Текст книги "Жёлтый император"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zheltyy-imperator-223077.jpg)
Автор книги: Георгий Каюров
Жанр: Книги о Путешествиях, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Бригада, сменившая экипаж Ивана Ивановича так же отказалась от денег и потому Матвею удалось сэкономить и даже съестные припасы сохранить. Стараясь сберечь каждую копейку, он не брал лишней еды на остановках. Только один раз Матвею пришлось испытать волнение, но всё обошлось. На узловой станции стояли дольше обычного – пополняли запасы воды, и осмотрщик обстукивал тормозные пары. Воспользовавшись длинной стоянкой, Матвей отправился на вокзал прикупить еды. Когда возвращался, его персона привлекла внимание милиционера из линейного пункта. Тот окликнул молодого человека, но Матвей сделал вид, что не расслышал. Что-то рассматривая на стене здания, он медленно дошёл до угла и так же медленно скрылся за ним. Едва оказавшись вне поля зрения милиционера, тут же бросился бежать. Уже поднимаясь в локомотив, Матвей заметил краем глаза, бегущего милиционера. Тот оказался настойчивым и следовал за незнакомцем до самого локомотива.
– Там милиция меня застукала, – запыхавшись, сообщил Матвей, мотнув головой в сторону улицы.
– Я сейчас, – машинист высунулся в окно. – Что случилось инспектор?
– Парень к вам зашёл?
– Да, – спокойный тон машинист успокоил стража порядка. – Стажёр наш. Иди, покажись, – как ни в чём ни бывало, позвал он Матвея. – За продуктами бегал. Я его посылал.
– Ладно, – удовлетворился милиционер. – Я подумал, что за подозрительный ходит по путям?
– Наш, – подтвердил машинист.
На этом все неприятности закончились.
Эта незначительная история вспомнилась Матвею, когда он увидел на улице пару постовых. Они лениво посмотрели на чужака и отвернулись. Матвей даже заулыбался. Разве по его виду не заметно – он путешественник: рюкзак, палатка, ледоруб, комплект сетки для гербария; и идёт с парома в сторону железнодорожного вокзала. Матвей даже укорил себя в малодушии: тень Чукарина виделась ему во всех и в каждом. «Не враги возбуждают в нас подозрения, а подозрения – родят врагов, – вспомнилась ему восточная мудрость».
У билетной кассы, Матвей критически осмотрел всё вокруг. Обстановка была настолько знакома, словно и не было перерыва в восемь лет. Ему даже показалось, кассир та же, которая продавала ему билет тогда.
– Чему улыбаетесь? – не моргнув поинтересовалась кассир. – Билет брать будем?
– У вас ничего не изменилось. Последний раз я был здесь восемь лет назад. Так же покупал билет до Ташкента. Такое ощущение, что именно вы мне и продали его.
– Вполне возможно, – пробубнила женщина. – Я уже двадцать лет работаю. Куда? До Ташкента?
– Да. Если можно, купе.
– Есть одно место. Только быстренько, а то поезд через пару минут отправляется.
– Тогда так же было, – развеселился Матвей. – Быстренько, а то уже отправляется. Спасибо!
Как бы Матвей не спешил, всё равно пришлось вскакивать на подножку отправляющегося поезда. Закинув гербарные сетки на верхнюю полку, а рюкзак в багажный рундук, он растянулся на нижней полке. Жёлто-коричневая степь за окном застыла надолго и действовала убаюкивающе. Проводник зашла за билетом и принесла постельное бельё.
– Чай будете? – равнодушно поинтересовалась она, заталкивая билетный картон в кармашек проводницкой сумки.
– Два стакана, только не солёный, – уточнил Матвей.
– Сами будете накладывать, чего захотите, – бросив короткий, ироничный взгляд на пассажира, уточнила та. – Принесу пакетик того и другого. Двадцать копеек.
– Что двадцать копеек? – не понял молодой человек.
– Два стакана – двадцать копеек, – пояснила проводник.
– Хорошо, – усмехнулся Матвей.
– Я что-то сказала смешное?
– Нет. Просто вы похожи на мою бывшую воспитательницу.
– Располагайтесь, – сухо ответила проводник и добавила. – Спиртные напитки не распивать. Вызову наряд, – и ушла.
