Текст книги "Школа волшебства на краю Тихолесья"

– Дело в том, – продолжил Кай, рассеянно постукивая по одной из карт, – что у любого волшебства есть последствия. Это первый урок, который нам преподают в Ингельнуке. Собрался наколдовать весну – будь готов к тому, что в нескольких милях отсюда начнется засуха. Допустим, какой-нибудь волшебник объединил два зала в один. Тем самым он мог создать где-то еще один зал, о котором никто не узнает. Или он решил наглухо закрыть лестницу, ведущую на одну из башен. В результате могла бы возникнуть потайная лестница в подземелье.

У Росы стучало в висках. Потайные лестницы? Исчезающие залы?

– Да что за безобразия тут творятся? – воскликнула она. – Почему бы преподавателям не расчистить школу от заклинаний вместо того, чтобы разбрасывать их повсюду, как старые носки?

– Наверное, они не видят в этом необходимости. Да и вообще, древнюю магию трудно обнаружить. Она теряет сияние.

Роса вспомнила об эркере, выходящем на долину. Что, если какой-то преподаватель решил добавить где-то окон и случайно создал таинственный оконный мир, в который впоследствии провалился Иней? Получается, такая вероятность тоже существовала.

– И как же мы будем искать эти потайные пространства? – спросила она. – Звучит совершенно невыполнимо.

– Я за эти годы смог найти некоторые из них. Это трудно, но не невозможно. Я подумал, что надо составить список мест для обследования, и тогда в воскресенье мы могли бы…

– В воскресенье? – Роса смотрела на него во все глаза. В желудок как будто опустилась тяжелая гиря, это было похоже на разочарование, только еще темнее, а затем вернулся и страх. Кай не поверил ей и теперь пытался увильнуть от выполнения обещанного. – О чем ты? Зачем нам столько ждать?

Кай быстро заморгал.

– Школьникам не разрешается бродить по замку ночами.

– Но ты же все время по нему бродишь, Кай Морриган, – пылко возразила Роса. – До меня доходят истории, да и не только до меня.

– Да, но раньше я всегда заранее знал, куда иду.

– Для чего тогда вообще нужны эти дряхлые карты? – Роса так сильно ткнула пальцем в книгу, что порвала страницу. У нее перед глазами стояло одно – лицо Инея в окне. – Я-то думала, ты знаешь школу как свои пять пальцев. Иней, вполне возможно, в опасности. Наверное, он…

Роса не сразу поняла, что разговаривает очень громко. «Рот на замок», – шепнул ей тонкий голосок.

Она сделала шаг назад, щеки горели огнем. Как челнок на ткацком станке, она болталась туда-сюда в своих представлениях о Кае: то герой Эрири, то краснеющий от смущения трус.

– Прошу прощения, сэр. То есть Кай…

– Все хорошо.

Он посмотрел на страницу, не только порванную, но и усыпанную сухими водорослями, наверное, выпавшими из рукава Росы, потом рассеянно поднял руку, и в ладони засверкала лужица звездного света. Она блестела, как топленое масло. Кай размазал лужицу по странице книги, что-то бормоча себе под нос, – и она тут же срослась.

– Кажется, настала пора рассказать мне, почему ты считаешь, будто Иней заперт где-то в замке. – Кай повернулся к девочке. – И почему ты так спешишь, если он пропал аж год назад? Что-то произошло?

Сначала Роса даже не услышала его вопросов. Она в изумлении рассматривала книгу, которая теперь сияла нежным светом. Девочка раньше никогда не видела, как делается волшебство, тем более с такого близкого расстояния. Ей хотелось бы еще раз на это посмотреть.

– Я вижу, ты не доверяешь мне, – продолжил Кай кротким голосом. – Но, если ты расскажешь, что тебе известно, мне будет гораздо проще тебе помочь.

