Читать книгу "Похитительница Ночи"

Глава 3
Приручение

Приняв тот факт, что Чарли станет следующим Иерофантом, Беллами объяснил, что будет дальше.

Собрание проходило в заброшенной сторожевой башне в Холиоке, которую облюбовала в качестве своего оплота фракция Теневой ложи, называющая себя масками и занимающаяся малоизвестными теориями теней. От кукловодов, другой категории сумеречников, которые использовали тени для управления людьми, на встрече присутствовал Малик. От альтерационистов, способных изменять тени вместе с природой тех, кто с ними связан, была Наместница. И Беллами, конечно, лидер масок. Три фракции, воплощающие три из четырех аспектов теневой магии. Без представителей остались только панцири, мастера физической теневой магии.

Чарли объявили, что Иерофантом она прослужит пять лет. За особо выдающиеся заслуги срок может быть сокращен до трех лет – или до тех пор, пока не появится новый кандидат на эту должность: бедолага, сильно разозливший Теневую ложу.

– Вы будете только рады побыстрее от меня избавиться, – фыркнула Чарли, решившая, что немного хвастовства не помешает.

– Не испытывай судьбу, – сказал Малик.

Было оговорено, что ей предоставят необходимые материалы для работы, также она будет получать вознаграждение за каждого уничтоженного Мрака: поменьше за создание размером с кошку и побольше за тех, кто ростом не уступает людям. В любом случае, деньги неплохие. Чарли подсчитала, что, выходя на дело раз в полтора месяца, она, вероятно, смогла бы бросить работу в «Экстазе». Конечно, при условии, что каждые полтора месяца будет появляться человекоподобный Мрак, терроризирующий местных жителей. Хотя в таком случае у нее возникнет проблема поважнее.

– Поклянись, – велел Малик, – и мы отдадим тебе Мрака.

Вот так, глядя сумеречникам в глаза, Чарли пообещала отбыть наказание за прошлые прегрешения, выслеживая бродячие тени.

Через несколько мгновений вывели закованного в ониксовые цепи Винса. Его глаза горели, как раскаленные угли. Прежде она его не боялась. Думала, он злится только из-за нежелания, чтобы она связывала себя с ним, с Теневой ложей и со всей этой неразберихой в целом.

Тогда она думала, что победила. Что всех перехитрила и увела своего возлюбленного у них из-под носа. Не сомневалась, что и дальше продолжит побеждать. Что любая сделка, которую заключит с ней Теневая ложа, будет похожа на одну из баллад о сговоре с дьяволом, где скрипач в конце концов выходит триумфатором благодаря таланту и умению.

Чарли Холл, опьяненная любовью.

Наместница отделила частичку собственной тени и создала из нее иглу, после чего протянула руку к Винсу и отщипнула от него кусочек. Когда она коснулась его, он зашипел, словно от боли. Должно быть, ему и правда причинили сильную боль, поскольку обычно он скрывал любые проявления дискомфорта.

– Что вы делаете? – всполошилась Чарли. – Немедленно прекратите.

– Готовлюсь привязать его к тебе, – невозмутимо ответила Наместница, перекатывая между пальцами добытую субстанцию и формируя из нее нить. Остальное она передала Беллами. – Разве не этого ты хотела?

– Все должно быть совсем не так, – протестовала Чарли.

– О, нет, именно так, – возразил Беллами, скручивая кусочек тени в похожий на свиток флакончик. – По взятой у твоего Мрака частичке мы сумеем выследить его, если он вздумает сбежать. Или используем этот образец против него другими способами при необходимости.

– Так будет безопаснее для тебя, – сказал Малик. – Не забывай, что прежде этот Мрак был связан только со своим создателем. Став твоей тенью, он способен взбрыкнуть. И даже пожелать причинить тебе зло.

– Не судите других по себе, – огрызнулась Чарли. – Не все же такие, как вы.

– Это верно, – с самодовольной улыбкой подтвердил Малик. – Что ж, запомни: он будет слышать, что ты говоришь, даже не присутствуя в видимой форме. Как тень он всегда будет рядом. Не забывай об этом ни на минуту.

– Хорошо, – с тревогой в голосе отозвалась Чарли.

