Текст книги "Одиночество любимых"
![](/books_files/covers/thumbs_240/odinochestvo-lyubimyh-277225.jpg)
Автор книги: Григорий Солонец
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Бабье счастье
Анна рано вышла замуж. Ее подруги еще зубрили учебники и грезили об институте, а она уже примеряла свадебное платье перед зеркалом. Мама, любуясь дочерью, все приговаривала:
– Ой, милая, не спешила бы ты под венец. Еще хоть пару годков погуляла бы. Я в восемнадцать и не думала о замужестве.
На что Аня, притворно сердясь, отвечала:
– У каждого человека своя жизнь, мама. Почему я на тебя должна равняться, когда есть у меня Петя, родной, любимый. Он ждать не будет, пока я нагуляюсь.
Свадьбу сыграли по деревенским меркам шикарную. Гостей собралось больше сотни. Жив был бы отец, порадовался за старшую дочь: выросла красавицей, умницей.
С Петром Румянцевым их детство прошло на одной улице. Вместе играли, ходили в школу. Сначала здесь, в Слободе, в восьмилетку, затем в соседние Першаи. Бывало, возвращались вместе домой, через лес, напрямик, и давай, как когда-то, в прятки играть. Если Петя находил ее за пять минут, ему Анин поцелуй в порядке поощрения полагался, нет – она уже придумывала, что с ним сделать. Обычно в качестве наказания велела на руках, сколько сможет, ее нести, а затем с наигранной торжественностью вручала портфель, который требовалось до самой хаты доставить. Он, конечно, быстро находил ее за деревьями и кустами, впрочем, она особо и не пряталась, потому что слишком уж сладко целовал ее Петя.
В 10 классе, перед выпускными экзаменами, к которым вместе готовились, они твердо решили, что сразу после окончания школы поженятся. В сельсовете, куда принесли заявление, им разъяснили, что надо подождать до весны, когда им исполнится восемнадцать. Как же долго в юности тянутся дни! Может, от того такое ощущение времени, что дней этих впереди немерено, а планов, как емко сказал поэт, громадье.
И вот с прилетевшими с юга ласточками их большая мечта стала явью. Кажется, более счастливой пары не было во всей округе.
Через девять месяцев Аня родила сына. Первенца назвали Андреем. Они в нем души не чаяли. Петя, каким бы уставшим не приходил с работы, с удовольствием брал мальчонку на руки и подолгу играл с ним. Так же тепло, по-сыновьи относился он и к теще, временно приютившей молодую семью в своем просторном деревенском доме. Построил его еще муж Надежды Кузьминичны, всю свою, не слишком долгую жизнь, проведший на природе. Трудился Иван Дмитриевич лесником, а дома держал большую, в полусотню ульев, пасеку. За медом к нему приезжали даже из столицы, и хозяин щедро угощал гостей, а с друзей вообще денег не брал.
Когда Дмитрича, как уважительно называли его односельчане, не стало (где только взялась та злосчастная опухоль), уже на второй день, будто с горя, пропало несколько пчелиных семей. Осиротел на время и лес, где вновь застучали по ночам браконьерские топоры. А ведь при жизни Иван Дмитриевич спуску никому не давал, даже друзьям, которых хлебосольно дома принимал. Никому не разрешал самовольно, где вздумается, рубить деревья. Когда заставал кого на горячем, на первый раз штраф выписывал. А на злостного нарушителя, никого не боясь, в суд подавал. Не раз повторял вслух истину, которой верно всю жизнь служил: «Природа – это дар божий, храм, куда человек не с топором, а с молитвой входить должен». Так и дочерей – Аню и Свету – в строгой справедливости и трудолюбии воспитывал. Потому и выросли они не избалованными белоручками, а хозяйственными, самостоятельными.
