Текст книги "Шеф гестапо Генрих Мюллер. Вербовочные беседы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shef-gestapo-genrih-myuller-verbovochnye-besedy-12283.jpg)
Автор книги: Грегори Дуглас
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
M. Вы слушали, что я говорю? Разве я не говорил вам, что в моих интересах было проникнуть в замыслы врага и узнать, что он собирается делать, вместо того, чтобы сидеть и ждать, пока он это сделает? Припоминаете? Я могу найти это место в записи, если вы хотите, чтобы я попусту тратил свое время.
С. Нет, я помню это, но вы говорили тогда о внедрении в советские органы на территории России…
М. А вот здесь вы начинаете говорить глупости. Да, я сказал «глупости». Кто, во имя господа бога, руководит сетью советской разведки по всему миру? Нет, просто ответьте для записи. Вы же не собираетесь сказать мне, что ей руководят краснокожие? Или кенгуру? Позвольте услышать от вас, кто, по вашему мнению, руководит шпионской сетью Сталина. Не нервничайте, молодой человек, говорите со мной искренне. Кто?
С. Вы знаете, что я имею в виду…
М. Нет, не знаю. Хорошо, возможно, я могу просветить вас и ваших друзей, чтобы в будущем у нас не возникало подобных затруднений. Советская шпионская сеть существует на различных уровнях. Но всеми ими руководят из Москвы, а не с Северного полюса. Это нетрудно понять, верно? Все контролируется из Москвы. Теперь мы это понимаем. И вербуя их лучших агентов, я получил полный обзор системы изнутри и большое количество ценной информации. Когда же я сумел проникнуть в группу «Красная Капелла»[14]14
«Красная Капелла», советская шпионская группа, возглавляемая офицером Люфтваффе Харро Шульце-Бойзеном, который тесно сотрудничал с советскими разведчиками и поставлял им секретную военную информацию. Хотя группа была раскрыта абвером, следствием по этому делу занималось гестапо и лично Мюллер.
[Закрыть], я узнал еще больше. Один из очень крупных агентов Москвы, человек по имени Гарри Робинсон (Генри Робинсон).
С. Американец?
М. Нет. Немец. Сейчас позвольте мне, пожалуйста, продолжать, и оставьте ваши вопросы на потом. Годится?
С. Да. Продолжайте, пожалуйста.
М. Спасибо. Робинсон действовал во Франции. Он был одним из лучших агентов в Европе. В дальнейшем он возглавил ОМС (Отдел международных связей). Ваши люди объяснят вам, что это такое. Очень высокого уровня координирующий центр международного шпионажа в Москве. Мы схватили этого человека, и я сразу понял, насколько он ценен. Разумеется, у него был опыт коммунистических восстаний после 1918 года, а таких людей я особенно не люблю. Но он, без сомнения, был очень полезен. Зачем же убивать его? Я довольно быстро привлек его на нашу сторону. Едва он попал в мои руки, я сделал так, что его судили и официально приговорили к смертной казни, и в дальнейшем он работал на меня. Один из богатейших источников, какими я когда-либо пользовался, и очень компетентный человек. Его очень ценили в Москве, так что, естественно, нам нужно было его убить… на бумаге. Этот человек выдал нам всех, кого знал, включая и информацию о сети в вашей стране и в Англии.[15]15
Сомнительные утверждения Мюллера. Агент советской разведки (завербованный или внедренный) знает только ту линию, которая ему поручена. Подобными сведениями вряд ли мог располагать и штатный сотрудник советской разведки, ее «нелегальный резидент». Мюллер то ли хвастает, то ли лукавит – Примеч. ред.
[Закрыть] В настоящее время средний агент ничего не знает о других сетях, но этот человек знал. Он был агентом высочайшего класса. Его специальностью был саботаж, но он знал достаточно и о других вещах, так что он стоил своего собственного веса в алмазах. С помощью него и людей, которых он завербовал для меня, я построил для себя очень ясную, хотя иногда отрывочную, картину устройства сетей в других странах. Конечно, с Англией или Соединенными Штатами я ничего не мог поделать. Я мог бы отчасти проверить профессиональных агентов в этих двух странах на месте, но я не мог бы добраться до них, чтобы перевербовать их или получить от них дополнительную информацию. Было некоторое подтверждение от швейцарцев, что это правда, но они выдавали информацию как бы невзначай и преподносили ее соответственно. Чуть-чуть здесь, чуть-чуть там, но достаточно. Никто не знал, что у меня есть Гарри, так что я держал все это в тайне, и его досье хранились в секрете. Вы же держите некоторые досье в секрете, не так ли?
