Читать книгу "Хозяин сказочного особняка"

Глава 3

Вероника

Ванная комната оказалась размером с мою квартиру-студию, только потолки здесь были выше, а плитка – мраморной. Посреди великолепия стояла ванна на массивных львиных лапах. Львы выглядели так, будто их тошнит от моей жизненной ситуации.

– Я вас понимаю, ребята, – кивнула я латунным мордам и повернула вентили.

И ничего не произошло: вода не появилась. Только раздалось сухое шипение, словно змея проснулась в трубе.

Я постучала по крану костяшками пальцев.

– Эй! Мне обещали магию или хотя бы гигиену.

Стена дрогнула. Прямо над краном проявилась маленькая, выгравированная на меди ящерица. Глаза у неё загорелись рубиновым светом.

– Пароль? – проскрипел голос из трубы.

Я отшатнулась, чуть не сбив полку с засохшим мылом.

– Какой пароль?! Я грязная, злая и хочу смыть с себя этот день! Этого недостаточно?

Ящерица мигнула.

– Недостаточно уважения, требуется вежливое обращение к Духу Вод.

Я закатила глаза так сильно, что увидела собственный мозг.

– О, великий Дух Вод! Пожалуйста, соизволь потечь, иначе я найду гаечный ключ и устрою тебе экзорцизм!

Видимо, угроза гаечным ключом была универсальным языком во всех мирах. Трубы послушно задрожали, и из крана хлынула ржавая, а затем кристально чистая горячая вода.

Через полчаса я выползла из ванны, распаренная и почти добрая. Но моё платье, висевшее на крючке, походило на нарядную тряпку для мытья полов. Надевать его снова было преступлением против моды и здравого смысла.

Я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. На полу лежала стопка одежды, а сверху белел листок бумаги, на котором размашистым, острым почерком было написано: «В женском крыле всё закрыто на магические печати. Носите это. И не благодарите. Э.А.».

Я развернула добычу. Явно мужские чёрные брюки из плотной ткани и белоснежная рубашка с широкими рукавами.

– Ну конечно, – хмыкнула я, натягивая штаны и подворачивая их пять раз, чтобы не наступать на штанины. – Хозяин проклятого особняка расщедрился.

Огромная рубашка, пахнувшая сандалом и морозной свежестью, доходила мне до середины бедра. Я закатала рукава, подвязала брюки поясом от своего платья и посмотрела в зеркало. Выглядела я как пират, которого ограбили другие пираты, но, по крайней мере, мне было тепло.

Решив проблему с гигиеной, я отправилась на поиски кухни, потому что кусок торта я ела давно, а стресс сжигает калории, как топка.

Нашла её по запаху пыли и сушёных трав.

Перед моим взором открылась комната с огромной печью, в которую можно было засунуть телёнка целиком, и рядами медных кастрюль. На столе царил хаос. Казалось, кто-то пытался готовить, но психанул и ушёл. Я даже догадываюсь, кто и куда.

– Так, инвентаризация, – скомандовала я самой себе, открывая шкафы. Во-первых, желудок урчит, а во-вторых, я согласилась на эту подработку.

Мука, странно большие яйца, какое-то масло в горшке, вяленое мясо и мешок картошки. Жить будем.

Ещё я нашла пригоревшую сковороду и очистила её песком. Хотелось бы найти средство для мытья посуды или магию, но Дух Воды игнорировал просьбу поработать посудомойкой. А дальше дело пошло по накатанной. Готовить я любила, а с моей профессией было бы странно это не уметь.

Когда Эдриан вошёл в кухню, я как раз переворачивала пятый драник.

– Чем это пахнет? – спросил хозяин поместья, остановившись в дверях. Маска всё ещё была на нём, но зато он уже успел переодеться в чёрный камзол. Выглядело это так, будто он собрался на бал вампиров, а попал на кулинарное шоу.

– Едой, Ваше Темнейшество, – отозвалась я не оборачиваясь. – Драники, ну или, по-вашему, картофельные оладьи. Садитесь есть, пока горячие.

Он подошёл к столу, с опаской глядя на тарелку.

