Текст книги "Мозг-гигант"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mozg-gigant-9609.jpg)
Автор книги: Генрих Гаузер
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Представить себе искусственный интеллект сверхчеловеческой мощи я могу. Но вообразить, будто можно принудить человечество быть счастливым с помощью думающей машины, я не в силах. Впрочем, это неважно… Так или иначе, проект грандиозен. Его поддерживает правительство… Вы говорите, что я нужен «мозгу»? Как американец, я знаю свой долг. Стало быть, буду работать с вами.
Он протянул руку и ощутил легкое пожатие чувствительных пальцев хирурга. Скривен сиял.
– Превосходно! – воскликнул он. – Я знал, что вы согласитесь… Уна! Будь милой девочкой, налей нам и себе тоже… Нужен хороший тост!
Девушка поднялась и стала между мужчинами. Подавая рюмку гостю, она произнесла:
– Сегодня вы следуете только голосу долга. Завтра это станет вашей душевной потребностью. Я еще не видела человека, который не влюбился бы в свою работу для «мозга».
– Вероятно, вы окажетесь правы, мисс Дальборг, – ответил он тихо.
Они осушили свои рюмки. Потом Скривен обратился к девушке:
– Центр восприятий 36… Да, пожалуй, именно 36-й подойдет лучше всего. Уна, свяжись с операторской, вели освободить 36-й, передать его в полное распоряжение доктору Ли… Позвони в Экспериментальную, пусть весь груз «ант-термес пасификус» перебросят в 36-й еще до завтрашнего утра… И не забудь машину для доктора Ли… Впрочем, нет, сегодня он устал, ему нужен отдых, но завтра с утра автомобиль понадобится: доктор должен ознакомиться с «мозгом». Вас это устроит, доктор?
– Разумеется. Но зачем машина? Эти несколько шагов… – Он умолк, смущенный смехом собеседников.
– До «мозга» – великое множество шагов, доктор Ли! – сказала Уна. – Вы устали бы смертельно. Да и вообще едва ли выдержали бы подобную прогулку.
– Как, разве это не Дворец Мозгового треста? – недоумевал гость.
– Он самый, – пояснил Скривен. – Но тут находится только часть управления, а не «мозг». Неужели вы думали, что столь важный стратегический объект помещается в небоскребе, на открытой местности? Он стал бы путеводным знаком для любого врагам
– Нет, конечно, нет, – смутился Ли. – Но куда же все-таки мне идти, раз мы договорились? Где это?
Скривен нахмурился.
– Вопрос, как говорится, прост и ясен. А вот ответить нелегко. Сам я, в частности, не в силах на него ответить. Нет, нет, я не шучу! Я спроектировал «мозг», разработал его до деталей, руководил монтажом в течение последних десяти лет, да и вообще именно я главный руководитель всего, что связано с деятельностью «мозга». А вот… где он находится, я не знаю. Это чистая правда.
Он подвел онемевшего от изумления гостя к западной стороне своей «пещеры». Оттуда, в промежутке между опорными колоннами, открывался далекий ландшафт. За сочно-зеленым оазисом Цефалона простирались пески пустыни, а на самом горизонте, за песками, виднелись в голубой дымке очертания далекого горного массива Сиерры. Солнце припаливало эти скалистые отроги.
Рука хирурга описала в воздухе широкий полукруг.
– Вот там, – сказал он, – где-то в глубине этих гор, находится «мозг». Но где именно, вы вольны гадать, как и я. Выберите мысленно любую из этих вершин, как-нибудь назовите ее… Я поступил именно так. Одна из них и есть «Краниум», то есть черепная коробка нашего «мозга», но которая… в том-то и вопрос! Конечно, есть люди, посвященные в эту тайну: контрразведка. Генеральный штаб… Однако, – он пожал плечами, – это уж не моя забота!
