Текст книги "Цусима. «Помни войну»"

Глава 13

– Ваше превосходительство, а вам не кажется странным, что Того не пытается по своему обыкновению поставить палочку над «Т» и охватить голову нашей эскадры?! Он идет на сходящемся с нами курсе. А это приведет к бою в кильватерной колонне. Для японцев в завязке сражения такой вариант несет меньше выгоды.

– Зато в нем они смогут реализовать свое огневое превосходство – снарядов в погребах у них осталось больше, чем у нас, ведь приняли полуторный боекомплект. А если начнут маневрировать, пытаясь занять выгодное положение, потеряют время. Уже идет четвертый час после полудня, а вечер близится. Так что нас ждет две сшибки, Константин Константинович, а не четыре как вчера – должны устоять.

Фелькерзам посмотрел в бинокль на приближающиеся вражеские корабли – головной шла «Микаса» под адмиральским флагом; даже с большого расстояния, благо оптика была мощной, были заметны повреждения, полученные во вчерашнем сражении. Корабль словно усыпали многочисленные «оспинки» – следы попаданий русских снарядов. Правое крыло мостика искорежено, с кожухов труб дымило.

Но интересно было другое – левый ствол двенадцатидюймового орудия носовой башни был изогнут вверх, что само по себе невероятно, но так оно и обстояло.

– «Микасе» досталось – в башне на броненосце одна пушка, вторая повреждена, – начальник штаба увидел то же самое и продолжил громко говорить: – Следом «Сикисима», за ней «Асахи», замыкает «Касуга». Два корабля мы вышибли у Того, а у Камимуры три – головным «Идзумо», мателотом идет «Токива», замыкает колонну «Адзума». И это все, ваше превосходительство – «Ивате» не будет, видимо, полученные им в ночном бою повреждения не позволили ему набрать скорость.

– Вот и хорошо, теперь и нам можно начинать перестроение. Поднимайте сигнал – «Ослябе» встать третьим в отряд Небогатова, за ним «Бородино», – Фелькерзам еще раз посмотрел на приближающегося врага и негромко добавил, поясняя:

– Японцы вчера весь день стреляли по головным и концевым кораблям, так что их привычки более чем ясны, и сегодня они будут поступать так же. «Донской» заменит «Ослябю», встанет замыкающим за «Сисоем». Крейсер своей средней артиллерией компенсирует ее недостаток в нашем отряде, зато имеет полный броневой пояс по ватерлинии, что позволит ему выстоять под обстрелом. Три на три, но у нас два броненосца, а главный калибр «Сисоя» куда опаснее, чем восьмидюймовые пушки. Потому будет стоять в центре, прикрытый с головы и хвоста.

– Может, ваше превосходительство, нам следует еще «Адмирала Ушакова» в строй поставить, четвертым мателотом?! Тогда преимущество над крейсерами Камимуры будет явственным!

Фелькерзам задумался, пауза немного растянулась. Но после размышлений отрицательно покачал головой:

– Нет необходимости, Константин Константинович. Броненосец береговой обороны меньше крейсера способен к линейному бою, да и коротковат броневой пояс, что прикрывает лишь цитадель. А пушки не способны добросить снаряды до неприятеля, если дистанция будет чуть больше тридцати кабельтовых. А она таковой и станет – сходиться ближе японцы не решатся, воспользуются собственным преимуществом и ограничат нас в оных. А наш «Адмирал» для малых крейсеров грозный противник – любое попадание десятидюймового снаряда для них фатально. Поможет «Авроре» и «Олегу» со «Светланой». Четверка на четверку, силы будут равные…

– У нас «Светлана», самая малая по водоизмещению, практически равна «Читозе», наибольшему среди японцев. Может быть, ваше превосходительство, следует решительно атаковать неприятельские крейсера тремя нашими?! Ведь сомнут одним ударом…

– Не горячитесь преждевременно, Константин Константинович, – Фелькерзам немного «остудил» пылкого по своему происхождению начальника штаба, медленно прикидывая возможные варианты.

– Заметьте, отряд Девы увеличился на один трехтрубный крейсер – это «Цусима» из 4-го отряда контр-адмирала Уриу. А теперь сделайте определенные выводы по аналогии с ночным боем.