С. Я не заведую архивом, но я понимаю, что сведения о некоторых людях не подлежат огласке.
М. Как обо мне самом, например. Я уверен, что вы не сунули досье Генриха Мюллера в какой-нибудь ящик в Вашингтоне, чтобы все желающие могли полюбопытствовать. Верно ведь?
С. Великий боже, вы принимаете нас за сумасшедших?
М. Хотелось бы верить, что нет.
С. Я говорил вам уже, что никто ничего не знает о вас, кроме как только на самом высшем уровне и только на словах. Почему вы заговорили об этом?
М. Почему? Потому что если мои досье… досье гестапо… попадут во вражеские руки и всплывет информация о людях вроде Робинсона, будут ужасные неприятности, правда? Наши досье забиты сведениями о болтливых домохозяйках и ревнивых любовниках, но по-настоящему важных вещей там не найти. Дело Робинсона, как и досье Мюллера, это что-то такое, чего как бы не существует.
С. Вне всякого сомнения.
М. Что ж, тогда, если я называю вам какое-нибудь имя, не рассчитывайте отыскать его в захваченных документах. Я хранил подобные вещи в глубокой тайне. И в конце концов я приказал своим подчиненным все сжечь, просто чтобы защитить мои источники. Это вещи, которыми можно торговать, а если у кого-то еще есть копия, они сразу обесцениваются.
С. Думаю, мы хотели бы быть уверенными в ценности того, что получаем от вас.
М. Вы ничего от меня не получаете. Вы получаете меня и мои знания. Это знания, подтвержденные доказательствами. Если вы принимаете меня, значит, примите и факты. Это наилучший способ действовать. Вы нервничаете, сидя здесь, и я готов предположить, что не нравлюсь вам. Это неважно, вы мне тоже не нравитесь, но в делах такого рода личные чувства не имеют значения, если только ваши инстинкты не предостерегают вас относительно мотивов человека, сидящего напротив. У нас с вами такой проблемы не стоит. У меня есть что предложить, а вам это нужно. В 1945 году вы судили бы меня как военного преступника, а сегодня вы сидите в моем доме, угощаетесь первоклассным обедом, приготовленным моим поваром, какого вы никогда не найдете в ресторане, и наслаждаетесь моими превосходными винами. Кто знает, что случится через каких-нибудь пару лет. Может быть, русские нападут на вас, и я стану героем. Может быть, не станут нападать, и я вам больше не понадоблюсь. Впрочем, в этом я сомневаюсь. Хороший полицейский нужен всегда. Заметьте, он может не нравиться, но он нужен. А вам необходимо очистить ваши организации от всей этой коммунистической мерзости, которая накапливалась годами.
С. Вы ранее упомянули о «Красной Капелле». У нас есть кое-какая информация на этот счет. Так получилось, что я принимал участие в допросе Манфреда Редера.[16]16
Манфред Редер, военный прокурор Люфтваффе, вел судебные разбирательства по делу группы «Красная Капелла».
[Закрыть]
М. Не знаю, что вы надеялись получить от него.
С. Довольно немного. Он несколько раз упоминал вас…
М. Могу вообразить, что он сказал. Однажды он назвал меня ужасным, жестоким человеком. Он имел репутацию хорошего следователя, но он не сумел продержаться до конца. Я как-то сказал ему, что он стоил государству большого количества времени и денег, пока валял дурака с этими людьми. Их виновность не вызывала ни малейших сомнений, и эти судебные процессы были бессмысленны. Большинство из них сознались по тому или иному пункту, а у Редера, так сказать, кончилось в пути горючее. Он начал переживать, что в дело оказались втянутыми женщины. Хотел спасти их. Не знаю почему. Госпожа Шульце-Бойзен была лесбиянкой, а любовница Харнака была безобразна, как щепка, так что не думаю, что он был без ума от них. В конце концов, Гитлер топнул ногой, им отрубили головы, и на этом дело закончилось. Пустая трата времени.
С. Он полагал, что законные формальности должны быть соблюдены.
M. Зачем? Было военное время, и эти твари были признаны… я сказал признаны… предателями. О чем еще говорить? Пустая трата времени.[17]17
Странно… В других случаях (читатель это увидит) Мюллер весьма щепетильно говорит о строжайшем соблюдении законности в рейхе. – Примеч. ред.