3
Автомашина Мозгового треста, на которой Ли выехал из Цефалона, представляла собой обычный большой лимузин обтекаемой формы, с реактивным двигателем сзади, как и все модели 70-х годов, с боковыми шлицами для дополнительных несущих плоскостей-крыльев. Такие несущие плоскости имелись во всех гаражах, за небольшую цену их ставили на машину для коротких перелетов. По-видимому, единственными несерийными частями машины были щитки из поляроида; этой поляроидной защитой было снабжено не только ветровое стекло, но и все боковые и задние стекла в машине.
– Хорошая идея! – проговорил Ли, устанавливая щиток на ближайшем стекле. – Следовало бы применять на всех машинах. Глаза защищены с любой стороны.
– Вы полагаете? – весьма непосредственно спросил молодой водитель. – Должно быть, впервые туда едете?
Машина миновала городские окраины. Стрелка спидометра перешла за цифру «100», и вот уже полетели назад пустынные ландшафты. Ли откинулся на сиденье. Пустыня не была для него новостью, да и водитель как будто разговорчивостью не отличался; Ли погрузился в свои мысли… Да, надо сознаться: визит к отцу менее всего можно назвать успешным!..
После встречи с Уной и Скривеном Ли вернулся в Краниум-отель, чтобы отдохнуть. Но заснуть он не смог: взбудораженные мысли не давали покоя. Не справившись с их бурным потоком, он еще сильнее ощутил потребность сгладить трещину, что легла между ним и родной страной. Время и пространство углубили эту пропасть, и ему захотелось перекрыть ее, вернуться к той исходной точке, где некогда произошел разрыв… И тут он сообразил, что отец живет где-то недалеко.
В Австралию к нему не приходило из дому ни слова, но однажды в «Таймсе» под рубрикой «Новости об известных людях» он прочел, что генерал Джефферсон И.Ли, «старый лев Гвадалкаиара», вышел в отставку и поселился на покое в городе Фениксе, штат Аризона… В Краниум-отеле дали справку, что до Феникса около трехсот миль и что каждый час туда ходят воздушные автобусы, вертолеты типа «Борзая».
Такси доставило его к маленькому, хорошо ухоженному бунгало на городской окраине. Странно было вновь воочию увидеть отца: сильно постарел, коричневое, как орех, лицо немного сморщилось – что ж, этого следовало ожидать. Но одна перемена застала сына врасплох: отец был в штатском! Мало того, он орудовал садовыми ножницами, подстригал кусты розы. Эти ножницы, этот штатский вид не вязались с привычным обликом бравого служаки из корпуса морской пехоты.
Отец поднял голову и увидел сына.
– Ах, это ты, Семпер! – произнес он самым невозмутимым тоном, неторопливо стягивая с пальцев перчатки. – Рад видеть. Совсем уж не ждал. Где же твой сачок для бабочек?
Нет, отец ничуть не изменился. Он остался все тем же старым рубакой, и по-прежнему ученый-энтомолог был для него не кем иным, как человекообразным кузнечиком с сачком для бабочек. Сын, предавшийся подобным чудачествам, был уродом, упреком отцу, жизненной неудачей!
Тем не менее отец сделал приглашающий жест и первый пошел к дому. Внутри ничто не изменилось; сын увидел в точности то, что издавна помнил: старая мебель… некоторые вещи принадлежали еще покойной матери – она скончалась в первые дни войны… Уединенное жилище было до отказа набито сувенирами, фотографии висели по всем стенам, теснясь друг к дружке, стояли на крышке рояля, на котором никто не играл. На них красовались собственноручные подписи Доенных. Изображали они солдат морской пехоты на фоне всевозможных пейзажей-то в Японии, то в Веракрус, то близ Панамского канала; американская морская пехота в Китае, на Аляске, на Марианских островах… Куда ни глянь, везде одно и то же – нескончаемый парад морской пехоты, парад военных призраков… Нет, ничто не изменилось! Ни жизненные интересы отца, ни детское чувство ревности сына к отцовским интересам, к профессии, поглощавшей его целиком. Ведь именно чувство ревности некогда побудило сына отказаться от военной карьеры, а это и явилось первый клином между ним и отцом…
– Чем ты сейчас занимаешься, отец? – опросил Ли младший.