Молодому человеку было не до сна, хотя день подходил к закату и качка на пароме немного его измотала. Он вышел в коридор, в поисках хоть кого-то из пассажиров соседних купе, но и там было пусто.
– Вам повезло, – попытался он заговорить с проходящей по вагону проводником. – Вагон пустой. Можно отдыхать.
– Ничего, сейчас набьются, – ответила та, заглядывая по порядку во все купе.
– Кассир на вокзале сказала, билет последний, а пассажиров нет.
– По всей дистанции бронь раскидана, – объяснила проводник.
– А-а, ясно, – разговор не завязывался, и Матвей так же потерял к нему интерес.
Немного постояв, он вернулся обратно в купе и, расстелив постель, улёгся. Жёлтый свет фонарей монотонно проплывал в окне, выхватывая и внутренности вагона. Он закрыл глаза и картины из интернатовского детства снова встали яркими образами.
«Сколько пришлось вытерпеть, – одолевали, терзающие сознание, мысли. – Как мне пришло в голову, что там замок? Это же надо такое иметь больное воображение? Парамон, конечно, большая сволочь был. Не случайно, выражение – «сволочь – хороший человек», было его любимым».
– Ты, хочешь сказать, мы дураки? – брызгая слюной, закричал Парамон и сжал кулаки. – Ах ты… ты… инкубаторкий ублюдок!
– Это вы сами сказали, – отрезал Матвей.
От раздираемой злобы Парамон схватил мальчишку за волосы над ухом и рванул. Матвей взвыл от боли.
– В холодную на три дня! – орал Парамон, вталкивая подростка в комнату для отбывания повинности и с силой захлопывая за тем двери. – Я тебе устрою дураков. Посидишь у меня и взвоешь!
Холодная комната соответствовала своему названию: в ней и правда было прохладно летом, но зимой, несмотря на то, что специально убрали батареи, всё-таки было тепло. Бледный свет едва освещал небольшое пространство. Матвей зажмурился и сосчитал до тридцати, чтобы глаза быстрее привыкли к мраку. Сама комната располагалась в цокольном полуподвальном этаже хозяйственной постройки с единственной, выходящей на улицу, узкой фрамугой, нижним краем лежащей на земле. Снаружи фрамугу оббили металлической сеткой. Она была настолько узкой, что через неё были видны только ступни проходящих. В комнате стояла кровать со старым, прелым от мочи матрацем, в углу – ведро для надобности отбывающего наказание.
Сначала Матвей решил ориентироваться по звонкам на уроки, но время так медленно тянулось, что он быстро потерял счёт. На ум пришла книга о судьбе легендарного Котовского. Матвей даже представил, как Котовский сидит в темнице и не унывает, а делает гимнастику. Он решил последовать примеру и тоже заняться физкультурой. Выждал очередного звонка на урок и приступил к занятиям, но все упражнения, которые он помнил, закончились, а звонка с урока всё не было. Он пробовал ходить, сидеть, лежать и даже прыгать, но время словно остановилось. Издали раздавались голоса интернатовцев, выбегающих на перемену. Матвей заглядывался на фрамугу в ожидании, что хоть кто-то из друзей появится там, но звенел звонок и двор умолкал до следующей перемены.
– Тоже мне, друзья, – злился Матвей, падая на кровать.
В какой-то момент он совсем забылся. Неожиданно до слуха донёсся скрежет во фрамуге. Снаружи кто-то пытался вытащить гвозди, которыми была приколочена решётка. Матвей подскочил с кровати и пытался через матовое стекло рассмотреть спасителя.
– Димыч! – глухим голосом позвал Матвей, но ему не ответили. – Юрка, ты? – И снова прислушался, пытаясь по движениям угадать, кто же пришёл ему на помощь?