[Закрыть]
Отрывок из беседы о Генри Эгарде Уоллесе
На основе данных, полученных от перевербованных им советских источников, Мюллер построил для себя схему организации советских шпионских сетей и в Соединенных Штатах, и в Англии. Его списки не были полными, потому что лишь один из этих источников был хорошо осведомлен о советских операциях в обеих союзных странах, а его информация не всегда была точна. Собирая по крупицам информацию, полученную от других немецких разведывательных служб, Мюллер постепенно пополнял свои данные, так что в итоге у него сложилась достаточно объемная картина.
Одним из наиболее интересных среди фигурировавших в ней американских персонажей был Генри Уоллес, вице-президент при президенте Рузвельте.
С. Среди этих людей были действующие агенты или же это были просто сочувствующие?
М. О нет, я хотел бы уточнить. Мы говорим сейчас именно о действующих агентах, связанных с Москвой напрямую или через командную структуру советской разведки.
С. Значит, имена вам известны?
M. Как я уже говорил, имена мне известны.
С. Как насчет доказательств?
М. Во многих случаях доказательства имеются… главным образом это перехваченные радиосообщения и кое-какая почта, отправлявшаяся через Швейцарию или Швецию. Кое-что даже из Португалии и Испании. Я имею в виду обоснованные доказательства. Слухи я принимаю к сведению, но не основываюсь на них. Слух указывает путь к факту, а факт подтверждает, что слух был недалек от истины.
С. Насколько значительной была фигура, с которой вы столкнулись, например, в Америке?
М. Уверен, что не слишком удивлю вас, если скажу, что на Советы работал вице-президент.
С. Трумэн? Нет…
М. Уоллес. У него были друзья в советском посольстве, и они считали его очень ценным агентом. Этот Уоллес, кстати, совершенно ненормальный тип. Вам следовало бы изыскать способ спихнуть его с какой-нибудь скалы или устроить ему сердечный приступ с фатальным исходом. У него есть родственник со стороны жены, занятый на дипломатической службе…
С. Советской?
М. Нет, шведской… и он рассказывал ему все, что знал. Это поступало в Швецию, а мы читали их почту. По сути, мы первыми установили контакт с Уоллесом через нашего агента Ламу…
С. Бог мой, неужели вы намекаете, что Уоллес работал на вас? Генри до того крайне левый, что Ленина считает фашистом.
М. Нет, он никогда на нас не работал. Мы установили контакт с ним через одного человека, который работал практически на любого, кто стал бы ему платить. Я дал ему кодовое имя «Лама». Я сообщу вам некоторую информацию, просто чтобы показать честность моих намерений. Наш Лама был человеком по имени Рерих. Его называли человеком Мирного Флага.[18]18
Н.К. Рерих, русский живописец и театральный художник. Его полотна, навеянные легендами древней Руси, тибетской природой и мифологией, находятся в том числе и в Третьяковской галерее. С 1920 года Рерих жил в Индии. Если агентурная связь Мюллера и Рериха – правда, можно предположить, что вербовка Николая Константиновича была проведена немцами на основе общих мистических озарений и неприятия художником советской власти. – Примеч. ред.
[Закрыть] Такой же чокнутый, как и Уоллес, но я держал его в своих руках. Самый большой мошенник на свете, и Уоллес рассказывал ему все, даже больше, чем передавал потом людям из советского посольства и своему родственнику.
С. Какого рода отношения связывали этого человека с Уоллесом? Почему Уоллес доверял ему? Кстати, не об этом ли шла речь у Пеглера?[19]19
Уэстбрук Пеглер, журналист антирузвельтовской направленности, получил доступ к копиям писем Уоллеса к Ламе и охарактеризован их содержание как крайне неразумное.
[Закрыть] О письмах?
М. Пеглер?
С. Один американский журналист, любитель грязных разоблачений. Он что-то упоминал о письмах Уоллеса к кому-то весьма похожему на вашего Ламу.
М. Возможно, это тот самый человек. Рерих был русский и дружил с семьей Рузвельта. Он объявил себя мистиком, связанным с Тибетом и прочими местами. Уоллес уверовал, что это создание было послано Господом ему в помощь, и попал под его влияние. В конце концов они рассорились, и Уоллес покинул его, но Рерих где-то в 1934 году связался с немцами, чтобы узнать, не заинтересуются ли они, так что это предложение попало ко мне, когда Рерих и Уоллес давно уже не общались. Это был хороший контакт, и он помог мне внедрить информатора гестапо в личный штат Уоллеса. Я назвал бы это везением.
