![](/books_files/covers/thumbs_240/operaciya-severnyy-polyus-taynaya-voyna-abvera-v-stranah-severnoy-evropy-44915.jpg)
Автор книги: Герман Гискес
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
В Схевенингене стоял солнечный, тихий и теплый октябрьский день, и ничто не предвещало грядущих неприятностей. Босс пришел ко мне с докладом о том, что его люди вступили в контакт с группой вражеских шпионов в Брабанте, вероятно в городе Бреда. Люди из «Хаускапеллы» предложили переправлять шпионские материалы для этой группы по курьерскому маршруту через Брюссель и Париж в Испанию. На мои конкретные вопросы – особенно на вопрос о том, какая сторона первой установила контакт, – Босс отвечал уклончиво, но обещал предоставить мне более полную информацию на следующий день. Я посоветовал ему не торопиться с дальнейшими расспросами, поскольку спешка лишь возбудит подозрения, и велел сообщать мне о развитии событий. Назавтра вскоре после полудня Босс явился с новостью, что его люди встречаются с представителями шпионской группы этим же днем. Трое из них, очевидно завоевав доверие противоположной стороны, должны прийти на квартиру, которую та снимала в Харлеме, а четвертый во время разговора останется у входа в дом на страже.
Я не придал большого значения этим событиям. Ни один из многочисленных контактов со мнимыми шпионами до сих пор ни к чему не приводил, а я был только рад, когда Босс подолгу не появлялся у меня в кабинете, и не встревожился из-за того, что после этого визита он пропал на два дня. Однако меня ждал большой сюрприз! На утро третьего дня в кабинет ввалился оборванный, небритый тип с запавшими щеками, в котором почти невозможно было узнать прежнего самоуверенного и флегматичного Босса. Он плюхнулся в кресло на веранде и там стал бормотать бессвязные фразы, из которых мне удавалось разобрать лишь «Смерть… тюрьма… все убиты… ЗИПО…», и ничего другого.
Понадобилось некоторое время, чтобы выяснить, что там произошло. Дело оказалось достаточно серьезным. Троих людей из «Хаускапеллы» изрешетили пулями хозяева явочной квартиры. Гости едва успели сесть за стол, как предводитель хозяев выхватил пистолет и открыл огонь. Его товарищи тоже стреляли, пока их магазины не опустели, а из наших людей выстрелить удалось лишь одному, да и тот ни в кого не попал. Результат – один мертвый и двое тяжелораненых с нашей стороны. Преступники сбежали, хотя человек, остававшийся снаружи, сразу же поднял тревогу. Представители ЗИПО, прибыв на место, могли лишь убедиться в том, что произошло непоправимое, зато они схватили Босса, когда тот явился на квартиру через час после стрельбы, – им надо было арестовать хоть кого-нибудь, на кого можно взвалить вину. Босса держали под стражей и допрашивали до нынешнего утра, презрительно отмахиваясь от его заявлений, что он работает на немецкий абвер, и просьбы связаться с его начальником на улице Хогевег.
Теперь это жалкое существо сидело передо мной в полной прострации. Неужели он только сейчас понял, что на войне стреляют и убивают и что от подпольщиков, берущихся за оружие, нечего ждать пощады? Неужели он только сейчас осознал, что в тайной борьбе между разведкой и контрразведкой не избежать смерти и убийств? Или же он просто оплакивал свою удобную непыльную работу, которая обернулась таким кошмаром? А что заставило его пойти против собственного народа, помимо желания заработать грязных денег доносами и предательством? Глядя на него, я чувствовал лишь злобу и неприязнь – и к этой жуткой фигуре, и к войне, и к организации, в которой работал, и к себе самому.
«Хаускапелла» развалилась, всех оставшихся ее членов уволили. После этого кровавого случая стало ясно, что в Голландии существует организованное подполье, которое будет защищаться любыми возможными средствами. Полицейское расследование указывало на Бреду и на след голландца, который служил там инструктором в военной школе. Он вовремя скрылся, а позже мы узнали, что он добрался до Лондона и занял руководящее положение в голландской спецслужбе ББО.