Наконец, решётка поддалась, и тот, снаружи, крадучись удалился. Снова наступила тишина. Матвей, недолго раздумывая, открыл фрамугу и просунул голову. Двор окутывали сумерки. Где-то за корпусом стоял гул из многочисленных голосов, это на большой площадке, собрались на вечернюю прогулку все классы интернатовцев. В холодной не было стульев, а чтобы вылезти, надо было что-то подставить. Могла выручить кровать, но её приколотили к полу. Правда, быльце кровати, своим краем граничило с косяком фрамуги, но оно упиралось в стену и, чтобы на нём устоять тоже надо было за что-то держаться. Матвей взобрался на кровать и, оттолкнувшись одним носком, изловчился, и кинулся грудью на подоконник фрамуги. Он с силой уцепился одними пальцами за раму, всячески помогая животом закрепиться. «Было бы удобнее вылезать на спине, – прикинул он. – Развернуться не получится. Придётся лезть. Если застряну, кто поможет?»
– Эх, – с досадой вырвалось у него. – Тоже мне друзья называются.
Матвей ещё раз оценил трудности, с которым столкнётся, когда наполовину вылезет. На небольшом расстоянии от фрамуги специально, чтобы затруднить побег из холодной, был насыпан небольшой земляной вал. Это препятствие было самым сложным. Предстояло сильно изогнуться. Протискиваясь мелкими рывками, извиваясь, переламываясь в спине так, что шибка фрамуги до крови содрала кожу на спине, Матвей наконец-то оказался на свободе. Раздираемый злобой, он сильно ударил ногой по стеклу. На пол в холодную посыпались осколки. Матвей испуганно пригнулся и огляделся по сторонам. Шум разбитого стекла не привлёк внимания. Немного спустя он шёл по центральной усадьбе Сад-Гиганта, спешил в совхозную столовку, собираясь прикупить пару пирожков.
В столовой Матвей сразу направился к раздаче и выбрал два поджаристых пирожка, но деньги достать не успел.
– А-а, появился! – зарычали у него над ухом и больно схватили за плечо.
Матвей с силой рванулся, освобождаясь от захвата и, отпрыгивая в сторону, обернулся к нападавшему. Перед ним стоял вчерашний толстяк со своими приятелями.
– Пропусти, а то убью! – в истерике заорал на всю столовую Матвей, желая привлечь внимание взрослых и схватил первый попавшийся под руку табурет.
Все посетители столовой вскочили, а самые любопытные с опаской отошли подальше.
– Первому дураку, который попробует напасть на меня, – Матвей занёс над головой тяжёлый табурет, – я вышибу мозги – если найдётся что, вышибать – в чём я, впрочем, сомневаюсь.
Едва он умолк, подвыпивший толстяк из «Сад-Гиганта» с воплем ринулся на него. Матвей отскочил и с силой ударил того по руке табуретом. Толстяк взвыл и рухнул на пол. Толпа, замерев, не отрывала взглядов от откинутой неестественно руки толстяка. Пока он с трудом поднимался, прижимая ушибленную руку к туловищу, Матвей уже успел отскочить и прижаться спиной к колонне. Он встал в позицию против остальных двух, держа табурет обеими руками.
– Что вы вытворяете! – закричала буфетчица. – Шантрапа! Я сейчас милицию вызову! – и с этими словами она встала между ними с распростёртыми руками.
Но толстяк успел подняться и оправиться от боли, хотя глаза его горели злобой. Придерживал бездейственную руку, он грубо оттолкнул буфетчицу, и снова ринулся на обидчика.
– Ах, ты ублюдок! – с мстительным рёвом он подскочил к Матвею и собирался врезаться в того всем своим весом, желая раздавить обидчика, но Матвей успел уклониться и толстяк со всего маху прилип к колонне, добавив ушибленной руке.
Неравное нападение не смутило щуплого, но жилистого интернатовца. Его голубые глаза насмешливо горели, а тёмно-русые волосы не то что не растрепались, а словно пропали в полумраке столовой. Невысокий и худой, он казался хрупким, но это впечатление было обманчивым. Его руки обладали крепостью стали, в чём не замедлили убедиться противники. Опасен Матвею был только толстя из совхозной десятилетки, наделённый недюжинный силой и весом, но и с ним он только что разделался. Случайно это получилось или нет, уже неважно. Правда, ни толстяк, ни его приятели не владели тонкостями уличной драки, как ими владел Матвей, все годы в интернате отстаивающий своё место под солнцем с помощью кулаков. Его, хилого мальчишку, подметил физрук Виктор Александрович, и шутки ради, стал привлекать к силовой гимнастике. Матвей отнёсся серьёзно к советам учителя и, когда физрук, время спустя, стал свидетелем, как Матвей отмутузил старшеклассника вдвое крупнее себя, то присмотрелся к подростку и стал с ним заниматься дополнительно. Так Матвей стал получать уроки физической культуры в полном понимании этого значения. Как любил приговаривать Виктор Александрович: «Владеть силой – это значит быть выдержанным, воспитанным и избегать бессмысленных драк».