– Так-так, «Цусима» более быстроходный крейсер, чем «Нанива» с «Такачихо». Потому и успел раньше, как «Чийода» пристроилась за «Якумо», когда три других корабля 6-го отряда отстали, и позже начали бой с нашей «Авророй». Ведь так выходит?!

– Именно такой вывод и следует. Так что не стоит торопиться атаковать неприятеля, «собачки» отбегут, они только этого шага от нас и ждут. А затем подойдут крейсера Уриу, и будет бой на отходе пяти наших быстрых крейсеров, ведь «камушки» тоже полезут в драку, против семи японских. И в самой невыгодной ситуации – без поддержки мощных орудий «Ушакова», скорость которого не ахти какая. А оно нам надо?!

Задав риторический вопрос, Фелькерзам пожал плечами, закурил папиросу и негромко произнес:

– Вот когда через два часа подойдет Иессен на «России», тогда совсем иной разговор пойдет. Перетопим столько малых крейсеров, сколько сможем, если японцы увязнут в бою и получат повреждения, снизив ход. Если, конечно, они не сообразят, что к чему, и не отступят сразу.

– Это будет только через два часа, ваше превосходительство.

Клапье де Колонг был страшно обрадован, когда три часа тому назад радисты приняли радиограмму, посланную с мощной станции «Урала». Тот встретил на пути «Россию» – Иессен, получив телеграмму из Шанхая утром 14 мая, поспешил выйти из Владивостока на помощь.

– Продержимся, зато подойдет полностью исправный и перевооруженный корабль с опытной командой, побывавшей в боях и походах. Жаль только, что не будет «Громобоя» с «Богатырем» – вот цена адмиральской легкомысленности, страшная расплата за непродуманность решений.

Фелькерзам выругался – ошибки ведь слоятся одна за другой и приводят к трагедии неизбежно, если не думать над ними, постоянно чувствуя ответственность за свои решения. Ровно год назад контр-адмирал Иессен решил в тумане прогуляться на совещание, взяв новейший крейсер и позабыв аксиому, что на море много «случайностей», крайне неприятных для непредусмотрительных флагманов. Как итог – «Богатырь» до сих пор стоит в доке, его все никак не могут отремонтировать.

Это привело впоследствии к гибели «Рюрика» – будь он в середине колонны, не идя концевым, да еще при быстроходном крейсере впереди на разведке, русский отряд 1 августа прошлого года гораздо успешнее провел бы бой с эскадрой Камимуры – силы были бы равные по числу вымпелов. И отход к Владивостоку начали на два-три часа раньше – японцам просто не хватило бы времени на погоню.

Но ладно, пусть история свершится – но какого ляда четыре дня тому назад Иессен отпустил идущие впереди «Громобоя» тральщики, прекрасно зная, что японцы минируют воды?!

Вот это и есть самая настоящая преступная легкомысленность, за которую нужно отдавать адмирала под суд и пинком вышибать со службы с категорическим диагнозом – «негоден быть флагманом»!

Глава 14

– Ничего не понимаю, почему японцы бьют исключительно по «вторым номерам» сосредоточенным огнем, демонстративно игнорируя на первых адмиральские флаги?! Что сейчас здесь происходит, твою мать, может мне кто-нибудь объяснить?!

Фелькерзам с еле слышной руганью, что прятала растерянность, охватившую адмирала, посмотрел на начальника штаба, оторвавшись от амбразуры. Японцы начали бой совсем не так, как вчера – пошли на сходящихся курсах, но открыли огонь сразу, причем били по второму мателоту в каждом из русских отрядов, несмотря на развевавшиеся на головных броненосцах адмиральские флаги. А ведь он специально приказал поднять на мачте «Наварина» положенный контр-адмиралу стяг – и тут такое демонстративное и пренебрежительное игнорирование.

– Ваше превосходительство, мне кажется, что кого-то из офицеров броненосца «Апраксин» японцы выловили из воды – на эскадре все знали, что вы идете без флага на втором мателоте.