Неудача с ТВО и кровавая бойня в Гаарлеме полностью оправдывали немедленную реорганизацию нашей системы внештатных сотрудников. Стало ясно, что потребуется соблюсти все возможные предосторожности, прежде чем мы достаточно близко подберемся к вражескому радисту, чтобы он этого не заподозрил. Поэтому было бы полезно одеть наших людей в гражданское платье и найти им безвредные занятия, вместо того чтобы использовать множество вооруженных людей в форме. С этого момента мы больше не могли рассчитывать на фактор внезапности, который помог нам захватить радиостанцию UBX в Билтховене. Враги были предупреждены и знали, что при помощи пеленгации мы можем вытащить их из самых темных уголков. Вероятно, теперь они будут прибегать в Голландии к тем же дьявольским методам самообороны, которыми уже пользовались радисты во Франции, чтобы прикрыть свое отступление – заминированные двери и радиопередатчики, полупустые бутылки с отравленным коньяком и прочие ловушки, хитроумию которых, казалось, не было предела.
Итак, два раунда дуэли в Голландии закончились со счетом 2:0 не в нашу пользу. Правда, передатчики молчали, но я был уверен, что вскоре они снова заработают, и предпринял необходимые меры в штабе и в организации внештатных сотрудников. Такие банды, как «Хаускапелла», невозможно было держать на коротком поводке. К каждому отдельному внештатнику требовалось приставить офицера абвера, чтобы тот «руководил» им, отдавал приказы, следил за их выполнением и передавал отчеты в штаб. Отныне наше здание охранялось как банк, и входить в него дозволялось лишь тем, кто имел специальное разрешение. Внешние концентрические круги, состоявшие из офицеров абвера и внештатников с их осведомителями и невольными источниками, были не только нашим орудием по внедрению в ряды врага, но также щитом и фильтром против нежелательного проникновения в нашу организацию извне. Лишь небольшому числу внештатников был открыт доступ в сердце нашей организации, во внутренний круг офицеров абвера, и то лишь в исключительных случаях, в то время как контакты между отдельными внештатниками следовало по мере возможности прекратить, чтобы каждый знал лишь своего личного куратора из абвера. Всю организацию следовало свести к небольшому ядру первоклассных сотрудников в штабе абвера.
В последующие несколько недель я снова и снова втолковывал своему штабу:
– …Я должен полагаться на вашу способность найти правильный ответ после того, как вы поймете общий смысл моих идей. Очевидно, я не могу представить вам письменный устав, и вы не хуже меня знаете, что не существует учебников по службе в IIIF. Вы сможете принять необходимые меры предосторожности лишь в том случае, если будете помнить, что за каждым контактом с внештатником могут следить враги и что сам внештатник по той или иной причине может внезапно переметнуться на другую сторону. Предварительные контакты с внештатниками – все равно что выход на ничейную землю, где в любой момент можно ждать сюрпризов от врага. Используйте инициативу, прибегайте к маленьким хитростям, которые в долговременном плане необходимы для успеха и для вашей безопасности. Меняйте имя, внешность, машину и ее номер, но в первую очередь как можно чаще меняйте место встречи. Заканчивайте встречи как можно быстрее. Никаких регулярных контактов из соображения удобства или по недомыслию! Я требую от вас оригинальных идей, которые помогли бы решить наши проблемы. Мне не нужна большая организация, и число сотрудников должно находиться в обратной пропорции к эффективности нашей работы. Успеха мы достигнем лишь в том случае, если ограничимся нашей основной задачей – проникновением во вражескую тайную организацию. Едва мы обнаружим любую брешь или место сочленения во вражеских доспехах, я сосредоточу все наши резервы для гарантированного прорыва в этом месте…
