Текст книги "Нигерийский синдром"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nigeriyskiy-sindrom-112159.jpg)
Автор книги: Хельга Графф
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава 6
Наши передвижения по кварталу Аккры вызвали ажиотаж у местного населения. Все глазели на нас со всех сторон, махали руками, свистели и что-то кричали. Складывалось впечатление, что мы единственные белые в этой части черного континента. Видимо, такая же суматоха царила, когда в басне И.А. Крылова «по улицам Слона водили, как видно, напоказ…». Нас рассматривали, как невиданных экзотических животных.
Улица жила своей жизнью. Частные виллы и гостиничные комплексы огорожены массивными заборами, и за оградами существовала совсем иная жизнь, чем со стороны улицы. Тротуаров, как таковых, попросту не было, всюду клубилась красная пыль, а по дорогам юрко бегали раздолбанные такси. Городского транспорта мы не заметили. Старенькие, дребезжащие всеми изношенными частями микроавтобусы типа наших маршрутных были забиты людьми. «Радовали» глаз вывески, предупреждающие о наличии насекомых, змей и других гадов, которых надо опасаться. По улицам сновали взрослые и дети, чувствующие себя в этих адских климатических условиях тем не менее прекрасно.
Повсюду торговали различной снедью и фруктами, в основном экзотическими, названия которых мы и не знали, никогда ранее не видели и даже не подозревали об их существовании. Знакомыми среди них были лишь манго да бананы, огромные и настолько спелые, что, казалось, чуть надави – и брызнет сок. Конечно же, мы купили пару манго, оставив торговке, очень милой девушке, сдачу из пары седи, после чего она еще долго кланялась вслед и благодарила нас.
Настоящая территория хаоса!
К счастью, «Western Union» оказался в шаговой доступности от гостиницы, и мы, почти в полуобморочном состоянии от изнуряющей жары, наконец, приплелись в отель. После такой утомительной прогулки не мешало передохнуть.
Немного отлежавшись, решили пообедать. К нашему удовольствию, на первом этаже гостиницы обнаружился китайско-африканский ресторан. Все выглядело прилично и возможно, здесь мы не отравимся. Весьма предупредительный метрдотель-африканец усадил нас за один из столиков, как раз на троих, и раздал меню. Через Вову кое-как определились с выбором блюд. Всем троим взяли овощи, потом, ради интереса, мясо с грибами и побегами бамбука. Володька же остался верен себе, решив съесть еще и суп. Когда все заказанное принесли, мы сфотографировали стол и нас за этим столом, так сказать, для истории.
Выбранные нами блюда оказались исключительно вкусными. Чуть сладкие овощи, приготовленные особым способом, хрустели на зубах и формой напоминали этаких «ежиков». Тушеное мясо с грибами таяло во рту. Давно я так вкусно не ела! Нам все очень понравилось, и мы решили обедать здесь ежедневно. Ужин с нашими финансами не предполагался.
Даже замечательный обед не отвлек меня от беспокойных мыслей. В благополучном исходе операции я пока очень сомневалась. Интуиция подсказывала, что здесь что-то не так, но тем не менее надежда еще теплилась в наших сердцах. Квамэ обещал сделать нам копии всех представленных бумаг, правда, проделать это в отеле не захотел, что было, в принципе, правильным решением. Нельзя служащим отеля давать пищу для размышлений и показывать бумаги, где фигурируют подобные цифры. И потом, у меня было предположение, что весь этот гостиничный комплекс принадлежит китайской мафии. Очевидно, так оно и есть.
Практически все казино в любой стране мира, как правило, имеют отношение к криминальным структурам, и это, видимо, не является исключением. Поговорив немного в номере и обсудив прошедшие и предстоящие события, мы, наконец, разошлись. Сна, как не было, так и нет. Я всегда очень волнуюсь, коли мне предстоит серьезное мероприятие, даже если просто надо кого-то встретить в аэропорту, не говоря уже о событиях, которые нам предстояло пережить завтра. Что это будет? Получится или нет? Как все произойдет? Как мы сможем перебросить такие суммы в Германию, чтобы начать нормально работать, а не бегать на допросы в полицию? Множество вопросов, на которые пока не было четкого ответа…
Утром следующего дня, очень рано, мы были уже на ногах. На завтрак ничего нового: рис, яйца, сосиска, кофе. Но едва ли еда сегодня беспокоила нас. Мы с волнением ждали предстоящую встречу. В 9:00 появилась Агнес, на этот раз без сына.