Роса переминалась с ноги на ногу. Разумеется, Кай был прав. Даже если он не поверит ей и только прикинется, стоит все-таки попробовать убедить его. Он последняя надежда для Инея.

И тогда Роса все рассказала Каю. Не только про окно эркера, но и про свои поиски в лесу, про плащ и сапоги. Она торопилась и часто запиналась, жалея, что не умеет говорить лучше и складнее. Порой она что-то забывала и возвращалась обратно, да и описывала события совсем не так точно, как хотела бы.

Но, к ее большому удивлению, Кай слушал ее внимательно и совсем не прерывал. Он задавал вопросы. О каком окне речь и как долго Иней в нем оставался? Где именно обнаружились сапоги? Что конкретно говорили спавшие в лесу чудовища?

– Дело в том, – сказал он, постукивая ручкой по подбородку, когда Роса умолкла, – что Инея в лесу могли видеть когда угодно. Даже несколько лет назад. Старые бревна не особенно много замечают. Так что, скорее всего, это действительно ложный след.

– Ты думаешь, мое воображение что-то дорисовывает?

– Не знаю, – пожал плечами Кай. – Возможно. Но возможно и то, что ты права.

К собственному изумлению, Роса почувствовала, что глаза ее наполняются слезами. Она быстро отвернулась, притворяясь, что рассматривает какую-то книгу. Роса не понимала, почему его слова так много для нее значили. Наверное, она привыкла, что люди считают ее глупышкой, к тому же обезумевшей от горя. И только Кай Морриган, один из всех, воспринял ее слова всерьез. Какая невероятная нелепица! Ей захотелось немедленно себя ущипнуть.

К счастью, Кай не заметил ее слез (или просто притворился из вежливости), он прижал руку к столу – и под ладонью скопилась лужица звездного света, водянистого и покрытого рябью. Лужица разрослась до размеров всего стола, волной разлилась по книгам и бумагам, и те сами собой собрались в аккуратные стопки.

Роса смотрела на происходящее во все глаза.

– А разве это не растрачивание волшебства впустую?

– Это самое простое заклинание, – бросил Кай, беря в руки карты. Свет звезд закапал на его ботинки. Он заметил выражение лица Росы и нахмурился. – Что с тобой?

Роса не могла отвести взгляд от стола.

– Каково это?

– Каково что?

– Обладать магией. Обладать этим светом, который собирает в стопки книги, убивает драконов или превращает дерево в золото.

– Волшебники не умеют ничего превращать в золото. – Кай улыбнулся, а потом глубоко задумался, направив взгляд внутрь себя. – Вряд ли я знаю лучше других. Я всегда обладал магией, но у меня особый случай. Другие волшебники описывают магию как море. Нечто, что можно перейти вброд, где можно порыбачить или зачерпнуть воды ведром, которое нетрудно унести с собой. А я ощущаю магию прямо в себе – соленую и холодную, но у меня нет ощущения, что она мне принадлежит. Ты когда-нибудь глотала морскую воду? – Он моргнул. – Я несу околесицу, верно? Ты меня не понимаешь.

– А хотела бы понимать, – тихо вздохнула Роса.

Кай совсем ушел в себя. Звездный свет пропал, и они остались наедине с посвистывающим ветром и холодом. Роса покраснела, подумав, не счел ли Кай бесцеремонными ее расспросы. Но он, похоже, догадался, о чем она думает, и улыбнулся.

– Знаю, тебе страшно, – сказал он, – но мне нужно время все это обдумать, и я почти уверен, что задержка в один день не причинит Инею серьезного вреда. Давай увидимся завтра вечером.

Роса кивнула, испытывая такое облегчение, что коленки дрожали.

– Приходи к моему дому с утра, проведем наш первый урок.

– Спасибо! – просиял Кай.

Роса закусила губу, глядя прямо на него.

– Почему ты это делаешь?

– Делаю что?

Вопрос звучал слишком грубо и прямо, но Роса не хотела отступать.