Тем не менее, против толстяка ему пришлось пустить в ход все своё умение. Матвей ловко отгонял нападавших, размахивая табуретом, а сам тем временем улучил момент и, применив излюбленный приём физрука, подсёк под ногу одного из нападавших, свалив того на пол. Путь к бегству был открыт, но в этот момент в столовую вбежали несколько интернатоцев и с криком:
– Наших бьют! – ринулись молотить кулаками всех, кого ни попадя.
Всё смешалось. Не разбирая, кто прав, кто виноват, в драку ввязывались всё новые люди, стараясь как можно лучше отделать ненавистных инкубаторцев. Словно в тумане Матвей видел занесённые палки и табуреты, опрокидывающиеся столы, официантку с ведром, выплёскивающую помои на всю честную компанию. Начиналось настоящее побоище.
Когда соперники оказались на полу, Матвей решил – пора исчезнуть. Он с трудом добрался до дверей. На ходу, что было мочи приложился ногой по тому, который пытался встать, и выскочил из столовой. У Матвея не было ни малейшего желания затягивать драку. Буфетчица металась по тротуару перед входом в столовую и, хоть кого-то призывала на помощь. Если пришли бы мужики, то это не особо смутило бы Матвея, но было бы хуже, если придут милиционеры или воспитатели их интерната. Матвея даже могут исключить из интерната, но это тоже мало пугало подростка. Больше его беспокоило то, что могут определить в спецшколу – угрюмый серый дом с решётками на окнах, где он будет похоронен заживо. Если бы только ему удалось разобраться с толстяком и его товарищами без увечий! Это было бы лучше всего.
Матвей перебежал улицу и, прижимаясь к стене, быстро пошёл прочь. Позади него, в дверях столовой раздался крик:
– Хватайте его! Он преступник!
Конечно, он не преступник, но всё же разумнее было удалиться, не вступая в спор. Матвей поднял воротник пиджака и втянул в него голову. Он старался бесшумно ступать, но и не терять время, а подальше удалиться от пугающих криков.
«Они узнали меня по инкубаторской одежде, – догадка за догадкой мелькали у него в сознании. – Им известно, как меня зовут? Я называл своё имя? Толку гадать! Лучше припуститься во весь дух. – Матвей остановился и прислушался. Ему показалось, шум приближался. – Неужели они организовали погоню? – он помчался со всех ног, прячась в тени стен и заборов, сворачивая на каждом перекрёстке в противоположную сторону, чтобы запутать преследователей. – Нет, прямо в интернат бежать нельзя, надо уходить круто в сторону, сбить их со следа. Хорошо везде асфальт и настоящего-то следа не оставляю. Да, улочки Славянска-на-Кубани не похожи на совхозные пустоши, где я не раз прятался от сторожей консервного завода, которые пытались отыскать меня по тёмной цепочке следов, протянувшейся по накатанным земляным дорогам».
Матвей остановился в тени ворот. Теперь глубокую тишину нарушал только звук его собственного тяжёлого дыхания. Ему удалось уйти от погони.
«Теперь надо пробраться к себе в спальный корпус. Нельзя открыто пройти мимо дежурной. Придётся тайком пробраться по крыше. Но в этом случае грохота по шиферу не избежать и надо будет стучать, чтобы открыли окно. Ночью звук разлетается далеко. А если все спят? Нет, надо воспользоваться центральным входом. Иначе я окажусь повинным в серьёзном нарушении режима – интернатовцам запрещалось оставаться на улице после отбоя».
Матвей плотнее закутался полами пиджака и торопливо зашагал вдоль стены школьного корпуса, желая незаметно пересечь двор и зайти к спальному корпусу со стороны интернатовского сада. Но его продолжали преследовать неудачи. Завернув за угол, он увидел, как к входу подъехала машина с синей полосой на борту и из неё вышли два милиционера. Тихонько пробираясь в темноте, Матвей услышал исполненный достоинства голос ночной дежурной тёти Дуси, гремевший на всю территорию:
– Я ничего не желаю знать. Я всего лишь дежурная. Никого я выдавать не стану. Утром доложу директору о вашем приходе, а она решит, что делать.
