![](/books_files/covers/thumbs_240/babushka-krichit-frider-42-istorii-iz-zhizni-prokaznikov-245608.jpg)
Автор книги: Гудрун Мебс
Жанр: Детская проза, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Урожай
– Бабушка! – кричит Фридер и дёргает бабушку за юбку. – Бабушка, давай быстрее, я хочу собирать урожай!
– Да отстань от меня ради бога, внук! – ворчит бабушка. Она стоит на коленях около грядки в саду, копает в земле ямки и опускает в них – очень осторожно – рассаду салата, одно растение за другим. Потом подсыпает вокруг них земли и – очень осторожно – прихлопывает её.
– Бабушка! – Фридер нетерпеливо прыгает перед ней. – Скажи, ба, когда всё это вырастет? Я хочу собирать урожай!
– Поспешишь – людей насмешишь, – говорит бабушка и ставит в ямку пятое растеньице. – Сначала посадить надо, а потом уж собирать.
Она с любовью смотрит на рассаду и сердито – на Фридера, а потом говорит:
– Послушай, озорник, не прыгай здесь всё время, а то у меня голова закружится!
Бабушка берёт ещё одно маленькое растение, шестое, и сажает его.
– Бабушка! – не отстаёт Фридер. – А когда ты закончишь, будем тогда собирать урожай?
– Недели через три-четыре, если бог даст, – говорит бабушка и прихлопывает землю покрепче. – Придётся подождать, нетерпеливый ты мой.
Фридер разочарован. Три-четыре недели! Это целая вечность. Хотя он не то чтобы очень любит салат, но ему хочется собирать урожай – прямо сейчас. Это очень весело!
– Но мне так хо-о-очется собирать урожай, бабушка, – вздыхает он. – Это так весело!
Но бабушка больше не слушает. Бабушка сажает салат. Фридер пожимает плечами и решает, что так долго ждать он ни за что не будет. Это же ужасно скучно. Лучше погулять по саду. Сад небольшой и совсем ещё новый, бабушка и Фридер завели его ровно одну неделю назад.
Бабушка сказала, что сад – это хорошо, это полезно для здоровья. В нём вырастет много свежих овощей и фруктов. Они дешевле и гораздо лучше, чем те, которые покупают в магазине.
С тех пор они каждый день приходят в сад, и бабушка сажает, бабушка сеет, бабушка перекапывает, бабушка поливает, а Фридер смотрит на всё это и скучает. Он не считает, что сад – это хорошо. В нём ничего ещё не растет. По крайней мере, ничего такого, что уже можно было бы собирать.
Вокруг стоят одни только тоненькие кустики. Когда-нибудь на них будут висеть ягоды, так сказала бабушка. Это будет крыжовник. Но как Фридер ни приглядывается, он не видит ни одной ягоды. А яблоня! На ней, конечно, есть уже много листьев, но яблок никаких, даже самых маленьких.
А грядки! Это просто коричневая земля, хоть бабушка и утверждает, что теперь в ней лежат семена, из которых вырастут морковки, редиски и цветная капуста.
И она не разрешает Фридеру ходить по грядкам. Из-за этих самых семян, которых и увидеть-то нельзя. А когда они прорастут и сделаются маленькими растениями, придётся ещё целую вечность ждать, пока они превратятся в настоящие овощи.
В общем, для Фридера это слишком долго. Уж лучше купить овощи в магазине, так гораздо быстрее.
Фридер вздыхает и устраивается в дальнем углу сада. Там вообще ещё ничего нет. Одна только рыхлая земля без семян.
Фридеру скучно, и он начинает делать в земле дырки, как бабушка. Но вместо того чтобы что-то в них сажать, Фридер туда плюёт. «Может, потом вырастет слюнявое дерево», – думает он. Но он и сам в это не верит. Такого не бывает. Фридер кладёт голову на колени. Жарко…
И он засыпает.
– Внук, да где же ты? Иди сюда, будем есть, – зовёт бабушка, и Фридер вскидывает голову. Он действительно заснул. Ну и ну! И ему даже приснился сон. Про высокое слюнявое дерево… Надо же.