– Почему ты пришел ко мне за помощью?

Кай медленно сложил книги на полку.

– В пророчестве сказано, что мне предстоит убить Зияющего дракона. Но я точно не смогу этого сделать, если буду… таким, какой я есть.

Роса вспомнила, о чем говорила ей бабушка.

– Аты веришь в пророчество?

Кай бросил на нее удивленный взгляд, и Роса поняла, что для него пророчества – это не просто то, о чем можно поболтать, вроде волшебства или приключений стародавних героев. Они присутствовали в его мире наравне с дождем и воздухом. Роса посмотрела на свои руки и вдруг снова ощутила себя маленькой. Куда меньше четверостишия, да что там, даже слова меньше.

Кай взял с полки еще одну книгу и открыл ее.

– Смотри.

Это была карта не только королевства Эрири, но и всего острова Аннан. Вот Тихолесье, оно простирается на восток до самого Асгорнского моря и на север до заснеженной Полярной пустыни. А вот Южные земли, состоящие из крошечных, постоянно конфликтующих королевств вроде Гормерских холмов и Миттлбри. Роса, разумеется, никогда не бывала в Южных землях, но знала, что жители тех мест были людьми странными. Они относились к волшебникам почти как к ремесленникам и не высаживали у дома деревья-души для хранения семейных воспоминаний. Некоторые из них даже не верили в чудовищ и считали сказания Эрири, которые то и дело доносили до их ушей барды, попросту чепухой.

Кай постучал пальцем по карте.

– Короли и королевы Южных земель следят за Эрири. Некоторые их королевства всего в несколько миль шириной, и они были бы счастливы присоединить к себе наши территории. Они знают, что Эрири ослабевает. Знают, что Тихолесье отбирает у нас все новые и новые деревни, особенно с тех пор, как Зияющий дракон перебрался сюда из Полярной пустыни. Он ненавидит нас, и лес питается его злобой. – Казалось, Кай забыл, что рядом с ним Роса. – Если я не убью Зияющего дракона, нам придется беспокоиться не только о Тихолесье.

Роса не знала, что сказать. Странно было слышать подобные слова от мальчика ее возраста. Разве не король и его рыцари должны разбираться с Южными землями? Но потом она напомнила себе, что перед ней тот самый Кай Морриган. И тогда чему тут удивляться?

Она вспоминала истории про Зияющего дракона. Они часто противоречили друг другу: в одних говорилось, что он выше самого высокого дерева, в других утверждалось, что все его тело полыхает, как ладно сложенный костер. Но в чем истории все же сходились, так это в том, что Зияющий дракон – это гигантское чудовище, состоящее почти только из кожи и костей, внутри которого живет отдельной жизнью ужасный голод.

Роса с удивлением наблюдала, как Кай спокойно засовывает оставшиеся книги себе в сумку.

Она обняла себя дрожащими руками. Кай не посчитал, что она сошла с ума. Он не покачал головой и не сказал, что ничего не может для нее сделать. Он собирался ей помочь!

В ее ушах звенел знакомый смех Инея, она ощущала прикосновение его мягких светлых волос к своей щеке (так бывало, когда он клал голову ей на плечо). Его волосы всегда пахли травой и шерстью. Она не решалась заговорить, боясь, что Кай может передумать.

К счастью, Кай был занят собственными мыслями. Он задул лампу, и ветер мгновенно унес завиток дыма. Потом, к облегчению Росы, они ушли из Небесной библиотеки, закрыв за собой дверь.

Едва Роса легла и укуталась в одеяло, как на крыльце раздались тяжелые шаги бабушки, а затем и громкий лязг возвращенной на место лампы.

Обойдя владения у кромки леса, бабушка начала обход членов семейства Мейлог. Сначала она заглянула в комнату мальчиков, откуда раздавался раскатистый храп, потом, громко топая, направилась по лестнице на чердак.

