Текст книги "Пособие по разведению ангелов"

Гжегож Касдепке
Пособие по разведению ангелов

Перевод с польского – Екатерина Матиевская

Литературный редактор – Татьяна Цуканова

Ответственный редактор – Наталья Давыдовская

Корректор – Надежда Туровская

Обработка обложки – Елизавета Гуринович

ООО «Попурри»

Перевод выполнен по изданию:

Grzegorz Kasdepke. Poradnik hodowcy aniołów. Ilustracje Grażyna Rigall – Wydawnictwo Adamada

Охраняется законом об авторском праве. Нарушение ограничений, накладываемых им на воспроизведение всей этой книги или любой ее части, включая оформление, преследуется в судебном порядке.

© ADAMADA (Gdańskie Wydawnictwo Oświatowe), Gdańsk (Polska) 2018 Poradnik hodowcy aniołów

© Grzegorz Kasdepke, 2018

© Grażyna Rigall, 2018

© Перевод. Оформление. Издание на русском языке. ООО «Попурри», 2020

* * *

Глава 1

Первейшее дело в разведении ангелов – выбор подходящего места. Возьмём, например, варшавскую Хомичёвку. Между улицей Конрада и поросшим травой аэродромом можно заметить остатки садовых участков. Тут стоят покосившиеся домики, рядом с домиками растут цветы с помидорами, среди цветов и помидоров снуют старушки и старики, и если бы кто-нибудь из них оторвался от лейки и посмотрел в небо, то без всякого сомнения увидел бы кружащие в вышине крылатые фигуры. Но садоводы обычно заняты тем, что внизу, а не тем, что наверху. Если они и смотрят на что-то над верхушками деревьев, то только чтобы понять, собирается ли дождь. И то если зрение позволяет. Некоторые садоводы, конечно, бывают любознательны, но большинству присуща очень приятная черта: они не интересуются чужими делами. Хочешь посадить вместо салата редиску? Да пожалуйста, сажай. Хочешь вместо голубей разводить ангелов? Как хочешь. Главное, за свой участок не вылезай и следи, чтобы твои ангелы перьями чужой сад не засыпали. Садоводы любят спокойствие, а как раз спокойствие просто необходимо любому заводчику. Именно поэтому садовые участки рядом с аэродромом – идеальное место для вольера и ангелятни.

О том, что такое вольер и ангелятня, будет дальше, а пока познакомьтесь с Мартой.

Марте одиннадцать лет, она живёт с родителями, тётей Иреной и четырёхлетним братом Рысем на последнем этаже дома прямо на улице Конрада. Каждый день, собираясь в школу, она выходит на балкон посмотреть, что там за погода. Если на улице холодно, Марта говорит «Брр!» и тут же убегает назад. А если тепло – застывает у перил, глядя куда-то далеко-далеко. Аэродром разливается перед глазами, будто зелёное озеро, по которому идёт рябь. Там приземляются спортивные самолёты и планёры, мотодельтапланы и парашютисты, а иногда – даже вертолёт с красным крестом на фюзеляже. За аэродромом громоздятся дома района Бемово, справа видна свалка, а слева, у самого горизонта, – небоскрёбы варшавского центра. Несколькими этажами ниже, на дороге, рычат друг на друга стоящие в пробках машины. И только садовые участки кажутся тихими и спокойными. Марте их немного жаль. Папа говорит, что их скоро не будет. Они уже теперь выглядят так, будто их погрыз огромный обжора. С одной стороны укусил, с другой – и вот они уже съёживаются и становятся всё меньше. Там, где раньше рос лук, теперь заправка. Папа Марты утверждает, что Варшава – очень жадный город и проглатывает всё, что не застроено, а папа знает, что говорит, потому что работает в фирме, которая продаёт людям новые квартиры. Жалко, что он себе ни одной не продал, – не пришлось бы жить у тёти Ирены.

– В школу опоздаешь! – кричит мама.

Марта открывает рот, чтобы крикнуть в ответ «Не опоздаю!», до школы ведь рукой подать, но не может выдавить ни слова. Она замирает, глядя на крышу одной из садовых беседок. Потом недоверчиво моргает. На крыше стоит пожилой дяденька. Даже отсюда Марта видит его седые волосы, сверкающие на солнце. Обеими руками он держит кривоватый шест, на конце которого трепещет красный лоскут. Сейчас он начнёт им размахивать, давая ангелам, сидящим на деревьях, знак взлетать. Марта бросает быстрый взгляд за спину – мама тоже это видит? Но мама как раз делает ей бутерброды в школу, в окно глазеть некогда. Марта снова смотрит в сторону участков. Ангелы уже целой стаей кружат под облаками – всё выше и выше, а потом так высоко, что не отличишь от птиц. Пожилой дяденька, опёршись на свой шест, теперь стоит, задрав голову вверх и приставив ладонь козырьком ко лбу.