– Вы не подскажете нам, – настаивал один из милиционеров. – Все воспитанники в спальнях?
– У нас после одиннадцати все воспитанники в кроватях и уже давно спят, – была непреклонной тётя Дуся.
«Нет, пожалуй, всё-таки придётся лезть по крыше, – Матвей поспешил ретироваться. – Может попробовать через дежурную пройти? Вон, как она отбивается от милиции, – прикидывал свои шансы на успех Матвей».
Не получив желаемого результата, милиционеры вернулись в машину. Матвей едва успел свалиться под куст, чтобы не оказаться освещённым фарами. Немного выждав, он подошёл к двери, у которой только что получили отлуп стражи порядка и тихо постучал.
– Я уже всё сказала! – громыхнул за дверью голос дежурной. – Что же вы такие неугомонные, – открыв дверь, дежурная равнодушно уставилась на подростка. – А, это ты? Ладно, быстро проходи и сразу в кровать. Я ничего не видела.
Когда Матвей заглянул в мальчиковую спальню, в которой размещались тридцать мальчишек седьмого класса, Юрка Серебрянский уже спал. Из-под двери бытовой комнаты пробивалась полоска света – значит, Димка опять засиделся над книгами. Матвей на цыпочках прошёл по коридору и, приоткрыв вторую дверь, сунул голову в щель.
– Никак не можешь оторваться от капитана Немо? – спросил он шёпотом.
– Это ты Шманина? – Димка поднял голову, и его худое бледное лицо осветилось улыбкой. – Как ты вошёл?
– Дежурная пустила, – равнодушно ответил Матвей. – На чём остановился?
– Нет сил закрыть книгу, – ответил Димка. – Всё так ново, интересно, столько замечательных подробностей и приключений, которые мне даже не снились…
– Не так уж они новы. Им больше тысячи лет, – с этими словами Матвей пересёк комнату и уселся на край стола.
– Интересно! Как такое можно было придумать? – В глазах Димки вспыхнул восторг. – Насколько же мысль писателя опережала время! Какие сокровища знаний – наука, а не бабушкины сказки! Нет, Матвей, каждый писатель – это целый мир, который нам ещё предстоит исследовать.
– Знаю. Я чувствую то же самое. Но, – тут Матвей грустно улыбнулся, – мне, пожалуй, уже не придётся исследовать этот мир.
– Почему? – встревожился Димка. – Матвей, что-то случилось? У тебя рука разбита!
– Ходил в столовку и встретился там с домашняками, – его голос снова стал насмешливым. – Тупой толстяк решил со мной поквитаться.
– А ты?
– Разгромили всю столовку, – Матвей отвернулся, чтобы скрыть переживания.
– Ух ты! – Димка смотрел на друга горящими глазами.
– Там поднялась стенка на стенку. Милицию вызвали…
– Тебя забрали в милицию? – воскликнул Димка.
– Тише! Не, не забрали. Я успел удрать, но они приходили в интернат.
– И что же?
– Дуся прогнала их.
– Ты будешь ночевать здесь?
– Нет. Вернусь в холодную, – Матвей встал и собрался уходить. – Принеси моё одеяло и подушку, а потом закроешь за мной входную дверь.
– За драки тебя не раз ловили, – встревожился Димка Мезенок. – Ты сильно избил этого домашняка ещё на поле.
– Переборщил, – согласился Матвей. – Что мне оставалось делать? Все видели какие они огромные. Мне пришлось применить хитрость и отделать одного из них. Ну, получилось сильнее, чем я собирался.
– Это скверно, Матвей.
– Знаю. – Матвей соскочил со стола и продолжал быстро: – В лучшем случае меня выгонят из инкубатора. А если у домашняка сотрясение мозга, то неизвестно, что со мной будет. Поэтому лучше я отправлюсь в бега.
– Ты вернёшься домой?