– Вы умеете готовить?

– Да, я по образованию кондитер, – пожала я плечами и плюхнула ему на тарелку три румяных драника. – И могу приготовить не только пирожное. А теперь ешьте. Сметаны нет, но я нашла в погребе что-то похожее на сливки. Надеюсь, они не прокляты?

Эдриан сел. Взял вилку с таким видом, будто это хирургический инструмент, и отрезал кусочек. Медленно поднёс ко рту и осторожно попробовал. Впервые видела, чтобы мужчина так опасался драников.

Но не заметила, как сама затаила дыхание, наблюдая за процессом. А вдруг у него аллергия на картошку? Или он питается только страхом девственниц?

– Съедобно, – наконец произнёс он. – Не шедевр королевского повара, но сойдёт.

– Спасибо, Вероника, ты спасла меня от голодной смерти, – парировала я, передразнивая его голос.

Сама же, не церемонясь, плюхнулась напротив и вгрызлась в свою порцию.

Мы ели в тишине, под треск дров в печи и звяканье вилок. Несмотря на свои слова, Эдриан утащил себе в тарелку ещё одну порцию и ел уже вполне по-человечески.

Наевшись, я украдкой рассматривала мужчину. Маска закрывала его лоб, нос и скулы, оставляя открытым только рот и подбородок. У него был волевой подбородок и красивые губы. Выражение вселенской скорби его не портило.

– Почему вы носите маску? – спросила я, когда молчание стало давить. – Даже за обедом?

Рука с вилкой замерла.

– Это не маска, Вероника, а сдерживающий артефакт.

– Сдерживающий что? Вашу неотразимую красоту, чтобы служанки в обморок не падали?

Он поднял на меня свои зелёные глаза, и в них полыхнула тьма.

– Сдерживающий Зверя. Проклятие меняет не только мою судьбу, но и сущность. Днём я человек, но ночью… – он замолчал, сжав зубы. – Ночью тьма берёт своё. Поэтому, Вероника, слушайте внимательно.

Он наклонился вперёд, и голос его понизился до шёпота.

– Как только зайдёт солнце, вы идёте в свою комнату и запираетесь на засов. И не выходите оттуда до рассвета, что бы вы ни услышали: стук, крики, рычание, мольбы о помощи. Понятно?

По спине пробежал холодок: это уже не походило на шутку или кокетство. Эдриан был серьёзен до дрожи.

– А если мне понадобится в туалет? – попыталась я торговаться, но вышло жалко.

– В комнате есть ночная ваза, – отрезал он. – Я серьёзно. Если я увижу вас ночью в коридоре, то не ручаюсь за последствия.

Он резко встал, даже не доев.

– Спасибо за обед. Уберите здесь и помните о моём предупреждении.

Эдриан ушёл, оставив меня наедине с грязной сковородой и кучей вопросов. Первый был про то, как заставить магию выполнять мои приказы? Может, нужны какие-то заклинания?

Я легко поверила в существование духов и волшебство, потому что мне без разницы, как это работает. Например, как работает микроволновка или Wi-Fi я тоже не в курсе, но постоянно ими пользовалась. Магия – это просто технология, к которой не приложили инструкцию.

День я провела за уборкой на кухне и в кладовой, а вечером добралась до своей спальни. Мне выделили «Голубую комнату» на третьем этаже. Название весьма условное, потому что голубым там было только настроение ветра, который иногда выл в вентиляции.

Я пыталась перестелить кровать, когда сзади раздался звук, похожий на скрежет металла по стеклу.

– У тебя отвратительный вкус на нижнее бельё, – проскрипел чей-то голос.

Обернувшись, я увидела, что на стене, где минуту назад висел безобидный натюрморт с унылыми фазанами, теперь сидела старуха с синими глазами. На ней была водолазная маска и оранжевый спасательный жилет.

– Кто вы? – Я смотрела на ожившую картину и вспоминала заклинания из фильма про мальчика-волшебника.

– Я совесть этого замка, деточка. И модная полиция в одном лице. Леди Клотильда фон Эссен. Ещё я Ведунья Перекрёстков и Фея. Кручусь как могу, одним словом. А ты очередная попаданка.