– Как видишь, ничем. Дурака валяю. Эти комики назначили меня командиром здешнего ополчения. С тем же успехом могли подарить мне для развлечения коробочку оловянных солдатиков, – добавил он ворчливо. – Ведь у настоящих солдат головы давно… в кустах! А ты зачем пожаловал?
Ли обрадовался перемене темы. Он рассказал об Австралии, упомянул о «мозге-гиганте», о перспективе своего сотрудничества. Отца это сообщение отнюдь не привело в восторг.
– Слышал я стороной об этом деле, – сказал он сердито. – Когда-то старика Рузвельта тоже осенила гениальная идея насчет некоего Мозгового треста… Тоже своего рода новая комета, должно быть, с таким же печально бесславным хвостом из прекраснодушных и сверхновых прожектеров. С той разницей, что эти нынешние носятся с какой-то думающей машиной. А это значит, что страна вверх тормашками летит в пропасть. Подавай им машину, чтоб думала за них! Были б у них мозги из бензина, его не хватило бы, чтобы автомобиль из гаража выкатить! Ты, стало быть, тоже ввязался в это дело? Хм… А как насчет глоточка для подкрепления души?
– О’кэй! – ответствовал сын; ему хотелось как-то смыть осадок горечи. Не поможет ли глоток спиртного растопить лед отчужденности между ним и стариком?..
Отец принес виски и рюмки. Разбитые подагрой ноги плохо слушались его. Стоя друг против друга с полными рюмками, отец и сын вспомнили об одном и том же тяжелом эпизоде из прошлого…
Ситуация была совсем как нынешняя. А случилось это в тот день, когда на Хиросиму упала атомная бомба. Сын приехал в штаб к отцу, чтобы провести с ним свой отпуск. Они были одни и тоже с рюмками в руках, когда голос радиодиктора принес весть об атомном взрыве… В исступлении, будто пытаясь очнуться от кошмарного сна, сын дико завопил:
– Дурачье, проклятые негодяи! Что наделали, что натворили! Они действуют, как фашисты! Это же хладнокровное убийство, а не война!
– Заткни глотку! – в бешенстве заорал отец. – Как ты смеешь в моем присутствии оскорблять высшее командование! Вон отсюда, сию минуту! И больше не показывайся мне на глаза!
Рюмка с коктейлем разбилась вдребезги. Так они и расстались. После войны сын не вернулся к отцу.
Да, неудачное стечение обстоятельств заставило их после стольких лет разлуки невольно вспомнить тот вечер. Рюмки их прозвенели в унисон, но сердца остались отчужденными.
С ледяной усмешкой на губах старик поставил пустую рюмку на поднос.
– Жаль, жаль, – сказал он, – Но старая собака уже не годится для новых фокусов. Полагаю, сынок, поздновато нам искать сближения.
Сын хотел было возразить, что это никогда не поздно, но слова примирения замерли на его губах.
Попытка не удалась. Что ж, завершилась старая, мучительная глава его житейской повести; он почувствовал себя окончательно свободным в выборе пути.
Ли смотрел вперед. Стрелка спидометра подрагивала около цифры 250. Мимо летели прокаленные солнцем пески. Высокая скорость искажала перспективу, и огромные древовидные кактусы, казалось, пританцовывали. Местность становилась гористой, каменные утесы громоздились все чаще и теснее. Дорога впереди вилась между массивами естественных укреплений. Гигантские пилоны, причудливые пирамиды, казавшиеся сооружениями титанической расы с другой планеты, переливались на солнце поразительными, неземными оттенками черного и фиолетового цвета, редкостными тонами янтарных и зеленых красок. Частые повороты шоссе и мерцающее марево зноя сбивали с толку, мешали угадывать направление пути, и лишь горы Сиерры, вознесшиеся теперь прямо в зенит, служили ориентиром. Они стремились навстречу автомобилю, словно волны гигантского прибоя.
– Вы ничего не имеете против, если я закрою окна?
Вопрос водителя имел чисто риторический характер: он уже успел нажать кнопку. Светонепроницаемые щитки наглухо закрыли окна кабины. В машине стало совсем темно.
Ли судорожно вцепился в сиденье.