– Как все знали, я же приказал не поднимать флага даже на учениях?! С чего это все знали, как вы говорите?! – Фелькерзам непритворно удивился, ведь он всячески старался сохранить секретность, чтобы не попасть в первые минуты боя под сосредоточенный огонь японской эскадры.

– Так ведь, не неся вашего флага, и так понятно стало, что «Наварин» флагман – ведь сигнальные флаги вывешивались именно на нем, а их потом репетовал «Алмаз», передавая сообщения на корабли эскадры. Это все видели и могли сделать выводы. А бьют по «Сисою» и «Императору» потому, что считают их флагманскими, а поднятые флаги обманом.

– Да, как все просто оказывается, – крякнул как утка озадаченный Фелькерзам. – Надо было корабли переставить в колонне. Того ведь разгадал нашу вчерашнюю хитрость и теперь воспринимает ее всерьез, хотя сейчас мы все переменили, так как нельзя раз за разом применять одну и ту же хитрость. Но кто мог предположить такое совпадение!

В самой завязке нового сражения три вражеских броненосца с «гарибальдийцем» накрыли «Сисой» сосредоточенным огнем, за все это время вяловато обстреливая «Наварин» из шестидюймовых пушек и совершенно игнорируя концевого «Дмитрия Донского», что шел без единого всплеска у борта. А потом за несчастный корабль взялись броненосные крейсера и сейчас обстреливают его так, словно поливают водой из шланга.

Да, корабли Того со стоицизмом спартанцев терпят ущерб от «бородинцев» с «Ослябей», но бьют исключительно по «Императору Александру». На котором уже занялся неслабый такой пожар, непонятно откуда разыскавший для огня «обильную пищу». Вроде все дерево выгрузили, настилы ободрали, а может быть, кое-что оставили?!

– Что там с «Сисоем»?!

– Пока держится, идет уверенно. Ой…

– Что «ой», говорите прямо, вы не гимназистка на приеме у гинеколога по случаю адюльтера!

– Носовой торпедный аппарат разнесли – яркий разрыв! Бог ты мой – «Сисой» носом оседать начал!

– Поднять сигнал – «выйти из строя, идти вперед кормой»!

Фелькерзама пробил холодный пот – он вытер лицо платком, ощутив, что история – страшная штука, а игры с судьбой тем и опасны. Он вроде сделал все, чтобы уберечь самый мощный из старых броненосцев, но Фортуна снова решила подыграть японцам. И если ночью в «Сисоя» не попали торпеды, то его ахиллесовой пятой стала эта проклятая и абсолютно ненужная для эскадренного броненосца труба. В реальной истории через деформированную крышку «Сисой Великий» принял большое количество воды, заметно осев носом, снизил скорость. А отстав от эскадры, пошел один – был атакован миноносцами с закономерным и весьма печальным итогом.

– «Сисой» выкатывается из строя, заметно оседает в море, уже под клюзы, – в голосе начальника штаба прозвучали панические нотки, и тут уже Дмитрий Густавович не выдержал, нервы и так напряжены струною. Он бросился к самой правой амбразуре, приказав рулевому немного отвернуть в сторону, чтобы увидеть поврежденный броненосец. И охнул, когда разглядел, что случилось, а затем выдал знаменитый флотский «загиб», с всевозможными вариациями.

И было отчего!

Страшно смотреть на свой корабль, который несколько минут назад ты считал способным продолжать бой, а теперь увидел собственными глазами неприглядную и ужасающую картину. Ладно бы этот злосчастный аппарат, он просто стал той самой пресловутой соломинкой, что сломала хребет верблюду из известной поговорки.

Носовая оконечность броненосца имела два больших пролома, видимо, от попаданий двенадцатидюймовых фугасных снарядов. Их пытались заделать, благо раньше они возвышались над водою. Но стоило кораблю «глотнуть» через проломленный торпедный аппарат побольше воды, как проломы ушли в море. А так как броненосец шел на одиннадцати узлах, в них полноводным потоком хлынула соленая морская вода, разбросав своим напором наспех возведенные преграды. И с каждой секундой ситуация из скверной превращалась в катастрофическую, избежать которую было невозможно. Подобное произошло с «Ослябей» в той истории, и новейший броненосец погиб за считанные минуты в самой завязке сражения.