Неожиданно я вспомнила эти глаза.

– Вы мне истинную любовь обещали и что замуж скоро выйду! – возмутилась я, грозя пальцем портрету. – А мы со Стасом поссорились, а потом я вообще сюда попала! Это ваших рук дело?

Клотильда фыркнула, поправив трубку для снорклинга. Она висела в раме так, будто выглядывала из другого мира. Собственно, скорее всего, так оно и было.

– Я отвечаю за все свои обещания, фирма веников не вяжет! Но с таким бельём в мелкий цветочек мне придётся попотеть, пристраивая тебя.

– Между прочим, они очень удобные! И вообще, чемодан я не успела захватить, вы не предупредили о командировке.

– Удобные… – протянула она с такой интонацией, словно я сказала, что разношу чуму. – Ну-ну. С таким настроем можно сразу наряжаться в саван.

– Спасибо за оптимизм, – буркнула я, возвращаясь к кровати, но резко спросила: – Как мне вернуться домой?

– Пока ты не исполнишь предназначенное, то дверь обратно не откроется.

– Это что, например?

– Не могу сказать, деточка. Но советую сжечь эти неказистые панталоны.

– Спасибо, конечно, за совет, – скривилась я и с ехидством спросила: – А вы, простите, почему в спасательном жилете? Мы тонем?

– Мы тонем в метафорическом смысле! – возмутилась она, всплеснув руками. – В пучине безвкусицы! Ты видела шторы в гостиной? Этот оттенок бордового вышел из моды, когда ещё прадед лорда под стол пешком ходил! А из-за проклятия Эдриана я застряла тут, как муха в янтаре, и не могу зайти нормально. Но глаза-то у меня есть! Вижу этот ужас каждый день.

Я посмотрела на неё с интересом, ведь говорящую картину можно использовать в своих нуждах.

– Леди Клотильда, если вы так хорошо разбираетесь в стиле, подскажите, пожалуйста, где здесь кладовая с бельём? Мне нужны чистые простыни. Нынешние пахнут нафталином и тоской.

Старуха замерла, её синие глаза за стеклом маски сузились.

– Вторая дверь по коридору налево, за доспехами. Ищи ту, с лавандой. И не смей брать шёлк: зимой на нём холодно спать! Бери хлопок.

– Договорились. Кстати, жилет вам идёт. Освежает цвет лица.

Клотильда хмыкнула и исчезла, оставив вместо себя фазана, который теперь смотрел на меня с немым укором.

После заката я заперлась в комнате. Я не героиня хоррора, которая идёт проверять подвал в нижнем белье при первых звуках бензопилы, а нормальная, и инстинкт самосохранения у меня развит отлично. Особенно после того, как я увидела клубящиеся массивные тени вокруг Эдриана.

В дополнение к засову на всякий случай я забаррикадировала дверь комнаты стулом и залезла под огромное пуховое одеяло. Спать было ещё рано, но я попыталась. Телефон не работал, книг я не нашла, поэтому оставалось только считать воображаемых овец. Овцы прыгали через забор, но у каждой третьей была маска Эдриана.

Сон не шёл. За окном выла вьюга, а дом жил своей жизнью. Скрипели половицы, а где-то далеко хлопали ставни.

В полночь я услышала грохот, словно кто-то швырнул шкаф в стену, а затем нечеловеческий рык. Низкий, вибрирующий звук, от которого задрожали стёкла.

– Мамочки, – прошептала я, натягивая одеяло на нос. – Он не шутил, реально оборотень или Халк.

Снова раздался грохот и звук разбивающегося стекла. А потом тихий, полный боли стон.

– Уходи, уходи прочь из моей головы! – умолял хриплый, искажённый болью, но голос лорда.

Я лежала, сжавшись в комок, и повторяла про себя: «Не выходи, чудовище убьёт тебя».

Но стон повторился. Такой тоскливый и одинокий, что мне стало не по себе. Так плачет животное, попавшее в капкан, или человек, потерявший всё.