– Особо сильные эмоции также могут просочиться, но он не прочтет твои мысли, если ты сама их ему не адресуешь.

Что ж, хоть какое-то облегчение. Возможно, все будет не так плохо, как она воображала.

– А что насчет воспоминаний? – вдруг спохватилась она.

– Он не твоя тень, поэтому у вашей с ним связи есть предел. Он не изменится, чтобы походить на тебя. Если ты передашь ему воспоминания, он впитает их энергию и испытает их однократно, и все на этом.

Это тоже было облегчением.

Все же Чарли не могла не задаться вопросом, под силу ли Винсу посещать ее сновидения по ночам.

«Ну, ты и параноик, – мысленно отругала она себя. – Винс никогда бы так не поступил».

Конечно, даже если бы он это сделал, если бы смог, она вряд ли бы узнала.

Заложив руки за спину и расхаживая взад-вперед, Малик продолжил:

– Самое главное – то, что ты должна неукоснительно соблюдать, – нужно регулярно давать ему свою кровь. Лучше всего каждый день, но не реже раза в несколько дней. Только так ваша связь будет достаточно сильной, чтобы ты могла им управлять.

Он остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

– Помни, что это не человек, а Мрак. Ты должна контролировать его, Чарли Холл. Если ты этого не сделаешь, если мы когда-либо обнаружим, что связь разорвана или он действует независимо от тебя, вы оба потеряете щедро дарованный вам шанс. И ты навсегда лишишься этого Мрака.

– Что вы под этим подразумеваете? – спросила Чарли. – Поясните, пожалуйста.

– Я сказал достаточно.

Посмотрев на Малика горящими глазами, Винс улыбнулся.

– Ради Чарли я буду ручным, – сказал он.

А вот Ред аналогичного обещания не дал. Как только их с Винсом связали, он погрузился в молчание. На улице, идя к машине под падающим снегом, она пыталась уговорить его, думая, что он злится на нее за то, что она принесла себя в жертву. Пыталась соблазнить его свежей кровью, выжатой из пальца.

Вскоре в ее голове раздались первые сказанные им слова: «Ты не Реми». Произнесены они были мягким, исполненным угрозы голосом. Следом из тени сформировалась фигура, в горящих глазах которой она не видела, что ее узнали. При виде этой фигуры испытываемый Чарли триумф вдруг приобрел кислый привкус на языке.

Чарли часто мысленно возвращалась к той ночи, размышляя о частичке Винса, которую у него отобрали. Насколько она могла судить, он потерял больше года воспоминаний. Может быть, если удастся вернуть этот кусочек, то и самого Винса тоже.

Глава 4
РедРедРед

Чарли Холл была загадкой из тех, что Реду совсем не нравились.

В детстве Реми часто спрашивал его, куда он девается, будучи тенью. Ред пытался объяснить, что находится в месте, которое можно назвать «не-здесь и не-там». Оттуда реальный мир видится размытым, искаженным и серебристым. Время там тоже течет по-другому, словно смотришь фильм, который несколько минут идет как обычно, затем включается перемотка, снова пара сцен с нормальной скоростью, и так далее, и тому подобное.

На сей раз, наблюдая из своего безвременья, как Чарли обрабатывает рану, Ред с удивлением отметил, что время для него замедляется, а не ускоряется.

Припарковавшись перед своим домом, Чарли не спешила выходить из фургона. Она села на переднее сиденье, отвернувшись от Реда, и, оголив плечо, с помощью зеркала заднего вида проделывала нужные манипуляции.

Короткие черные волосы обрамляли волевые черты ее лица, но также подчеркивали впалые от усталости глаза, от которых не отвлекал даже яркий узор из скарабеев, вытатуированных вдоль ключицы. Стоило раз увидеть эти глаза, и позабыть их невозможно.

Ред обнаружил, что подмечает все.

Он неотрывно смотрел на Чарли, когда та задрала рубашку и, прикусив губу, принялась поливать кожу перекисью водорода. Большая часть жидкости в рану не попала, но впиталась в сиденье фургона, а то немногое, что достигло цели, зашипело, как газировка, заставив Чарли поморщиться.

Ред решительно ее не понимал.