Аня не могла нарадоваться своему женскому счастью. Сын рос как на дрожжах, здоровым и смышленым, муж по-прежнему носил на руках. Иногда казалось, что это не ее, а чья-то чужая, книжная жизнь проходит перед глазами. Но кто-то, видимо, сглазил, по-черному позавидовал ее семейному благополучию. И оно, не сразу, конечно, а исподволь, незримыми короткими шажками направилось к выходу, за порог.
Когда ее любимого Петю после двух отсрочек все же призвали в армию, Аня сердцем почуяла, что это не к добру. Но что она могла сделать? Какой военком внял бы ее просьбам не призывать мужа в солдаты? Сыну исполнилось три годика, отсрочка уже предоставлялась.
– Вот если бы ты снова забеременела, тогда бы твоего Петю оставили в покое, – просветила всезнающая соседка. Эх, где она раньше была со своими советами!
– Ничего, как в песне поется, отслужу как надо и вернусь, ты только жди! – наказывал жене муж, без пяти минут солдат. Не знал Петр Румянцев, что та песня не про него сложена. Не суждено было бывшему трактористу и отцу семейства вернуться в родную Слободу из чужого и далекого Афганистана. Геройски погиб он в горах Гиндукуша за считанные недели до дембеля, вынося раненого товарища из-под огня…
Когда гроб с телом Петра на военном «Урале» привезли в родительский дом, мать и отец враз поседели, а прибежавшая с огорода Аня, как подкошенный серпом стебелек, упала к изголовью мужа, не веря глазам своим, залитым слезами.
– Петенька, родной, любимый! Ты слышишь меня? На кого ты нас оставил? О, Боже, чем провинились мы перед тобой?! – надорвав голос, без передышки, причитала Аня, позабыв обо всем на свете. Так и просидела у гроба всю ночь, выплакав все слезы. Когда под утро попыталась встать, то едва не упала: голова кружилась, а ноги не слушались совсем.
Похоронили Петра на сельском кладбище, как полагается, с воинскими почестями. В последний путь провожали всей деревней, как и гуляли на свадьбе.
«Как давно это было и со мной ли?» – едва очнувшись от горя, спрашивала себя Аня. Перебирая как-то вещи в домашнем шкафу, наткнулась на белоснежное платье невесты, оставленное на память, и горько заплакала. Кончилось ее бабье счастье.
…Отшумели, состарились березы в отцовском лесу. Опустел и покосился от ветхости давно не знавший хозяйских рук родительский дом, ставший их семейной гаванью. Аня с выросшим сыном бывает в нем нечасто. Когда еще была жива мама, то старалась каждый выходной приехать. Тянуло ее сюда. А теперь – нет.
Андрей, вымахавший под два метра, недавно женился. Говорит, что жить не может без своей Лиды. Глядя на молодых, вступающих в самостоятельную жизнь, Аня радуется за них и украдкой прячет появляющиеся слезы. Она никак не может забыть, что вот так же, четверть века назад, была безгранично счастлива сама. И наивно надеялась, что это навсегда.
Храни, Господь, их юное счастье.
Прозрение
Макрушины сыграли свадьбу осенью. А через девять месяцев Лиза, как и положено, впервые появилась в своем дворе с коляской, в которой мирно посапывал на свежем воздухе первенец – богатырь Сашка. Муж Олег в нем души не чаял. Мог ползарплаты потратить на сына: покупал красивые игрушки, детские костюмчики, обувь, фрукты, овощи. Лиза, как расчетливая хозяйка, бывало, выговаривала ему за излишние траты, старалась откладывать деньги на будущую квартиру. Финансово помогали и родители, беспроцентный кредит выделил тракторный завод. И вот настал тот долгожданный радостный день, когда они переступили порог своего уютного гнездышка. Сюда же, через год аист принес им второго сынишку, мамину копию. Назвали его Сергеем, в честь деда, отца Лизы.