Я вспомнила брата, Кирилл никогда не страдал. Он причинял боль другим и шёл пить пиво. А этот хамоватый лорд страдал.

– Вероника, ты идиотка, – прошептала я. – Клиническая идиотка. Тебя съедят, за тупость.

Но ему было плохо, и я это чувствовала.

Встала на цыпочках и, тихо отодвинув стул, дрожащими пальцами открыла засов.

Коридор тонул во мраке, а лунный свет падал косыми полосами через высокие окна. Звуки доносились из главного холла, снизу. Где вчера ночевала я.

Получается, он меня мог убить?

Я кралась по лестнице, прижимаясь к перилам, а каждый шаг казался громом.

Внизу, у погасшего камина, металась огромная тень. Гораздо больше человека, хоть Эдриан был и немаленьким, но сейчас даже он показался бы гномом.

Существо стояло на коленях, обхватив руками голову. Оно было высоким, покрытым мехом или дымом, в темноте я не могла разобрать. На спине вздымались шипы, а над головой закручивались рога.

Вот он какой – Зверь Эдриана.

Чудовище резко вскочило и бросилось в сторону мебели, одно кресло уже превратилось в щепки. Зверь бился о стены, словно пытаясь выгнать боль из своего тела физической силой.

– Нет… нет… – разносился рык по первому этажу.

В какой-то момент он замер и повернул массивную голову в мою сторону.

Я думала, что сейчас бросится на меня. Сердце стучало так громко, казалось, его слышно даже на улице. Но Зверь отвернулся и со стоном упал на ковёр.

Не решившись спуститься к нему, я тихо вернулась в комнату и закрыла дверь на засов.

Глава 4

Эдриан

Тишина в Айсвинде всегда была особой. Тяжёлой, бархатной, пахнущей старым деревом и магическим застоем. Я привык к ней и носил её на плечах, как мантию.

Но на второе утро после появления Вероники тишина умерла. Её убил звук. Ритмичный, скрежещущий, невероятно раздражающий звук, доносившийся из малой гостиной.

Шварк. Шварк. Шварк.

Отложив перо, я встал из кресла. Сосредоточиться на трактате по нейтрализации проклятий четвёртого уровня стало невозможно, а Зверь внутри меня ворочался, недовольный нарушением территориального покоя.

– Что она там делает? – спросил я пустоту. – Пытается прокопать туннель обратно в свой мир?

Привычным жестом надев маску, я вышел из кабинета.

Зрелище, которое открылось мне в гостиной, заставило меня замереть.

Моя гостья в подвязанных веревкой брюках и в рубашке с закатанными рукавами воевала с полом с помощью конструкции из палки и тряпки.

Пыль стояла столбом, и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь грязные окна, высвечивали вихри пылинок, в центре которых, как демон разгрома, кружилась Вероника.

– Вы решили разрушить мой дом изнутри? – холодно поинтересовался я, прислонившись к косяку.

Она подпрыгнула, чуть не выронив швабру.

– Господи! – схватилась за сердце девушка. – Нельзя же так подкрадываться! Вы ходите бесшумно, как ниндзя.

– Я хожу как хозяин дома. А вы, леди, поднимаете вековую пыль. Это, между прочим, исторический слой. В этой пыли, возможно, содержатся частицы моих великих предков.

– В этой пыли содержатся только клещи и депрессия, – парировала она, поднимая свой инструмент. – Я нашла ведро и тряпку в кладовой. Вода, правда, ледяная, Дух Вод сегодня не в духе, но мы с ним договорились.

– Договорились? С элементалем?

– Я пообещала не сливать в раковину кофейную гущу. Он оценил.

Вероника вытерла лоб тыльной стороной руки, оставив грязную полосу на щеке. Она выглядела нелепо. Пыльная, растрёпанная, уставшая и при этом странно уместная здесь, словно именно этой жизненной энергии не хватало мёртвым стенам.

– Прекратите, – приказал я. – У меня есть слуги… то есть были. Замок сам себя очищает магией раз в год. Когда я сказал, что вы будете убираться, то не имел в виду это.