– Бросьте дурить! – закричал он в смятении. – Спятили вы, что ли?
Внезапно в кабине снова посветлело, но свет этот был не дневной, а электрический. Окна оставались затемненными, внешний мир – невидимым, хотя спидометр все еще показывал – скорость более 250 километров в час.
– Спятил? Полагаю, что нет! – холодно ответил водитель.
Он с удовольствием откинулся на спинку сиденья и обернулся: удобнее было говорить с пассажиром, глядя ему в глаза. Ученый со страхом заметил, что шофер совсем выпустил баранку из рук, с равнодушным видом достал и зажег сигарету, а баранка сама собой поворачивалась вправо, влево и снова вправо: оче видно, колеса автомобиля с хрустом описывали в этот миг сложную кривую. Повернувшись лицом к пассажиру и затягиваясь сигаретой, водитель продолжал:
– Все в порядке! Нас переключили на автоматическое управление. Машине теперь не нужен водитель, его заменил ведущий луч…
– Какой ведущий луч? – Ли почувствовал облегчение. Этот сюрприз изрядно подействовал ему на нервы. – Что за луч и для чего это затемнение окон?
– Таков приказ, – пояснил водитель. – Приказ «мозга». И ведущий луч шлет тоже «мозг». Вам это, видно, в диковину? А для меня старая штука. Еще мальчишкой я читал, как в старину всем, кого приводили в осажденную крепость, завязывали глаза. Помнится, «Граф Монте-Кристо» – так книжка называлась, неужели не читали? А сейчас нас еще на проверке задержат, перед тем как в секретный подземный ход допустить. Романтично, а?
– И даже очень! – сухо подтвердил ученый. Он все еще озабоченно следил за поведением мчащегося автомобиля. Однако автоматика, по-видимому, действовала точно по программе: через несколько минут тормозная педаль сама собой опустилась, и доктор Ли со вздохом облегчения заметил, как стрелка спидометра остановилась на нуле.
Но снаружи никто не пожелал открыть дверцы, а когда Ли попытался открыть их изнутри, они оказались запертыми.
– Это что значит? – спросил он. – Вы что-то говорили насчет обыска?
– Пари держу, что именно сейчас он и происходит! – с усмешкой проговорил водитель. – Уж не знаю, как это делается, но они фотографируют нас, как говорится, снаружи и изнутри. Узнают, что у нас в карманах, чем мы сегодня позавтракали, словом, даже скелеты наши до косточки просмотрят. Я-то числюсь по транспортному, со мной это проделывают раз по шесть за смену. И всякий раз фотографируют, как проклятого. Чувствуешь себя этакой знаменитой кинозвездой.
Ученого охватила жуть. В этой полицейской машине он чувствовал себя узником с завязанными глазами, под незримым контролем нацеленных фотоаппаратов и столь же незримо шарящих по телу лучей. Он услышал снаружи тихие шаги и приглушенные голоса.
– Кто это там? – спросил он водителя.
– Сущие пустяки! Всего-навсего ребята из контрразведки. Их дело маленькое. Это вам еще не «мозг»! Проверят и пропустят. Видите? Вот и поехали. Теперь попадем в «лабиринт»…
– Как в «лабиринт»?
Водитель, столь сдержанный в начале поездки, казалось, проникся доверием к своему пассажиру и гордился тем, что может кое-что. ему пояснить.
– Чудно, а? Они здесь под землей дают всему самые анафемские названия. Больше из анатомии. Как я понимаю, лабиринт-это что-то в среднем ухе у человека, где все закручено. Так и здесь. Туннель это. Замечаете, что вниз пошло, по спиралям?..
Мягкое шипение автомобильной реактивной турбины превратилось в приглушенный гром. Машина развила чудовищную скорость. По тому, как ее швыряло из стороны в сторону, и по ее наклону книзу можно было угадать, что туннель крутым серпантином уходит в глубь земли.