– Ход сбрасывай, в дрейф ложись!

Нервы сдали, Фелькерзам даже заорал, словно желая, чтобы его голос услышали на погибающем броненосце. Однако моментально опомнился и, с надрывом осознав, что трагедия может нагрянуть в любую минуту, стал отдавать негромкие приказы, стараясь, чтобы голос все-таки оставался спокойным, ведь еще есть шанс, пусть и мизерный:

– Буксирам и «Алмазу» немедленно идти на помощь – и начать снимать раненых! Команде «Сисоя» бороться за живучесть корабля, при невозможности оставить броненосец! Командира увести силой, если что!

С хрипом выдохнул, не в силах смотреть на ужасное зрелище – корабль быстро оседал носом, крен на левый борт нарастал. Все же десять тысяч тонн водоизмещения обладают огромной инерцией, такая махина не может сразу остановиться, даже если начнешь отрабатывать обратным ходом. А каждый пройденный кабельтов это десятки, если не сотни тонн принятой воды, а переборки старые и поставлены скверно – путь для воды в самом верху открыт, разливайся, где хочешь.

– Передать приказ – «Ослябе» немедленно выйти из строя, стать концевой на эскадре!

Всмотрелся в «Сисой» – тот зарылся носом, но вроде перестал крениться на борт. Все окончательно стало ясно – в таком состоянии корабль уже никогда не придет во Владивосток, даже если его японцы не станут добивать и погода будет тихой. Обречен старый броненосец на гибель в самом скором времени, отплавал свое. И теперь нужно спасать всех, кого только можно, тем более матросы и офицеры опытные, сражаться умеют и очень пригодятся в будущем времени, а корабль им новый будет.

– «Сисой» оставить, открыть кингстоны, команду снять незамедлительно! «Олег» и «Аврора» в прикрытие! «Ушакову» с малыми крейсерами обеспечить отход. Миноносцам быть готовыми действовать против неприятельских «дестройеров»!

Фелькерзам сглотнул, он хрипло задышал – смириться с потерей корабля Дмитрий Густавович не мог, такое просто не укладывалось в голову. Бой только начался, и уже нет броненосца, на новые пушки которого он так рассчитывал. Но неподвижный корабль будет той самой гирей на ногах и может погубить всю эскадру.

– Ох…

От разрыва снаряда на броне рубки пошел немилосердный звон, впору не лишиться слуха. «Наварин» вздрогнул корпусом – теперь все три крейсера Камимуры принялись за него. И хоть восемь дюймов это не двенадцать, но тоже опасный и тяжелый снаряд выпускают. А броненосец хоть и забронирован прилично, но оконечности тоже «голые», и ситуация с «Сисоем» может повториться – 203-миллиметровые разрывы живо превратят обшивку в лохмотья. И стоит набраться воды через проломы…

Швах!!!

Додумать Фелькерзам не успел, только увидел яркую вспышку перед глазами и почувствовал, как чудовищная сила отбрасывает обратно к броневой стенке, от которой он отошел на пару шагов. Боль обожгла лицо, нестерпимая, Дмитрий Густавович успел лишь закрыть глаза, не в силах перенести свет от внезапно заполыхавшего солнечного шара, и потерял сознание…

Часть вторая
…да день продержаться

Глава 1

15–17 мая 1905 года

– Ваше превосходительство, восемь выстрелов! Три с «Микасы», четыре с «Асахи» и лишь один с «Сикисимы»! На последнем кормовая башня заклинена, стволы задраны к небу – третий залп пропускает, я внимательно за ней смотрю все это время! В носовой башне один ствол короткий!

– Отлично, я так и думал, что часть орудий на неприятельских броненосцах нами выбита еще во вчерашнем бою. А вот башню заклинило сейчас, видимо, с «Императора» удачно попали. С похвальным почином нас, господа, надеюсь, что мы так будем драться и дальше!

Небогатов улыбнулся, обращаясь сразу ко всем флаг-офицерам своего штаба, что стояли с ним в боевой рубке «Князя Суворова». Один из них, лейтенант Глазьев, вел подсчет всплесков от выстрелов главного калибра неприятельских броненосцев.