В домашних хлопотах, почти полностью легших на хрупкие женские плечи, она вертелась как белка в колесе: двое маленьких детей требовали постоянного внимания и ухода. Олег с утра до вечера пропадал на заводе. А тут еще друзья предложили подработку по выходным. Глупо было отказываться от денег, которые сами плыли в руки. А они у Олега золотые, не было в доме работы, неподвластной им. Зная это, друзья давно звали его к себе, в бригаду. За пару недель обустроив «новому белорусу» коттедж, они получали приличные деньги. Сдав очередной объект, компания отрывалась по полной программе: Олегу не очень нравились эти пьянки-гулянки, его тянуло домой, к жене и детям. Но и оставить друзей, давших ему возможность прилично зарабатывать, не мог.
Во время одной из таких вечеринок в ресторане и познакомился Олег со смазливой Олей. Девочка-тростиночка оказалась на удивление умной и интересной собеседницей. Олег счел своим долгом провести ее домой. Уже возле подъезда он в нерешительности замялся. Удивительно, но ему не хотелось расставаться с этой симпатичной девушкой.
– Давайте еще немного погуляем, – несмело предложил Олег, боясь, что, сославшись на позднее время, Оля откажется.
– Давайте. Но только двадцать минут, не больше. А то у меня строгий папа-прокурор, вмиг в качестве наказания лишит свободы.
– Вы шутите?
– Святую правду говорю.
Прощаясь, он как мальчишка на первом свидании, робко попросил у Оли номер телефона. Семь заветных цифр он сразу же забил в память своего мобильного.
Дома Олега ждали холодный суп и недовольная жена.
– Я не понимаю, где можно до полуночи шляться? – укоризненно спросила Лиза.
– В бане с ребятами попарились, потом в кафе посидели. Отметили сдачу коттеджа, – сказал он полуправду. – Кстати, вот штука баксов, возьми.
При виде денег Лиза сменила гнев на милость, даже суп подогрела в микроволновке.
– Как дети?
– Спят уже давно, – это прозвучало как укор ему.
– Завтра выходной, погуляю с ними. Может, в зоопарк съездим, они ведь любят животных.
Обнимая в постели жену, в порыве страсти Олегу на мгновение вдруг почудилось, что он целует Олю, такую же податливую и сладкую, как ранняя ягода.
Он позвонил ей через день, договорился о встрече вечером. После смены подъехал к институту, где училась девушка.
– Вот по папиной воле не только чту, но и зубрю скучный Уголовный кодекс, – после приветствия мило сообщила она.
– Сразу видно не только законопослушного юного гражданина, но и папину дочку, – в тон ей ответил Олег.
– Чем, сударь, порадуете бедную студентку?
– Приглашением в кафе. По-моему, в самый раз подкрепиться.
Они не сговариваясь, выбрали столик в углу. Там стояли только два стульчика, значит, никто не помешает их общению.
С каждой новой встречей Оля все больше нравилась Олегу. Он не мог понять, как ей удается быть такой… разной, но всегда привлекательной, интересной собеседницей. Что-то неразгаданное, неуловимое в ее облике, характере, манере поведения магнитом притягивало к себе. В свои двадцать она рассуждала на удивление здраво, как зрелая женщина, а мелодичный голосок еще и ласкал слух. Олег с удивлением обнаружил, что пленен этой девчонкой, готов часами слушать, восхищаться ее остроумием, удачной шуткой, радоваться милой улыбке. Странно, но с этой девчонкой хотелось делиться всем, пережитым за день, она умело поддерживала разговор на любую тему, будь-то спорт, политика или автомобили. Невольно сравнивая ее с женой, Олег видел, что как раз этой эрудиции, интеллектуальной утонченности, живости ума и не хватает Лизе. Да, она прекрасная хозяйка, заботливая мать, но с ней вот так запросто не поговоришь обо всем. Есть немало сфер, в которых она совершенно не разбирается и считает свою полную неосведомленность нормальным явлением. Она равнодушна к спорту и его любимому «Спартаку», не может отличить «Фольксваген» от «Мерседеса», далека от политики.