В сентябре прибыло желанное подкрепление. Из Парижа приехали Арно и Освальд. Я сразу же отправил Арно в Амстердам, поручив ему разведать курьерские маршруты, которые вели из Голландии через Брюссель и Париж в Швейцарию и Испанию. Поскольку Арно свободно говорил по-французски, с первых дней своего появления в Голландии он работал под личиной французского или бельгийского бизнесмена, который часто ездит на юг. Освальд остался при штабе. Гауптман Клеебахер, не вполне подходивший для нашей организации, был по моей просьбе вместе с двумя другими сотрудниками отозван в Германию. Мы надеялись, что им пришлют замену, но лишь весной 1942 года прибыли четверо новых офицеров, позже проявивших себя самым достойным образом. В конце сентября пеленгационная группа вермахта покинула Голландию, поскольку никаких подозрительных радиопереговоров замечено не было, а специалисты по пеленгу срочно требовались в других местах. Служба радиоперехвата все так же находилась в руках лейтенанта Гейнрихса и его людей из ФуБ при ОРПО в Схевенингене. Отношения с полицией безопасности оставались прохладными, но корректными. Я нанес «дорогому товарищу» Шрайдеру ответный визит, который оказался не более полезным, чем наша первая беседа после захвата UBX. Казалось, что нам неожиданно подарили передышку – последнюю паузу, чтобы собраться с силами перед грядущей борьбой.
Часть вторая
ОПЕРАЦИЯ «СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС»
Глава 1
Прелюдия
Как всегда в конце дня, в вестибюле отеля «Эксельсиор» напротив Потсдамского вокзала в Берлине было не протолкнуться. По пути к лифту запах кофе с подноса в руках официанта заставил меня направиться к незанятому столику в углу, где я вскоре позабыл усталость и намерение с часок отдохнуть в своем номере.
Два дня в Берлине, заполненные визитами к старшим офицерам ОКБ на Тирпицуфер и встречами с коллегами по радиоабверу на Матейкирх-плац, не говоря уже о вчерашней пирушке с Рокколлем и Бозенбергом в «Фемине», вымотали меня. Сегодня же ничего подобного мне не грозило, так как поезд прибудет в Гаагу лишь завтра утром. Заголовки вечерних газет кричали: «Наши армии продвигаются вперед с тяжелыми боями». Я просмотрел коммюнике вермахта. Требовалось нечто вроде второго зрения, чтобы согласовать скупые фразы коммюнике с реальными фактами о положении на Восточном фронте, которые я только что получил из первых рук в ОКВ. Русская зима наступила неожиданно рано и оказалась столь суровой, что сорвала решительную фазу наступления на Москву. За последнюю неделю русские вернули себе значительные территории и фронт стал укрепляться. Наши потери еще не уточнены, но наверняка они огромны…
Шум в вестибюле усилился. Какое скопление восточных и балканских лиц можно увидеть в Берлине! Не они ли принесли в этот город тот странным образом гнетущий, напряженный, возбужденный стиль жизни, который после тихой и церемонной Гааги ощущался почти физически?
– Приветствую вас, доктор! Какими судьбами? – раздался над ухом низкий, приятный мужской голос с легким венским акцентом.
Мне не пришлось оборачиваться, чтобы понять – это Фредди, туз моих парижских контактов, как всегда очаровательный и элегантный. В поисках свободного столика он забрел в мой угол.
– Сейчас не обойтись без поездки в Берлин, если нужно встретиться с большими людьми, – продолжал он, не объясняя, кого имеет в виду: меня или себя. – Меня уволили в Париже в сентябре. Я слышал о вас: срочный вызов и все такое. Что же с вами случилось? Ну да, конечно – как обычно, полная секретность во всем. Но выглядите вы отлично… вас не узнать. Вот что делает с человеком морской воздух и крепкий сон!