С. Я бы тоже так подумал.
М. И кроме того, сестра Уоллеса вышла замуж за швейцарского посланника в Соединенных Штатах, некоего Брюггманна… Уоллес говорил ему все, что знал, причем сразу, как только узнавал, и Брюггманн отправлял этот материал в Берн. Так что мы могли читать эти донесения, а кое-кто в Министерстве иностранных дел Швейцарии заполнял пробелы. Таким образом, я получал подробное описание всех заседаний правительства Рузвельта через несколько дней после того, как они происходили. К сожалению, в абвере тоже читали этот материал, но у них не было своего агента на месте, так что хотя они и были достаточно информированы, мне было известно больше. Едва Рузвельт успевал принимать какие-нибудь важные решения, у нас уже были подробнейшие отчеты об этом, спасибо товарищу Уоллесу. Я с самого начала знал, что Рузвельт пытался любыми возможными путями подтолкнуть вашу страну к войне с Германией. Он использовал любые провокации, какие только можно вообразить, но они не срабатывали с Гитлером. Я знаю, что Гитлер очень злился из-за конвоев и помощи Британии, но он был достаточно умен, чтобы не попасться на приманку. Тогда Рузвельт переключился на японцев, которые оказались не так умны и прямиком ринулись в ловушку. Таким образом, вплоть до 1944 года у меня был источник, стоявший лишь на одну ступень ниже президента, и я должен сказать, что это был очень точный и очень ценный, хоть и невольный, источник. Разумеется, если бы Уоллес узнал об этих вещах, то, учитывая его коммунистические убеждения, он бы, наверно, застрелился. По крайней мере, должен был бы. Впрочем, в любой стране есть свой одержимый на высоком посту. У нас был Гесс, у вас – Уоллес, у британцев – Черчилль, а у русских – Сталин.
С. Вы назвали его… этого Рериха… человек Мирного Флага. Откуда взялось это выражение?
М. Насколько я помню, у него был план вывесить специальные флаги на церквах и других памятниках, чтобы их не бомбили и не обстреливали во время войны. Из этого видно, насколько он был одержим. Потому что ваша сторона как раз и разнесла, в пыль многие церкви и другие исторические памятники.
С. Это едва ли справедливо. В конце концов, я могу напомнить вам о бомбардировке Ковентри и разрушении Амстердама. О них вы знаете, не так ли?
М. Конечно. Ковентри был важным промышленным центром, а в Амстердаме пострадало очень немного людей. Город был объявлен крепостью, и внутри него все время шли бои, а наибольший ущерб от огня был причинен, когда загорелось строение, полное запасов горючего. С другой стороны, ваши воздушные силы уничтожили около миллиона немецких мирных жителей, а ведь Дрезден[20]20
Приказ о совместном американо-британском авианалете на столицу Саксонии Дрезден в феврале 1945 года был отдан Черчиллем с целью морального подавления немецкого народа. Незащищенный город был заполнен беженцами с востока, согнанными с мест наступающими советскими войсками. Город был знаменит красивейшими в Европе зданиями в стиле барокко.
[Закрыть] был совершенно незащищенный город, там не было ни заводов, ни других сколько-нибудь значимых военных объектов, когда вы и ваши друзья-британцы сожгли его дотла. Вы поджарили около четверти миллиона человек, включая и какое-то число ваших собственных военнопленных, без учета самых разных памятников, церквей и произведений искусства. Конечно, мы не можем сказать, что это действительно была вина Америки. Вы просто выручали ваших друзей-британцев. И вы в самом деле помогли им, не так ли? Британцы только подпалили город, а ваши услужливые летчики налетели на следующий день на беженцев в парках на своих «ябо»[21]21
Jabo (Jagdbomber). Жаргонное название истребителей-бомбардировщиков.
[Закрыть] с тысячами пулеметов. Это не считая нескольких потопленных плавучих госпиталей на реке, с хорошо видными знаками Красного Креста. Я ощутил настоящее потрясение, узнав, что они были полны раненых союзных военнопленных. Будем продолжать дальше про террористические нападения?
С. Здесь не место для этого. И в Дрездене погибли только тридцать тысяч. Официальный отчет Военно-воздушных сил США…
М. Ложь! В моих архивах имеется рапорт начальника полиции Дрездена. Четверть миллиона беженцев, стариков, женщин, детей и так далее. Абсолютное массовое избиение, которое должно было привести в восторг Чингисхана. Никогда больше не пытайтесь обсуждать со мной эти вещи, вы меня поняли? Я не хочу портить наши деловые отношения, а подобные вопросы неизбежно приведут к этому.
