаной. Это они прошлым летом в городском парке фотографировались, а потом мама выбрала из всех фоток именно эту как самую удачную и заказала большую её копию и ещё одну, чуть поменьше. Ту, которая поменьше, отдали тёте Оксане, а большую поместили в деревянную рамку, и Лёля повесила её у себя в комнате.
Фотография, находящаяся в данный момент на стене, была вообще безо всякой рамки (просто скотчем к обоям приклеена), а на ней отец, довольно улыбаясь, держал в левой руке большущую щуку, а правую руку положил Лёле на плечо. И у Лёли на фото тоже было донельзя довольное выражение лица, а в руке она держала удочку, и какая-то рыбёшка средних размеров болталась на ней…
И фотография эта, судя по возрасту Лёли, сделана именно летом прошлого года, никак не раньше…
Но ведь этого не могло быть! Просто не могло!
Или могло?
Лёля поняла вдруг, что реальность вокруг неё вновь изменилась и изменилась на этот раз столь круто и радикально, что отец, погибший ровно шесть лет назад, вновь возвратился к ней, о чём она и мечтала когда-то.
А мама? Куда девалась в таком случае мама? Ежели она сейчас в ночной смене, то почему в спальне такая узкая кровать?
– Лёлька! – послышался из-за двери встревоженный голос отца. – С тобой всё в порядке, доча?
Лёля ничего не ответила.
Первый испуг прошёл, и теперь она воспринимала всё произошедшее более-менее адекватно. Ведь не из могилы же воротился к ней отец, просто в этой реальности он смог счастливо избежать смертельного того ДТП, вот и…
А мама, где же она сейчас?
От недоброго какого-то предчувствия у Лёли даже похолодело всё внутри.
А может… Может, мать просто бросила их и ушла, такое ведь тоже случается в реальной жизни! Разлюбила мужа, встретила другого мужчину, но почему тогда она не взяла с собой Лёлю? Почему она оставила дочь с отцом?
Её мать не могла поступить так, ни в коем случае не могла! Ни бросить мужа, которого любила столь сильно, что после его гибели совершенно завязала с личной жизнью, вся сосредоточившись на воспитании дочери. И уж тем более она не могла оставить Лёлю…
– Лёлька! – вновь послышался из-за двери голос отца, ещё более встревоженный. – Тебе что, снова мама приснилась?
– Да! – закричала Лёля, вскакивая и подбегая к двери. – Да, снова приснилась! А тебе она никогда не снится?!
Она уже поняла, что произошло с мамой, но боялась признаться в этом даже себе самой.
Отец ничего не ответил, а Лёля вдруг отчётливо поняла, как он плачет там, за дверью, и тогда она тоже заплакала, безвольно опустившись на кровать. Взгляд её, затуманенный слезами, вновь скользнул по фотографии на стене, и новая неожиданная мысль пришла вдруг в голову девушки.
Никогда ранее она не ездила на рыбалку с отцом, хоть отец несколько раз предлагал ей такое и даже огорчался, когда она всякий раз отвечала категорическим отказом. А потом он погиб, и Лёля горько сожалела о том, что ни разу так и не удосужилась сделать приятное отцу, согласившись на такую поездку.
И вот, судя по этой фотографии на стене, она не просто сделала отцу приятное, но, кажется, и сама искренне увлеклась рыбной ловлей, о которой Лёля нынешняя даже понятия не имеет. Но куда же в таком случае подевалась та, другая Лёля, которая прожила все эти году тут, с отцом и…
…и трижды в год вместе с ним посещала мамину могилу, и плакала, стоя над ней…
И отец тоже плакал в такие минуты, считая именно себя единственным виновником маминой смерти, ибо именно он настоял ранее на том, чтобы мама получила права…
И та злосчастная поездка в гололёд, ведь он мог как-то отговорить маму, в крайнем случае, настоять, чтобы она хотя бы отложила эту поездку до следующего дня, но ведь ничего такого отец не сделал тогда, шесть лет назад, ранним апрельским утром…
Вздрогнув, Лёля отчаянно мотнула головой и вскочила с кровати. Это были не её мысли, чужие, но как же тогда они оказались у неё в голове… А что было бы, если бы она просто уснула вчера вечером, а не стала испытывать себя бессонницей?.. Неужто утром проснулась бы совершенно другая Лёля, ничего не помнящая о жизни тут с мамой, но без отца?!
