Текст книги "Небесная иерархия. Книга первая. Анархист"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nebesnaya-ierarhiya-kniga-pervaya-anarhist-261049.jpg)
Автор книги: Геннадий Шикунов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
На следующий день полет по маршруту значился вторым по очереди. Передо мной товарищ по группе должен был выполнить самостоятельный полет в зону на полчаса для отработки фигур высшего пилотажа. Мне оставалось совершить полёт по маршруту, а затем несколько дней отводились на зачеты по всей программе сборов. И сборы на этом заканчиваются для нашего потока.
– Ну и по какому курсу находятся Ессентуки? К полёту готов? – спросила подошедшая Ирина.
– К полёту я всегда готов, – и, глядя на планшет, назвал курс на Ессентуки.
– Значит, летим в Ессентуки, не то в шутку, не то всерьёз сказала она.
Наш самолёт приземлился и зарулил на стоянку. Возле него суетился, как обычно, механик. Мы сели в самолет, Вырулили на старт. Получили разрешение на взлёт. Взлетели.
– Так куда мы летим? – спросил я.
– Ты же хотел в Ессентуки, ну и полетели, сказала она по внутренней связи.
– Отлично. В Ессентуки всё интереснее, чем здесь.
Самолет набрал положенные шестьсот метров и удалялся от аэродрома, взяв совершенно иной курс, который был по заданию. Первое, с чем пришлось столкнуться, так это со временем, которое было отведено на полет по заданию. Оно было около пятидесяти минут. Каким образом хотя бы приблизительно уложиться в положенное время и в то же время пролететь, в два раза больше? Не задумываясь, обороты были увеличены до максимальных. Самолет, как бы, задрал хвост и основательно прибавил скорость. Постепенно мы снизились метров до трехсот над землей, стремительно преодолевая расстояние. Уже через некоторое время на горизонте показались горы Кавказских Минеральнх Вод. В люк между передней и задней кабиной Ирина протянула шоколад.
– Спасибо.
– Так ты поедешь в Киев?
– До Киева далеко, а ессентукский аэродром вон за той высотой. Если мы приблизимся к ней, нас могут заметить и хватит одного телефонного звонка, чтобы поинтересоваться: А что тут делает самолет типа Як-18? И будет масса неприятностей. Давай здесь развернёмся и полетим назад?
– Я что-то об этом не подумала, – призналась Ирина, – конечно, давай разворачиваться.
Глубокий вираж над поселком под названием «Свобода», затем, над станицей Суворовской и назад в Ставрополь. Самолет так же с немного опущенным носом и ревущим мотором уже мчал нас назад. Мне казалось, что весь Ставропольский край – это бескрайние поля, которые все распаханы и засеяны, но, сколько бы мы не летели, внизу виднелись бесконечные балки, овраги, поросшие местами кустарником. Если бы пришлось делать вынужденную посадку, то и сесть некуда, отметил себе я. Только я об этом подумал, как заметил, что загорелась красная лампочка, сигнализирующая, что топливо на исходе. Холодок пробежал по коже. Я сказал об этом Ирине
– Что делать будем? – спросил я, но в ответ было молчание. Может, она не услышала? Может, сняла шлемофон? Я оглянулся. Она была бледной, а в глазах неподдельная растерянность.
Не дождавшись ответа, я убавил обороты двигателя. Сбавил скорость. Двигатель работал ровно. Мы были, примерно, на середине пути от Ессентуков до Ставрополя. Ещё далеко. А сигнальная лампа, которая вначале ещё мигала, все увереннее начинала гореть. Теперь моё внимание было сосредоточено на лампочке и местности. Все время приходилось оценивать самое подходящее место, если заглохнет мотор. Хотя, что на неё смотреть? Она будет гореть и тогда, когда заглохнет двигатель. Время тянулось бесконечно медленно. Нужно было бы немного набрать высоты, чтобы был запас для планирования. Но тогда израсходуется лишнее топливо. Прошел час, как мы уже находились в полёте.