С. Понимаю, но я только руководствуюсь нашим отчетом. Вы можете дать мне копии этого рапорта, чтобы уладить наши с вами дела? И можете ли вы заверить этот документ?
М. Да, вы можете получить ее. И я могу это заверить. Теперь давайте вернемся к нашим насущным темам. Мне кажется, мы обсуждали советских шпионов в Америке.
С. И в Англии.
M. Этот список выглядит, как телефонный справочник Берлина!
С. Как скоро мы сможем увидеть его?
М. Как только мы закончим наши дела.
С. Могли бы вы охарактеризовать Уоллеса как настоящего коммуниста? Я имею в виду, есть ли доказательства тому, что он передавал Советам секретные материалы?
М. Я не хочу вводить ваших людей в заблуждение, но, по моему мнению, Уоллес не является и никогда не был профессиональным коммунистическим агентом, не более чем мистер Гопкинс. Уоллес – человек, который верит в неоспоримое благо определенных политических систем, преимущественно социалистических, и будь его власть, он хотел бы создать прекрасный, социалистический мир, где все танцуют от радости на улицах и все молодые женщины – девственницы. О да, мне известно все о таких простодушных и заблуждающихся людях, так же как, уверяю вас, известно об этом Советам. Уоллес – человек с поэтической душой и болтливым языком. Он не был шпионом. Вот Гопкинс делал свое дело за деньги. Это все, к чему стремится человек. Деньги и власть. Он и коммунистом тоже не был, но он… как бы это сказать… оказывал Сталину большое содействие своими советами, которые он давал Рузвельту.
С. Это нам известно. Вы должны помнить, что президент выгнал Уоллеса из своего кабинета в 1946 году. Президент считал Уоллеса коммунистом, но общее мнение о нем в Вашингтоне сводилось к тому, что Уоллес психически неуравновешен.
М. Похоже на бедного Гесса.
С. Но Гесс не был опасен.
М. Нет, он просто был со странностями. Гесс и Уоллес, оба живут в каких-то других мирах. Удивительно, как такие странные люди вроде них попадают на высокие должности. Однажды я видел донесение, что премьер-министр Канады тоже был сумасшедший.
С. Любил поговорить со своей покойной матушкой.
М. А она ему отвечала?
С. Кто знает и кого это должно интересовать?
М. Вас, если бы он приказал своим людям отравить вашу водопроводную систему бациллами сибирской язвы, потому что так ему велела мама. Ваш Рузвельт собирался всыпать в наш водопровод антракс и другую дрянь.[22]22
В апреле 1942 Рузвельт велел военному секретарю Стимсону основать программу разработки оружия на основе токсина ботулизма и сибирской язвы с целью использовать его против немцев. Проект был оставлен, когда стало известно, что немцы создали нервно-паралитические газы табун, зарин и заман, которые непременно были бы пущены в ход в случае попытки США отравить гражданское население Германии.
[Закрыть] Вам об этом известно? И использовать ядовитый газ против немецкой армии в Италии, потому что не было никакой другой возможности заставить ее покинуть горы.
С. Где вы услышали о сибирской язве?
М. Мамочка канадского премьер-министра нашептала мне во сне. Нет ничего тайного, что не стало бы явным, мой юный друг. В разведке на высшем уровне нет места для идеалистов.
Адмирал Дарлан и генерал Сикорcкий
Помимо множества других документов, представляющих большой исторический интерес, в архивах Мюллера имеется также подборка расшифровок личных телефонных переговоров между президентом США Франклином Д. Рузвельтом и премьер-министром Великобритании Уинстоном Черчиллем, перехваченных немцами во время войны.
В 1937 году американская компания AT&T (American Telephone & Telegraph Company) ввела в употребление шифрующее устройство, названное А—3. Данное устройство, шифрующее телефонный разговор на входе и дешифрующее его на выходе, эффективно предохраняло его от перехвата по пути. Система А—3, которую использовали Рузвельт и Черчилль, размещалась в охраняемом здании службы AT&T в Нью-Йорке на Уокер-стрит, 47, а парное к ней британское устройство – в Лондоне.