– А есть ли у меня дом? – Матвей горько усмехнулся. – Этот проклятый инкубатор, в который меня определила судьба, – мой дом. Можно было бы к бабушке, она обрадуется, но обязательно сообщит матери, а та вернёт обратно в интернат.
– Но как же так? – воскликнул неожиданно появившийся Юрка Оконешников, подслушивавший за дверью. – Ты к отцу иди! По закону сын имеет право жить с отцом или с матерью.
– Который неизвестно где. Нет! – Матвей принялся расхаживать по комнате, что-то прикидывая в уме. – Отца искать не стану, а я – последний в роде Шпагиных. Рассчитывать на то, что удастся выкрутиться, не приходится. Если дело дойдёт до суда, это может в будущем сослужить мне плохую службу.
– Так куда же ты пойдёшь? – не унимался Димка, всё ещё надеясь отговорить друга от опрометчивого решения.
– Не знаю, Димыч. Во всяком случае, ясно одно – мне надо бежать из инкубатора. Я отправлюсь в путешествие на Дальний Восток. Там и поселюсь.
– Ух ты! – воскликнул Юрка Оконешников, во все глаза наблюдая за другом.
– Если бы я мог попросить у кого-нибудь совета, – с досадой в голосе произнёс Матвей, глядя на восторженный вид друга.
– Матвей! – Димка взволнованно вскочил с кровати. – Есть человек, который тебе поможет – даже поможет уехать за границу, если понадобится.
– Да ну? – изумился Юрка Оконешников. – Какую заграницу? В Америку?
– Болван, тише ты! – приструнил друга Матвей. – Кто же?
– У меня дядя машинист! Он водит составы даже во Владивосток.
– Пожалуй… Но не могу же я идти к нему ночью!
– Почему же? Он всегда работает чуть ли не до рассвета. А ты один из самых любимых для него моих друзей. Один из горстки «верных мужиков», как он нас называет. – Димка настойчиво потянул Матвея за рукав: – Идём к нему, не теряя времени! Он самый смелый человек на свете, у него повсюду есть друзья. Однажды он остановил поезд быстрее отведённого расстояния и тем самым смог не задавить человека.
– Хорошо. – Матвей открыл створку окна. – Лезем. Ты Димка, отправляешься за моими вещами в раздевалку. Ведь я вряд ли ещё вернусь сюда.
– Как это не вернёшься? – опешил Юрка Серебрянский, укутанный в одеяло, он так же во время разговора присоединился к друзьям. – А к дяде Димкиному зайдём?
– Обойдусь. Буду обосновываться на Дальнем Востоке, – спокойно пояснил Матвей. – Ты Юрка – за рюкзаком с едой. Встречаемся у задних ворот сада. Тебе Серебро самая почётная миссия – утром передай Любаше и Парамону, как ты умеешь, мой прощальный привет, скажи – я уехал домой на выходные. Всё! Лезьте. Я выжду время и тоже выхожу отсюда.
Пятнадцать минут спустя тёмная фигура бесшумно прокралась по крыше и спрыгнула на галерею, а с неё свесилась на руках и приземлилась на землю. В рюкзаке лязгнула о фляжку алюминиевая кружка. Это Юрка Оконешников нёс другу рюкзак. Из разных концов интернатовского двора, пробирались через сад к задним воротам, три тёмные фигуры. Когда они встретились, коротко попрощались, на дорогу присели на корточки.
– Счастливого пути! – с печальным лицом, Димка пожал Матвею руку. – И что бы ни случилось, где бы ты ни оказался, не забывай – мы с тобой.
– Будь спокоен. – Матвей негромко засмеялся, стараясь скрыть собственную грусть.
– Будем надеяться, ты не пожалеешь об этой поездке, – с грустью в голосе напутствовал Юрка.
На том и разошлись.
Сильно хлопнувшая дверь разбудила Матвея. В купе тихо вошли двое в халатах и сразу наполнили небольшое помещение восточными ароматами. Они быстро рассовали свои вещи: тяжёлый тюк – в багажник, поменьше – закинули на третью полку. Один из них – тот, что потолще, снял матрац и раскинул его на нижней полке. Второй матрац уложил на верхнюю. Другой, тощий, смирно ожидал в проходе, не входя в купе. Когда первый всё устроил, тощий уселся у окна, откинув занавеску. Загаженная насекомыми лампочка тускло освещала глинобитную постройку полустанка. На перроне зевал с унылым видом дежурный и держал в вытянутой руке красный и жёлтый флажки, аккуратно смотанные на древки.