Фридер трёт глаза, встаёт и хочет бежать к бабушке, но вдруг останавливается как вкопанный. Рядом с ним, как раз там, где он только что сидел, из земли растет банан! Жёлтый, немного изогнутый банан, его нельзя не заметить! Может быть, Фридер всё ещё спит? Он присматривается повнимательнее. Это действительно банан! Фридер осторожно трогает его, на ощупь он как настоящий. Жёлтый, изогнутый, гладкий и растёт прямо из земли.
Фридер изумлён. Он ещё никогда такого не видел. Нужно показать банан бабушке, немедленно. Фридер бросается бежать и… снова останавливается. На этот раз около куста, на котором никак не хочет расти крыжовник. Но сейчас на нём вместо ягод висит сосиска! На кусте выросли сосиски! Четыре штуки! У Фридера отваливается челюсть. Потому что он ещё кое-что увидел. Яблоню! На ней, правда, нет ни одного яблока, зато есть яблочный сок! В бутылке, которая висит на самой низкой ветке! А вон там, на живой изгороди, висят мармеладки. Их не меньше двадцати штук, они наколоты на тонкие прутики.
![](i_011.png)
Фридер становится весь пунцовый от волнения.
– Бабушка! – кричит он изо всех сил. – Бабушка, иди скорее сюда и посмотри!
Но бабушка уже здесь, и она тоже очень удивлена:
– Ты погляди только, ну надо же!
И сокрушается, вертя в руке банку из-под горчицы:
– А горчица не уродилась. Стеклянные банки очень плохо растут в саду, вот ведь жалость какая, правда?
И тут же улыбается во весь рот.
Тут Фридер тоже начинает смеяться! Он хватает бабушку за руку и смеётся:
– Ох, ба!
– Но так быстро всё поспевает не каждый день, если хочешь знать, – усмехается бабушка. Она покрепче берёт Фридера за руку, и они вместе идут собирать то, что так быстро выросло…
А мармеладки Фридеру можно собирать самому. Он осторожно снимает их одну за другой с колючек изгороди. И съедает все.
Фридер вздыхает и думает: «Вот было бы здорово, если б такие мармеладки вырастали тут каждый день!»
Микки-Маус
– Бабушка! – кричит Фридер и дёргает бабушку за юбку. – Бабушка, я хочу новую рубашку. И чтоб на ней был нарисован Микки-Маус!
– Да отстань ты от меня ради бога, внук! – ворчит бабушка и снимает фартук. – У тебя уже есть хорошие рубашки. Красная, синяя и зелёная. Тебе что, их не хватает?
– Они такие скучные, – кривится Фридер, – на них нет никаких картинок.
– Зато грязь на них есть, грязнуля несчастный, – говорит бабушка. Она берёт свою сумку (чёрного цвета) и кошелёк (коричневый) и надевает шляпу (серую).
Бабушка не выходит на улицу, не надев шляпу. Никогда.
– Я иду за покупками, – говорит она. – А ты веди себя хорошо, ладно? И чтоб было тихо!
И с этими словами она выходит из квартиры.
А Фридер идёт в детскую. Там он вынимает из шкафа все свои рубашки, кладёт их на пол и долго рассматривает. Красная рубашка, синяя и зелёная. Ну и скучища. Только красный цвет, синий и зелёный – и больше ничего.
Фридер вздыхает. Ведь рубашки, на которых есть какой-нибудь рисунок, гораздо веселее. Это каждый знает.
И вдруг у него возникает идея! Если на рубашке ничего нет, то на ней можно что-нибудь нарисовать. И он сможет что-нибудь нарисовать! Микки-Мауса! Отличная мысль! Фридер уже знает, чем надо рисовать – акварельными красками. Их у него много. Фридер достаёт коробку с красками и толстые кисти, приносит стакан воды, садится на пол и принимается за дело. Сначала он начинает рисовать на синей рубашке. Правда, Фридер не помнит, как в точности выглядит Микки-Маус. Фридер долго размышляет. Микки-Маус весёлый, это понятно. У него большие круглые уши и жёлтые ботинки из толстой кожи, это он тоже знает.
«Начну с ботинок», – решает Фридер, окунает кисть в жёлтую краску, размешивает её в густое пюре и рисует на синей рубашке две жирные жёлтые кляксы. В самой середине.