– Марта, мне сколько раз повторить, чтобы ты собиралась? – раздражённо говорит мама.

Марта порывается объяснить, рассказать, но мама сжимает губы и вообще выглядит уставшей сильнее, чем обычно. Слушать Марту она не будет. Ну, внимательно – точно не будет. Пробормочет что-нибудь вроде «ыгы» или «да-да» и скажет, чтобы Марта одевалась. Лучше уж ничего не говорить. Папа давно ушёл на работу – до далёкого Мокотова через утреннюю толкотню ехать целый час. Значит, ему тоже не расскажешь про ангелов. Тётя Ирена раньше обязательно выслушала бы Марту, но с тех пор как родился Рысь, она слушает только его. Марта уже большая, ей одиннадцать, она не выдаёт столько забавностей, сколько младший братик.

– А это слышали? – хохочет тётя Ирена, натягивая на Рыся куртку. – Он сказал, что когда вырастет, то женится на мне.

– И сядет в тюрьму, – влезает Марта.

– А вот и нет! – кричит Рысь. – Не сяду! Не сяду же, правда? – он с тревогой смотрит на тётю Ирену.

– Ну конечно, нет, – успокаивает его тётя Ирена, а потом смотрит на Марту, и её взгляд превращается в ракетную установку. – Зачем ты говоришь ему такие глупости?!

– Затем, что раньше Рысь уже делал предложение маме, – пожимает плечами Марта. – А в Польше две жены нельзя.

– Наверное, Рысь передумал, – добреет тётя Ирена. – Правда, мой хороший?

– Правда! – радуется Рысь. Тут его охватывает страх, что мама всё слышала, и он с тревогой смотрит в сторону кухни. Но мама, кажется, вообще не слушала – сжав губы, она, несмотря на усталость, старательно чистит сковородку.

Мама Марты ходит уставшая каждый день, причём устаёт с самого утра, сразу, как просыпается. Каждую минуту она снимает очки и трёт глаза. Может, ей ночью что-то страшное снится? Она худая и немного сутулится, но временами Марта видит, как мама выпрямляется. Да что там, даже смеётся! Папе такая мама не нравится, он тогда избегает её, старается не встречаться с ней глазами, уходит с Рысем на детскую площадку или берёт газету и закрывается в спальне. Весёлая мама часами висит на телефоне. А потом вдруг обнимает Марту и говорит, что очень её любит. Или объявляет, что они пойдут в кино – вдвоём, только женщины, никаких мужчин, парни, брысь! Марта бросается одеваться – она знает, что мамина весёлость может испариться в любой момент, и тогда вместо фильма придётся убираться в комнате. Но если уж они успевают добежать до кинотеатра, всё проходит просто идеально: мама покупает не только билеты, но и попкорн с напитком, а после фильма подговаривает Марту сыграть в бильярд, в настольный хоккей или в автоматы. Ну а если уже слишком поздно и Марта зевает во весь рот, они идут домой пешком, и бывает так, что мама поёт. То тише, то громче, а иногда совсем громко! Маму очень забавляет, когда Марта на неё цыкает. А Марте просто не нравится, что на них смотрят прохожие, которые встречаются по дороге домой. Или когда пьяные пристают. Хорошо, что в такое время одноклассницы и одноклассники Марты уже спят.

Глава 2

Ангелятня должна быть просторной и светлой. Ставить её следует передом на восток или юго-восток. Строить лучше всего из дерева – кирпичные ангелятни бывают очень сырыми, а с сыростью ангельские крылья не дружат. Влажные – или вообще мокрые – перья теряют летательные свойства. Проще говоря, ангел с мокрыми крыльями далеко не улетит. Кроме того, в мокрых перьях могут завестись насекомые, а это, как известно, очень опасно, ведь может привести ко многим болезням.

Как поддерживать чистоту в ангелятне и какими методами увеличивать ангельскую сопротивляемость болезням, – в следующей главе пособия. А пока расскажем, как Марта возвращается из школы.

До школы Марта обычно добирается минут за пять, но назад идёт как минимум полчаса. Тётя Ирена не может понять, почему.

– Расстояние ведь то же самое! – злится она, разогревая суп. – Я должна тебя забирать, как маленькую, или что?