Ли схватился за ременную петлю-держалку. Каждый нерв его был напряжен до предела. Напряжение усиливалось еще и оттого, что на приборной доске остановились все стрелки. Никаких показаний! Даже по спидометру нельзя было прочесть скорость движения. А тут еще водитель вовсе бросил свое место, перебрался назад и пристроил ноги на спинке переднего сиденья, будто отдыхая дома в кресле, у камина.
– Американские горы в Луна-парке – сущее дерьмо в сравнении с таким спуском, – заявил он самодовольно. – Поначалу я даже побаивался спускаться, пока не убедился, что дело вполне надежное. Опасаться здесь нечего. Знай кати себе со спокойной душой.
– На какую же глубину мы должны спуститься? – со стесненным сердцем спросил Ли.
– Черт побери, да ведь именно это-то от нас и скрывают. Для того и отключаются приборы на доске. На днях ехал со мной пассажир из Бюро метеопрогнозов, тоже какой-то профессор. Он меня на смех поднял, когда я сказал, что не знаю глубины спуска. Полез в карман, вытаскивает какую-то штуку, вроде высотомера. Как-то он ее мудрено назвал, ан… эротический барометр[4]4
Анероидный барограф. – Прим. перев.
[Закрыть], что ли… То-то пришлось ему разочароваться! Во-первых, штуковина эта вообще не сработала! Решил тогда мой профессор, что воздух во всем туннеле держат под давлением. А во-вторых, он и до места-то не доехал: на следующем же контрольном пункте машину задержали, и профессор тут же усвистел наверх, туда, откуда явился!
– Почему же так? Водитель сидел с таинственной миной.
– Похоже, что «мозг» не любит господ с подобными штуками в кармане, даже если господа эти не имеют в виду ничего дурного. Тут уж «мозг» сам, по-своему распоряжается. Может, он смотрит сейчас каким-нибудь образом к нам в кабину, может, записывает каждое наше слово, почем знать? – Водитель пожал плечами. —Лично мне это все равно. Утаивать мне нечего. Часы работы меня устраивают, оплата тоже. А что еще человеку надо?
У Ли внезапно воскресло давно забытое ощущение, этакая закрадывающаяся в душу томительная щекотка… Он ощущал ее в те дни, когда патрулировал в джунглях, отлично зная, что впереди, в густой листве, притаились японские снайперы. Они были абсолютно невидимы благодаря дьявольской зеленой маскировке – так сливалось с лесным окружением их обмундирование, их лица, оружие… Как странно, невольно подумалось ему, что чуть ли не в каждом современном большом городе чувствуешь себя таким же преследуемым, как и среди джунглей в военном аду!
Он уже стал сомневаться, кончится ли когда-нибудь это падение в глубину, это скольжение во чрево гигантской акулы… как туннель выровнялся! Автомобиль продолжал рваться вперед, как пущенный прямой наводкой снаряд, и, казалось, с такой же скоростью. Взбудораженный спуском желудок вновь успокоился, гнетущее чувство сменилось ощущением вольного полета в бесконечность, состоянием динамического покоя. Но едва у пассажира возникло ощущение вневременности этого движения, как скорость резко упала. Замедление было столь внезапным, что по инерции Ли чуть не ударился о переднюю стенку.
Распахнулись дверцы. И когда Ли, с отуманенной головой, нетвердо держась на затекших ногах, неуклюже выбрался из машины, он остолбенел… Перед ним открылось совершенно, неожиданное зрелище!
Казалось, машина остановилась на бетонной автостраде перед ультрасовременной автобусной станцией. Ее зданию были приданы обтекаемые формы. Позади приподнятой террасы возносился ввысь огромный сферический купол, целиком высеченный в материковой скале, – размеры его вдвое превышали знаменитый купол римского собора святого Петра. Стены покрывала удивительная мозаика. В грандиозных и поразительных по красоте картинах здесь была представлена история человеческого общества, его эволюция. С того места, где стоял Ли, он мог видеть слева изображение первобытных охотников на мамонта. Далее следовали сцены добывания огня, поклонения огню, картины древних ремесел и все дальнейшие этапы развития техники и науки, вплоть до потрясающего изображения справа испытания атомной бомбы… Грибовидное облако над местом взрыва было таким живым и угрожающим, что казалось одним из библейских бесов, некогда изгнанных мудрым царем Соломоном…
Картины на стенах купола показались гостю более жизненными, чем все творения искусства, какие он когда-либо видел. Ли скоро понял, что секрет этого поразительного эффекта заключается в сочетании самой новейшей художественной технологии с самой древней: на изготовление картин пошли мириады мельчайших плиток спрессованного песка, добытого здесь, в «Цветной пустыне». Эти цветные, пестрые пески в свою очередь были сделаны прозрачными и даже светящимися. Ли решил, что эффект свечения достигнут примесью фосфоресцирующих солей, находящихся здесь под воздействием скрытых источников света.