Ему принесли кофе как раз в тот момент, когда я сумел вклиниться в его болтовню и задать вопрос. Прошлой зимой в Париже мне довелось хорошо узнать этого умного, прекрасно выглядевшего отпрыска старой австрийской семьи. Фредди руководил промышленным концерном, участвовашим в германской программе вооружений, и вскоре после того, как мы познакомились, пришел ко мне с довольно деликатной проблемой. Он попросил у меня протекцию для красивой юной француженки, представительницы одного из известнейших герцогских родов Франции. Случайно ему стало известно, что она помогает другу ее семьи, капитану французского Генштаба, служившему в английской разведке, а Фредди знал, что шпионская группа капитана уже попала под наблюдение абвера.
Как поступать при таких обстоятельствах? Я решил, что для двадцатилетней девушки, которая случайно стала помощницей опытного шпиона, арест ее друга и его группы послужит достаточным предупреждением. Я полагал, что, вероятно, уломаю непосредственное начальство и после этого отпущу ее, но такой шаг мог оказаться фатальным, если о моей услужливости станет известно во враждебных кругах. К счастью, этот случай не привлек излишнего внимания, и несколько месяцев спустя Фредди, который в результате аннексии Австрии успел стать немецким подданным, женился на своей белокурой голубоглазой «маргаритке». Они были самой счастливой, самой красивой и элегантной парой во всем Париже.
Фредди, как обычно, болтал оживленно, без перерывов. Он знал сотни людей во всех столицах и держав оси, и союзников, часто путешествовал, многое видел и слышал. Во время обеда и вплоть до посадки в спальный вагон, идущий в Гаагу, я выслушивал его рассказы, проливавшие яркий свет на мрачную панораму военной поры. Фредди хорошо знал англосаксонские страны и их промышленность, так как провел там много времени.
– Берегите желудок, доктор, – сказал он при расставании. – Раз Гитлер объявил войну Америке, вскоре мы будем кормиться суррогатами, а непоколебимая вера – неважная замена для соды.
Он стоял на перроне. Свет из вагона отблескивал в его темных живых глазах, золотил гладкие черные волосы.
– Пока, Фредди! Увидимся в Париже!
Поезд тронулся с места.
В Шаубурге умолкли последние ноты «Баттерфляй», сменившись бурными аплодисментами; превосходным артистам из Берлинской оперы пришлось несколько раз выходить на поклон.
Я медленно возвращался в Схевенинген сквозь холодную, звездную ночь. Охваченный нервозностью и тревогой, я не мог избавиться от назойливого мотива «желания», стучавшего у меня в голове: · · · – · · · – · · · – V, · · · – Vertrauen, Verrat, Verbindung?[4]4
Доверие, измена, связь. (Примеч. ред.)
[Закрыть] Связи через Северное море – их предстояло наладить мне. На Тирпицуфер в Берлине считали, что я должен заняться этим в первую очередь: найти способ молниеносной связи, отправлять короткие, энергичные, стремительные, как брызги воды, радиосообщения, которые станут челноком, сплетающим секретные, невидимые нити в паутину, чтобы уловить в нее зловещие планы, которые готовятся за морем, на острове, против вермахта.
После полудня я подробно доложил оберсту Хофвальду о поездке в Берлин. Мы честно и откровенно обсудили положение абвера на Западе, которое с июня 1941 года стало еще более угрожающим. После нападения на Россию сторонники Советов в Западной Европе, ранее застывшие в выжидании, активизировались. Служба радиоперехвата абвера и отделы пеленгации с августа слушали переговоры сети русских радиостанций, причем каждый месяц во Франции, Бельгии и Голландии как грибы после дождя появлялись новые передатчики. В начале ноября были четко выявлены коротковолновые агентурные связи между Амстердамом и Москвой и началась их пеленгация. Коммунисты в Париже, Брюсселе и Амстердаме, очевидно, не теряли времени после подписания Договора о дружбе 1939 года. За этой широкой деятельностью, начавшейся летом, явно стояла хорошо оснащенная, хорошо подготовленная и очень опытная организация.