Немцы знали о том, что Рузвельт пользуется данным устройством, и в 1939 году начальник почтовой службы рейха, д-р Онезорге, поручил специалисту по связи, Курту Веттерляйну, найти способ расшифровывать переговоры президента. К концу 1940 года Веттерляйну и его группе удалось взломать систему безопасности Рузвельта. В дальнейшем по приказу Онезорге в небольшом прибрежном городке к северу от Гааги была сооружена специальная станция перехвата, занимавшаяся круглосуточным прослушиванием и расшифровкой всех трансатлантических радиотелефонных переговоров. Эксперты анализировали все переговоры с точки зрения их значимости для разведки, после чего весь важный материал переводился в оригинальный английский текст и его отправляли с курьером в военную ставку Гитлера или в Берлин к Генриху Гиммлеру. Гиммлер, в свою очередь, получал немецкие копии и рассылал их по своей организации. Мюллер в качестве начальника государственной службы контршпионажа тоже получал расшифровки некоторых перехватов.
Подавляющее большинство перехваченных транс-атлантических радиотелефонных переговоров между Рузвельтом и Черчиллем носит относительно тривиальный характер. Возможно, приведенный здесь разговор, состоявшийся 29 июля 1943 года, является одним из наиболее исторически значимых.
Июль 1943 года был богат событиями: 43-я и 37-я дивизии США высадились в Мунде в Нью-Джорджии, лидер польского правительства в изгнании, генерал Владислав Сикорский, погиб в авиакатастрофе на британской базе в Гибралтаре, немцы начали наступление на Курской дуге, на Сицилию был сброшен союзнический десант, британские королевские военно-воздушные силы разбомбили Гамбург, уничтожив десятки тысяч мирных жителей, а 25-го числа итальянский диктатор Бенито Муссолини был отстранен от власти в результате дворцового переворота и взят под арест агентами короля Италии.
Теперь, когда один из лидеров оси лишился власти, Рузвельт и Черчилль постановили, что Италия должна выйти из войны и перейти на их сторону. Состоялся интенсивный обмен телеграммами и курьерскими посланиями, и в дополнение к этому состоялась серия личных переговоров между главами союзных держав. Здесь приводится расшифровка первого из таких переговоров, состоявшегося 29 июля.
В тексте расшифровки, подготовленном немцами, «А» обозначает Америку, а «Б» – Британию, и данные обозначения сохранены в переводе. Для большей ясности при публикации были удалены различные указания на шумы при передаче и отдельные искаженные слова.
А. У меня имеются некоторые дополнительные соображения насчет итальянской ситуации, которые мне хотелось бы обсудить с вами. Я размышлял о наших действиях в отношении Муссолини и его конечной судьбе. После того, как он будет передан нам.
Б. Прежде чем изжарить рыбку, ее сначала нужно поймать. У меня нет сомнений в том, что в конце концов он окажется у нас в руках, если только, конечно, они не убьют его первыми или если он не избежит расплаты, покончив с собой.
А. Существует еще возможность, что его могут заполучить нацисты. Где он находится сейчас?
Б. Итальянцы сообщили нам, что в настоящее время он находится под арестом в полицейском управлении в Риме. Они хотят поскорее перевести его в другое место, потому что немцы, похоже, вполне могут неожиданно принять решение усилить свое присутствие в Италии, и Рим логичным образом станет их основной мишенью. Они переведут его.
А. Но они не отпустят его, в смысле не отдадут немцам? В качестве своего рода qui pro quo?[24]24
Букв. «одно вместо другого»; баш на баш (лат.)
[Закрыть]
Б. Не думаю. Итальянцы ненавидят немцев, а королевский двор довольно надежно у нас в кармане. Мы имеем все основания быть уверенными, что Муссолини в итоге окажется в наших руках.
А. Но будет ли это разумно, Уинстон? Мы будем принуждены устроить что-то вроде крупного судебного процесса, который будет длиться не один месяц, и даже если сможем его полностью контролировать, это неизбежно приведет к проблемам. А я должен заметить, что многие итальянцы являются по крайней мере тайными поклонниками этого человека. Если мы будем его судить, это может создать проблемы. Исход, естественно, не вызывает сомнений, и в конце концов он закончит жизнь в петле.
Но, однако же, эти суды, а я полагаю, что у нас будет целая куча его жалких приспешников, которых тоже нужно будет судить и казнить, будут длиться бесконечно. Я могу предвидеть, что это дело будет иметь ряд отрицательных последствий.
Б. Разумеется, любое дело имеет свои отрицательные стороны, Франклин. Значит, вы считаете, что его не следует судить? Но что подумают о нашем неуместном благородстве наши друзья в Италии? У меня прекраснейшие отношения с некоторыми элементами итальянского общества, и все они без исключения желают публичного унижения и смерти Муссолини. Безусловно, сейчас не тот момент, когда подобные широкие жесты возможны. Его смерть окажет благоприятное действие и на нацистов.