Эта женщина всегда поражала меня своим видом. Внушительный вес вкупе с диабетом приносили ощутимый вред здоровью, стесняя ее движения, но одета она была, как всегда, роскошно. Сегодня вместо тюрбана ее голову украшала оригинальная прическа из множества мелких косичек на манер узбекских (наверное, парик). Завершал ансамбль новый комплект золотых украшений.
– Давайте поднимемся в номер, – тяжело дыша, предложила подруга.
Мы согласились и вместе вошли в наши апартаменты.
– Я не желаю, чтобы Айзек был в курсе, что это деньги, и, конечно же, не хочу, чтобы он знал о конкретной сумме, которая хранится у него в фонде, поэтому прошу вас, умоляю ничего не говорить и не поднимать этот вопрос!
Лева согласно кивнул, заверив ее, что будет нем, как рыба.
– Когда вы заплатите остаток суммы, мы сразу же поедем к нам, в Дом надежности, куда в течение часа привезут деньги, и я тотчас верну вам потраченные средства. По поводу наших инвестиций: мы должны с вами подумать, как будем перебрасывать средства в Германию, и потом я собираюсь купить там дом, желательно рядом с вами, надеюсь, что вы поможете подобрать удачный вариант!
Судя по разговору, операция уже начала обретать реальные очертания. Левчик не успел ей ответить, как в дверь постучали. Вошел Квамэ. Он, как и прежде, был безупречен, но на этот раз очень серьезен… Директор вопрошающе взглянул на нас, и Лева с волнением, несколько засуетившись, вытащил необходимую сумму и положил перед ним. Тот, пересчитав деньги, передал нам копии всех бумаг. Что же касается расписки, то, похоже, он и не собирался ее давать.
Я глазами показала мужу, что надо взять расписку, но Левка в ответ лишь неуверенно пожал плечами, как будто хотел сказать: «Ну ведь солидные же люди, неудобно просить, ежели сами не дают». «Ладно, не хочешь просить – не проси, только потом не жалей, – с раздражением подумала я, – черт с тобой!»
Вообще-то у нас с мужем есть целый арсенал знаков и жестов, которыми мы пользуемся на деловых переговорах. По одному моему взгляду, чуть приподнятой брови, едва заметному повороту головы он знает, что я хочу сказать: надо закончить разговор, принять условия противоположной стороны или твердо сказать: «Нет!» Иногда в процессе переговоров в ход идет руко– и ногоприкладство. Я наступаю ему на ноги или могу незаметно ущипнуть, именно поэтому на подобных деловых встречах мы всегда стараемся сидеть рядом, где бы это ни происходило.
Однажды, в одном богатом доме в Санкт-Петербурге, где должна была состояться серьезная аудиенция, и вовсе произошел облом!
Нас вежливо пригласили в зал, но стол, к нашему ужасу, оказался… стеклянным, что крайне затруднило наше тайное общение. В довершение ко всему Левка, который очень любит вертеть в руках различные предметы со стола, уронив, разбил обычный бокал из простого стекла, в общем, совершенно ерундовскую вещь, однако ситуация, в отличие от бокала, оказалась не очень простой. Нам прозрачно намекнули, что эти бокалы стоят по девяносто долларов за штуку. Я чуть не воскликнула, вспомнив по ходу Станиславского: «Такое говно? Не верю!», но, опомнившись, вовремя прикусила язычок, поскольку переговоры еще не закончились и обиженные хозяева могли решить дело не в нашу пользу.
Платить за испорченное имущество все же пришлось, и более чем неприятный осадок остался надолго. Еще пара таких визитов – и мы точно разоримся! В связи с надвигающейся по вине неловкого мужа и партнера несостоятельностью пришлось пригрозить Левке тем, что впредь он будет являться на переговоры только в наручниках, причем пристегнутым ко мне.
Да… чем богаче человек, тем он жаднее. Вот имей я шикарную квартиру в центре Питера с золотыми унитазами и гигантским, во всю стену, телевизором, сделала бы вид, что не заметила оплошности гостей, и уж подавно не стала бы рассказывать о стоимости тех или иных совершенно незначительных предметов обихода, не говоря уже о взыскании с «провинившейся» стороны мзды за испорченное мелкое имущество! Только вот беда в том, что не все такие благородные, как я.
Из горьких воспоминаний в действительность меня вернул голос Айзека. Квамэ встал.
– Через час я привезу траст в «Дом надежности», а вы приезжайте прямо туда, – и откланялся.