Однако это была лишь одна сторона чрезвычайно серьезной угрозы. Гораздо больше нас тревожила вероятность того, что группировки фанатичных идеалистов, ранее державшие себя в руках, теперь нашли дорогу к штабу союзной разведки в Лондоне, благодаря чему могли спокойно присоединиться к группам сопротивления на оккупированных территориях, которые в плане идеологии ориентировались на Великобританию. Эти динамичные революционные силы, взращиваемые «на том берегу» врагом, который тщательно тренировал их и возглавлял, без всяких угрызений совести вели войну у нас в тылу всеми вообразимыми средствами. Резкое увеличение тайных радиопереговоров между Лондоном и оккупированными и неоккупированными частями Франции служило признаком, который не следовало игнорировать! Какое место в этих планах отведено Голландии?
Я изложил Хофвальду требования Берлина. То, что вермахту необходимо положить конец этой невидимой и опасной вражеской деятельности, очевидно, дошло до ответственных властей, не связанных со штабами абвера и его службой радиоперехвата. Серьезность ситуации, похоже, вынудила людей Гиммлера довести до сведения начальников полиции в оккупированных странах, что они должны на время забыть свои разногласия и соперничество с абвером вермахта. Если это требование будет выполняться на низовых уровнях, то у нас появились бы куда более радужные перспективы на ответную игру с захваченными радиопередатчиками.
В офицерском собрании абвера еще горел свет. Хофвальд и Вурр расположились в креслах перед очагом. Их головы, четко выделявшиеся в свете обычной лампочки, повернулись к двери, когда я вошел в полуосвещенную комнату. Мы обменялись рукопожатиями, и Хофвальд налил третий бокал «Кордон руж» из бутылки, стоявшей рядом с ним в ведерке со льдом, когда я пододвинул кресло поближе к приятному теплу. Офицерское собрание было любимым детищем Хофвальда, который умел быть превосходным хозяином, когда на него накатывало настроение.
– Господин оберет, вам напоминал о себе генерал Швабедиссен, – сказал я. – Он сидел с фон Мюллером и Янсеном в соседней со мной ложе. Я от вашего имени поблагодарил его за билеты, присланные нам из штаба Верховного командования. Представление оказалась первоклассным, а Миренхольц с ее чудным голосом была великолепна в роли Баттерфляй. Зейсс родом из Вены и питает слабость к музыке и театру. Как было бы славно, если бы он занимался только этими вещами! В ложе рейхскомиссара находилось двое неизвестных мне людей, а в соседней ложе, между прочим, сидели мадам и мадемуазель П. собственными персонами. В антракте можно было заметить, что двух этих красивых женщин не окружает обычная свита. Неужели они вышли из милости при дворе?
Хофвальд отсалютовал мне бокалом.
– В таком случае вы можете заняться ими под предлогом служебного расследования, – сказал он, улыбнувшись. – Специалист из IIIF обязан уметь воспользоваться таким материалом на все сто процентов.
– Совершенно верно, господин оберет. Кроме того, подобный «материал» может при некоторых обстоятельствах оказаться очень полезным для специальных кратковременных заданий в рамках наших собственных планов. Но лишь при соблюдении правил, соблюдаемых разведкой при использовании красивых и умных женщин, – правил, которые лучше всего годятся для таких женщин. Так сказать, осаждай, побеждай, клади на лед и по возможности второй раз не пользуйся! А внедрением подобных дам на постоянную работу в разведку пусть занимаются те, кому некуда девать время.
Хофвальд задумчиво посмотрел на меня, как делал всегда, когда хотел услышать больше.
– Естественно, я сделал бы исключение, – продолжал я, – для таких случаев, когда страстная женщина, руководствуясь личными побуждениями – великой любовью либо смертельной ненавистью, – может сотворить чудеса на секретной службе. Если наткнешься на такую редкую птицу, то поступишь совершенно правильно, просто из уважения дав ей возможность проявить свои внутренние движущие силы. Однако же обычные авантюристки, вроде наших знакомых П., могут достичь лишь внешнего успеха. Они уважают только деньги, и этот бог дает им все необходимые средства для удовлетворения прочих стремлений.