– У нас одиннадцать стволов в двенадцать дюймов, у неприятеля восемь, даже если починят башню, то будет десять. И то хлеб! А что там с «Касугой», ничего с «гарибальдийцем» не случилось?!

– «Бородино» добился нескольких попаданий, но тот продолжает стрелять в ответ, как проклятый, без остановок!

– Знал бы, что не будут брать замыкающий корабль под общий огонь, то поставил бы концевым «Ослябю», – пробормотал Небогатов, но тут же как бы для себя добавил: – Впрочем, «Асахи», как и «Сикисима», бьют по нашему «Императору», и непонятно почему японцы на него так взъелись. Второй мателот, без адмиральского флага идет, а стреляют по нему так, будто какие-то личные счеты не закрыты. Не понимаю этих азиатов!

– Макаки-с…

– Нет, господа, оставьте нарочитое и ничем не обоснованное пренебрежение – они сильный и опасный враг, что побеждает нас на суше и на море. А недооценка неприятеля всегда заканчивается скверно!

Николай Иванович окинул взглядом офицеров, те пристыженно примолкли. Он прекрасно их понимал – приступ эйфории случился, когда увидели семь идущих кораблей под флагами Страны восходящего солнца – четыре в отряде Того и всего три у Камимуры. А семь против шести русских броненосцев практически полное равенство, даже в пользу 2-й Тихоокеанской эскадры, ведь на броненосцах орудия в двенадцать дюймов против 203-миллиметровых на броненосных крейсерах. А это означает, что более тяжелые снаряды действуют более разрушительно, чем те, что по весу втрое легче.

Вот только под ложечкой изрядно горчило от осмысления такого видимого равенства в потерях. Ведь убывшие японские корабли будут починены на верфях в самый короткий срок, а русские броненосцы и крейсера навсегда ушли на морское дно Цусимского пролива.

– Так, а ведь Камимуре приходится плохо – Дмитрий Густавович явно его одолевает, хотя поставил «Донского» в линию. Все же двенадцать дюймов действуют сокрушительно на японские крейсера… – Небогатов осекся, не в силах договорить.

Он не мог поверить собственным глазам – идущий за «Наварином» вторым в колонне «Сисой Великий» стал неожиданно выкатываться из строя. От потрясения Николай Иванович даже прикусил кончик языка, не почувствовав боли. Зато стоявшие рядом с ним флаг-офицеры встревоженно заговорили.

– Боже мой, как есть выбили!

– «Сисой Великий» вывалился из строя, теряет ход!

– Да он осел в воду якорными клюзами!

– Нос уходит, броненосец тонет!

Небогатов глотнул воздуха с трудом, чувство эйфории исчезло полностью, его просто смыло видением ужасной картины. Выход «Сисоя» из боя менял все расклады, приходилось возвращаться к первому варианту, не дожидаясь приказа командующего. Вдвоем «Наварин» и «Дмитрий Донской» против трех неприятельских броненосных крейсеров не устоят, никак не смогут продолжать бой еще полтора часа, когда подойдет «Россия». Их просто сомнут, раздавят и потопят!

– Поднять сигнал «Ослябе» – немедленно выйти из строя, оказать помощь командующему, встав концевым!

– Есть поднять сигнал! Быстрее набирайте флаги! Сигнальщиков на подбойный борт, пусть примут на «Изумруде»!

Ситуация из тревожной становилась катастрофичной – «Сисой Великий» терял ход, все глубже и глубже зарываясь форштевнем в море. Небогатов хорошо знал конструктивные недостатки этого броненосца и с пронзительной отчетливостью понимал, что старый корабль обречен на гибель – до Владивостока он уже не дойдет.

– Приказ командующего – «Ослябе» немедленно выйти из строя и замкнуть кильватерную линию эскадры!

Небогатов с хрипом выдохнул воздух, он предугадал действия Фелькерзама и принял правильное решение раньше Дмитрия Густавовича. А доклады тут же последовали один за другим, с разрывом в полминуты, и нервы оказались натянуты струнами:

– С «Наварина» приказывают буксирам и «Алмазу» немедленно оказать помощь «Сисою»!