– Вы поедете без нас? – осторожно спросила я Агнес, со страхом ожидая положительного ответа, который бы поставил точку во всей этой странной истории: если бы она уехала одна, как и Квамэ с нашими деньгами, мы бы их никогда больше не нашли.
– Нет, – ответила чернокожая подруга, – сейчас мы все вместе поедем к нам и будем ждать там наше наследство.
Слава богу: если едем вместе, то вполне вероятно, что всё состоится. Наконец мы сели в ожидавшую Агнес машину. Толстуха на правах хозяйки уселась рядом с шофером, а наша троица – на тесном сидении сзади.
Автомобиль пересек город и вырвался на окружную дорогу вдоль океана. Вдали у горизонта темнели силуэты кораблей, берег омывали мягкие изумрудные волны, а васильковое небо, пронзенное яркими лучами беспощадного, в белой дымке, солнца, накрыло океанические просторы бескрайним куполом. Потрясающая красота!
По дороге трепались о жизни, планах на будущее, о скором их переезде в Германию. Наша подружка была образованна. Она прекрасно говорила по-французски, по-английски и знала кое-что по-немецки, думаю, готовилась к переезду серьезно.
Мы ехали уже около получаса. Вид океана сменился пустыней с редкими жилыми кварталами, растительности здесь не было совсем. Еще минут через двадцать показалось какое-то селение с достаточно приличными домами.
Строение, к которому подъехали, представляло из себя небольшую скромную виллу, огороженную со всех сторон непроницаемым железным забором и вышкой для охраны. На вышке стоял парень с автоматом Калашникова в руках – оружием, весьма популярным в Африке. А вообще, этот Дом надежности очень напоминал логово боевиков или мафии, так мне показалось. Душа потихонечку стала уходить в пятки, в голове зажглась красная лампочка: «Опасность!» Машина въехала во двор, и мы вышли на свежий воздух.
Дверь виллы отворилась, и на пороге появился Даниэль. Европейская одежда, выбранная со вкусом, очень шла юноше. Он был облачен в красивую рубашку и брюки, на ногах сидели шикарные туфли.
Этот ласковый мальчик, как всегда, бросился к нам на шею, переобнимал всех и, взяв меня под руку, повел в дом.
– А где твои сестры, они здесь? – поинтересовалась я.
– Нет, они еще в школе, – опережая Даниэля, поспешно ответила Агнес, – учатся там целую неделю и приезжают только на выходные.
«Странно, однако, – подумала я про себя, – какая может быть учеба в школе, когда двум старшим девушкам уже двадцать пять и двадцать семь?! В этом возрасте обычно все глубоко замужем и, как правило, имеют собственных детей, тем более, что семья была отнюдь не бедной. Они что, не учили их, что ли?»
Агнес осталась во дворе, давая какие-то указания шоферу и черному парню с оружием, который спустился с вышки. Краем глаза я заметила в глубине двора еще одного вооруженного охранника. Наши друзья находились под надежной защитой, и это меня почему-то беспокоило.
Мы вошли в дом. В просторном холле стояла мягкая мебель: очень необычные диваны, обтянутые пористой кожей, очевидно, носорога или гиппопотама, журнальный столик. На стене, рядом с портретом Иисуса, свечами и искусственными цветами под ним, – супермодный плазменный телевизор, у стены – антикварный резной комод. Несколько следующих ступенек вели в глубь особнячка, но наше пребывание ограничилось этим холлом.
Мы осторожно разместились на диване. Колоссальное напряжение, как металлический пресс, давило на нервы, мозги и сердце, которое от необъяснимого страха готово было выскочить из груди. Естественно, сразу же захотелось в туалет. Боже, не хватало еще здесь облажаться! Теперь я отчетливо поняла, что означает выражение «описаться от страха». Мои спутники, включая африканских друзей, находились в таком же состоянии, и я мысленно приготовилась к любому повороту событий. Господи, помоги нам, пожалуйста!
Даниэль убежал на кухню и притащил большой поднос, на котором среди ледяных осколков лежали разнообразные баночки с напитками: кола, фанта, соки и минералка. Поставив поднос на стол, он уселся рядом с матерью на диван прямо напротив нас.
– Вы этот дом снимаете? – спросила я осторожно, чтобы хоть как-то снять напряжение, попутно размышляя о том, на какие же средства они арендуют эту «хижину», если деньги на еду просят у нас.