– Что будем делать? – спросил я.
– Не знаю, – честно призналась она, – пока будем лететь.
Я заметил самолеты, которые летели перпендикулярно нашему маршруту.
– Вон, уже аэродром, – сообщил я ей об увиденном.
Мы приближались к аэродрому все ближе. Теперь уже под нами был лес. Если заглохнет двигатель, то самолет будет разбит вдребезги.
– Может, запросим разрешение, объясним ситуацию и будем садиться поперёк аэродрома? – спросил я её.
– Нет, – услышал я категорично в ответ
Настали считанные секунды, чтобы принять решение садиться ли поперёк или становиться в очередь и по кругу заходить, как полагается, на посадку. Как назло, перед нами был распущен строй из трёх самолётов.
– Так, может, все-таки поперек? – не успокаивался я.
– Нет, нет и нет, – услышал я в ответ.
Вот, безмозглая курица, подумал я. Сколько же может работать двигатель практически без топлива? Но ничего не оставалось делать, как пристроиться с необходимым интервалом за очередным самолётом и, намного удлиняя круг, заходить на посадку. Вот уже на посадочной прямой. В нескольких десятках метров скользнули под самолётом последние деревья леса. Самолёт аккуратно коснулся земли и… покатился по посадочной полосе с заглохшим двигателем, который заглох в момент касания. Потеряв инерцию, он совсем остановился на посадочной полосе.
Я сообщил руководителю полётов, что заглох двигатель для того, чтобы он не прозевал момент и отправил следующий самолёт, заходящий на посадку после нас, на второй круг. Я решил отстегнуть ремни, но только в этот момент обратил внимание, что не только ремни не были застегнуты, но и парашют не был одет, а лежал в сиденье. Пришло осознание того, что могло произойти, если бы двигатель остановился бы парой минут раньше, когда самолёт находился ещё над лесом.
Я смотрел в сторону старта. Было видно, что остановившийся самолёт увидели все. Вдруг всё пришло в движение. В нашу сторону побежали курсанты. Их опережали дежурные машины.
– Не говори, что летали в Ессентуки, – попросила она меня в самый последний момент.
– Хорошо. Будь в этом уверена.
Нам запретили видеться. Началось долгое внутреннее расследование.
Инструктора отстранили от полётов, а меня заставили пролететь тот маршрут, который мы должны были выполнить, спрашивая, узнаю ли я пролетаемые населенные пункты? Долго и нудно мне приходилось врать, что летали мы строго по заданию. Что времени ушло больше потому, что немного уклонились от маршрута, а потом пришлось долго ждать очередь на посадку. А бензин закончился потому, что самолёт оказался не заправленным. А на самом деле, конечно, нужно было долить баки после получасового полете в зону. Этого не было сделано. А выбранный нами режим работы двигателя требовал большого перерасхода топлива.
Все зачеты в первую очередь у меня принимал командир эскадрильи. Когда последний зачёт был сдан, и уже стали успокаиваться по поводу происшедшего, командир эскадрильи подошёл ко мне и уже прямо спросил:
– Вы летали в Ессентуки?
– Нет, – глядя ему в глаза, солгал я.
– Похвальное упрямство в защиту своего инструктора, – сказал он, уходя.
В Ставрополе я так больше Ирину и не увидел. Уже, когда я был дома, она приезжала ко мне, еще раз попыталась уговорить меня жениться на ней и уехать в Киев. Я чувствовал себя с ней как зеленый горошек рядом с созревшей фасолью. Меня страшила разница в возрасте. Я еще не созрел для спокойного восприятия подобного. Она постоянно меня хотела купить, предлагая подарки, вещи и свой Киев. Я не хотел терять свою, пусть маленькую, самостоятельность и независимость. Мне не нравились её груди без сосков. Это как руки без пальцев. Я ждал большего от женщины, а не бесконечной похоти.
Получив категоричный отказ, она никогда не напоминала больше о себе. Как-то раз, я встретил паренька, который попал в следующий поток. Я спросил о ней. С его слов она летала и, якобы, собиралась выйти за какого-то инструктора замуж.