Почему бы не велеть ему помочь? Он действовал бы предельно аккуратно и бережно. Да, в здании мельницы он не спешил явиться на ее зов, но лишь из-за незнания, что тварь только что насосалась крови. Он-то думал, что противник будет слабым, а задача легкой. Он не подозревал, что Чарли в опасности, пока она не позвала, и даже тогда не осознавал, насколько эта опасность велика.

Ред снова и снова мысленно проигрывал момент, когда материализовался и увидел Чарли в синяках и крови и нависшего над ней Мрака. Ему отчаянно хотелось, чтобы время пошло быстрее, как раньше, унося с собой это воспоминание. Вместо этого пришлось смотреть, как она небрежно заклеивает рану. Вынужденно подмечать блеск ее глаз и то, как влажные ресницы скользят по щекам, когда она моргает в попытке сдержать рыдания. Движение ее горла, когда она медленно пьет «Гейторейд», похоже, надеясь восполнить потерю крови электролитами.

Зачем Чарли вообще поставила себя в такое положение еще на мельнице? Зачем уговорила Теневую ложу привязать его к себе, согласившись стать Иерофантом? Что она от этого выиграла? Для Солта он был ценен как убийца, но едва ли Чарли хотела заполучить его по той же причине. Будучи самопровозглашенной мошенницей и воровкой, лишать других жизни она не стремилась. Возможно, именно поэтому ей и нужен он, Ред? Или она думала, что он окажется полезен в других отношениях? Пожалуй, он тоже мог бы воровать, ведь ему известно расположение комнат в принадлежавших сумеречникам поместьях с огромными библиотеками, полными редкостей.

Чарли объяснила, что обманом пробралась в Иерофанты из любви к нему. Потому что хотела его спасти.

Смешно. Люди боятся Реда, а не проявляют о нем беспокойство. Он вызывает у них дискомфорт. Даже Реми, который заботился о нем больше, чем кто-либо другой, опасался и чувствовал себя неловко рядом с ним. Пока они состояли в отношениях, Чарли почти до самого конца не знала, кто он на самом деле. Но на привязку с ним пошла с полным пониманием происходящего.

«Я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь».

Все так говорили. Солт, конечно же, твердил это Реми в самом начале, когда тот только поселился в поместье. А сам Реми повторял то же самое Реду, хотя к тому времени уже много раз принуждал его следовать его воле. Сама эта фраза означает, что тебя не заставят сразу же сотворить что-то ужасное.

Поэтому не имело значения, что Чарли смотрела на него с убедительной теплотой в больших карих глазах и обращалась с ним так, словно действительно считала его человеком. Ред не верил, что ради его спасения она готова пожертвовать собственной жизнью. С какой стати? Она же мошенница и на сей раз наверняка затеяла очередную аферу.

Глава 5
Проклятие семьи Холл

Услышав, как хлопнула сетчатая дверь, Поузи, младшая сестра Чарли, оторвалась от пакования вещей. Кухонные шкафы были открыты, большая часть их содержимого беспорядочно свалена в картонные коробки, помеченные случайными с виду и весьма специфичными наклейками: тут были крошечные зонтики, кружки, лопаточки, щипцы и сита для пасты, соковыжималка, ножи, тиара и кофемолка. Их кошка, Люсимурр, забралась в коробку с надписью «Ведро для червей» и почти полностью в ней скрылась – ее присутствие внутри выдавал только едва заметный блеск зеленых глаз.

– Наконец-то ты вернулась, – сказала Поузи сестре, поднимая взгляд. – Закажем пиццу?

Чарли улыбнулась, словно ей не было больно.

– Конечно.

– Я нашла нам новое жилье, – продолжила Поузи. – Перезвонили люди с Стейт-стрит. Нам осталось съездить и подписать договор аренды. Сможем переехать на следующей неделе.

– В Нортгемптон? – спросила Чарли, всегда с подозрением относившаяся к хорошим новостям. – Уверена, что мы в состоянии себе это позволить?

– Ты удивишься – это довольно дешево, – сообщила Поузи. – Почему – не знаю. Может быть, там тоже произошло убийство.

В доме, арендованном сестрами Холл, предыдущий Иерофант убил человека по имени Адам. Его тень перепачкала стены гостиной кровью жертвы и до самого потолка исписала их одним-единственным словом, выведенным пугающими буквами: «РедРедРед», потому что он искал именно Реда.