А. Не могу не согласиться с этим тезисом, но, с моей точки зрения, публичный судебный процесс может косвенно привести к ухудшению ситуации в моей стране. Как я уже сказал, в итальянском обществе существует определенное сочувствие к этой фигуре, и вопрос в том, какую реакцию вызовет здесь подобный суд? Меня беспокоят прежде всего приближающиеся выборы. Судебный процесс, конечно, займет не одну неделю, и чем ближе по времени он будет к выдвижению кандидатур и, в конечном счете, к выборам, тем большую опасность будет представлять охлаждение к нам итальянцев, которые имеют, я полагаю, весьма существенный вес.
Б. Я не могу согласиться с тем, что освобождение Муссолини могло бы способствовать осуществлению любой из наших общих целей. Мне кажется, что данный момент истории стал своего рода водоразделом и теперь события будут развиваться в нашу пользу. Я не думаю, что война тут же закончится, но у меня такое ощущение, что отныне мы шагаем по via Triumphalis[25]25
Дорога триумфа (лат.)
[Закрыть], а не по via Dolorosa[26]26
Дорога скорби (лат.)
[Закрыть], по которой мы шли так долго.
А. Я не имел в виду, что нам нужно отпустить этого дьявола на свободу. Совсем нет. Я говорил только о публичном процессе. Если Муссолини умрет до того, как подобный процесс будет иметь место, это будет наилучший выход для нас со всех точек зрения.
Б. Вы предлагаете, чтобы мы просто расстреляли его, когда итальянцы передадут его нам? Что-то вроде военного трибунала? При закрытых дверях, разумеется. Это может благотворно подействовать на все еще упорствующих недобитых фашистов, и даже еще больше на гитлеровцев.
А. Нет. Я размышлял над этим, и я полагаю, что если Муссолини умрет, пока он еще находится под арестом в Италии, это сослужит нам гораздо лучшую службу, чем если мы дадим ход судебному преследованию.
Б. Не думаю, чтобы итальянцы согласились оказать нам такую услугу, даже если я попрошу их об этом. У меня такое впечатление, что они желают полноценного отмщения. Как можно более продолжительного и публичного. Вы же знаете, как итальянцы любят завывать о мести в своих операх. Неужели вы можете вообразить, чтобы они отказались от удовольствия рукоплескать, рассевшись в зрительном зале?
А. Я подразумевал, что, если мы сами сейчас придем к согласию, мы могли бы сделать так, чтобы его убрали, пока он еще у них. И в то же самое время мы могли бы выдвигать вполне публичные требования выдать его для суда. Это было бы даже проще, чем дело Дарлана…
Б. Ну, это-то был исключительный случай, Франклин. Теперь дело сделано, и наши люди не будут особенно интересоваться заслуженным концом этого известного нацистского прихвостня.
А. Мне хорошо известны ваши взгляды на дело Дарлана, и я знаю, что вам также известны мои. В моих разведывательных кругах, да и в других местах, хорошо известно, что этого человека убили вы. У нас имеется орудие убийства, и использование американских патронов отнюдь не встретило одобрения.[27]27
Французский адмирал правительства «Виши» Жан-Луи Дарлан был убит 24 декабря 1942 года агентами де Голля. Рузвельт одобрял использование деятелей «Виши» на вновь захваченных бывших французских территориях, но Черчилль решительно поддерживал де Голля, выступавшего против использования членов правительства «Виши». Борьба между Рузвельтом и Черчиллем завершилась убийством Дарлана, которое совершил молодой француз, подготовленный британской спецслужбой SOE и действовавший под их руководством. Орудие убийства, пистолет «велрод» британского производства, попал в руки американцев.
[Закрыть] А главное, что ответственность за смерть Дарлана теперь возлагают на нас, в крайнем случае на вас, и все опровержения возымели очень слабый эффект. Если бы Дарлана убил француз…
Б. Как и было на самом деле.
А. …пока он был во Франции, нас бы ни в чем не заподозрили. Если Муссолини уберут, пока он еще находится под стражей в Италии, ни у кого не возникнет сомнений, кто его убил. И в дальнейшем не возникнет никаких подозрений, которые могли бы взволновать итальянцев, голосующих здесь.
Б. Не совсем понимаю, в чем такая большая значимость голосов итальянцев относительно наших с вами целей.