Так. А что теперь? Теперь нужно нарисовать ноги. Фридер выбирает для ног красную краску. Красный цвет он любит. Он пририсовывает к жёлтым кляксам две длинные красные полосы и – раз уж на кисточке ещё осталась красная краска – рисует жирную красную кляксу. Она обозначает живот. Получилось хорошо.
А голова будет чёрного цвета, решает Фридер. Он смешивает краски, а потом долго полощет кисточку, пока вода не становится серой. Вообще-то кисточка слишком тонкая. Остальные кисточки – тоже. Тогда Фридер просто окунает в краску пальцы и рисует ими. На лбу у него выступает пот. Честно сказать, то, что он намалевал на синей рубашке, не слишком похоже на Микки-Мауса.
Ну ладно, может быть, на красной рубашке получится лучше.
Фридер снова начинает с жёлтых ботинок. На этот раз он сразу начинает рисовать пальцами, но очень торопится, от этого краска расплывается, и вместо жёлтых ботинок получается только большое водянистое пятно. Нужно ещё поупражняться в рисовании ботинок. Отложив красную рубашку в сторону, Фридер берёт зелёную. На ней дело идёт гораздо лучше. Фридер рад.
Всё бы и дальше шло хорошо, но тут Фридер нечаянно опрокидывает стакан с водой. Грязно-серая вода течёт по рубашкам, краски расплываются, и теперь всё выглядит совсем не так красиво, как раньше. И совершенно не похоже на Микки-Мауса. Да что ж это такое!
Тут в дверях появляется бабушка и вскрикивает:
– Внук, ты что там делаешь?
– Я рисую Микки-Маусов, бабушка, – говорит Фридер и печально смотрит на бабушку. – Сначала у меня получалось красиво, правда!
– Ох… – стонет бабушка, хватаясь за голову. Она не может отвести взгляд от мокрых грязных рубашек. Потом берёт рубашки одной рукой, Фридера – другой и тащит всё это – рубашки и Фридера – в ванную.
– Ну что за грязнуля, что за озорник, – сокрушается она, а Фридер всхлипывает, всхлипывает и наконец пускается в рёв.
– Я просто хотел нарисовать что-нибудь красивое, – рыдает он, прижимаясь головой к бабушкиному животу.
– Я хоть и старая, но не слепая, – говорит бабушка и с размаху бросает рубашки в ванну. – Кто-то испортил свои красивые вещи. Ну надо же такое придумать!
Она откручивает кран, и толстая струя воды с брызгами льётся на рубашки.
– Хорошо ещё, что я принесла новую рубашку, очень хорошо! – говорит бабушка и командует: – Подними руки!
И через голову стягивает с Фридера свитер. На свитер краска тоже попала, и довольно много.
Зарёванный Фридер поднимает руки вверх, закрывает глаза, а бабушка надевает на него свежую рубашку. Потом она говорит:
– А теперь пойдём на кухню, грязнуля. Пора ужинать!
И уходит.
Фридер плетётся за ней. Но, проходя мимо зеркала в прихожей, останавливается. Как вкопанный. И смотрит большими глазами на своё отражение. Что это на нём? Что за рубашку ему надела бабушка? Такую белую… а на ней – Микки-Маус. Огромный! От живота до самой шеи – Микки-Маус с жёлтыми ботинками, красными штанишками и большими круглыми ушами. Совершенно как настоящий. Фридер сияет и чуть не плачет от счастья.
– Смотри, бабушка! – ликует он и мчится на кухню, где бабушка, стоя у плиты, повязывает фартук. – Бабушка! – кричит Фридер. – Бабушка, теперь у меня всё-таки есть Микки-Маус!
– У меня тоже, – говорит бабушка и поворачивается к нему, широко улыбаясь. Тут Фридер замечает, что на бабушкином фартуке тоже нарисован Микки-Маус. Огромный, от бабушкиной груди до бабушкиного живота.
– В магазине было такое специальное предложение, – говорит бабушка и подмигивает Фридеру. – А теперь давай есть, грязная твоя рожица…
![](i_012.png)
И вот бабушка и Фридер сидят за ужином, едят макароны и любуются своими Микки-Маусами!
А потом Фридер помогает бабушке в ванной. Они вместе стирают красную, синюю и зелёную рубашки. Рубашки снова будут как новенькие. Ну, или хотя бы почти.