– Хорошо, что они вас не слышат, – сказал Хофвальд, подзывая официанта, чтобы он наполнил нам бокалы. – Давайте лучше займемся нашим ледяным шампанским, которое приятнее ваших холодных советов. Ваше здоровье, господа! Утешимся мыслью, что существуют и другие женщины помимо тех гарпий, которых заклинает наш трудолюбивый Гискес.
– Господин оберет, пью с вами за эту мысль. Я был бы последним человеком на свете, если бы смог сдержать восхищение красивой женщиной – разумеется, при условии, что мой ум не занят работой.
Вурр провожал меня по Хогевег, сообщив, что Вилли прислал доклад о встрече с типом, который предложил себя на роль внештатника под именем Риддерхоф и утверждал, что втерся в доверие к английским агентам в Гааге. Он хотел на этом подзаработать, но его рассказы звучали довольно туманно.
– Если, кроме денег, ему ничего не нужно, то мы можем для него кое-что сделать, – сказал я. – Пока же спокойной вам ночи и спасибо за донесение.
Но из головы по-прежнему не выходило: «· · · – · · · – · · · – V, Verrat, Verbindung?»
На следующий день почта была особенно обширной. Ее вместе с картой клали каждое утро в девять часов на мой стол, где она лежала под охраной Вурра, с которым я привык обсуждать пришедшую корреспонденцию. К несчастью, обычно она состояла из макулатуры. Бесчисленные конторы, бюро, особые отделения и штабы связи, подобно зубам дракона, взошли в первый же год оккупации, и их число все возрастало. Гражданские власти и вермахт, партия и полиция, военная промышленность, деятели военной экономики и «Организации Тодта» – все обзавелись конторами и для себя, и для своих обширных штабов и теперь изо всех сил старались доказать свою незаменимость, производя на свет горы бумаги. Дублирование, столь типичное для правительственной практики Третьего рейха, с началом войны достигло неслыханных размеров, несмотря на бравые слова о сокращениях и экономии. Всем посвященным было ясно, что все кончится организованным хаосом.
Подобные мысли посещали меня и в то утро. Я не успел просмотреть растущую груду бумаг, а уже проклинал ее. Вурр сортировал пришедшие телеграммы, в которых обычно содержалось самое интересное.
– Прибавление в семействе, господин майор. Наша просьба перевести Хунтеманна в IIIF одобрена, и бумаги на его перевод отправлены в Аст-Копенгаген. Кроме того, сюда из Аст-Афины срочно переводят майора Визекеттера. Афины сообщают, что он летит через Рим и Мюнхен.
– Минутку, Вурр. Я знаю господина Визекеттера по Парижу. Прошлой зимой он приезжал ко мне на стажировку. Он – офицер запаса, неравнодушен к алкоголю. Каким ветром его занесло в Афины? Если он просил о переводе, то это означает, что там нет никакой приличной выпивки. Если не считать этого, майор – вполне наш человек.
– Далее Аст-Вильгельмсхафен запрашивает, не возражаем ли мы, если наша старая «Хаускапелла», которая сейчас восстановлена, будет использоваться там на правах внештатников. Ее задействуют в гронингенском отделении.
– Мой дорогой Вурр, вы же знаете, как мне не нравится приказ Берлина, чтобы IIIF при Аст-Вильгельмсхафен оказывал содействие морскому абверу в Гронингене и Фрисландии, оставаясь при этом подотчетным мне. Но я не могу ничего изменить. Впрочем, пусть они порадуются нашим рыцарям. Что там еще у вас? Есть донесение Вилли о встрече с новым внештатником?
Вурр порылся в бумагах и нашел листок бумаги, очевидно вырванный из большого блокнота, с несколькими строчками, написанными аккуратным почерком Вилли. Они были довольно скупыми…
«Гаага. 27 ноября 1941 года. Лично шефу IIIF. Сегодня в 13.00 вторая встреча с Риддерхофом, Американский отель, Амстердам. Р. утверждает, что вступил в контакт с голландским офицером запаса, который работает на двух английских агентов, вероятно действующих из Гааги. Р. требует денег. Кроме того, просит защиты от немецких валютных властей, которые арестовывали его за контрабанду алмазов. Прошу разговора с шефом в 17.00 28 ноября в штабе. Вилли».