– Да, снимаем, – Агнес тоже чувствовала себя не в своей тарелке, – да вы угощайтесь, выпейте что-нибудь…
Вот уж чего мы с Левой в жизни не делаем, так это не пьем и не едим у малознакомых людей. На деловых встречах отказываемся даже от кофе. Исключение делаем лишь для крупных фирм, и то только за рубежом, в Европе. Страшных историй с устранением ненужных людей через отравленную еду и напитки предостаточно. Так, подсунув яд в кофе, несколько лет назад убили племянника моего мужа, бывшего военного, который работал начальником охраны крупного питерского банка. Он умер прямо в машине управляющего, и было ему всего тридцать шесть. Поэтому ни Лева, ни я не притронулись к угощению. Вовка пытался было протянуть ручонки к напиткам, но я сделала ему физическое замечание, намекнув, что он может протянуть заодно и ножонки, и Владимир оставил попытки попробовать дары данайцев.
Агнес хотела что-то добавить, но в этот момент в дверь постучали. Даниэль, мгновенно соскочив с дивана, бросился открывать.
Первым в дом вошел уже знакомый нам господин Квамэ, а за ним еще трое. Поверх одежды на них красовались оранжевые жилеты, точно такие же, как у наших дорожных рабочих. Один, невысокого роста, очевидно, старший в этой компании, держал в руках бумаги, двое других, поздоровее, несли сундук. Не ящик, а именно сундук, очень похожий на тот, которым владела когда-то моя давно умершая бабушка. Мы оставались молчаливыми наблюдателями напряженной сцены, которая разыгрывалась перед нашими глазами.
Сундук поставили перед Агнес, и она встала. Айзек присел на диван, а тот, который, судя по всему, являлся в этой группе главным, начал говорить с Агнес на их диалекте. Он спросил фамилию и имя ее и Даниэля, это было понятно и без перевода, и кивком указал на нас, очевидно, спрашивая, кто мы такие. Агнес представила нас как своих родственников. Ответ его удовлетворил, и больше интереса к нам он не проявлял. Наша подруга стала бодро отвечать на последовавшие далее многочисленные вопросы. Затем с Даниэлем они проверили целостность замков, на которые был закрыт сундук.
Неожиданно старший, как я поняла, строго и жестко потребовал открыть ящик. Видимо, что-то его смутило. Интересно, как же она выкрутится и как будет открывать, если здесь чужие люди, да еще и Квамэ, который вообще не должен знать о наличии денег?! Агнес попыталась возразить, но товарищ оказался очень настойчив и на корню подавил попытки сопротивления. Ей пришлось достать ключи, открыть замки сундука и откинуть крышку…
То, что мы увидели в ящике, вряд ли сможем забыть! Сундук под завязку был набит стодолларовыми купюрами, и находилось в нем ровно десять миллионов долларов – все наследство Кабарахов! Тугие серо-зеленые пачки, заботливо упакованные в полиэтилен, спокойно лежали, ожидая своего часа. Как я поняла по выражению лица, Айзек был поражен не меньше нашего, хотя мы и знали, что там находится. Такое количество наличных наяву я видела впервые! Но может, они фальшивые?
Старший, как будто услышав мои мысли, вытащил из пачки одну банкноту и посмотрел ее на просвет. Удовлетворенно кивнув, он передал ее Агнес. Видимо, купюра была настоящей. Агнес, в свою очередь, передала ее «папе» Леве, Лева – мне. Я аккуратно прощупала вожделенную бумажку. Похоже, подлинная! После меня банкноту взял Квамэ, который очень внимательно рассмотрел ее и положил на журнальный столик. Начинался второй акт спектакля, мне почему-то показалось, что перед нами действительно разыгрывают какой-то спектакль. Я тихонько прошептала Леве:
– Давай втихаря включу видео и сниму.
На что мой побледневший муж сдавленно возразил:
– Даже не вздумай!
Сначала я решила его послушать и не рисковать, но потом заметила, что аппарат-то включен и вовсю работает, записывая все происходящее на видео, включая сундук, полный американских денег. Не знаю, почему и как я это сделала, но думаю, что инстинктивно почувствовала, что когда-нибудь эта запись пригодится. Между тем перед нашими глазами продолжало стремительно разворачиваться прямо-таки драматическое действие. Старший наступал на Агнес с вопросами. Она, крайне раздраженная, отвечала очень злобно и агрессивно.
– Вова, спроси у Квамэ, о чем они говорят, – Лева был обеспокоен.