Как умываются кошки
– Бабушка! – кричит Фридер и дёргает бабушку за юбку. – Бабушка, я сегодня не буду мыться, вот!
– Да отстань ты от меня ради бога, внук! – ворчит бабушка. Она стоит на кухне и моет посуду. И грозит Фридеру щёткой. – И откуда ты только этого понабрался? – говорит она. – Вечером все люди умываются, если хочешь знать. И точка!
– Но я же совсем не грязный, – ноет Фридер и протягивает бабушке руки. Они чёрного цвета, особенно большие пальцы.
– Я, конечно, старая, но не слепая, – говорит бабушка и снова шурует щёткой в раковине. – А теперь марш в ванную. И будь добр, умывайся как человек, а не как кошка!
– Так я же только совсем немножко грязный, – бормочет Фридер и плетётся по направлению к ванной. Ему совершенно не хочется умываться, ну просто вообще.
Всегда нужно умываться. Утром и вечером. Это уж слишком. Но у двери в ванную ему кое-что приходит в голову. Он поворачивается и кричит:
– Бабушка, а как кошки умываются?
– Так, как ты не должен умываться, – отзывается бабушка, и Фридеру становится интересно. Это звучит неплохо.
Фридер снова бежит на кухню и подскакивает к бабушке, которая всё ещё моет посуду.
– Расскажи мне про это, – просит он, – милая, милая бабушка!
– Ну ладно, – говорит бабушка и трёт щёткой сковородку. – В общем, кошка, когда она умывается, себя лижет. Так она себя чистит.
И бабушка гремит посудой.
– А чем она себя лижет? – осведомляется Фридер.
– Глупый, – говорит бабушка. – Языком, конечно. Чем же ещё.
И начинает вытирать тарелки.
– Ты ещё не в ванной, озорник?
– Не-е-е, – кричит довольный Фридер, одной ногой уже выйдя из кухни. – Мне сегодня не нужно в ванную, я буду умываться как кошка!
И, прежде чем бабушка успевает что-то сказать, он уже мчится в детскую и со всей силы захлопывает за собой дверь. Быстро-быстро подтаскивает к двери свой детский стульчик и подпирает его спинкой дверную ручку. Так! Теперь бабушка не войдёт.
А бабушка уже стоит в коридоре и трясёт ручку двери.
– Внук, – громко кричит она, – внук, какая муха тебя укусила? Сейчас же открой!
– Не-е-е, – отзывается Фридер и хихикает. – Я же моюсь!
Он прислушивается: что там за дверью?
Бабушка что-то бормочет, а потом замолкает и уходит.
Фридер ухмыляется. Получилось! Он снимает с себя всю одежду и начинает мыться. Как кошка. Сначала садится на пол и мяукает – громко и долго. Потом начинает лизать левую руку. Сверху вниз. Язык добирается до ладони.
Это совсем не вкусно… Похоже на грязь…
Фридер пробует полизать правую руку. Опять сверху вниз. На вкус ничуть не лучше левой. А ладонь лучше совсем не трогать.
Интересно, кошкам тоже невкусно умываться?
Может быть, кошки не такие грязные… или им всё равно, вкусно или невкусно.
Фридер решает, что ему тоже всё равно, и принимается за ноги. Лижет коленку и бедро. Сначала правую, потом левую ногу.
Ступни Фридер на всякий случай решает не трогать, потому что от них явно пахнет грязью. Даже и пробовать не надо.
Спину тоже приходится оставить в покое. До неё ведь не дотянуться, как ни выкручивайся.
![](i_013.png)
«Наверно, у меня язык слишком короткий», – думает Фридер и пробует полизать живот.
Получается плохо. По правде сказать, совсем не получается.
Фридер перестаёт умываться и размышляет.
У кошек, должно быть, язык подлиннее, или они умываются как-то по-другому. Но как?
И тут ему кое-что приходит в голову.
Фридер громко мяукает, сжимает ладони, как будто они кошачьи лапы, и плюёт на них, пока хватает слюны. Обслюнявленными руками-лапами он трёт себе лицо, натирает кончик носа, а потом и шею. Смотри-ка, вот так получается. И Фридер решает, что этого хватит.