– Еще не спишь?

Роса кивнула и спрятала руки под одеяло. Она вспомнила слова Анурина и заволновалась: что, если бабушка, как и рыбак, заметит сияние, что, если одного разговора с Каем достаточно, чтобы на ней остались, как чернильные кляксы, пятна волшебного света? Хорошо, что бабушки не было дома весь вечер: объяснить свой поход в Небесную библиотеку Росе было бы сложно. У нее до сих пор все внутри замирало от странности произошедшего.

– Сказку, небось, ждешь?

Лицо девочки озарилось улыбкой. В глубине души она знала, что слишком взрослая для сказок на ночь, но ей было все равно.

– Какую? – спросила бабушка, пристраиваясь на край кровати. – Только не…

– О лисе и волшебнице.

– Эту ты уже знаешь наизусть, дитя мое, – простонала бабушка.

Роса не стала спорить, она только поправила подушку и с удовольствием устроилась в постели, ожидая начала сказки. Это именно то, что ей сейчас было нужно. Да и уснет она явно еще не скоро.

Бабушка немного поворчала и принялась рассказывать. Роса не сомневалась, что так оно и будет. Откинувшись назад, она позволила сказке укрыть ее, как старому стеганому одеялу.

– Итак, – начала бабушка, – давным-давно жила в Тихолесье лиса…

– Лиса с белоснежной шерстью.

Бабушка закатила глаза.

– Да-да, лиса с белоснежной шерстью. А неподалеку в полном одиночестве жила могущественная волшебница. Все дело в том, что в те далекие времена Тихолесье не было таким глухим, и многие волшебники устраивали себе жилище под его древними кронами. Однажды волшебница родила чудесную девочку с волосами цвета воронова крыла. Не прошло и часа, как и лиса родила детеныша, и шерсть его была еще белее, чем у мамы, белее, чем самый свежий и чистый снег. Тогда волшебница и лиса крепко подружились и договорились оберегать детей друг друга. Они взяли сердце лисенка и вложили его в грудь дочери волшебницы, а ее сердце, наоборот, поместили в лисенка. Каждый малыш должен был носить сердце другого до самой смерти.

Сын лисы и дочь волшебницы тоже очень подружились. Однажды, когда им обоим было столько же лет, сколько тебе сейчас, они пошли к покрытому льдом озеру. Девочка пообещала лисенку, что не уедет на коньках слишком далеко, но он знал, что у нее на сердце, лучше нее самой. В конце концов, оно билось в его груди. Он понимал, что она не сможет сопротивляться зову изумительного блестящего льда в отблесках лунного света, поэтому крепко схватился зубами за кончик ее косы. И когда девочка укатилась на коньках далеко-далеко и провалилась под тонкий лед на середине озера, он сумел вытащить ее.

Когда они стали старше, и девушка решила выйти замуж, лис вызвался принести им из леса свадебный подарок. Девушка не хотела, чтобы он уходил слишком далеко, потому что на дворе была весна, и драконы начали шевелиться в своих логовах, поэтому она попросила всего лишь о ведре воды из ближайшего горячего источника, чтобы согреть себе ноги. Лис сделал вид, что согласился, и принес ей ведро воды, а после втайне ото всех ускользнул-таки в лес. Он забрался далеко-далеко на север, где драконы страшно оголодали и где горячие источники были так глубоки, что из них можно было наполнить и сотню ведер, а потом соорудить для девушки целый пруд с теплой водой. Но девушка понимала лисье сердце. Она поспешила за ним с корзиной редчайших снежных роз, которые способны были отвлечь драконов. И тогда лис наполнил все свои ведра и возвратился домой в целости и сохранности.