Айзек объяснил:
– Мы не знали, что там деньги. Когда просветили ящик, а это обязательная процедура перед передачей наследства, то увидели, что внутри находятся какие-то брикеты. Сначала предположили, что это наркотики, но ошиблись. Теперь есть проблема. Надо доказать, что деньги легальные, а не полученные от преступной деятельности.
Настойчивый и вредный господин Зуми потребовал у наследников документы, доказывающие, что деньги чистые. Судя по выражению лица Агнес и ее ярости, вылившейся на него, таких документов у нее не было и в помине!
Тем временем господин Зуми, что-то пометив в своих бумагах, отдал приказ подчиненным и те, приблизившись к сундуку, быстро закрыли его и бодро понесли к входной двери. Агнес, окончательно выйдя из себя и уже не контролируя свои действия, истерически орала на весь дом, посылая все существующие в мире проклятья в адрес Зуми и его подчиненных. И тут к Зуми бросился Даниэль. Он упал на колени и стал хватать старшего за одежду, умоляя не уносить деньги. Зуми что-то ласково сказал ему, погладил по голове и направился к выходу, куда несколько минут назад ушли его подчиненные, унеся с собой сундук с деньгами и все наши надежды на лучшую жизнь!
Неожиданно Агнес, как тигрица, бросилась к Даниэлю и, залепив ему хорошую затрещину, за шкирку подняла с пола и бросила на диван. Мне стало очень жаль мальчишку и крайне неловко за сцену, разыгравшуюся перед нами. Катастрофа, полный провал! И тут я отчетливо поняла, что все это время в глубине души чувствовала, что так примерно все и закончится! Из ступора нас вывел голос Квамэ.
– …Ей надо срочно лететь сегодня в Абиджан. Там в правительственном архиве есть документ, подтверждающий, что деньги легальные. Она должна привезти его как можно скорее. Ей дали на это время – всего две недели. Если за этот срок она не предоставит бумаги, то деньги аннулируют в пользу государства.
– Папа, – сказала мягко Агнес, присаживаясь к моему мужу, при этом совершенно бесцеремонно отодвинув меня на другой конец дивана, – ты не расстраивайся, я привезу эти бумаги. Возьми пока эти деньги, – и она сунула Левке в руки несчастные сто долларов, которые до этого сиротливо лежали на столике, – однако есть проблема: ведь мне совершенно не на что купить билет, что делать?! – с неприкрытой болью в голосе, но неискренне произнесла она.
– На, забери эти деньги, – сказал щедрый «папа» Лева, отдавая обратно сотню, – сколько стоит билет?
– Триста пятьдесят долларов!
Ничего себе цены, подумала я, Кот-д`Ивуар находится почти за стенкой! Неужели этот чертов билет до Абиджана стоит таких денег, и потом, их паспорта еще не готовы, как же она собирается вылететь? Странно все это. Что-то фальшивое было во всем происходящем, только мои партнеры не хотели этого замечать.
– Вова, у тебя есть с собой деньги?
– Есть, сто пятьдесят евро.
– Дай, пусть срочно вылетает, а недостающие ей Квамэ одолжит.
Вовка нехотя достал купюры и передал их в руки Агнес.
На этом наша миссия и завершилась. Нет слов описать то состояние, в котором мы пребывали, выйдя из дома.
– Тебе не кажется, что этот спектакль был устроен специально для нас? – спросила я Леву.
– Не знаю, не думаю, что это спектакль, – сказал он, не давая себе ни малейшего шанса поверить в обман.
Во дворе Агнес давала указания шоферу, чтобы тот отвез нас в отель. Меня они не видели и тихонько говорили на французском, при этом она не скрывала наглой ухмылки. К счастью, я знаю французский, поэтому четко поняла то, что она сказала своему водителю:
– Все прошло отлично, они ничего не поняли! А это отвези старухе Мотоло, на реализацию даю два дня, – и передала пакет, подозрительно похожий на тот, в котором лежали с такой любовью подобранные для сестер Даниэля подарки.
Увидев меня, они сразу же перешли на свое наречие. От улыбки на ее сытой и довольной морде не осталось и следа, да и вся толстуха переменилась, в одно мгновение приняв скорбный и очень расстроенный вид.
Верить в то, что речь идет о нас, я не хотела, хотя и чувствовала, что эта баба – особа крайне двуличная. «Как всегда, – горько усмехнулась про себя, – номер не прошел», и все же призрачная, как утренний туман, надежда на то, что Агнес справится со своей задачей и привезет необходимый нам всем документ, пока оставалась. Быть может, еще не все потеряно?
Подавленные и шокированные произошедшим, в отель мы ехали молча.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?