– Флагман приказывает снять команду с броненосца!

– На «Сисое Великом» подняли кодовый сигнал – «тону, прошу принять меры к спасению экипажа»!

Небогатов обалдело покрутил головою – еще несколько минут назад он чувствовал себя довольным ходом боя, и словно сглазил. Хорошо, хоть «Ослябя» ловко и привычно, так как этот маневр отрабатывался им на учениях и в бою неоднократно, вывалился из строя и начал описывать дугу. Японские «собачки», подступившие было к «Авроре» с «Олегом», тут же начали разворачиваться – они уже несколько раз видели этот маневр вчера, и каждый раз им крепко доставалось. Бэр, издеваясь, жахнул по ним из главного калибра – и хотя два снаряда легли с изрядным недолетом и чуть в стороне, все четыре японских крейсера рванули в бегство, густо дымя трубами.

– Во дает Владимир Иосифович!

«Ослябя» описал дугу, пристроился позади «Донского» и после короткой пристрелки принялся осыпать концевую «Адзуму» снарядами. Японский крейсер тут же прекратил стрелять по «Наварину», перенеся огонь на страшного противника, что мог стать «могильщиком» для «убийц крейсеров». Ситуация сразу же выпрямилась – хоть калибр в десять дюймов уступает двенадцати дюймам, но для любого броненосного крейсера он не менее губителен, даже чуть страшнее, потому что 254-миллиметровые пушки скорострельнее и имеют превосходную пробиваемость брони и лучшую точность стрельбы.

Но не успел Николай Иванович перевести дух от облегчения, наблюдая, как с неподвижного «Сисоя» буксиры и «Алмаз» начали снимать команду, как последовали новые доклады, словно гром среди ясного неба.

– Разрыв на боевой рубке «Наварина». На броненосце спускают адмиральский флаг!

– На «Наварине» поднят сигнал – «адмирал передает командование»!

Небогатов затравленно выругался, хотя такое с ним случалось редко. У Николая Ивановича возникло ощущение, что небеса наказывают за неуместную эйфорию шапкозакидательства.

И тут шарахнули поленом по голове, а как иначе было расценить новый доклад, переданный взволнованным голосом флаг-капитана Кросса, обычно легкомысленного, несмотря на серьезный чин моряка.

– Сюда идут крейсера отряда контр-адмирала Уриу. Сигнальщики ясно видят «Наниву» и «Такачихо». За ними примерно в двадцати кабельтовых силуэт «Акаси», который входит в этот отряд, а дальше…

Небогатов не выдержал и заорал во весь голос:

– Кто там дальше, не томи душу?!

– Вроде «Ивате», толком опознать не могут – слишком далеко. Но на нем три трубы!

– Пи… – только и смог произнести Николай Иванович, оценив ситуацию.

Прибытие «Ивате» осложняло ситуацию – вдвоем с «Адзумой» эти два броненосных крейсера изобьют «Ослябю» до полусмерти, пока «Идзумо» и «Токива» будут сражаться с «Наварином» и «Донским». Ставить в строй «Ушакова» нельзя – броненосец со «Светланой» сдержит крейсера Уриу. «Олег» с «Авророй» будут отбиваться от крейсеров Девы. Впрочем, можно Добротворскому приказать поддержать «Ослябю» на «Олеге». «Аврору» следует подкрепить двумя «камушками» и дождаться прибытия «России». Тогда ситуацию можно переломить к лучшему…

– Боже мой!

– «Император» горит!

– «Александр» вываливается из строя!

Не успели пронестись мысли в голове, как от страшных вскриков Николай Иванович припал к амбразуре, чувствуя, что в груди замерло сердце. Огромный корабль медленно выкатывался из колонны, из средней шестидюймовой башни вырывались длинные языки пламени, до взрыва погреба, если его не успели затопить, оставались считанные секунды.

От накатившей паники, перемешанной с ужасом, контр-адмирал Небогатов словно окаменел, впал в ступор, не в силах отдать хоть какой-нибудь разумный приказ…