Как бы там ни было, неземная красота этого радужного сверкания, похожего на игру драгоценных камней, затмевала самые прославленные витражи в соборах Франции.
– Шикарно, а? – слова водителя подействовали на гостя, как ушат холодной воды. – Говорят, все это выдумал вон тот тип, посередке! – и водитель указал пальцем на громадную бронзовую фигуру. Она стояла в центре круга под куполом, возвышаясь более чем на сто футов от пола. Подняв взор к голове великана, Ли узнал в нем роденовского «Мыслителя», но воспроизведенного в таких масштабах, какие сам скульптор едва ли счел бы возможными.
Ошеломленный грандиозностью увиденного, Ли еле-еле выговорил:
– Но что это такое… что это?
– Так, вроде зала для собраний. Иногда здесь собирается штаб управления «мозгом». Ну и, кроме того, это Центральный вокзал. Отправная точка для всех видов внутреннего сообщения, какие тут имеются… Да, слушайте же, вас уже разыскивают по радио!
Казалось, из пустоты, ниоткуда прозвучал деловитый, хоть и приятный женский голос:
– Доктор Ли, господин доктор Семпер Ф.Ли из Университета Канберры, вас просят отозваться, пожалуйста, отзовитесь!
Водитель слегка подтолкнул гостя в бок.
– Да скажите же что-нибудь! Не беспокойтесь, вас услышат!
Задыхаясь, Ли пробормотал сдавленным голосом:…
– Да, это я. Говорит Ли.
Женский голос в репродукторе был, казалось, осчастливлен этим ответом.
– С добрым утром, доктор Ли! Говорит. Вивиан Леги из центра восприятий 27. JH должна проводить вас наверх. Прошу вас, господин доктор, проследовать направо. Пожалуйста, подойдите к эскалатору под литерой «Т». А дальше поступайте, как в универсальном магазине! – женский голос рассыпался звонким смешком. – Становитесь на эскалатор, он доставит вас прямо к нам, в Затылочный сектор. Буду вас тут ждать. С удовольствием спустилась бы за вами вниз, но это запрещено инструкцией. Потом объясню вам почему. Если у вас возникнут по дороге какие-нибудь вопросы, вам нужно только позвать меня… До скорой встречи, доктор Ли. Жду вас!
Смущенный столь игривым приемом, доктор Ли последовал приглашению. Но это оказалось вовсе не так просто, как можно было подумать. Он свернул в боковое крыло помещения и обнаружил здесь множество всевозможных эскалаторов. Затруднение в выборе усугублялось тем, что многие из них делились как бы на отдельные рукава, бежавшие по всем направлениям, вдоль и поперек, один над другим. Несмотря на ярко освещенные указатели, доктор Ли чуть было не совершил ошибку. Он едва не поставил ногу на эскалатор «П», приняв его за нужный, но тут же прозвучал знакомый голос:
– Нет, нет, доктор Ли, еще чуть левее… Вот и ваш эскалатор… Теперь вы на верном пути…
Итак, разговорчивый ангел-хранитель не только слышит его, своего подопечного, но и наблюдает за каждым его шагом. Уж не говоря о том, что это было жутковато. Ли не мог отделаться от чувства стеснения. Судьба словно вернула его в детский садик. С этими мыслями Ли взялся за перила эскалатора «Т»; бесшумно и плавно его повлекло наверх. Узкий туннель был слабо освещен, но и этот слабый свет быстро угасал. Примерно через минуту его обступила полная, гнетущая темнота. Тревожащая перемена произошла и в самом ходе эскалатора. До сих пор он двигался нормально, как все эскалаторы, теперь же подъем становился все более вертикальным, а одновременно ступени под ногами Ли разошлись и превратились в плоскую платформу.