Он в последний раз красиво, долго и громко мяукает, встаёт и надевает пижаму. Потом отодвигает стул от дверной ручки, прыгает в кровать и зовёт:
– Ба! Можешь приходить. Чтобы сказать «спокойной ночи». Я чистый!
Но всё тихо. Никто не отвечает.
Фридер зовёт ещё раз. И ещё раз. Ничего. Бабушка не отвечает, бабушка не приходит. Где же она? Фридер вылезает из кровати и выбегает из комнаты. Мчится на кухню. Бабушки нет. Теперь в гостиную. Бабушки нет.
– Бабушка… – зовёт Фридер, и в нём медленно поднимается страх. – Бабушка!
Бабушка не отвечает, но он слышит, как что-то журчит… это журчит в ванной комнате. Фридер несётся туда… Бабушка стоит на коленях перед совершенно полной ванной. Приятно пахнет лимоном – это его любимая пена для ванны. Но бабушка не смотрит на Фридера, она занята: она пускает между горами пены кораблики. Фридер сразу замечает: среди них есть новый. Это парусная лодка. С зелёным в полоску парусом! Он давно уже хотел такую!
– Ух ты, бабушка! – кричит Фридер.
С быстротой молнии он сбрасывает пижаму и одним прыжком оказывается в воде. Посреди лимонной пены. Перед ним качается новая парусная лодка. С зелёным в полоску парусом.
– Грязнуля, – говорит бабушка и делает руками большие волны, так что лодку выбрасывает Фридеру на живот. – Ты же мальчик, а не кошка, заруби это себе на носу!
– Ага, – говорит Фридер, и смеётся, и ныряет, и выныривает снова, и хватает парусник, и чмокает бабушку в щёку. А потом бабушка и Фридер играют в «Большое морское путешествие» и в «Подводную лодку», а потом устраивают соревнования всех корабликов. И побеждает… новая лодка.
С зелёным в полоску парусом.
Хочу быть послушным
– Бабушка! – кричит Фридер и дёргает бабушку за юбку. – Бабушка, когда же ты мне дашь что-нибудь поесть? Я голодный!
– Да отстань ты от меня ради бога, внук! – ворчит бабушка. – И вообще, как ты со мной разговариваешь? Так послушные дети не разговаривают, если хочешь знать!
И она энергично мешает ложкой в кастрюле. Там варится манная каша, но она ещё не готова.
– Бэ-э-э, бэ-э-э, бэ-э-э! Я голодный, голодный, голодный! – весело горланит Фридер, скачет вокруг бабушки и барабанит по столу кулаками.
– Ну сейчас я тебе задам! – кричит бабушка и вся краснеет. – Сейчас же замолчи, а не то дом обрушится!
– Бэ-э-э, бэ-э-э, бэ-э-э, а вот и нет, а вот и нет! – продолжает вопить Фридер и барабанит по столу так, что тот весь трясётся.
Тут бабушка хватает его, выпихивает из кухни и тащит в детскую.
– Сиди тут, – говорит она и сердито смотрит на Фридера, – пока снова не станешь послушным и не успокоишься! И чтоб ни звука, ты меня понял?
С этими словами она плотно закрывает за собой дверь и снова идёт на кухню.
Фридер стоит в детской и сердится.
Вот всегда нужно быть послушным! Никогда нельзя шуметь, ну просто совсем никогда. А ведь шуметь и быть плохим гораздо интереснее!
Фу, какое всё противное! И бабушка тоже противная! Фридер сердито топает ногами, но не громко – так, чтобы бабушка не услышала.
Только если она не услышит, тогда и делать это незачем. Фридер перестаёт топать ногами и размышляет.
Быть плохим интересно, когда кто-нибудь всё это видит, и слышит, и сердится.
Фридер вздыхает. И вдруг ему кое-что приходит в голову. Ну хорошо, если ему не разрешают быть плохим, тогда он будет хорошим и послушным! Да ещё каким!
Вот бабушка удивится! Пусть узнает, каково это!
Фридер ухмыляется сам себе и выбегает из комнаты. Перед кухонной дверью он глубоко вздыхает, а потом стучится – тихо и осторожно.
Очень нежным и очень тонким голоском он говорит:
– Добрый день, дорогая бабушка, можно мне, пожалуйста, войти? Большое спасибо!