Тощий заметил, что пассажир проснулся и виновато улыбнулся:
– Салям алейкум, – тихо сказал он.
– Здрасте, – прошептал Матвей.
– Салям алейкум, – усевшись рядом, повторил за мужчиной толстый его коллега, который оказался женщиной.
– Здрасте, – и ей ответил Матвей. – Что за станция?
– Харош, харош, – торопливо проговорила женщина и снова заулыбалась.
– Понятно, – вздохнул Матвей и отвернулся к стенке.
Глава седьмая
На пути к цели
Ещё стояла кромешная темнота, но утро уже чувствовалось. На привокзальной площади в Ташкенте собралась группа пассажиров, отправляющихся рейсовым автобусом в Алма-Ату. Сентябрь – знойный месяц для этой азиатской страны, и ночи в эту пору особо паркие. Для столичных жителей, единственное спасение от палящего солнца – фонтаны, но их запустят только утром. С первыми лучами солнца включатся они, как по команде, и городские звуки растворятся в журчании тысяч искусственных водоёмов.
Матвей вылил из бутылки остатки воды себе на затылок и, закинув рюкзак в багажный отсек, занял место в автобусе. И провожающие, и сами пассажиры громко и горячо прощались, сдавали водителю багаж, спорили с ним и отправлялись по местам. Рядом с Матвеем кресло оставалось пустым. Контролёр, проверив билеты, передала водителям путевой лист и объявила: «Отправляемся. Больше ждать не будем». Молодой человек вздохнул с облегчением – ехать предстояло больше суток, а свободное место рядом позволит поспать. Перед самым закрытием двери в автобус вскочила девушка.
– Чуть не опоздала, – запыхавшись пролепетала она.
– Куда опоздала? – ироничным взглядом окинул девушку, сидевший за рулём водитель. – Куда едем?
– Вот, – в ответ та протянула билет.
– Наша, – бросив взгляд, подтвердил напарнику второй водитель. – Сорок второй, которого не доставало. Опаздываем! – уже пассажирке адресовал он. – Проходите на своё место.
– Можно сумку в багажник положить? – попросила девушка.
– Какую сумку? – водитель ещё раз окинул виновницу их задержки с ног до головы, не понимая, о какой сумке идёт речь.
– Она там, на улице, – девушка указала пальцем в окно.
– Раис, давай ключ, – в этот раз голос водителя зазвучал резко. – Вы куда едете?
– В Алма-Ату, – объявила опоздавшая пассажирка на весь автобус и прекрасно улыбнулась.
– Вы порядка не знаете?
– Какого? – девушка широко раскрыла глаза.
– Не опаздывать! – процедил водитель. – Идите на своё место.
Пассажиры встрепенулись, увлечённые забавной сценой и с улыбками разглядывая возмутительницу порядка, когда та проходила по салону, высматривая нужный номер на ребре багажной полки.
– Можно вас попросить пропустить меня к окну, – услышал Матвей рядом с собой мягкий голос. Девушка не сомневалась в том, что ей уступят, и потому терпеливо ожидала, мило улыбаясь. – Моё место это, но я еду до самого конца и будет неудобно с краю, – объяснила она свою просьбу.
– Девушка! Садимся! – поторопил пассажирку водитель.
Матвей пересел, и автобус, наконец, тронулся.
– А вы куда едете? – немного повозившись в кресле, девушка адресовала вопрос своему соседу.
– Туда же, – Матвей внутренне восхищался непосредственностью незнакомки.
– Как хорошо, – воскликнула та. – Значит, будем ехать вместе. Меня зовут Рита. Ближе к обеду я буду вас угощать. Мне мама столько приготовила в дорогу!
– Спасибо. Матвей, – представился и молодой человек.
– Как интересно! – неожиданно обрадовалась Рита. – Два «м».
– Какие «два»? – удивился Матвей. – Одно. Обычное русское имя.
– Два «м», – девушку забавляло то, что молодой человек сам не догадывается. – Подумай!
– О чём? – Матвей недоумевая пожал плечами.