Прошло несколько мгновений, и Ли почувствовал, что он будто втиснут в нескончаемый цилиндр и находится как бы на верхней плоскости поршня, скользящего вверх, вдоль прозрачных стенок, и притом на изрядной скорости. Стенки цилиндра были либо из стекла, либо из пластика – доктор Ли догадывался об этом по мельканию в полутьме каких-то слабо освещенных предметов за стенками цилиндрического ствола. Мелькающие предметы напоминали колонны, наполненные янтарной жидкостью. Внутри колонн свешивались какие-то громадные змеи неясной формы, излучавшие свет, такой же фантастический и загадочный, как излучение глубоководных рыб.
Колонны тесно окружали цилиндрический туннель, вдоль которого Ли двигался вверх. Он не мог даже приблизительно определить их число, так как они расходились во все стороны расположенными друг за другом рядами. Быстрое скольжение вверх по узкому туннелю среди этих мерцающих, смутных, колеблющихся, плавающих тел, которым он не находил названия, превращалось в какой-то давящий кошмар… Ему чудилось, что он не поднимается вверх, а падает, падает в чудовищный колодец… С облегчением услышал он снова голосок своей руководительницы:
– Мне ужасно жаль, доктор Ли, что вы едете один… Не следовало бы оставлять вас в одиночестве, но меня тут отвлекло одно маленькое событие… – В голосе ее зазвучала откровенная радость. – Понимаете, мне как раз позвонил мой друг… Он работает в другом отделении… Ну, сами понимаете… Посмотрим-ка: где же это вы сейчас находитесь?.. Господи, да вы уже почти в конце «продолговатого мозга», сейчас будет «мозжечок», а я вам еще ничего не рассказала! Ну, ладно, с чего же мы начнем? Сегодня я сама себя не узнаю… Стало быть, доктор Ли, насчет нашего «мозга». Понимаете, многим он представляется чем-то вроде автоматической телефонной станции. На самом деле ничего похожего! Мы установили, – она произнесла это так важно, будто речь шла о ее собственном открытии, – что лучшим образцом для искусственного мозга является мозг естественный. Поэтому наш искусственный «мозг» и устроен почти по образцу человеческого мозга, да и вся наша терминология почерпнута из словаря анатомов, а не инженеров. Эскалаторы, если хотите знать, движутся вдоль различных мозговых извилин, вот почему они так кружат и вихляют, – вы сами потом убедитесь, когда доберетесь до собственно «мозга»… Те колонны, что вы видите за стенками, наполнены жидким изолятором, чтобы обеспечить нервным волокнам возможности вибрации. Волокна и в самом деле вибрируют, доктор Ли, когда по ним, то есть по нервным путям, передаются восприятия.
Вы, конечно, обратили внимание на предельную узость эскалаторных туннелей, на их ужасную тесноту. Я знаю, это вызывает неприятное чувство, многие наши посетители прямо-таки заболевают боязнью тесноты, но ничего не поделаешь, иначе нельзя. Видите ли, не только миллионные доли секунды, но даже ничтожные доли этих долей имеют важное значение для координирования работы ассоциативных центров и нервных путей, поэтому все и построено так компактно. У нас гораздо теснее, чем даже на подводных лодках.
Еще вы, наверное, удивляетесь, почему здесь, внутри, так темно. В этом наши устройства тоже схожи с человеческим мозгом. Ведь нервные клетки мозга так чувствительны, что свет для них вреден. Мы пользуемся почти исключительно «черным светом» или активированным фосфором, например на наружных оболочках нервных волокон. По той же причине нашим сотрудникам, как Правило, не разрешается доступ во «внутренности» мозга, когда он под рабочей нагрузкой. Исключения допускаются только для «особо важных лиц», вроде вас. Обычно мы попадаем на свои рабочие места по трубам, на шахтных подъемниках. Шахты-трубы для этих лифтов проложены внутри опорных «костей», то есть в скальном грунте. Лифты ходят гораздо быстрее, езда в них много удобнее… О, доктор Ли, мне вас от души жаль! Вы едете один, в такой кошмарной тесноте и путанице, и никого-то около вас нет!