Что-то, вернее, кто-то шевельнулся вдруг под кроватью, и Лёля, испуганно вскрикнув, отпрянула в сторону. Забившись в самый дальний угол комнаты, она некоторое время просто смотрела на кровать, усиленно размышляя о том, почудилось ей это шевеление или под кроватью и в самом деле кто-то сейчас находился.
И тут этот «кто-то» вновь шевельнулся под кроватью, а потом там раздался какой-то непонятный звук: то ли всхлип, то ли вздох…
Лёлю прежнюю это испугало бы до полусмерти, но сейчас она просто разозлилась. Кто бы не находился в данный момент под кроватью: жуткий ли тот клоун с обожжённой физиономией либо какая-нибудь иная потусторонняя нечисть – Лёля её уже не боялась! Она просто устала бояться, тем более сейчас, столь неожиданно лишившись матери…
– Давай же, тварь! – прошептала она сквозь зубы. – Покажись!
Тут Лёля заметила на полу, возле себя, ножницы. Не канцелярские, короткие, с закругленными концами, а такие, которые вполне могли сойти за некое подобие оружия. Во всяком случае, они были довольно длинными и, кажется, весьма острыми.
Немедленно подхватив ножницы и крепко зажав их в кулаке, Лёля медленно приблизилась к кровати. Правда, заглянуть под неё у девушки пока духа не хватило.
– Кто здесь?! – произнесла она почти шёпотом. – Вылезай!
Под кроватью вновь послышалось какое-то скрытое шевеление, потом там снова негромко всхлипнули, из-за чего Лёля пришла к выводу, что тот, кто скрывается сейчас под кроватью, всё же её немножечко опасается.
Ободрённая нерешительностью (а возможно, и трусостью) этого невидимого существа, Лёля опустилась на колени и, собравшись наконец-таки с духом, заглянула под кровать, предусмотрительно выставив перед собой ножницы.
И едва не вскрикнула от неожиданности.
Под кроватью, забившись в самый дальний угол, лежала… Она сама!
Глава 7
В школе Лёля с Иришкой успели к третьему уроку. Вернее, успели бы, если бы первым делом не направились в школьную санчасть. Это была идея Иришки, но и сама Лёля ничего не имела против, тем более что Иришка всё взяла на себя и врала пожилой фельдшерице Полине Сергеевне так лихо и вдохновенно, что Лёля просто диву давалась. Потом, уже со справкой о недомогании, Лёля в сопровождении Иришки вернулась в класс на самую середину третьего урока, и Сашка вновь обозвал Лялю Лялечкой, за что чувствительно получил от Иришки очередной удар по затылку увесистым учебником истории. А ещё потом в класс вошла Наталья Петровна, их классный руководитель, и самым первым делом принялась придирчиво изучать выданную Лёле справку. Потом, вздохнув, разрешила девушке идти домой, а Иришка тотчас же вызвалась её проводить, на что неожиданно и получила соответствующее разрешение.
Иришка действительно провела Лёлю до самого подъезда, но и после этого не оставила подругу одну, напросившись к ней в гости и оставаясь в квартире до самого маминого прихода, и Лёля была за это Иришке весьма благодарна. После, уже отходя ко сну, Лёля почти совсем успокоилась, полностью смирившись с этим, каким-то непостижимым образом изменённым настоящим. Да и о Марьяне Лёля почти не вспоминала весь длиннющий вечер, так, мельком как о чём-то весьма отдалённом и почти позабытом…
И только потом, уже лёжа в кровати, её вновь охватил мучительный приступ тревоги. Или, скорее, не тревоги даже, а просто нехорошего какого-то предчувствия… Предчувствия того, что ничего ещё не закончилось…
Нет, ожившего игрушечного клоуна Лёля почему-то совершенно не боялась в этой новой своей реальности. Она боялась чего-то другого, а, впрочем, ясно чего именно! Лёля мучительно опасалась завтрашнего утра, ведь совершенно непонятно, что её там могло ожидать?