Чарли и Поузи вернулись, как только сняли ограждающую место преступления ленту и убрали кровь. Но их безжалостная практичность никак не повлияла на решение перепуганного домовладельца, который поспешно продал дом ничего не подозревающим бруклинцам, переехавшим в Долину после рождения второго ребенка. Они собирались закрыть сделку аккурат в канун Рождества, так что следующая неделя была крайним сроком, когда нынешним обитателям дома – сестрам Холл, их кошке и Мраку – надлежало выехать.

– Сколько нужно для внесения депозита?

Больших денег у Чарли не водилось, но ей полагалась награда за уничтожение Мрака. Кроме того, чуть раньше она поймала двух других – пусть небольших и не таких впечатляющих и прибыльных. К тому же при необходимости можно заложить парочку вещиц, украденных из особняка Солта.

– Пока нисколько, – отмахнулась Поузи.

Это могло означать, что ей нужна вся сумма, но она не хочет сообщать Чарли плохие новости. Уже больше года Поузи зарабатывала на жизнь гаданием на картах Таро по «зуму», что отнюдь не являлось прибыльным занятием. А с тех пор как стала сумеречницей, начала посещать различные мероприятия, хотя раньше могла месяцами не выходить из дома. Социально-эмоциональное здоровье Поузи улучшалось, и это приносило немало облегчения для Чарли, но ее кошелек от этого страдал. В последнее время Поузи, судя по всему, вообще почти не работала.

Даже если новое жилье и правда такое дешевое, как уверяет сестра, Чарли сомневалась, что сможет заработать в «Экстазе» достаточно, чтобы в одиночку стабильно оплачивать аренду. Придется изловить или убить еще очень много Мраков!

– Что с твоим лицом? – спросила Поузи и, принюхавшись, с подозрением протянула: – И почему от тебя пахнет костром?

Чарли перевела взгляд на оживленную тень Поузи, которая, хоть и являлась волшебной, не обладала сознанием. По крайней мере, признаков тому не было. Когда Чарли на нее смотрела, у нее возникало странное чувство, не связанное с тем, что когда-то эта тень была частью ее самой. Иногда ей казалось, что нужно что-то сделать – поговорить со своей бывшей тенью, убедиться, что с той все в порядке, – но не знала, как.

Поузи регулярно кормила свою тень. Чарли видела неглубокие порезы на икрах сестры и пачку лезвий из нержавеющей стали на краю ванны, причем бритвы поблизости не было. Чарли не раз замечала, как глубокой ночью сестра изучает старинные книги и снова и снова практикуется в манипуляциях с тенями.

Конечно, Чарли беспокоилась, чем еще Поузи может заниматься, когда рядом никого нет. Переживала, что та излишне увлечется и, позабыв о собственной безопасности, истечет кровью. Если словам Солта можно доверять, то верный способ быстро усилить тень – напитать ее большим количеством чужой крови.

– Ну серьезно, – не отставала Поузи. – Что с тобой случилось?

– Работа, – отмахнулась Чарли, подходя к стоящему на кухонном столе ноутбуку Поузи. – Оливки, перец и грибы? – спросила она, открыв меню расположенной по соседству пиццерии.

На экране был открыт чат, участники которого жаловались на какой-то ретрит для богатых, желающих оживить свои тени.

SkepticalChili82:

Ледяные ванны для богатых

temporary_earnestness:

Ледорубы для богатых сгодились бы лучше

– Будь прокляты эти заговорщики из Теневой ложи, – воскликнула Поузи. – Они пытаются тебя убить.

Чарли не думала, что они всерьез пытаются это сделать, но это не значит, что у них ничего не выйдет.

– Я в порядке, – вымученно объявила она. – Мое нынешнее положение не навсегда.

Поузи преувеличенно вздохнула.

– Оно продлится несколько лет. А ты не воспринимаешь это всерьез. Ты же Иерофант, а у тебя даже язык не расщеплен.

– Вовсе не обязательно маскировать свои нотации под сочувствие, – парировала Чарли. – Это как троллинг в реальных событиях.