Ли усмехнулся. Достанется же такая болтунья кому-нибудь в жены! Как бы она ни была привлекательна внешне, он не хотел бы для себя такой супруги! Впрочем, в данный момент ее утрированная женственность даже скрашивала этот мрачный путь среди мерцающих призраков!
Маленькая платформа под его ногами опять проявила свой странный норов. Она взбрыкнула, подтолкнула его вверх, а задняя стена дала ему одновременно пинка в спину. Нос гостя уже коснулся скользящей стенки цилиндра, как в тот же миг вся конструкция переменила курс, перейдя от вертикального скольжения к волнообразному раскачиванию. Ли неясно различил множество сплетений светящихся кабелей. Они змеились в пещерообразных нишах, и чудилось, будто они подмигивают гостю, слабо фосфоресцируя, как кошачьи глаза. Это мерцание напомнило ему лемуров и светляков из того зеленого ада, где довелось некогда воевать.
– Сейчас вы обходите некоторые извилины «мозжечка», – пояснял ангел-хранитель. – Вы видите светящиеся электронные лампы. Все они более или менее похожи друг на друга и рассчитаны на прием восприятий, чтобы потом трансформировать их в мыслительные импульсы и далее – в словесные формулировки… Здесь, в «мозжечке», рождается большинство ассоциаций. Отсюда они распределяются по клеткам мозговой оболочки… Упаси вас бог заболеть морской болезнью, господин доктор, это нередко случается с нашими посетителями. Они не выдерживают качки, а еще пуще – неизвестности того, что их ждет на следующем повороте.
Опасения сострадательной Вивиан были слишком близки к истине, чтобы показаться гостю комичными. С ощущением надвигающейся катастрофы глядел он на скользящие стенки цилиндра; время от времени слабое мерцание чуть освещало его лицо, и он на миг видел свое отражение в гладкой стенке цилиндра. Лицо измученное, зеленоватого оттенка… Но хуже всего было полнейшее отсутствие какого-либо устойчивого ориентира, на котором можно было бы остановить взгляд. У Ли возникло ощущение, будто он несется галопом на спине чудовищного удава и еще какие-то мерзкие пресмыкающиеся скользят у него под мышками.
Некоторые из пещер Аладина, мимо которых он совершал свое невеселое путешествие, оживлялись рубиновым свечением мириадов вакуумных трубок. Другие отливали зеленым или переливались всеми цветами спектра. И не было им ни конца, ни краю, и невозможно было определить, сколько же их уходит вглубь, – все это вызывало представление о беспредельности… После нескончаемых волнообразных качаний эскалатор совершил нечто вроде воздушного прыжка вверх. Опять перспектива полностью изменилась. Теперь казалось, что бегущая эскалаторная лента подвешена к потолку. Сквозь косые боковины эскалатора можно было различить то, что находится внизу.
Голосок Вивиан раздался как раз в ту минуту, когда Ли с трудом сдержал приступ рвоты.
– Сейчас вы пересекаете линию связи с «большим мозгом». Вам предстоит теперь подъем по шейному позвонку, как раз между обоими полушариями, к «среднему мозгу». Великое множество нервных узлов, находящихся под вами, и те, что надвинутся на вас со всех сторон, пока вы не перевалите через гребень позвоночного хребта, – это все ассоциативные узлы. За перевалом они распространяются далее по мозговой оболочке между всеми координационными центрами, идут к центрам формирования и формулирования мыслей, а также ко всем прочим центрам высшей духовной деятельности… Теперь вам станет легче, доктор Ли, – я имею в виду ваше физическое состояние. Будут еще повороты, но уже не такие резкие… О, вы замечательно держитесь, вы мужественный человек. На моем экране вы смотрите совсем молодцом!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?