Марта вертит головой. Не-а, не хочет она, чтобы тётя Ирена забирала её из школы. Больше не хочет. Может, полтора года назад для неё это было важно, но не теперь. Рысь – он младше. Рыся нужно забрать из садика, сам ведь он домой не придёт. Рыся нужно одеть. За Рысем нужно проследить. Рыся нужно покачать на качелях. Рысю нужно купить леденец, когда он скандалит на детской площадке. Нет уж, спасибо, Марта хочет возвращаться одна. Как повезло, что Рыся не взяли в садик рядом с домом, иначе Марту точно заставили бы забирать его после уроков. А так эта обязанность досталась тёте Ирене.

– И это тоже делаю я! – кричит тётя Ирена, когда они с мамой Марты ссорятся.

– Так ты ведь сама вызвалась, – защищается мама. – Говорила, мол, не вопрос, отведу и заберу.

– Каждый день?!

– Ну я же работаю, – мамины губы дрожат, она пытается взять себя в руки. – И Збышек тоже. Допоздна.

Збышек – это папа Марты.

– И что вам даёт эта работа? – спрашивает тётя Ирена. – У вас даже угла своего нет. Вот это работа!

И во всей квартире становится душно – так душно, что Марта уходит на балкон. Чтобы вдохнуть воздуха. Заткнуть уши. Повернуться спиной к поникшей маме. Не смотреть на разъярённую тётю Ирену, которая после каждой такой ссоры вытаскивает из кладовки швабру и начинает мыть пол. Не слышать Рыся, который где-то там играет себе. Марта стоит на балконе и застывшим взглядом смотрит вперёд. Она долго-долго ждёт, надеясь на что-нибудь необычное. Может, опять появятся ангелы? А если не ангелы, то хотя бы разноцветный спортивный самолёт. Или красный биплан, который гудит, как гигантский майский жук, и кажется таким же неуклюжим. Может, с неба упадут парашютисты? Может, из-за мусорной кучи поднимется мотодельтаплан?

– Марта, вынеси мусор! – голос тёти Ирены возвращает её в реальность. – И не стой на балконе в одних носках. Думаешь, их потом легко отстирать?

Марта молча заходит назад. Знает она, что носки трудно отстирываются. Надо их снять. Надо закинуть в стиралку. А перед этим проверить, чтобы разноцветное бельё не оказалось вместе. Насыпать порошка. А ещё раньше – принести этот порошок из магазина. Купить его. Заработать на него. Надо ох как поработать, чтобы Марта могла ходить в чистых носках. Рысь пачкает их сильнее, но Рысь же ещё маленький.

– Подожди, я дам тебе денег, сбегай в магазин, – спокойным голосом говорит мама. – За сметаной.

И достает кошелёк, беззаботно напевая что-то под нос, будто ничего не случилось. Наверное, даже слишком беззаботно, будто мама хочет сказать всему миру: смотрите, у меня хорошее настроение, стычки с тётей Иреной не было вовсе, а если и была, то совершенно меня не зацепила. Марта молча одевается.

– И пудинг купи, – ласково добавляет тётя Ирена. – Папа придет – чаю попьём.

В их доме есть мусоропровод, но мама всегда говорит Марте ехать на лифте вниз и выбрасывать всё в мусорку: мол, мусоропровод – рассадник заразы, и хорошо бы всем жильцам забыть о его существовании. Кроме того, он опасен: вот что, если Марта в него провалится? Это же десятый этаж, а Марта такая маленькая! А ещё мусор в нём страшно гремит, особенно если в мешке есть что-нибудь твёрдое. Например, бутылки. Которые ужасно дребезжат, ударяясь о металлические стенки мусоропровода. Когда-то мама заворачивала каждую бутылку из-под вина в старые газеты, но бесполезно: они всё равно грохотали. Поэтому лучше спуститься на лифте и выбросить мешок в мусорку. Жалко, что дворник не поставил экологический контейнер для стекла. Марте было бы что туда бросать, причём часто. А так всё вперемешку: старые газеты – с картофельными очистками, винные бутылки – с яичной скорлупой, пластиковые пакеты – с бумажными салфетками. Интересно, мусор соседей такой же, как тот, что выбрасывает Марта?

Она поднимается на цыпочки и заглядывает в контейнер. Одни мешки, ничего не видно. Вот бы их чем-нибудь разрезать… Марта озирается. И тут вдруг становится темнее: на пол падает чья-то тень. Марта замирает.