– Раз в год? – Она ужаснулась. – Эдриан, это же негигиенично. Я не могу спать там, где гордо маршируют мыши.

– Мышей не трогать: они единственные, кто меня слушает.

– Ну, теперь у вас есть я. Тоже буду слушать и не подчиняться. Разницу не заметите.

Она дерзко улыбнулась, и у меня внутри что-то дрогнуло. Вместо того чтобы разозлиться и напомнить ей, кто здесь хозяин, я почувствовал, как уголок губ ползёт вверх.

– Вы невыносимы, Вероника.

– Это входит в пакет услуг. Чистота залог здоровья, а оно вам нужно. Вы бледный, наверное, от недостатка витамина D и избытка пафоса.

Я развернулся и торопливо ушёл, чтобы она не увидела, как я давлюсь от смеха.

Хоть я и старался сохранить привычный порядок дел. Всё время проводил в библиотеке, пытаясь найти в гримуарах способ снять проклятие, ходил в лабораторию, чтобы смешать зелья, которые лишь притупляли боль трансформации, но не лечили саму болезнь. Но сегодня я не мог сосредоточиться, потому что из кухни доносился запах.

Запах проникал везде, он дразнил, вызывал слюноотделение и заставил спуститься на первый этаж. Ноги сами принесли меня к дверям кухни, но я остановился на пороге.

Кухня стала нашим полем битвы и местом перемирия.

Еда в замке появлялась магическим образом, артефакты стазиса в кладовой работали отлично, но готовить её магия не умела. Лет пять я питался чем попало: сырым, подгоревшим или просто холодным. Вкус еды меня не волновал. Зверю было всё равно, а я наказывал себя отсутствием удовольствий.

Вероника этот порядок нарушила.

Я нашёл её у плиты, что-то помешивающей в огромном котле, стоящей на цыпочках.

Она опять была одета в мою рубашку, висевшую на ней мешком и доходящую до середины бедра. Волосы она собрала в небрежный пучок, из которого выбивались влажные пряди. Рукава закатаны, на щеке белело пятно муки.

А вот брюки пропали… Не высохли после стирки? Надо найти ей одежду, или я сойду с ума, пялясь на голые женские ноги. Моя рубашка скользила по её телу при каждом движении, и я заставил себя отвести взгляд, чтобы не увидеть большего.

Не смотри. Ты не имеешь права.

– Опять зельеварение? – поинтересовался я, садясь за стол.

– Борщ, – коротко ответила она. – Русское народное оружие массового поражения.

– Звучит угрожающе.

– Вкус тоже. Я буду вас откармливать, а то где же ваши силы?

– Под слоем пафоса, как вы выразились до этого.

Она поставила передо мной тарелку с красной, как кровь, жидкостью.

– Это символично, – заметил я.

– Это свёкла, неуч. Ешьте и сметану положите.

Я попробовал. Горячо, кисло-сладко, непривычно и божественно. Ел молча, стараясь сохранять достоинство, хотя хотелось вылизать тарелку. Вероника сидела напротив, подперев щеку кулаком, и смотрела на меня.

– Вкусно? – спросила она.

– Съедобно, – солгал я, пряча глаза. Нельзя давать ей слишком много власти.

– Врёте, – улыбнулась она. – Я вижу по ушам: они розовеют, когда вам нравится.

Я поперхнулся.

– Мои уши не меняют цвет. Я не хамелеон.

– Меняют-меняют, и это мило.

– Я не милый, а монстр.

– Угу, монстр, жующий борщ со сметаной. У вас ус отклеился… то есть пятно на подбородке.

Она потянулась через стол и салфеткой вытерла мне подбородок. Это было нарушение всех границ. Никто не смел прикасаться ко мне, особенно к моему лицу.

Но я не отстранился, а только замер, глядя на её руку. Тонкое запястье, короткие ногти, пара маленьких шрамов от кухонного ножа.

– Спасибо, – буркнул я. – Это лишнее

Она закатила глаза, но быстро переключилась.

– Расскажите мне об этом месте, – уверенно попросила она. – Раз я здесь застряла, Клотильда сказала, что я не смогу выбраться, пока не исполню предназначенное миром для меня.