Расщепление языка необходимо для того, чтобы пробудить определенную группу мышц, считающуюся спящей. Если научиться синхронно орудовать мышцами обеих половинок языка, это приучит мозг к так называемому раздвоенному сознанию – способности управлять своим телом и тенью одновременно. Двигать тенью, как собственной конечностью, считалось этичной стороной существования сумеречников.

Более простой и менее этичный способ заключался в помещении части себя в свою тень. Особенно хорошо для этой цели годились воспоминания. Чем больше таких частичек содержится в тени, тем она мощнее и способна действовать самостоятельно, почти не нуждаясь в инструкциях от владельца. Если в итоге получится Мрак, что ж… как там говорится? Не разбив яиц, омлета не приготовить.

– Быть сумеречником – это большое дело. Я просто хочу, чтобы ты реализовала свой потенциал, – сказала ей Поузи, что заставило Чарли вспомнить об их матери, которая, поверив в ложь дочери, что та медиум, не хотела, чтобы Чарли бросала это занятие. И причину приводила ту же – попусту растраченный потенциал.

– Я не такая, как ты, – твердо заявила Чарли сестре. – Я шарлатанка. Я была лжефокусницей, лжемедиумом, лжепризраком – лгуньей во всех случаях. Как только все это закончится, я вернусь к привычному делу, потому что у меня всегда хорошо получалось обманывать.

– А если они тебе не позволят? – спросила Поузи.

– Тогда я пошлю Теневую ложу к дьяволу, – пожала плечами Чарли.

В чате, до сих пор открытом на экране стоящего на столе компьютера, тем временем перешли к обсуждению убийств в подвале церкви в Хэтфилде.

quirky_fraud00:

они все были искателями верно?

LoutishProgressive:

не все. я знаю, что среди них был один темнодел

SkepticalChili82:

вроде в ту ночь должен был выступать какой-то парень из Теневой ложи. Он тоже мертв?

Butzzzzzz:

в тиктоке об этом ни слова

– Пойду-ка я вздремну, – сказала Чарли, вставая из-за стола.

– Подожди! Мы не договорили, – запротестовала Поузи. – Тебе нужно что-то сделать.

– Я и делаю, – резонно возразила Чарли.

– Касательно него, – пояснила Поузи, понизив голос, словно надеялась, что в таком случае Ред ее не услышит. – Что, если воспоминания никогда к нему не вернутся?

– Малхар считает, что, возможно, он вспомнит.

Хоть Чарли и говорила ровным голосом, боялась, как бы ее истинные эмоции не передались Реду по их связи. Мадурай Малхар Айер был аспирантом, работающим над диссертацией по Мракам. Он верил, что возможно многое.

– Что бы он там ни болтал, – сказала Поузи, – он по-прежнему называет твои действия «равносильными риску собственной жизнью» – так он вроде выразился.

– В последнее время ты проводишь с Малхаром много времени, – заметила Чарли. – Не желаешь ли что-нибудь мне рассказать?

Поузи уперла руку в бедро.

– Да. Тебе нужно узнать больше о том, как быть сумеречником, потому что однажды тебе, возможно, придется… остановить его. Реда, я имею в виду.

Не дать ему высосать свою кровь до последней капли. Вот что беспокоит сестру.

– Поузи…

Чарли вскинула ладонь, пытаясь предугадать, что будет дальше.

– Вы с ним связаны, – напомнила Поузи. – Буквально приклеены друг к другу. Как супруги в браке, только ваши, скажем так, отношения прочнее. Кроме того, Ред настоящий убийца! Опять же, я не утверждаю, что он плохой, ведь у него не было выбора, но…

– Не говори так… – огрызнулась Чарли, чувствуя в воздухе колебания, подобные электрическому разряду.

– Как так? – нахмурилась Поузи.

В дверях появился Ред, словно вышел из другой комнаты, а не из тени.

Поузи испуганно втянула носом воздух.

– …как будто его здесь нет, – завершила свою мысль Чарли.

Глава 6
Праздничная вечеринка

Будильник на телефоне Чарли зазвонил ближе к вечеру. Часы на прикроватной тумбочке бесполезно мигали, так как она не переустановила их после отключения электричества. Пошарив рукой, Чарли нащупала в кармане куртки вибрирующий мобильник, экран которого после вчерашней схватки с Мраком был в трещинах. Два пропущенных звонка от Аделины и куча сообщений, которые никак не удавалось прочитать, сколько бы она ни нажимала на соответствующий значок на экране.