В конечном счете, я вернулся в институт, но пришлось повторить заново первый курс. Было легче, но не так интересно. Витек тромбонист поломал руку, взял академический отпуск и затем перевелся на заочный филологический факультет. Пошёл работать с малолетками в милицию. Мне пришлось одному играть на трубе в самодеятельности и духовом институтском оркестре. Моя любимая Жанетта, Жанна, Жанка вышла замуж за харьковского подающего надежды музыканта.
Время от времени, я увлекался какой-нибудь красавицей. И быстро понял, что если хочешь добиться быстрого успеха, не городи подступы к очередной избранной. До тех пор, пока ты их придумываешь, придумываются способы сопротивления против этих самых подступов и цель отодвигается. Главное – ничего никогда не обещать, если ты не уверен в том, что это будет именно так. Лучше всего не дать опомниться, осмыслить ситуацию и напролом честно и прямо выражать свое желание. Если ты интересен ей хотя бы немного, то остальное оказывалось делом техники. Ты: – «Я тебя хочу»! А в ответ: – «Нет». Тогда приходится склонить её согласиться, что ей, наверно, сегодня захотелось по каким-то причинам сказать «нет». Обычно, собеседнице не хочется объяснять причину и, чтобы быстрее уйти от долгого, может быть, объяснения, собеседница пытается быстрее согласиться, что это так. Тогда следует вопрос: – «Тогда когда, если не сейчас»? И уже причина отодвигается на второй план, а решается безотчетно самой себе уже то задание, которое получено: – «Когда»? Иногда сразу включается зелёный свет и назначается срок, от которого ей неловко отказаться и она сама делает себе установку к действию. Если не выиграна словесная дуэль, нужно повторить её ещё и навязать мысль, что решается вопрос о сроках, а другое уже не существенно. Обычно девки глупы. Им кажется, что они самостоятельны и умнее других. Но они не только любят, а и живут ушами. Их, оказывается, легко убедить в чем угодно. От несмышлёных девок не далеко ушли и строгие, с виду не преступные, дамы. И будь они даже сверх честными и преданными жёнами, они также доступны, только пожелай покорить.
Был и другой очень простой, но действенный способ. Иногда перед тобой мнящая из себя недотрога. Можно говорить о чем угодно и соглашаться с ней во всем. Во время общения нужно начать к ней прикасаться. В начале это может быть почти случайное прикосновение, но затем постепенно незначительные прикосновения должны выстроиться по возрастающей до объятий и поцелуев. Проще простого это делается в медленном танце, особенно, если звучит громко музыка. Обязательно нужно сказать что-то и уже губы касаются её уха. Как только она спокойно начинает относиться к этому, следует «нечаянное» касание щекой, или губами «невзначай» провел по щеке, поворачивая голову. Обычно это кончается встречей губ. И так приручение идет до того уровня, который необходим для достижения цели. Если делается все неспешно, то результат всегда один и тот же.
Почему так происходит, я понял много позже, а по молодости, зачем понимать, когда все получается интуитивно? Если получилось, в молодости все хорошо, то ни в коем случае не нужно задерживаться, если ты отметил хотя бы какие-то изъяны своей избранной сразу после её покорения. Нужно её оставить. Главное совсем не в количестве, а в избежании приручения настолько, что нужно будет отвергать её. Гораздо легче добиться женщины, чем отвергнуть, т.к. самая мстительная и изобретательная женщина – отвергнутая женщина. Она готова на все, если не успокоена другим.
Если же оставил женщину, с которой был, никогда не стоит возвращаться к ней. Это как вода, в которую дважды нельзя ступить. Нужно не забывать, что изменить некоторые качества, прежде всего, в себе невозможно.
Вот таким правилам я стал придерживаться. Я начал искать ту, которая затмит как ослепительная вспышка света мою первую мной приукрашенную и немного идеализированную любовь, которая для меня стала, в какой-то степени, эталоном. Через много, много лет я понял, что смотрел на окружающий мир через узкую щель. Но и этого, виденного через эту щель было достаточно, чтобы успеть почувствовать и пропустить через себя, вобрав то, что никогда не повторится.