А. Неужели вы, когда гостили у Кокрана, не сумели разобраться в нашей политической системе?[28]28
Бёрк Кокран, американец ирландского происхождения, политик и бывший конгрессмен. Он был одним из множества любовников Дженни Черчилль, матери Уинстона, и был знаменит своим красноречием и театральностью. Уинстон посетил его в Америке в 1895 году и обучался у него ораторскому искусству. Черчилль всегда считая Кокрана своим учителем.
[Закрыть]
Б. Меня больше интересовал человек, нежели система. Не могу себе представить, чтобы горстка итальянцев в вашей стране могла оказать какое-либо существенное влияние на ваши решения.
А. Уверяю вас, для меня важно учитывать не только стратегическое значение всех наших действий, но и то, какое влияние эти действия оказывают на мое собственное положение. Вещи, которые вам могут казаться элементарными, не всегда оказываются таковыми для меня. Поскольку мы заговорили об этом, я хотел бы высказать кое-какие комментарии к делу Сикорского, которые могли бы проиллюстрировать сказанное мной.
Б. Это тоже дело прошлое. Что сделано, то сделано. Как вам известно, я заплатил за него большую дань в палате, и данная тема такая же мертвая, как и он сам.
А. Мертвая и гнилая. Мне не требуется неистовых посланий от Эда Келли[29]29
Эдвард Келли руководил в Чикаго аппаратом Демократической партии.
[Закрыть] из Чикаго с выражением неприятий и опасений тамошних польских избирателей, чтобы мне стало ясно, что убийство Сикорского было хуже, чем преступление. Пользуясь словами Талейрана, это была грубейшая ошибка.
Б. Все это мы обсудили ранее…
А. Пожалуйста, позвольте мне продолжать. Поляки голосуют блоками, и мне нужна их поддержка на следующих выборах. Мне также нужна поддержка итальянцев, евреев, социалистов и так далее. И поверьте мне, убийство Сикорского создает здесь самые разные сложности.
Б. Я не вижу, в чем тут причина. Мы оба пришли к согласию, что этот человек вызвал большое смятение и раздражение в Кремле[30]30
Сикорский требовал послевоенного пересмотра советско-польских границ, чем вызывал огромное недовольство Сталина.
[Закрыть] и своим поведением вбил клин между всеми нами. Мы не можем позволить себе такого сейчас. Это будет фатально. Дядюшка Джо[31]31
Имеется в виду Сталин.
[Закрыть] делал бесчестные авансы нацистам с видами на заключение договора и, конечно, совершенно невозможно выяснить, делал ли он это для форсирования второго фронта или всерьез. Просто иногда приходится делать такие вещи, крайне неприятные, для общего блага. Однако я не могу представить себе, чтобы вы забыли о нашей личной беседе на эту самую тему, когда я последний раз был в Вашингтоне. В конце концов, с тех пор прошло всего два месяца, и тогда ваши собственные взгляды практически совпадали с моими.
А. Я никогда не говорил, что Сикорского нужно убрать. Я просто согласился с вами и с Дядюшкой Джо, что неуступчивость Сикорского создает массу проблем и что он пытается ловить рыбку в мутной воде. Разумеется, я допускал, что вам придется его осадить. В конце концов, своим длительным существованием он был обязан исключительно нашей щедрости. Но то, как это дело повернулось, создало для меня гораздо больше трудностей, чем хотелось бы. Польские голоса в Чикаго имеют большой вес. А мне нужны все голоса, которые я могу получить.
Б. Не следует ли понимать это шире?
А. Могу я вернуться к нашей основной теме, Уинстон?
Б. О, прошу вас.
А. Если я не буду выдвинут кандидатом, я не смогу быть избран. Вам это понятно? А если я не буду избран, мой возможный соперник, который находится полностью под влиянием реакционеров и деловых круизов, будет, по всей вероятности, отнюдь не столь дружелюбен и склонен к сотрудничеству и с вами, и особенно с Дядюшкой Джо. Если я провалюсь на выборах, наш союз может распасться… и, вероятнее всего, так и будет. Дядюшка Джо вполне может заключить сепаратный мир с Гитлером, и что тогда будет с Англией? Гитлер вполне может обрушить свою ярость и свои Люфтваффе на вас за такие вещи, как, скажем, последний налет на Гамбург. Сможет ли Англия выстоять сама, без нашей помощи? Я полагаю, вам следует больше придерживаться здравого смысла, когда вы беретесь за дело, имеющее более одного аспекта.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?