Через несколько лет у девушки было уже четверо милых деток. Она оставалась довольно молода, а лис очень состарился, даже по лисьим меркам. Он знал, что его конец близок. Девушка теперь и сама стала могущественной волшебницей и целые дни напролет искала заклинания, которые помогли бы лису поправиться. Она обещала, что будет очень осторожной, но лис понимал ее сердце. Он знал, что она будет искать до полного изнеможения. А потому лис отправился поговорить с ее матерью, чьи волосы теперь были такими же белыми, как его шерсть, и они придумали, как поступить.

Самый младший из четырех детей девушки родился преждевременно и был так слаб, что, возможно, не пережил бы зиму. Старая волшебница вынула из груди лиса сердце своей дочери и передала его своему внуку. В то же мгновение малыш вскочил с кроватки, здоровый, как молодой ягненок, и, глядя на это, лис умер счастливым. Что же до девушки, то она хранила в себе сердце дорогого друга до самой смерти. Так что, как видишь, по-настоящему он ее никогда не покидал.

Роса сомкнула веки. Девочка очень любила эту сказку, ведь она словно была написана о ней и Инее. Люди порой называли Инея ее тенью, потому что он был молчалив, а шаги его были легки, как дуновение ветра. И Роса соглашалась с ними, но только она знала настоящую причину. Для нее Иней был ее частью, живущей собственной жизнью, чрезвычайно важной частью, как сердце. Не потому, что каждый из них всегда знал, где находится другой, и не потому, что порой казалось, что они думают одни и те же мысли. Просто это было на самом деле так – правда жизни, как, например, то, что снег холодный.

– Ну что, теперь ты заснешь, дитя мое?

– М-м-м, – отозвалась Роса.

Она уже почти спала. Под конец сказки голос бабушки напоминал нежный звук морского прибоя. Девочка ощутила, как шершавая рука погладила ее по лбу, а потом стало тихо и темно.

Глава седьмая, в которой Иней вспоминает свое имя

– Прошлая весна —

Довольно долго Иней считал себя облаком.

Он плавал в пространстве, не понимая этого, не понимая вообще ничего. У него не было глаз, не было рук и ног. Он что-то ощущал – движение каких-то лиц и фигур в отдалении – и иногда цеплялся за них вниманием, как облако порой цепляется за острый горный пик, но всегда свободно уплывал прочь.

Но однажды в поле его видимости возникло знакомое лицо. Пожилая женщина: брови нахмурены, широкие плечи сгорблены. Она прошла мимо, не взглянув на него, и через мгновение исчезла.

«Бабушка», – подумал Иней.

И вдруг Иней снова понял, кто он. Никакое не облако, а мальчик. Он стоял перед гладкой стеной из стекла. Сквозь нее виднелся главный вестибюль школы Ингельнук: широкая каменная лестница, ниспадающая, словно гигантский водопад, гобелены, изображающие волшебников и чудовищ, и витражные фонари. И ученики сновали туда-сюда в поблескивающих мантиях.

Иней провел рукой по стеклу. Судя по всему, он выглядывал из зеркала – одного из тех больших зеркал в золотой раме, что стояли по обе стороны от лестницы. У него за спиной был тот же самый вестибюль, но в зеркальном отражении. И в этом отражении вестибюль выглядел словно нарисованным акварелью.

Он попал в Зазеркалье. Но как?

«Тебе нечего бояться, – сказал себе Иней, когда дыхание замерло в груди. – Ты скоро проснешься. Это все сон».

Но он знал: это не так.

«Роса!»

При этой мысли у него словно груз упал с души. Сестра скоро найдет его. Еще чуть-чуть подождать – и она примчит к нему. И все будет хорошо.

Он подавил в себе желание бежать, бежать, бежать, выкрикивая ее имя, как привык делать в раннем детстве, когда чего-то боялся и не мог сразу же ее найти. Но сейчас он уже не малыш. Ему нужно быть смелым.

Вдруг кто-то шмыгнул носом. Иней обернулся. Под отражением старинных напольных часов, закрыв лицо руками, сидела девочка.

Иней подплыл к ней.