Первый и второй курс я закончил хорошо. Сказывался запас, который я получил в первый год. Из ярких воспоминаний осталось несколько эпизодов, связанных с неподражаемыми девочками, которые не миновали моих сетей, да работа в оркестре.
Постепенно выработались правила поведения с девушками. Я быстро понял, что никогда не стоит выстраивать сложные подступы для покорения вновь избранной. Пока ты в уме ищешь способы покорить её, готовятся адекватная тактика остановить тебя. Чем сложнее ты преподносишь себя, тем сложнее оборона. Нет неприступных, а есть неправильный путь к победе. Даже самые верные и преданные, будь то юные возлюбленные или добропорядочные жены, не выдерживают целенаправленную длительную атаку. Главное, чтобы на тебя обратили внимание и этого достаточно, чтобы начать говорить. Если тебя начали слушать, то все остальное дело техники.
Из правил можно было отметить всего несколько. Первое: Никогда не рассказывать о своих похождениях ни товарищам, ни очередной претендентке и никогда публично не стремиться к победе. Человек не всегда говорит то, что он думает, и не всегда ведет себя на людях так, как ему хотелось бы. Поэтому очень легко отзывается на скрытые отношения от чужих глаз и ушей. Обычно, человек всегда испытывает дефицит доверительного общения, без каких-либо обязательств.
Второе: Неожиданность и, можно сказать, вероломство. Я всегда был медлителен в оценке качеств окружающих. Все, а в данном случае девушки, по мере возможности проходили бесконечное тестирование и постепенно отбирались всегда неповторимые. Главное в этой процедуре – не дать заметить, что ты интересуешься ею. Избалованные не терпят к себе равнодушия. Они сами, как бабочки на огонь, стремятся к своему поражению. Но, какой красивой и привлекательной, ни была бы твоя избранница, она все равно любит и живет, как и все остальные женщины, через уши. Но услышанное, все-таки, пусть немного, но анализируется. И здесь, именно неожиданность делает свое дело. Всего– то, не дать опомниться и разложить все по полочкам. В сочетании с примитивным и прямым выражением своих желаний, естественно, сделанных корректно и своевременно, достигается потрясающий эффект. Это, наверно, обескураживает и делает избранницу если не бессильной, то ослабленной к натиску.
Быстрое сближение. Подходящий случай. А лучше наоборот. И словесная атака. «Я хочу тебя сейчас». А в ответ: «Нет». Да я и не ждал «Да», отмечается про себя и наивно продолжается: «Тебе сегодня нельзя, а когда будет можно?» Если пытаются объяснить, что у неё уже кто-то есть, то в ответ объясняется, что не это обсуждается. Обсуждается то, чего еще нет, и спрашивается «когда»? И уже человечка непроизвольно заставляют думать не о его прежних отношениях с кем-то, а решать конкретную задачу: «когда». А тем временем атака продолжается и совсем не стена, а основание бывшей уверенности должно быть разрушено, а стена и сама упадёт.
Даже, если избранница победила в первой словесной схватке своим «Нет» Это не значит, что все кончилось. Она все равно сама начнет об этом думать и всячески оправдывать возможность новых отношений. К тому же, есть множество способов, чтобы окончательно разрушить основу незыблемости позиции, ничего при этом не обещая. И здесь, главное – не пропустить момент готовности продолжить разговор.
Все это, вероятно, сложно кому-то объяснить, но, единожды почувствовав, не видишь никаких сложностей в этих психологических играх.