А вдруг… Вдруг именно завтра утром всё окажется прежним! И неважно, снова вернётся немного надоевший уже понедельник тринадцатого числа или всё же наступит долгожданный вторник числа четырнадцатого, но Марьяна будет вновь сидеть на уроках рядом с Лёлей, а Иришка по-прежнему будет пребывать в каком-то своём то ли санатории, то ли профилактории?
Лёля вдруг поняла, что ей очень не хочется, чтобы всё именно так и произошло завтрашним утром? Ведь это означало потерять ту Иришку, которую она приобрела именно сегодня и которая лишь в самых общих чертах напоминала Иришку прежнюю, замкнутую, немногословную и всегда относящуюся к Лёле несколько отстранённо. Вернее, предпочитавшую ей Марьяну, которая и была истинным лидером и заводилой небольшой их компании.
Новая Иришка нравилась Лёле куда больше…
А Марьяна?
С удивлением превеликим Лёля осознала, что её совершенно не волнует сейчас судьба таинственным образом исчезнувшей подруги. Да она и стёрлась почти из памяти, эта Марьяна, а в кино в субботу Лёля и впрямь ходила именно с Иришкой, и эта тётка-вахтёрша никак не желала пропускать их в зал из-за недоеденного мороженого…
А может, Иришка права, и её вообще не было, загадочной этой Марьяны?
И даже ежели и была?
Ну что могло быть у Лёли общего с этой задавакой и воображалой! Единственное: отсутствие у обеих отцов.
Впрочем, отец Марьяны не погиб в жуткой автокатастрофе, как её собственный. Он просто трусливо сбежал из дому… Так что даже в этом ничего похожего у Лёли с Марьяной не наблюдалось!
– Пускай завтра наступит вторник четырнадцатого! – неизвестно кому взмолилась Лёля, глядя в тёмный потолок. – И пускай в классе меня ждёт Иришка… и клянусь: я даже словом не обмолвлюсь о какой-то там другой реальности, в которой я якобы жила! Пусть всё идёт, как идёт, и, возможно, к завтрашнему утру я окончательно её позабуду, ту, прежнюю реальность! Позабуду, если только…
Если только реальность эта сама не напомнит Лёле о себе завтрашним утром? Например, кошмарным пробуждением всё в той же больничной палате четырнадцатого числа! А может, даже пятнадцатого…
Или всё тем же понедельником тринадцатого, в котором не будет не только Марьяны, но и Иришки!
И Лёля, дабы избежать всего этого, решила сегодняшней ночью не спать вообще. Уж одну ночь она вполне сможет продержаться, зато потом…
Впрочем, об этом «потом» Лёля решила пока не думать. Она включила ночник и, взбив подушку повыше, принялась размышлять, чем же таким заняться. Шутка ли, ещё и полночь не наступила, как тут до самого утра продержаться?
Лёля сумела продержаться почти до часа ночи, но до утра оставалась ещё уйма времени, а ей ужо осточертело бездумно вглядываться в полумрак комнаты.
Книжку какую почитать, что ли? Или включить ноутбук и просто по интернету пошарить? Или вставить диск и фильмец посмотреть, неважно какой. Главное, чтобы не ужастик!
Но Лёле почему-то не хотелось ни книжки, ни фильма, ни простого «путешествия» по всемирной паутине. Спать ей хотелось, да так, что даже глаза слипались, а веки, так просто свинцовыми сделались. И стоит их только сомкнуть на мгновение…
Ну уж нет! Не дождётесь!
Вскочив с кровати, Лёля метнулась на кухню. Тихонько, чтобы не разбудить мать, залила в турку воды из-под крана, потом включила газ, поставила на плиту турку и достала из шкафчика жестяную коробку с молотым кофе…
Сейчас она организует себе самую настоящую бессонницу… Сейчас, вот только вода в турке никак закипать не желает!
В это время часы в зале звонко отбили один раз, хоть на кухонных настенных часах было ещё без пяти час, впрочем, именно на пять минут кухонные часы и отставали.
И вдруг…
Какой-то холодный, ледяной даже озноб внезапно пронзил всё тело девушки. Что-то изменилось вокруг, неуловимое что-то, и Лёля не сразу даже поняла, что именно так могло измениться. А потом до неё дошло…
Изменилась сама кухня, и здорово изменилась. И шкафчики, что висели на стене, сделались вдруг совершенно другими, и кухонные столики, стоящие вдоль стены. Даже холодильник у стола и тот поменял марку. А на крайнем столике у окна появилась микроволновка, которой у них и вообще не было.