С этими словами он сам открывает дверь и на цыпочках подходит к бабушке.
Она стоит у стола, в руках у неё – миска с манной кашей и соусник со сладким малиновым соусом.
– О-о-о-о, какая замечательная кашка, – говорит Фридер сладким голоском, сделав губки бантиком. И три раза хлопает в ладоши, но совсем-совсем тихо и нежно, как самый что ни на есть приличный мальчик. – Можно мне, пожалуйста, спасибо, получить совсем-совсем немножечко этой кашки, о, большое спасибо!
И он отвешивает бабушке глубокий поклон, склонившись почти до пола.
Бабушка смотрит на него большими глазами, а потом говорит:
– Да ты что, с ума сошёл?
Но Фридер уже семенит на цыпочках к раковине и там принимается долго и тщательно мыть руки, а потом и шею, и при этом сюсюкает ласковым голоском:
– Ах ты, Фридер, ах ты, грязнуля. Давай-ка, умойся как следует! Вот так хорошо! Вот так правильно!
Потом он садится за стол, держась очень прямо, складывает ручки на коленках, хлопает глазами и невинно смотрит на бабушку.
– Какая муха тебя укусила? – говорит бабушка растерянно, ставит миску с кашей и соус на стол и садится. – Может, у тебя температура, внучек? – спрашивает она испуганно и тянется пощупать Фридеру лоб.
– Нет, большое спасибо, – отвечает Фридер, и голосок у него ещё тоньше, чем раньше.
Он пищит на самой высокой ноте:
– Я просто очень послушный и хороший. Приятного аппетита.
– Ну надо же, – удивляется бабушка, и оба принимаются за еду. Точнее сказать, ест одна бабушка. Фридер кушает.
Он накладывает совсем по чуть-чуть каши ножом на вилку и отправляет её в рот. От малинового соуса он отказывается. Потому что соус нельзя есть ножом и вилкой. Даже одну только кашу есть так довольно трудно…
И при этом он сладким голоском всё время поёт – к месту и не к месту – «пожалуйста», и «большое спасибо», и «любименькая бабулечка».
До тех пор пока бабушке это не надоедает совершенно.
– Чёрт побери! – кричит она и швыряет свою ложку. – Прекрати! Мы же не в сумасшедшем доме! Сейчас же веди себя снова так, как полагается!
Фридер смотрит на бабушку укоризненно, возмущённо качает головой, говорит «тц-тц-тц!» и указывает на ложку, которую бросила бабушка.
С ложки капает манная каша. Прямо на стол. На скатерть!
– Да что за чёрт! – снова кричит бабушка и принимается вытирать скатерть. – Это всё из-за тебя! Ты виноват! Потому что ты такой отвратительно послушный!
Она с упрёком смотрит на Фридера и на пятно на скатерти.
Фридер усмехается, потом вскакивает, идёт к бабушке и шепчет ей в правое ухо:
– Ну ладно, тогда я больше не буду хорошим!
Потом чмокает бабушку в щёку и шепчет ей в левое ухо:
– Значит, теперь мне можно быть немножко плохим?
Бабушка глубоко вздыхает:
– Ладно, раз надо – значит, надо! Главное, что ты снова здоров. Ты же вёл себя так, как будто заболел. Это было ненормально!
Фридер сияет, хихикает и громко объявляет:
– Тогда теперь я буду есть как свинья!
И немедленно залезает пальцами в кашу, так что брызги летят в разные стороны, запихивает её себе в рот, а соус лакает языком прямо из соусника.
– Ха! – вскрикивает бабушка. – Что, обязательно вот так себя вести?
Фридер яростно кивает. На рубашке у него пятно от соуса.
– А то я ведь снова могу стать послушным, бабушка, вот увидишь! – говорит он и с сияющей улыбкой смотрит на бабушку.
– Только не это, – вздыхает бабушка, – лучше уж так!
И усмехнувшись, она принимается выковыривать пальцами изюм из каши.
До самого конца ужина бабушка и Фридер ведут себя так, как, наверно, и свиньям не снилось. Свиньи ведут себя за едой обычно гораздо приличнее, чем бабушка и Фридер в этот вечер.
![](i_014.png)
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?