Третьим правилом можно обозначить непричастность к совместному будущему: Никогда ничего не обещать, если ты не уверен, что это будет именно так, и даже слово «люблю» должно быть забыто. Даже, если очень кто-то просит признаться в любви, всегда можно найти достаточное количество эпитетов. Это заставляло избранницу принимать решения самостоятельно и лишало её возможности предъявить в будущем какие-либо претензии. Не говорить «люблю» было моим правилом потому, что я продолжал любить свой уже больше вымышленный и отшлифованный образ девушки и женщины. Хотя я слышал однажды, сидя на скамейке у института, рассуждения одного пожилого мужчины, который объяснял, что говорить «люблю» можно каждой, потому, что любовь кочует от одной женщины к следующей. Может, он и прав, но у меня не любовь кочевала через женщин, а избранницы соприкасались с ней, меняясь, как в калейдоскопе.
Сам того не замечая, я стал воспринимать половой акт как само собой разумеющееся, как ответ на правильно решенную задачу покорения. И это процесс меня увлекал своей непредсказуемостью. Мне нравилось приводить их путем простых приемов в состояние, когда без сопротивления мог основательно оголить её или запустить руки туда, куда не полагалось. На процесс отводилось обычно несколько часов первого вечера. Если ты прикоснулся к пальцу, то смело можешь попытаться прикоснуться к руке. Если привыкли к твоему касанию в области кисти, то прикасайся к локтю, а затем к плечу, спине. Затем касания нужно заменить поглаживаниями. Если тебе, в конце концов, разрешили прикоснуться к груди, то очередной задачей становилось поцеловать в грудь. Если грудь оголена, и губы начинают ласкать уже сосок, то можно продолжать оголять дальше.
Однажды днем в какой-то праздник я был в гостях у ребят в общежитии. Спиртного было мало, но была гитара и веселая сугубо мужская кампания. Уже наступал вечер, когда я решил уйти домой. На одном из этажей в коридоре я увидел очень красивую девочку.
– «Похожая на тебя мне подойдет в жены, когда я решу жениться», – сказал я, проходя мимо.
Я даже и не собирался останавливаться, но услышал что-то в ответ. Вероятно, ей было скучно. Я остановился и стал разговаривать. Это было милое восхитительное создание со второго курса филологического факультета.
На праздник соседки по комнате все разъехались по домам. Немного поболтав, она пригласила меня к себе в комнату.
– Какие красивые у тебя волосы, – протянув руку, запустил я свои пальцы в её пышные длинные каштановые волосы.
– Я знаю это, – не отстраняясь от меня, тихо произнесла она.
– Какие красивые глаза, губы, – продолжал я внимательно рассматривать её, нежно касаясь её лица своими пальцами.
Её рот был слегка приоткрыт. Продолжая говорить, я медленно приблизил свое лицо и прикоснулся своими губами её губ. Она замерла, будто ожидала продолжения. Я начал её нежно целовать, Она, еще немного приоткрыв рот, отвечала согласием, прижавшись ко мне. Я расстегнул верхнюю пуговицу её халатика. Она подняла руку, чтобы её опять застегнуть, но, встретившись с моей рукой, не стала сопротивляться и опустила её. Я расстегнул ещё одну пуговицу. Стала видна красивая девичья грудь. У меня стала слегка кружиться голова.
– Тебе говорили. Что у тебя изумительная кожа, которая сводит с ума? – склонив голову, прошептал я. Мои губы потянулись к её груди.
– Не помню, – по-прежнему тихо отвечала она. Она вяло попыталась помешать поцеловать её в грудь, но, все-таки, разрешила это сделать. И уже её руки обнимали мою голову.
Я обнял её, приподнял над полом и поднес её к кровати. Она села и убрала под себя ноги. Обнимая её, я медленно опустил её голову на одеяло. Она выпрямила ноги и подвинулась к стене. Медленно, как бы смакуя процессом, я расстегнул последние пуговицы на её халатике.
– Не надо, – шептала она, – я ещё не женщина.
– Но ты же хочешь ею стать? – не веря ей, спросил я
– Я боюсь.
– Чего ты боишься?
– Не знаю. Мне страшно.
– Все когда-то становятся женщинами, и ты ею станешь, – успокаивал я её.