– Моё полное имя – Маргарита – «м», и Матвей – «м». Два «м»! Это не случайно.
– Тогда, да, – усмехнулся мало значащему, для него, совпадению Матвей и тому с какой лёгкостью Рита увидела мистику в простой букве.
– Я тоже русская, – продолжала болтать Рита. – Моих родителей, молодых специалистов, из Москвы направили отстраивать Ташкент после землетрясения. Они так и остались. Потом я родилась.
– А вы зачем едете в Алма-Ату? – поддержал разговор Матвей.
Искренность спутницы привлекала, и Матвей сразу расположился к ней, готовый в любую минуту ухаживать.
– Я там поступила в университет. Домой приезжала за вещами и теперь еду учиться.
– Сейчас ещё две недели будет колхоз, – пояснил Матвей.
– Это со второго курса. Для нас, первокурсников, занятия сразу начинаются, – Маргарита обо всём рассказывала с восторгом. – Вы тоже учитесь?
– Да. На третьем курсе. Точнее закончил третий и перешёл на четвёртый.
– А-а, вот откуда знаете про колхоз, – воскликнула Рита. – Тоже в Алма-Ате?
– Нет. Я учусь в Кубанском медицинском институте.
– Это на Кубани! – прекрасно изумилась Маргарита.
– Да, в Краснодаре.
– Это же так далеко! – ахнула девушка. – А я была у вас, но мало что помню. В детстве было. Мы с родителями летели самолётом до Краснодара, а там пересаживались на автобус до Новороссийска. Папе дали путёвку на море, и мы ездили всей семьёй. Ты зачем едешь в Алма-Ату? – девушка незаметно перешла на «ты».
– Хочу пособирать редких, для нашей степной зоны Кубани, растений. Говорят, недалеко от Алма-Аты расположена космостанция Академии наук. Тоже хочу попробовать попасть туда. Посмотреть на звёзды, пообщаться с астрономами. Наши фармацевты рассказывали, что на Тянь-Шане почти все растения лекарственные. Для врача это важно знать.
– Ой, как интересно! – с придыханием в голосе произнесла девушка. – И что, ты откроешь эликсир молодости?
– Нет, – заулыбался Матвей. – Эликсира молодости не существует. Но в Азии можно встретить врачевателя. У таких людей всегда есть чему поучиться. Конечно, это не медицина в полном понимании, но как терапия – это имеет место быть. Есть много свидетельств, что и в те времена боролись с эпидемиями. И довольно успешно.
– Как это всё здорово! – мечтательно произнесла девушка.
– Много лет назад жил знаменитый на весь мир знахарь, – Матвея подзадоривала искренность собеседницы, и он решил ещё больше её удивить: – Ты могла слышать о нём – Абу Али ибн Сина.
– Нет, не знаю, – пожала плечами Маргарита.
– А о таком слышала – Авицена?
– Такого знаю, папа много о нём рассказывал, – похвалилась девушка: – Он увлекается восточной медициной и всё время ссылается на Авицену.
– Полное имя Авицены – Абу Али ибн Сина, – умиляясь непосредственностью девушки, сообщил Матвей.
– А-а, надо папе сказать, хотя он, наверно, и так знает. Он у меня знаешь, какой умный! Видишь, какая интересная Азия? Ты первый раз сюда приехал?
– Второй. Первый был лет десять назад. Я тогда учился в детском доме.
– Расскажи, расскажи, – девушку аж трясло от восторга.
– Я тогда много читал, – Матвей хоть и начал не спеша, но ему и самому хотелось рассказать: – Как-то привезли к нам в детский дом кинофильм о камчатском вулкане Ключевская Сопка и дальневосточных гейзерах. Мы с друзьями, загорелись идеей собрать экспедицию и отправиться посмотреть. Так созрел побег в Азию, но чтобы поход был ещё интереснее решили оттуда завернуть на Тибет.
– Получилось?
– Сбежать удалось. В этом деле все интернатовцы были мастерами. Ни до Сопки с гейзерами, ни до Тибета дойти не получилось. Вот, спустя годы, решил отправиться уже по серьёзному.
– Не сомневаюсь это будет увлекательное путешествие, – с горящими глазами, мечтательно протянула девушка.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?