Как минимум одно из них было от менеджера лаунж-бара «Экстаз» с напоминанием о сегодняшней смене.

Чарли неуклюже прошлепала в ванную, чувствуя, как от малейшего движения грозят разойтись края заклеенной раны. Ей ужасно хотелось сказаться больной, но ведь сегодня вечер четверга, и посетителей, вероятно, будет немного. Кто знает, может, завтра ей станет еще хуже. Боль, она такая. Имеет обыкновение изматывать постепенно.

Встав под душ и пустив горячую воду, Чарли начала смывать со спины остатки крови вместе с тем, что засохло в волосах. Раздеваться, зная о постоянном присутствии Реда, было неловко, но остальные случаи, в которых она ощущала себя куда более обнаженной, удручали еще сильнее. Боже, как унизительно находиться под присмотром, просто живя свою жизнь! «Не смотри на меня, когда я писаю!» кричала Чарли всю первую неделю после того, как их с Редом связали. Также это означало: закрой глаза, когда я плачу. Отвернись, если увидишь, что я пускаю слюни во сне. Не смей замечать, насколько отвратительны люди. Не заостряй внимание на физиологических аспектах моей человечности.

Чарли надела самый мягкий из имеющихся у нее спортивных бюстгальтеров, надеясь, что он не будет сильно давить на рану, и выбрала одну из новых форменных футболок «Экстаза» с изображением двух перекрещивающихся хлыстов на груди. Затем, натянув эластичные джинсы, теплые носки и сапоги на каблуках, подошла к зеркалу, чтобы нанести консилер и подводку для глаз.

Она растушевала по щекам вишнево-красную помаду, призванную имитировать естественный румянец, как последний штрих нехитрого макияжа. Теперь Чарли не выглядела уставшей и изможденной, хоть продолжала ощущать себя таковой.

Поузи, похоже, прикончила остатки пиццы, поэтому на завтрак Чарли пожевала черные «Твиззлерс», запивая огромной чашкой безвкусного растворимого эспрессо. Начав день таким образом, она направилась в лаунж-бар «Экстаз».

Новая личная помощница Одетты, Рейчел, стоя на стремянке у входа, развешивала белую мишуру на вбитые в черную стену гвозди, перемежая ее со стеклянными украшениями в виде бутылок из-под спиртного, маленьких Крампусов и полосатых леденцов в форме трости.

Во время зимних торжеств Одетта не скупилась на кричащий декор. Своей очереди дожидалась стопка красных венков, украшенных фетиш-версиями Санты и его эльфов в сетчатых колготках и туфлях на высоких каблуках.

– Сегодня вечером первая праздничная вечеринка, – окликнула Чарли Рейчел, как бы объясняя, что происходит.

Она была фигуристой девушкой лет двадцати с небольшим, в очках с толстыми стеклами и в неизменных платьях в стиле пин-ап пятидесятых. Даже красавцу Дону она нравилась, хотя он и недоумевал, как мог запасть на ту, которая по всем законам жанра должна была влюбиться в него без памяти, а в действительности едва помнила его имя. Если Рейчел и проявляла чрезмерный интерес к расположенному в подвале здания теневому салону Бальтазара, ей хватало ума не соваться в то место. Пока, во всяком случае.

– Сезон начался, – ответила Чарли, понимая, что ее мечты о спокойной ночи развеялись как дым.

Праздничные вечеринки полезны для бизнеса, но не для персонала. Поскольку необходимости платить за напитки не было, люди никогда не давали щедрых чаевых, особенно сейчас, когда у большинства нет при себе наличных. К тому же на подобного рода мероприятиях все отрывались по полной: много пили в надежде избавиться от накопленных офисных обид и вымещали подавляемые до поры до времени чувства на всех, кому не посчастливилось оказаться у них на пути. Потому-то Чарли люто ненавидела сезон вечеринок.