Немного сопротивляясь больше для видимости, она позволила снять с неё трусики. Еще несколько секунд и её ноги медленно стали раздвигаться, пропуская, меня внутрь себя. Она слегка вскрикнула.
– Больно!
– Потерпи, – и я погрузился в неё полностью.
Я прикоснулся губами к её глазам. Они были мокрыми от слез.
– Что-нибудь не так?
– Все нормально, – увидел я в полумраке её улыбку.
Дело было сделано, Мы лежали обнявшись, нежно целуя друг друга.
– Наверно, нужно уходить? – спросил я.
– Никто сегодня не придет ночевать. Все уехали домой.
– Тогда повторим для закрепления пройденного?
– Повторим, улыбнулась она.
Все закончилось тем, что остался у неё ночевать.
Она действительно оказалась девственницей. Вероятно, ей хотелось стать женщиной, но не подворачивался случай или достойный парень. Уже утром, когда она стала заправлять постель, я заметил перепачканную кровью простынь.
– Что я скажу своему парню? – неожиданно вырвалось у неё.
– У тебя есть парень? – удивился я.
– Что-то вроде этого.
– Ничего. У вас с ним все несерьёзно. Ты не отдалась бы мне, если бы ты его любила, – не ожидая такого поворота, подумал я вслух.
– Ты прав.
– Так, что будешь делать?
– Не знаю, нужно подумать. Или ты думаешь, что проведённая ночь – повод для знакомства? – повторила она шутку, грустно улыбаясь.
– Почему я тебя никогда не видел в институте?
– Мы занимаемся в разных зданиях. А на улице ты не обращал никогда на меня внимания. Тебя многие знают. Ты же играешь на трубе.
– А где сейчас твой парень?
– Уехал домой. Сегодня приедет.
– И вы давно с ним встречаетесь?
– Уже прилично, но он очень скромный и ничего не позволяет со мной лишнего. Он дышать в мою сторону боится. Говорит, что очень любит.
– Ну и что дальше? – спросил я, вспомнив при этом Жанку. Я тоже щадил её и не трогал.
– Ничего не знаю. Дай мне несколько дней в себе разобраться. Всё так быстро произошло, что я даже опомниться не успела. Как будто это был сон.
Мы простились, договорившись встретиться после праздников. Почему-то вспоминался мужик, который рассуждал о любви на скамейке у института. Вспомнились его слова, что никогда нельзя жалеть, нельзя любовь заменять жалостью. Я не мог тогда понять, почему он пришел к такому жизненному выводу. Хотя, претензии в мой адрес были. Но впоследствии, объяснившись, она согласилась, что я ничего ей не обещал, и не принуждал отдаться мне, и, как ни странно, не клялся в любви. Она ничего не отрицала. Её смутила фраза о похожей на неё. Мы расстались с девочкой Ларисой сразу и навсегда. И причиной были даже не мои правила, от которых мне не хотелось отказываться, а её желание, вдруг, попытаться обвинить меня, чтобы я уже с чувством вины продолжил наши отношения.
Я знал, что девочки, вырвавшись на свободу, стараются избавиться от девственности, чтобы в молодости не пропустить чего-то и нагуляться всласть, чтобы затем успокоиться и стать примерной женой. Одни опускались и становились обычными шлюхами, раздвигая ноги при первом подходящем случае, а другие, зная себе цену, во время обучения в институте, может, если повезет, заменили двух-трёх партнёров, оставаясь при этом на голодном сексуальном пайке. В последний год-полтора пытались найти более или менее подходящего, чтобы выйти замуж, если повезёт. Так и Лариса за сиюминутным потеряла что-то настоящее, устоявшееся. Здесь было что-то не так. Но причину такого поведения искать не хотелось. Наверно, было рано об этом думать.
Все было за то, чтобы я учился и окончил институт кроме одного. Уже на третьем курсе у нас стал преподавать небольшого роста испанец лет сорока-пятидесяти по имени Хесус. Хесус Монтес был одним из тех детей, которых в далёком тридцать восьмом вывезли в Россию из Испании. Каждый день он, увидев меня, говорил одно и то же:
– Ты не в этом институте должен учиться. Почему ты выбрал этот институт?