– Извини, а где я? – спросил он.

Девочка подняла взгляд. Она оказалась старше Инея на несколько лет. На ней была форма горничной, а темные волосы были заплетены в две косы, которые плавали у ее плеч.

– Что за вопросы? – буркнула она.

Иней нахмурился. Еще секунду назад ему было важно, где он, но не сейчас.

– Как тебя зовут?

– Меня… – Девочка округлила глаза. – Я не помню. О нет! С этого всегда начинается. Сначала забываются имена. А потом… потом…

– Не волнуйся, все будет хорошо. – Иней понизил и без того тихий голос. Этот трюк всегда срабатывал… С чем? Он не мог припомнить, кем был и чем занимался до того, как оказался здесь.

В его сознании вдруг промелькнуло воспоминание, как рыбка в ручье. Большая золотистая собака тяжело дышит в луче яркого солнца. У него когда-то была собака? Почему же он не помнит, была ли у него собака? Это очень важно.

– Давай попробуем угадать, – предложил он. – Я буду перечислять имена по алфавиту, а ты скажешь, если какое-то имя покажется тебе знакомым.

Он начал с буквы «А», Абигейл. К тому моменту, когда они дошли до буквы «М», Иней успел охрипнуть.

– Мэдди.

Девочка радостно взвизгнула:

– Точно! Мэдди. Так меня зовут. Я любила гранаты, а их косточками плевалась в Риза Джонса. Однажды он даже заплакал. Так ему и надо, это ему за… за… – Губы девочки задрожали. – Только что мелькнуло. Воспоминание. А остались одни гранаты.

– Приятно познакомиться, Мэдди, – сказал Иней. – А меня зовут Иней.

У Мэдди брызнули слезы, и девочка еще долго не могла успокоиться. Иней позволил ей выплакаться у себя на плече. Наконец, она затихла и искоса взглянула на него.

– Ты первый день здесь что ли?

Иней задумался. Он помнил, как плавал в пространстве, подобно облаку. Плавал очень долго.

– Вроде нет. Кажется, какое-то время я тут уже пробыл. – Он бросил взгляд на вид за стеклом. – Только, по-моему, раньше я был вон там.

– Все мы там были, – вздохнула Мэдди.

– А есть еще кто-то?

Девочка кивнула.

– И как мы здесь оказались?

Мэдди нахмурилась.

– Не знаю. Спроси Старого.

– А кто это?

– Тот, кто пробыл здесь дольше всех, – ответила она, закатив глаза. – Он блекнет. В конце концов мы все поблекнем и пропадем. Он забыл свое имя.

Инея пробрала дрожь.

– Я не забуду.

Мэдди посмотрела на него отсутствующим взглядом.

– Вот и я так говорила.

Иней дотронулся до стекла. Попытался надавить на него, но его ладони словно опять превратились в облака.

– Надо не так. – Мэдди встала рядом с ним. – А вот так.

Прижав руки и нос к стеклу, она скорчила страшную рожицу. Один из учеников Ингельнука в ужасе отшатнулся, а потом моргнул и, кажется, пожал плечами. Вернувшись к зеркалу, он быстро обнажил зубы, проверил их и помчался прочь. Мэдди захихикала.

Иней уставился на стекло, а потом повернулся к девочке:

– А меня научишь?

– Конечно. Есть кто-то, кого ты особенно хочешь напугать?

Иней попытался вспомнить. Да, он хотел кого-то напугать. И секунду назад он знал, кого именно. Проблеск светлых волос, косая усмешка. И кажется, что-то с сапогами?

– Пока, – мрачно бросила ему Мэдди.

Пока? Она что, собралась куда-то уходить? И тут Иней понял, что дело в нем. Он снова поплыл по воздуху, словно клочок тумана, подгоняемый несуществующим ветром. Страшно было всего мгновение, а потом он уже ничего не чувствовал. Иней закрыл глаза.