«Неужели я, 30-летний отец семейства, влюбился как мальчишка в студентку? – не раз спрашивал себя Олег и все больше склонялся к положительному ответу. – Но тогда получается, что с Лизой у него была лишь иллюзия любви, суррогатно-фальшивое, а не настоящее чувство. Нельзя же любить двух женщин сразу?»
От таких мыслей аж дух перехватило. Как же теперь быть? Он потянулся за очередной сигаретой, помогавшей сосредоточиться, собраться с мыслями. Пока их отношения не зашли слишком далеко (за все время знакомства Оля позволила ему лишь однажды себя страстно поцеловать), может, разумнее прекратить их и забыть обо всем, как будто это был сон? Оля совсем молодая, она еще встретит своего принца, не исключено, что из студенческого круга. А разве он, наладчик пятого разряда со средне-специальным образованием, ей пара? У нее папа прокурор, мама известный в городе врач. Он же из простой рабочей семьи. Да и разница в возрасте десять лет. Это не двадцать, конечно, но все же…
«Интересно ты, парень, рассуждаешь, – возражал ему внутренний голос. – Мыслишь так, будто и не состоишь в законном браке, не имеешь двух сыновей трех и шести лет от роду. О них ты подумал? Их же еще вырастить, воспитать и как несмышленых птенцов на крыло поставить нужно. А что родной жене, которой еще недавно в любви объяснялся, нежные слова на ушко шептал, скажешь? Извини, мол, дорогая, прошла любовь, увяли лютики. Это же явное предательство с твоей стороны, которому нет прощения».
«Все так, не по-мужски, не по совести поступаю, против течения плыву, – подсознательно соглашался Олег и тут же, раздираемый противоречивыми чувствами, находил другие контраргументы. Жизнь одна, другой не будет, в тридцать еще не поздно исправить ошибку, пересесть в другую лодку. Ведь он не виноват, что встретил и до беспамятства полюбил Олю, без нее и свет не мил, а прежние чувства вмиг поблекли, как высохшие на солнце краски. Значит, не настоящие они были, коль так быстро отступили, ушли в тень. Как быть, с кем посоветоваться? Не с женой же?! Но она ведь рано или поздно все узнает, так может сразу облегчить себе душу и перед ней честнее будет, сказать ей пусть горькую, но правду?»
Санька, детством завещанный друг, молча выслушав его сбивчивый монолог, только причмокнул в ответ:
– Да, брат, ты попал. Хочешь знать, как бы я на твоем месте поступил? Не знаю, честно. Это надо самому оказаться в эпицентре переживаемых тобой страстей, по уши влюбиться. Но если трезвой башкой рассудить, так скажу тебе: не спеши, Олежка, осмотрись внимательно вокруг. Говорят, время лучший лекарь и судья.
– Да не могу я ждать, оглядываясь по сторонам, как ты не поймешь! Для меня хуже пытки разрываться между семьей и Ольгой, как вору, скрывать свои чувства. Мне нужна ясность, определенность: да или нет. Вот и весь выбор.
Взяв с друга честное слово, что он будет держать язык за зубами, Олег, отягощенный неразрешимой дилеммой, побрел домой.
Жена встретила его приветливо, даже в щечку чмокнула.
– Устал? – поинтересовалась с порога. – А я твой любимый плов приготовила. На базаре, гляжу, баранина недорого продается, так я и купила.
Он и впрямь проголодался, так что рад был любой еде, а тут такой деликатес. Услышав папины шаги в коридоре, навстречу выбежал старший сын, за ним младший с игрушкой в руке. Оба, соскучившись по отцу, стали его по-детски обнимать и наперебой рассказывать каждый свое. Усадив ребят на колени, Олег невольно залюбовался ими: какие они все-таки молодцы – добрые, отзывчивые, сообразительные. И чистенькие, ухоженные. Это, конечно, мамина заслуга. Где-то в душе шевельнулось чувство вины перед Лизой. Она, как пчелка-трудяга, к его приходу всю домашнюю работу переделала, в квартире порядок навела, с ребятами на улице погуляла, ужин приготовила. Прав все же сосед, недооценивает он жену. Тогда под сто граммов сказанную полушутливую фразу он воспринял с некоторой обидой, но сейчас согласился, что замечание справедливое.