– Старуха любит недоговаривать: её раздражает, что она не может сюда зайти, чтобы исправить свои косяки.

– Да, она мне любовь нагадала, и вот я здесь. Хотя жених уже имелся. Со мной всегда случаются чудеса или катастрофы. Это как посмотреть.

– Вы – моя персональная катастрофа, Вероника.

– Я ваше лучшее чудо. Просто вы ещё не поняли.

Глава 5

Эдриан

В кабинете я постоянно проверял часы и метался по комнате, как волк в клетке.

Запри её сам снаружи. Магией.

Нет, я не тюремщик, и если вмешаюсь, то Зверь почувствует это как вызов. Он захочет взломать дверь, ведь запретный плод сладок. Вероника должна сама закрыться. Её воля – лучший замок.

Я подошёл к окну. Солнце, красный раздутый шар, уже давно коснулось верхушек елей. Лес замер, готовясь к приходу тьмы. Сегодня Зверь решил проснуться раньше.

Тело начало реагировать. Знакомая ломота в суставах, жар под кожей и зуд в дёснах, где скоро вырастут клыки.

Мне надо уйти в библиотеку или в подземелье. Но подземелье слишком сырое, а в библиотеке стены толще, звукоизоляция лучше. Я не хотел, чтобы Вероника слышала мои крики.

Я открыл ящик стола и достал флакон с мутной жидкостью. Настойка из корня мандрагоры и сонной травы. Она должна вырубить меня или хотя бы затуманить разум Зверя.

Выпил залпом. Горечь обожгла горло, но я догадывался, что не поможет. Проклятие давно адаптировалось к ядам. Зверь только презрительно фыркнул где-то в подкорке.

Ты слаб, Эдриан. Боишься девчонки и хочешь пойти к ней.

– Нет, – прошептал я. – Я хочу, чтобы она жила.

Выйдя в коридор, прошёл проверить её. Вероника заперлась, и изнутри слышалось шуршание, девушка забаррикадировалась от меня.

Я прижался лбом к холодному дереву её двери.

– Прости меня, Вероника, – шепнул я одними губами. – За то, что ты услышишь сегодня.

Закат догорел, несколько часов томительного ожидания, и мир померк.

Боль всегда была разной. Иногда тупая и ноющая, словно кости набиты битым стеклом, а иногда жгучая, как расплавленный свинец. Сегодня она была острой, разрывающей, словно меня свежевали заживо изнутри.

Я упал на ковёр в библиотеке, сбивая плечом маленький столик с декоративной вазой. Грохот фаянса показался мне пушечным выстрелом в тишине дома.

Тише! Она услышит! Не пугай…

Но я не мог сдержать крик. Он вырвался из горла сам – хриплый, переходящий в низкий, вибрирующий рык.

Маска слетела, ударившись о паркет. Лицо горело, кожа натянулась и лопнула, выпуская наружу сущность проклятия. Челюсть выдвинулась вперёд, зубы удлинялись, превращаясь в клыки, способные перекусить кость. Нос перестраивался, становясь влажным, звериным, чутким.

Моё зрение изменилось. Цвета померкли, уступив место чёрно-белому спектру с яркими тепловыми пятнами. Мир окрасился в оттенки серого и красного. Сейчас я самый страшный хищник.

Я выл, катаясь по полу, чувствовал, как рвётся одежда, не выдерживая напора растущих мышц. Как чёрный густой мех пробивается сквозь поры, покрывая тело бронёй. Как из позвоночника вылезают острые шипы, раздирая кожу спины.

– Уходи… уходи из моей головы! – кричал я Зверю, пытаясь удержать остатки человеческого сознания.

Но он всегда оказывался сильнее меня. А сегодня ещё и был раззадорен моим дневным волнением, интересом к странной гостье, её запахом, который, казалось, пропитал каждый сантиметр в этом проклятом особняке.

Зверь взревел, окончательно ломая барьер разума. Эдриан Айсвинд ушёл, оставив чудовище вместо себя.