– Что ты тут делаешь? – удивлённо спрашивает папа.

Марта с облегчением выдыхает. Это папа, любимый папа. Она бросается обниматься.

– Всё хорошо? – папа немного растерян. Через несколько мгновений он неловко, но нежно гладит Марту по голове. – Что ты там придумала?

– Ничего, я уже выходила, – Марта старается говорить очень уверенно и почти верит сама себе. И совсем она не хотела копаться в чужом мусоре! Неинтересно ей, звякают ли бутылки и в других мешках. Она выбросила мусор, а сейчас идёт в магазин за сметаной и пудингом.

– Только быстро, – улыбается папа. – Шоколадный купи.

Марта идёт в магазинчик рядом с остановкой на улице Конрада. Он ближе всего. Если бы она не встретила папу, то сбегала бы в продуктовый рядом с детской площадкой. Или даже ещё дальше – в тот, что на другом берегу ручья. Тётя Ирена удивляется, как дорога из школы может занимать столько времени. А вот может. И с дорогой до магазина то же самое. Если ходить по всему району зигзагами, то очень даже может. Куда Марте спешить? Рысем заниматься, что ли? Конечно, при желании она за пять минут весь маршрут осилит. И от школы до дома тоже. Разве это расстояние? Школа, пятьдесят метров по улице Аспект, посмотреть налево, направо, опять налево – и быстренько перебежать дорогу. А дальше вообще легкотня. Тротуар ведёт через весь район прямо к дому Марты. Нужно пройти аптеку, детскую площадку, ряды киосков, садик, в который не взяли Рыся, и всё. Пять минут. Но Марта после школы обычно идёт с Зосей до её многоэтажки возле ручья. А потом – с Марцелиной, по крайней мере часть дороги, до пешеходного перехода, который перед костёлом. Дальше улицы Конрада Марте ходить нельзя. А жалко. Где-то там, за районом Марцелины, – аэродром. И, может, через ограду удалось бы увидеть самолёты и их пилотов. А если обойти костёл и повернуть налево, дорога приведёт Марту к тем садовым участкам. Интересно, будет там седой дяденька со своими ангелами? Марта хотела рассказать о них Зосе и Марцелине, но в последний момент прикусила язык. А вдруг ей показалось? Тогда от хохота и насмешек никуда не деться. Лучше сначала проверить. Или папе рассказать. Посмотрим, как он отреагирует.

Марта ускоряет шаг. Дорога до магазина тоже может быть длинной. Когда дома становится душно, тётя Ирена хватает швабру, а мама, поджав губы, драит сковородки, нужно выйти и подышать полной грудью. Так долго, как получится. Но Марте хочется рассказать папе про ангелов. Поэтому она бежит в магазинчик у остановки, а потом – сразу домой. Сметану забыла.

Глава 3

Вольер – это огороженное металлической сеткой или стеклом помещение, которое обычно примыкает к ангелятне. С практической точки зрения сетка лучше. Она дешевле, обеспечивает циркуляцию свежего воздуха, и повредить её труднее. Последнее, вопреки распространённому мнению, очень важно, ведь ангелятни обычно ставят в довольно безлюдных местах. А там, к сожалению, часто ходят вандалы. Заводчикам ангелов нужно быть к этому готовыми. Достаточно нескольких прицельно брошенных камней, чтобы полностью разрушить застеклённый вольер. А объяснять, как опасны для ангельских крыльев разлетевшиеся куски стекла, излишне.

О том, к каким ещё опасностям должен быть готов заводчик, будет в следующей главе пособия. А теперь расскажем о первом самостоятельном походе Марты за пределы улицы Конрада.

После обеда возле садовых участков мало кого встретишь. Утром, впрочем, там тоже не очень людно, но об этом Марта может только догадываться. Она ведь до часу дня, а то и дольше, сидит в школе. А суббота и воскресенье – совсем другое дело, особенно когда теплеет. В это время по тропинкам на участках бродит много садоводов, их друзей и членов семей. Марта пару раз пыталась вытащить туда на прогулку маму с папой, они даже пообещали, а закончилось всё трёхчасовым шопингом в гипермаркете. После такого все слишком устали, чтобы идти куда-то ещё. Все, кроме Марты.

– Если хочешь на улицу, то пожалуйста, – говорит обычно тётя Ирена. – Бери Рыся и бегите на детскую площадку.

– На качельки! – кричит Рысь.

– Но я пройтись хочу, а не в песочнице сидеть, – протестует Марта. – Всё как всегда!