Газовая плита, впрочем, осталась прежней, а в турке уже вовсю кипела вода. Даже не кипела – била ключом.
Но это было то единственное, что осталось от прежней кухни, ведь даже жестяная коробочка из-под кофе и та изменила свою форму и цвет…
Но ведь такого быть не могло, никак не могло такого быть!
Или всё же могло?
«Вот она, ещё одна реальность! – мелькнуло в голове у Лёли. – И она пришла на смену той, прежней, и пришла именно в час ночи… а то, что я в это время бодрствовала, никак на ситуацию не повлияло. Интересно только, что ещё изменилось в нашей квартире, кроме кухонного интерьера?»
Но додумать эту интересную мысль Лёля так и не успела, ибо в это самое время на кухню вошёл… Отец.
…отец, погибший в страшной автокатастрофе…
Это произошло шесть лет назад, ровно шесть лет назад, ибо именно тринадцатого апреля отец возвращался с весенней утиной охоты и то ли уснул за рулём, то ли ещё по какой причине, но машину его вдруг резко выбросило на встречную полосу, прямо под колёса тяжело груженого автопоезда, в народе называемого фурой.
Отцовский «опель» вспыхнул почти мгновенно, так что непонятно было: скончался отец сразу же после сильнейшего удара, сплющившего буквально в гармошку переднюю часть автомобиля, или же, намертво зажатый в искореженной машине, был ещё жив, когда пламя наконец-таки добралось до салона. Впрочем, это произошло довольно быстро, в считаные секунды…
Тело отца обгорело так, что хоронили его в закрытом гробу, и мёртвым отца Лёля так и не увидела. И может, потому ещё долгое время после похорон, плача украдкой от матери, наивно надеялась, что произошла какая-то ошибка и это не её отец сгорел в машине, что погиб там кто-то другой, а отец жив и здоров и вот-вот должен воротиться домой…
Но отец домой так и не воротился, а сама Лёля как-то незаметно подросла и довольно быстро повзрослела. Во всяком случае, она уже не была тем наивным ребёнком, которому так хотелась верить в чудеса, а именно в добрые чудеса. Каждый год, на Пасху, они с матерью посещали кладбище и тщательно убирали там отцовскую могилу… Впрочем, навещали они могилу отца ещё и на Троицу, а также осенью, в день поминовения всех усопших.
А вот теперь отец её, живой и невредимый, стоял в полосатой пижаме и мягких комнатных шлёпанцах в дверях кухни и молча смотрел на Лёлю мутноватыми со сна глазами.
Лёля тоже смотрела на отца, вот только глаза у неё были широко распахнутыми от ужаса. И она тоже молчала…
«Этого не может быть! – внезапно промелькнула в голове девушки единственно спасительная мысль. – Ведь так не бывает… это просто сон… это мне снится всё, а сейчас я проснусь и тогда…»
– А я-то понять не могу, почему это свет на кухне горит, – проговорил вдруг отец, потягиваясь и зевая, – думал, я забыл выключить, а это ты тут, оказывается. А что это ты на себя напялила и… да ты что… кофе хочешь приготовить, что ли? Сдурела совсем: Лёлька, кофе на ночь?
Отец шагнул к плите и выключил газ. Вновь повернулся к дочери.
– А хочешь, я тебе чайку заварю? Как лучше, с мятой или без?
Это было уже слишком.
– Мама! – прошептала Лёля, роняя жестянку с кофе и стремглав выбегая из кухни. – Мамочка!
Она метнулась в спальню, тоже изменённую почти до неузнаваемости, но матери там не оказалось. Да и развороченная кровать у стены была почему-то односпальной, а не широкой двуспальной, как раньше.
– Мама, ты где?! – выскочив в коридор, Лёля всё ещё на что-то надеялась. – Ты где, мама?! Да отзовись же ты!
Матери нигде не оказалось, хоть Лёля везде пыталась её отыскать: даже в ванную и туалет заглянула. Отец тоже выбежал в коридор, но покамест лишь молча и с каким-то даже испуганным недоумением взирал на дочь.