– К нам завтра папа в гости приезжает, – сообщила Лиза как о чем-то само собой разумеющемся. – Ты сможешь его встретить?
«Тестя сам Бог мне послал! – чуть не сказал вслух Олег, по-своему обрадовавшийся этому известию. – Да, конечно, он дорогого гостя с поезда встретит, тем более тесть, как всегда, не с пустыми руками едет. В сумках сладкие гостинцы и подарки внукам, а семье дочери – солидный продовольственный запас в виде сала, мяса, яиц, подсолнечного масла, меда. Обычно этой деревенской гуманитарной помощи, как в шутку называл Олег ручную кладь, хватало им почти на полгода. Как ни посмотри, денежная экономия, да и домашние продукты разве можно сравнить с магазинными с их биодобавками?»
– Ну, здравствуй, дорогой зятек! – прежде чем они по-родственному обнялись, сказал тесть.
За разговором о том, о сем и домой незаметно добрались. Тесть, раздав подарки и вволю наигравшись с внуками, прошел на кухню.
– Не меньше 50 градусов будет, – с этими словами он поставил на стол бутылку домашней самогонки. Под хрустящие маринованные огурчики и свежее сало она пошла за милую душу. За ужином Олег решил, что раскроет свою тайну завтра. «Тесть мужик с головой, поймет и не осудит», – почему-то был уверен Олег. Он был признателен ему за все. Кооперативную квартиру помог построить, и на машину обещал денег дать. «Да, теперь уже, наверное, не даст», – машинально отметил про себя. Все равно, несмотря ни на что, тестю он всегда пожмет руку. Отца жены Олег, рано осиротевший, также считал своим. Пусть не по крови, а по духовной близости. Не было еще случая, чтобы между тестем и зятем не то, что ссора вышла, искра недоразумения проскочила. Не у каждого родного отца с сыном такие доверительные отношения складываются, как у них. Поэтому, узнав о неожиданном приезде Сергея Ивановича, Олег в душе порадовался: как он вовремя! Именно тестю доверит он свои сокровенные мысли, у него первого прощение попросит и, как обычно, будет рассчитывать на понимание. Что бы ни услышал в ответ – негодование, осуждение или обидное молчание, Сергею Ивановичу он обязан рассказать все, как есть, без утайки. А там будь что будет.
– Так что у тебя, Олег, за разговор ко мне? И почему мы не можем пообщаться в квартире или секрет какой есть? – решил уточнить тесть во время перекура на балконе. Но по взволнованному виду зятя без лишних объяснений понял, что им действительно нужно потолковать на свежем воздухе.
– Тут вот какое дело, – сказал и запнулся Олег, когда они вышли на улицу.
– Какое дело? Не уголовное, надеюсь? – то ли пошутил, то ли всерьез насторожился тесть.
– Почти, – глухо ответил зять. – По уши влюбился я в одну девушку-студентку. – Наконец-то выдавил он из себя самое важное.
Молчание тестя добавило тревоги. Сергей Иванович прервал его неожиданным вопросом:
– И когда свадьба?
– Чья?
– Да не моя же, сынок, – он впервые назвал его так и получилось естественно, не наигранно.
– Ее может и не быть вовсе. Я ведь еще ничего не решил. Стою на распутье, перед выбором. Ваше мнение очень хочу знать…
– А зачем оно тебе? Сильно любящий человек ни в чьих советах не нуждается.