Я внимательно прочел записку и передал ее Вурру.
– Проследите, чтобы Вилли заполнил соответствующие формуляры на нового человека и выполнил прочие формальности сразу же после нашей встречи сегодня вечером. Кроме того, немедленно дайте новичку агентурный номер и псевдоним. Отныне имя Риддерхоф ни при каких обстоятельствах не должно появляться в докладах Вилли. Разумеется, это относится и ко всем нашим разговорам. Видел ли кто-нибудь, кроме нас с вами, это донесение с прошлого вечера?
– Нет, господин майор. Оно всю ночь пролежало в сейфе для совершенно секретных документов. Я лично убрал его туда. Ключ, как обычно, был положен в запечатанный конверт и оставлен у дежурного офицера.
– Хорошо, Вурр. Я знаю, что могу полагаться на вас в таких мелочах, но пренебрежение ими может лишить нас шансов на успех. Удача, которая привела к нам нового человека, завтра может отвернуться от нас, если мы не сохраним полную секретность. Выведут ли нас донесения Вилли на что-нибудь стоящее, пока сказать нельзя. Но если все окажется правдой, то я выжму из этого человека все, что возможно. Постарайтесь сегодня вечером присутствовать на нашей встрече и позаботьтесь, чтобы нас ни в коем случае не беспокоили. Ну вот, а теперь давайте побыстрее разделаемся с оставшимися бумагами.
По моему приглашению «Входите!» в кабинете вслед за секретаршей появился мужчина лет сорока могучего телосложения. Секретарша представила его: «унтер-офицер Куп». Он был ухожен и одет как высокопоставленный чиновник или бизнесмен, а на его открытом лице читалось довольство собой и миром. Даже самый подозрительный человек проникся бы доверием к этому открытому, обаятельному мужчине. Куп был прирожденным «мастером контакта», отличаясь бесконечным разнообразием подходов к другим людям. Тем не менее я питал некоторые сомнения относительно его пригодности для нашей службы, хотя он получил уже немало возможностей продемонстрировать врожденную решительность и тренированный ум, позволявший ему находить верное решение при любых обстоятельствах. По моему мнению, он мог бы решать важные и деликатные вопросы с осторожностью, которая умерялась здоровой самоуверенностью, и по этой причине я намеревался поручить ему непосредственное руководство новым человеком, не ставя между ними посредником офицера абвера.
Его приветственные жесты и слова свидетельствовали о легкой бесцеремонности, которую я поощрял как у него, так и у прочих внештатных сотрудников. Такие отношения и взаимное обращение друг к другу Вилли и Шеф подчеркивали наше особое взаимное доверие, а кроме того, служили маскировкой, когда в ней возникала нужда. Мы сели за стол, а Вурр положил рядом с нами донесение Вилли о Риддерхофе. На нем уже стоял штамп «совершенно секретно».
– Неделю назад, – начал Вилли, – я случайно встретил в Амстердаме знакомого, которого давно не видел. Его зовут Питере, и он знает обо мне лишь то, что я время от времени приезжаю в Амстердам по делам. Разумеется, он не имеет понятия, что я военнослужащий и работаю в IIIF. Питере сказал мне, что его четыре недели продержали в тюрьме по подозрению в спекуляции. Но поскольку никаких доказательств не было, в конце концов выпустили. Сидя под арестом, он завязал ряд полезных знакомств. Например, один человек рассказал ему по секрету, что имеет надежный и секретный способ связаться с Парижем, которым пользуется для контрабанды алмазов. Партнеры этого человека соблюдали особую осторожность и тщательно конспирировались по причине участия в прочих незаконных делах. Я сразу же навострил уши, но не стал прерывать Питерса, а лишь сказал под конец, что хотел бы познакомиться с этим человеком. Мол, давно ищу такую возможность, и если сумею ею воспользоваться, то мы все трое окажемся в выигрыше. И позавчера Питере свел меня с этим торговцем алмазами. Его зовут Риддерхоф. Мы говорили только о контрабанде, и Риддерхоф дал мне телефонный номер в Варне, по которому я найду его при необходимости.