Монстр поднялся на задние лапы, и голова почти коснулась потолка. Я чувствовал невероятную силу в каждом мускуле и желание разнести этот замок по камню, превратить мебель в щепки.

Первым удар встретил дубовый шкаф. Дерево треснуло, книги посыпались на пол, как осенние листья. Грохот доставил мне странное, извращённое удовольствие.

Но я хотел другого.

Мой нос дёрнулся, глубоко втягивая воздух.

Там, наверху.

Сладкий, тёплый, манящий запах Вероники.

Я вышел из библиотеки. Не открыл дверь, а просто прошёл сквозь неё, выбив створку плечом, потому что замок был слишком сложной и ненужной концепцией для моих нынешних когтей.

Луна заливала пустой холл холодным, призрачным светом. Но нос не обманешь: запах шёл сверху, с галереи третьего этажа.

Я направился к лестнице. Ступеньки жалобно стонали под моим весом, дерево прогибалось, оставляя глубокие отметины от когтей.

И тут…

Звук. Не скрип, а стук.

Тук. Тук. Тук.

Лёгкие, робкие шаги.

Я замер на середине пролёта, вцепившись когтями в перила. Повернул массивную рогатую голову.

На верхней площадке лестницы стояла она.

Маленькая фигурка в белой рубашке, которая казалась на ней призрачным саваном. Босая. Волосы рассыпались по плечам.

Зверь внутри зарычал от торжества. Добыча вышла сама! Глупая, любопытная добыча!

Инстинкт хищника требовал броска. Прыгнуть, сбить с ног, прижать к полу и показать, кто здесь главный.

Но где-то там, глубоко под толщей звериных инстинктов и тёмной магии, крошечная частица Эдриана закричала в ужасе:

«Нет! Беги! Беги обратно в комнату! Запрись! Я не удержу его!»

Мои глаза, два багровых фонаря во тьме, уставились на неё. Я сделал шаг вперёд, царапая когтями паркет, высекая искры. Из моей груди вырвался звук, от которого задрожали стёкла в окнах. Рык, обещающий скорую смерть.

– Уходи, – попытался сказать я.

Я вложил всю свою волю в это слово, но глотка, изменённая магией, не приспособленная для человеческой речи, выдала лишь скрежет, похожий на звук оползня.

Вероника не ушла, стояла, вцепившись в перила побелевшими пальцами. Я видел, как она дрожит, и чувствовал запах её страха, но она не двигалась.

В наступившей тишине раздалось странное:

– Урррр-ррр.

Громкий, протяжный звук голодного живота.

Это было так нелепо и абсурдно, неуместно в момент смертельной опасности, что Зверь сбился с мысли. Агрессия споткнулась о банальность.

– Эм… привет? – пискнула она дрожащим голоском, в нём слышалась решимость обречённого.

Вероника поздоровалась с трёхметровым кошмаром из шерсти и тьмы.

Я замер, склонив голову набок, и рассматривал её сквозь багровый туман ярости.

– Слушай, – она сделала маленький шажок вниз прямо ко мне, – ты есть хочешь?

Зверь издал звук, похожий на чихание. Ошарашенно задумался над предложением жертвы о еде.

– Я вот хочу, – продолжила Вероника, и я слышал, как она пытается унять дрожь в голосе. – Там драники остались. Холодные, правда, но их можно разогреть. Магии у тебя сейчас, наверное, тоже хоть отбавляй, раз ты светишься, как новогодняя ёлка.

Драники.

Слово ударило по мне волной вкусных воспоминаний. Тёплая кухня. Её улыбка. Рука с вилкой.

– Ты не Эдриан, да? – спросила Вероника тихо, глядя мне в глаза. – Ты Зверь, но Эдриан там, внутри. Слышишь меня, Эдриан Айсвинд? Хватит мебель ломать! Это антиквариат, между прочим!

Я чувствовал, как багровый свет в моих глазах окончательно померк, сменившись зеленью. Ярость отступила, словно вода во время отлива, оставив после себя лишь усталость и стыд.

Отшатнувшись от девушки, я закрыл морду руками-лапами, не хотел, чтобы она видела меня.