– Перестань! – раздражённо отвечает мама. – Ты же видишь, никому сейчас гулять не хочется. Можешь взять с собой книгу и почитать.

– Папа! – жалобно говорит Марта.

– Доченька, как-нибудь в другой раз, – вздыхает папа. – Завтра… или послезавтра, посмотрим.

Но завтра все точно так же устанут, и послезавтра тоже – если не от шопинга, то от работы, если не от работы, то друг от друга, и, вместо того чтобы пойти гулять, папа закроется в спальне с газетой, мама засядет за кухонным столом, тётя Ирена уставится в телевизор, а Рысь начнёт ныть, что хочет на качели. Сомнительно, что Марте удастся вытащить родителей на прогулку. Лучше на них вообще не рассчитывать.

– Где сметана? – интересуется мама, когда запыхавшаяся Марта возвращается из магазинчика возле остановки.

– Сметана? – непонимающе переспрашивает Марта.

– Да, сметана. Сме-та-на, – повторяет мама по слогам. – Я тебя за сметаной отправила, так трудно запомнить?

Марта с испугом, к которому примешивается удивление, смотрит на её злое лицо. Ну забыла, что тут такого трагичного?

– Не было, – наконец отвечает она.

– Не было?! – кричит мама. – Не было?! Так надо было сходить в другой магазин!

– Да ладно тебе, – примирительно говорит папа. – Ничего страшного ведь не случилось. Не было и не было, подумаешь.

– «Подумаешь»?! – кричит мама. – Это всё, что ты можешь сказать?! Нет сметаны в суп – «подумаешь»! Нет денег на отпуск – «подумаешь»! Нет своей квартиры – «подумаешь»! Ничего такого! Ну конечно! Можно ведь жить у твоей сестры! Можно все каникулы просидеть среди выхлопных газов! Можно обойтись без сметаны! Чего там, многие так живут!

Папа молчит. В дверях кухни появляется тётя Ирена и смотрит на маму как на сумасшедшую. Бросает красноречивый взгляд на винный бокал в раковине. Глаза Марты наливаются слезами. Рысь после такого превращается в маленького испуганного хомяка: сидит где-то в уголке и ждёт, пока всё закончится. Папа пожимает плечами и выходит из кухни. Грустно улыбается Марте и треплет её по плечу.

– Да схожу я за этой сметаной! – кричит ему Марта. – Слышишь?

Но папа уже ушёл в спальню. Тётя Ирена возвращается в комнату. Мама включает радио на полную громкость, а потом открывает холодильник.

– Рысь, я сейчас приду, – шепчет Марта, обнимая братика. – Через минуту.

– Не надо, – отвечает надутый Рысь. – Места больше будет.

И поворачивается спиной к Марте, как будто это она во всём виновата.

Улица Конрада изгибается, будто лук с натянутой тетивой. С утра до вечера по ней громыхают машины, но ночью становится немного тише. Никто не обращает внимания на готовую расплакаться девочку. Когда-нибудь Марта станет такой, как проходящие мимо гимназисты, – шумной и смеющейся. А если на неё кто-нибудь посмотрит, она не опустит глаза, наоборот – вызывающе посмотрит в ответ. И никому не уступит. И никогда не заплачет, даже если кто-то ужасно её обидит. Но Марте только предстоит этому научиться, что не так легко, когда вокруг столько людей.

Марта опускает голову, чтобы не было видно мокрых щёк. Справа, со стороны парка, кто-то идёт навстречу, поэтому она поворачивает налево. Пешеходный переход. Вот здесь они с Марцелиной обычно прощаются после уроков. Через дорогу – костёл. Марта считает его уродливым, но тётя Ирена не разрешает так говорить. Костёл и не должен нравиться. А кроме того, Марта слишком маленькая, чтобы вот так вот всё критиковать. «Вырастешь – поговорим».

Зелёный свет. Перед переходом замер ручеёк машин. Какой-то водитель равнодушно смотрит на Марту. «А, собственно, почему бы нет?» – думает девочка. Потом делает глубокий вдох, будто опасаясь, что проезжая часть сейчас поглотит её, как болото, и нужно будет бороться за каждый глоток воздуха. Но асфальт под ногами твёрд и прямо-таки несёт на другую сторону улицы. Марта удивлённо оглядывается. Смотрит на трогающиеся машины. Она перешла границу. Ещё сегодня утром улица Конрада казалась широким рвом, который нельзя преодолеть без присмотра взрослых. А теперь взгляните – она на другом берегу. Одна. Без разрешения. На краешке всего остального мира.