– Вы хотите сказать, что чувства мои поверхностны и потому сомнительны, как и само поведение…
– Послушай, Олег, что я тебе скажу, а как поступить, сам решишь. Вы с Лизой только семь лет вместе, а я со своей женой, твоей тещей, Антониной Тимофеевной, уже четверть века по жизни рука об руку иду. Был и у нас семейный кризис. Лиза малая была, чуть старше твоих детей. Так вот, появилась у меня любовница в райцентре. Какой мужик по этой части не грешен? Огонь-женщина! И все при ней: стройные ножки, точеная фигурка, личико – настоящее произведение искусства. А пела как здорово, заслушаешься. Я пожалел, что раньше, до женитьбы ее не встретил. Что ты думаешь? Собрал вещички, взял самое необходимое, повинился, конечно, перед женой, к тому времени все уже от людей узнавшей, и ушел к любовнице в город. Что творилось на душе, лучше не спрашивай. Но и вернуться назад уже не мог.
Глаза у тестя слегка заблестели, видать, пережитое и спустя годы вспоминать ему нелегко. Он вновь закурил.
– Да, быстро кончился наш с Зоей, так звали ту красивую женщину, медовый месяц. Прозрел я, слепой котенок, когда увидел, какая из нее никудышная хозяйка. Не умеющая и не любящая готовить. У нее, видите ли, нет вдохновения. А разве оно требуется для того, чтобы суп сварить? А какая она эгоистка страшная, я даже не догадывался. О своей ненаглядной красоте только и заботилась с утра до вечера. А что у мужика рубашка давно не стирана и на плите борщ вторые сутки прокисает, это не важно. Да и в постели охладели мы друг к другу, куда только тот огонь подевался. Короче, снова собрал я вещички, хлопнул дверью и, как приблудный пес, в родную хату к своей Тонечке поплелся. Встал перед ней, как перед иконой в церкви, на колени и попросил прощения. При этом поклялся, что никогда больше ее не оставлю и не брошу.
– Простила?
– Ты же видишь, душа в душу живем. Открою тебе, зятек, еще один маленький секрет. По осени, когда будет двадцать пятая годовщина нашей свадьбы, собираемся с матерью повенчаться. Как думаешь, не засмеют люди? У нас в деревне это как-то не принято.
Уехал тесть, а история, рассказанная им, запала в душу Олегу.
…На отделке коттеджа в Заславле для очередного «бедного» белоруса Олег оступился и упал с крыши. Повезло еще, что внизу ничего, кроме досок, не было. Они немного смягчили удар, но сгруппироваться не успел и правым боком так ударился, что аж в глазах потемнело. Когда пришел в себя, ощутил резкую боль в плече и спине. Пришлось вызывать скорую. В больнице, сделав рентгеновский снимок, констатировали перелом двух ребер и руки.
Уже через час Лиза примчалась в больницу. Когда он увидел ее на пороге палаты, к горлу подступил комок.
– Тебе больно, милый? Что случилось? – не стесняясь посторонних, она прижалась к его небритой щеке, и он услышал как тревожно бьется, готовое выпрыгнуть наружу, ее сердце.
– Мне позвонил кто-то из твоих друзей и, ничего толком не объяснив, сказал, что тебя увезла скорая. Я не знала, что и думать.
Оля, которой он по мобильному телефону сообщил о случившемся, в больнице так и не появилась. То у нее семинар с зачетом, то важная лекция на правовую тему, которую нельзя пропустить, то культпоход с группой в театр. Несмотря на закравшуюся в душу обиду, Олегу все равно хотелось ее увидеть. Что-то незримое по-прежнему тянуло к ней, хотя и не так уже сильно. Выписавшись из больницы, с гипсом на руке, поколебавшись, все же сел в троллейбус, который шел к ее институту. Было уже послеобеденное время, он знал, что скоро она должна появиться здесь, у каштановой аллеи. Подождав немного, Олег в хлынувшей навстречу толпе увидел беззаботно смеющуюся Олю, идущую под руку с каким-то парнем, наверное, студентом. Они хорошо смотрелись вместе – молодые, веселые, им в те минуты никто, кажется, не был нужен.
Олег хотел было выйти из тени каштанов, окликнуть ее, но в последний момент что-то его остановило. Он словно прозрел, резко развернулся и зашагал в обратную сторону, к станции метро. Олег спешил домой, к любимой жене и детям.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?