– Ты что, Лёлька? – начал было он и тотчас же замолчал, ибо Лёля, услышав позади себя отцовский голос, завизжала так громко и пронзительно, что, наверное, всех ближайших соседей переполошила. Потом она кинулась в свою комнату и, очутившись там, в сравнительной, можно сказать, безопасности, тотчас же до упора задвинула дверную защёлку. Не останавливаясь на этом, ухватилась за край письменного стола и, багровея от натуги, придвинула тяжеленный этот стол к самой двери. Ещё и тумбочку к столу приставила для большей надёжности.
Оказавшись на некоторое время в относительной безопасности, Лёля забилась в самый дальний угол комнаты и лишь после этого немного успокоилась и затравленно огляделась по сторонам.
Удивительно, но её собственная комната не изменилась совершенно. Вернее, почти не изменилась, так, мелочи всякие: пододеяльник не той расцветки на кровати, вместо одной широкой подушки – две небольшие. И цветная фотография на стене, совершенно незнакомая Лёле фотография…
Вообще-то, фотография на стене была и раньше, но не эта. На той, прежней фотографии, Лёля была изображена вместе с мамой и тётей Оксаной. Это они прошлым летом в городском парке фотографировались, а потом мама выбрала из всех фоток именно эту как самую удачную и заказала большую её копию и ещё одну, чуть поменьше. Ту, которая поменьше, отдали тёте Оксане, а большую поместили в деревянную рамку, и Лёля повесила её у себя в комнате.
Фотография, находящаяся в данный момент на стене, была вообще безо всякой рамки (просто скотчем к обоям приклеена), а на ней отец, довольно улыбаясь, держал в левой руке большущую щуку, а правую руку положил Лёле на плечо. И у Лёли на фото тоже было донельзя довольное выражение лица, а в руке она держала удочку, и какая-то рыбёшка средних размеров болталась на ней…
И фотография эта, судя по возрасту Лёли, сделана именно летом прошлого года, никак не раньше…
Но ведь этого не могло быть! Просто не могло!
Или могло?
Лёля поняла вдруг, что реальность вокруг неё вновь изменилась и изменилась на этот раз столь круто и радикально, что отец, погибший ровно шесть лет назад, вновь возвратился к ней, о чём она и мечтала когда-то.
А мама? Куда девалась в таком случае мама? Ежели она сейчас в ночной смене, то почему в спальне такая узкая кровать?
– Лёлька! – послышался из-за двери встревоженный голос отца. – С тобой всё в порядке, доча?
Лёля ничего не ответила.
Первый испуг прошёл, и теперь она воспринимала всё произошедшее более-менее адекватно. Ведь не из могилы же воротился к ней отец, просто в этой реальности он смог счастливо избежать смертельного того ДТП, вот и…
А мама, где же она сейчас?
От недоброго какого-то предчувствия у Лёли даже похолодело всё внутри.
А может… Может, мать просто бросила их и ушла, такое ведь тоже случается в реальной жизни! Разлюбила мужа, встретила другого мужчину, но почему тогда она не взяла с собой Лёлю? Почему она оставила дочь с отцом?
Её мать не могла поступить так, ни в коем случае не могла! Ни бросить мужа, которого любила столь сильно, что после его гибели совершенно завязала с личной жизнью, вся сосредоточившись на воспитании дочери. И уж тем более она не могла оставить Лёлю…
– Лёлька! – вновь послышался из-за двери голос отца, ещё более встревоженный. – Тебе что, снова мама приснилась?
– Да! – закричала Лёля, вскакивая и подбегая к двери. – Да, снова приснилась! А тебе она никогда не снится?!
Она уже поняла, что произошло с мамой, но боялась признаться в этом даже себе самой.
Отец ничего не ответил, а Лёля вдруг отчётливо поняла, как он плачет там, за дверью, и тогда она тоже заплакала, безвольно опустившись на кровать. Взгляд её, затуманенный слезами, вновь скользнул по фотографии на стене, и новая неожиданная мысль пришла вдруг в голову девушки.
Никогда ранее она не ездила на рыбалку с отцом, хоть отец несколько раз предлагал ей такое и даже огорчался, когда она всякий раз отвечала категорическим отказом. А потом он погиб, и Лёля горько сожалела о том, что ни разу так и не удосужилась сделать приятное отцу, согласившись на такую поездку.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?