– Захотел и выбрал, – и в шутку, и всерьез, и с раздражением отвечал я.
А он все твердил и твердил. К концу учебного года я начал даже бояться с ним встречаться, чтобы не слышать его дежурной фразы, а ему нужно было сдавать зачет.
Была письменная годовая контрольная. Она оказалась очень сложной. Её почти никто не написал за небольшим исключением. Моя работа оказалась одной из лучших, т.к. я очень постарался. Когда Хесус узнал, что моя работа одна из лучших, он сказал, что я списал её и поэтому он ни при каких обстоятельствах мне не поставит зачет по устной речи.
Мотивировал он свое решение просто. Он считал, что задание контрольной работы мне передала лаборантка факультета прелестная Нормита, с которой я встречался. Норма была аргентинкой. Точнее, её отец волей судьбы попал во время войны или сразу после неё в Аргентину. Там женился на мулатке. У него родились две дочери. Со временем они перебрались вначале на Кубу, а затем в Россию.
Нормита была высокой, стройной с длинными ровными ногами и тонкой талией, эффектной, красивой девушкой. Закончила в Краснодаре российскую школу и, не мудрствуя лукаво, поступила в институт иностранных языков на испанский факультет. Она прекрасно знала испанский язык. Ей нужен был лишь диплом. Знание языка освобождало много времени, поэтому она смогла совмещать учёбу с работой на кафедре факультета в качестве лаборанта.
Конечно же, я сразу заметил её, но некоторое время меня немного смущало её происхождение, чёрный цвет роскошных слегка волнистых волос и непривычно смуглый цвет её кожи. Со временем это могло обернуться некоторыми сложностями, если взаимоотношения примут серьёзный характер. Но больше всего меня останавливало её несовершеннолетие. Посомневавшись, к совершеннолетию мы уже встречались с нею.
Я нарушил с ней свои правила. Мы долго встречались, не переходя к более серьёзным отношениям. Имея опыт с девственницей, начал даже стесняться предложить сексуальные отношения. Почему-то я был уверен, что она целомудренна, но все решилось само собой. Однажды вечером, уединившись в парке, мы долго целовались. Конечно же, были слишком возбуждены. Её рука с длинными красивыми пальцами скользнула вниз по животу под пояс. Я расстегнул его. Она опустила голову, отодвинула мешающую резинку, и я почувствовал нежное тепло её губ, обволакивающих мою плоть…
Конечно, я был шокирован, но не подал вида. Ей нравился оральный секс. Хотя ей только исполнилось восемнадцать, она была обучена всему и хорошо. Конечно, любая опытная женщина настораживает, но она мне нравилась. Мне нравились её в меру пухлые, как говорят в подобном случае чувственные, губки, упругая гладкая кожа, красивая фигура. Она была аппетитна и желанна в сексе.
И хотя у нас были отношения во весь рост, и мог у неё взять задание контрольной работы, я его не брал. Контрольную написал сам.
Мне было очень досадно и неприятно. Я не знал, что делать. Так и не явившись к нему на зачет, я улетел на пару месяцев на Камчатку к брату по приглашению. Нужно было успеть улететь, пока была скидка на авиабилеты в пятьдесят процентов.
Камчатка так не похожа на Кавказ, хотя, по-своему, она очень красива. В поведении людей чувствовалось что-то странное. Камчатку они часто двусмысленно называли «страной дураков». Все они считали себя там временно живущими.
Через неделю стало скучно. Все работают. Общаться не с кем. Я пожалел, что прилетел, но не мчаться же обратно. Мне предложили на месяц-полтора работу. Нужно было поработать заведующим клубом аэропорта, т.к. завклуб не был в отпуске уже три года, а в клубе стоял новенький бильярдный стол горячо любимый пилотами. Почему бы ни подзаработать, если кроме бильярдного стола ни за что не отвечаешь? Эти месяц-полтора обернулись мне в четыре года довольно трудной, если не сказать, очень трудной работы авиадиспетчером аэропорта Елизово, куда я перешел после возвращения из отпуска завклубом.