Я позвонил ему вчера утром и назначил встречу в амстердамском отеле «Карлтон» в 13.00. Он явился пунктуально, и разговор вскоре перешел на его связи с Парижем. Он несколько раз упоминал, что нуждается в деньгах и что вскоре «провернет крупное дельце». Когда я намекнул, что известные германские власти хорошо оплачивают сведения о тайных способах коммуникации, он чрезвычайно заинтересовался. Похоже, ему чрезвычайно важно получить защиту от валютного контроля, если тот продолжит расследование. Во время легкого обеда Риддерхоф осушил бутылку бордо и начал рассказывать истории о своих приключениях, в основном касавшихся торговли опиумом и борьбы с ней на Дальнем Востоке. Он намекал, что хорошо оплачиваемая работа в разведке – как раз то, что ему надо. Если сражаться придется с англичанами, то тем лучше.
Я дал ему понять, что мне, возможно, удастся раздобыть для него такую работу, но он сперва должен убедить нас, что обладает необходимыми знакомствами. Тогда он рассказал о капитане из Гааги и двух английских агентах. Я не хотел насухо выжимать его при первой встрече и решил, что несколько банкнотов помогут ему освежить память, а заодно вызовут стремление получить еще больше.
Тут Вилли заколебался и вопросительно взглянул на меня.
– Когда вы снова встречаетесь с этим человеком?
– Завтра в Утрехте в 12.00, господин майор.
– Господин Вурр, пожалуйста, сделайте пометку о нашем разговоре. Дадим новичку номер F2087, кличку Георг и выплатим 500 флоринов. Немедленно займемся проверкой его личности. Завтра вы, Вилли, сделаете ему предложение и скажете, что за быстрые результаты его ждет большая награда. Моральные соображения этого типа не беспокоят. Но совершенно ясно дайте ему понять, что любые сказочки или попытка скрыть от нас хоть что-либо приведут к его немедленному аресту. Сблизьтесь с ним и как можно более тщательно изучите его привычки и причуды. С сегодняшнего дня вы освобождаетесь от всех прочих обязанностей. При необходимости обращайтесь к обер-лейтенанту Вурру за содействием. Кроме того, точно выясните, что за человек этот Георг. Что вы на сегодняшний день о нем знаете?
– Шеф, он живет в Варне, якобы бизнесмен. Напившись, говорит на мешанине испанского, английского и голландского. Это высокий, толстый, обрюзгший тип, хромает на левую ногу – такие часто попадаются.
– Хорошо. Достаньте его фотографию – под предлогом, что она нужна для поддельного паспорта. Надеюсь, вы прекрасно понимаете, что от нас требуется лишь выйти на агентов в Гааге и их помощников? Держите Георга под постоянным присмотром. Ни на что не отвлекайтесь, никаких побочных дел, пока не разберетесь с этим. Ясно?
– Слушаюсь, шеф!
– Присылайте донесения как можно чаще, но лишь обер-лейтенанту Вурру либо мне. Удачи!
Вилли пожал нам руки и вышел.
Согласно следующему донесению Вилли, F2087 утверждал, что агенты в Гааге имеют радиопередатчик. Я уже предупредил лейтенанта Гейнрихса и ФуБ-станцию о такой возможности. В Берлин и службу радиоперехвата абвера были немедленно отправлены телеграммы с настоятельной просьбой внимательно следить за всеми подозрительными радиопереговорами между Голландией и Англией. Лейтенант Гейнрихс отрядил четверых человек на специальную вахту, но дни шли, а новостей не было никаких.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?