В Пятигорск полетело письмо с заявлением о переводе в Камчатский пединститут, на английский факультет, на вечернее отделение. Ответ пришёл довольно быстро: «Отчислен за самовольное прекращение занятий и академическую задолженность». Приказ был подписан седьмого сентября. Я знал, что давалось десять дней нерадивым на опоздание. Но, как я ни пытался решить этот вопрос с институтом, всё оказывалось безрезультатно. Тем временем я отправился в г. Ульяновск в школу лётной переподготовки. Всего за полтора месяца меня должны были обучить специальности авиационного диспетчера.
Огромное пятиэтажное общежитие было полностью заполнено авиационными работниками, в основном, пилотами со всего Союза, которые проходили здесь переподготовку. Уехав из дома до полугода, некоторые из них позволяли себе иногда расслабиться. Если ты смог попасть в ресторан, то всегда можно было встретить жильцов общежития. А под окнами общежития можно было видеть привычную картину: под окнами почти до полуночи толпились ульяновские девки. Слушатели менялись, а они все искали новых и новых спонсоров. Шлюхи. Кругом одни шлюхи. Они прекрасно разбирались в нашивках. Наверно, пилотам, которые, к тому же, бывали здесь неоднократно, было трудно устоять от коллективного натиска.
Очевидно, под впечатлением ульяновской жизни, я согласился жениться, когда заехал на несколько дней домой к родителям. Я не решился жениться на своей смуглой красавице Нормите, а больше и претенденток у меня в поле зрения не оказалось. Мои родители быстро подсуетились и уговорили меня жениться на симпатичной дочери своих приятелей. Я знал её. Она была на пару лет моложе меня и жила недалеко от нас. Вмиг была организована шумная свадьба. Брачная ночь была безрезультатной под предлогом неготовности к ней моей уже законной жены. Ладно, настаивать не буду, да и времени осталось только собраться в дорогу. Я улетел один на Камчатку, чтобы оформить пропуск для въезда в пограничную зону.
Через месяц я встречал свою молодую жену по имени Валентина. Нам предложили пожить несколько месяцев в семейном общежитии, пока знакомые жильцы будут находиться в отпуске. Но капризная девочка устроила скандал и наотрез отказалась там жить. Пришлось срочно искать квартиру в соседнем от аэропорта посёлке. Была найдена квартира, но ей не нравилась кровать, которая там стояла. Пришлось купить широкую деревянную кровать в кредит, т.к. все деньги, собранные на свадьбе, ею были истрачены. Казалось, все её требования выполнены, но всё её что-то не устраивало, и продолжались бесконечные истерики.
– Что тебе ещё не хватает? – спрашивал я её.
– Мне скучно сидеть дома, когда ты на работе, – раздражалась она.
– Иди работать в Отдел перевозок, – предложил я, – могу договориться.
– Это там, где отправляют пассажиров?
– Да.
– Я согласна.
– Только, как ты будешь добираться до половины седьмого утра или возвращаться после полуночи?
– Ну, ты же добираешься.
– И нахожу это предельно неудобным. Все-таки четыре километра.
Она всего несколько дней приходила на несколько часов в Отдел перевозок, присмотреться к обязанностям, которые ей следовало бы в будущем выполнять. Затем сказала, что её эта работа не устраивает, и не стала оформляться на работу.
– Тогда сиди дома, – раздражаясь, бросил я ей.
– Я думала, что здесь интересно, а здесь как в ссылке.
– А ты думала и здесь курорт?
– У меня нет денег, а мне хочется съездить в город, что-нибудь купить. И, вообще, мне не нравится эта квартира.
– Ты же знаешь, сколько я получаю, Все запасы были истрачены, в основном, на приобретение кровати. Зачем она нужна? Что с ней делать, когда придётся съезжать отсюда? – все больше и больше я стал выходить из себя.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?