Когда Чарли вошла в зал, Одетта, бывшая доминатрикс, а ныне владелица «Экстаза», сидевшая за столиком с двумя подругами, подняла взгляд. Ее серебристые волосы были забраны в строгий пучок на затылке, а одета она была в кафтан, напоминавший жидкое серебро. На шее – ожерелье из тяжелых ониксовых бусин, весьма практичное украшение. С тех пор как сумеречник с помощью своей тени разгромил ее бар, Одетта стала гораздо внимательнее относиться к защите.

– Дорогуша, – обратилась она к Чарли. – Как только устроишься, сделай нам по порции «Розовых бе2лок», пока не стало слишком шумно.

– Без проблем, – кивнула Чарли.

Дон уже стоял за барной стойкой, протирая стаканы. Они с Чарли были знакомы по местным ресторанам, но никогда раньше не работали вместе. Дон несколько лет был барменом в «Цилиндре», более крупном и популярном месте, и потому пока не проникся духом «Экстаза». Он считал нечестным по отношению к клиентам использовать сухой лед в напитках и терпеть не мог поджигать сахар, когда кто-то заказывал абсент. Он искренне полагал, что скоро ему поручат принимать все важные решения, – это лишь вопрос времени. Вот тогда-то он сможет изменить все то, что ему так не нравится.

Вероятно, поэтому он и скорчил кислую мину, когда Чарли поставила сумку в шкафчик за барной стойкой, запихав следом куртку, из прорех на спине которой торчала набивка. Она сделала вид, что так и должно быть.

– Одетта могла бы попросить меня приготовить напитки, – заметил Дон, как будто принятый Чарли заказ каким-то образом ущемлял его права.

Чарли Холл, которую уволили из всех приличных баров города и большинства неприличных, вряд ли производила впечатление человека, которому надлежало быть старшей в «Экстазе» или пользоваться уважением начальницы.

– Не знаешь, кто устраивает эту вечеринку? – спросила она, пытаясь сменить тему.

– Автосалон «Форд» с Мейн-стрит. – Он бросил на нее нетерпеливый взгляд, словно ей следовало самой догадаться. Ну возможно.

Парень из расположенного неподалеку рамен-бара «Дайкайдзю» начал вносить алюминиевые подносы с курицей карааге и расставлять их вместе с горелками «Стерно» на раскладном столе у стены. От запахов сои, чеснока и мирина у Чарли заурчало в животе.

Пытаясь отвлечься, она начала смешивать крем-де-какао и крем-де-нуайо для напитков Одетты. Пока она разливала розовую жидкость по бокалам-купе, в бар вошел парень в серебристом стеганом жилете с торчащими во все стороны волосами. Он принес диджейское оборудование.

– Хочешь что-нибудь приготовить? – спросила она Дона, но он пожал плечами и начал резать лаймы.

В «Цилиндре» коктейли заказывали не так, как в «Экстазе», поскольку это заведение славилось обширным пивным меню с двумя десятками сортов индийского светлого эля на разлив, с банановым вкусом или выдержанного в бочках из-под виски под полной луной. Дон не подозревал, во что ввязался.

Чарли бережно отнесла «Розовых белок» Одетте и ее подругам и, поставив бокалы на столик, положила рядом стопку коктейльных салфеток. Исполнительница в розовом, как у Барби, комбинезоне, с гигантскими розовыми серьгами-пауками и в парике в тон взяла свой напиток цвета пепто-бисмола [1]1
  «Пепто-Бисмол» – безрецептурный противоязвенный и противодиарейный лекарственный препарат, поставляемый во флаконах ярко-розового цвета.


[Закрыть] и отсалютовала Чарли бокалом.

Внезапно ожила принесенная диджеем установка, так громко заиграв Fairytale of New York группы Pogues, что все подпрыгнули.

– Имеется ли на сегодня особое меню? – спросила Чарли Одетту.

– Полностью открытый бар [2]2
  «Открытый бар» – услуга, предлагаемая организатором события, где гостям предоставляют напитки бесплатно. В отличие от обычного бара, где гости должны платить за свои напитки, в открытом баре расходы покрывает организатор события.


[Закрыть], – ответила та, явно довольная бюджетом автосалона и размахом празднования. – Но, если хочешь приготовить что-нибудь особенное, дерзай. Я, кажется, заказала слишком много имбирного ликера «Кантон».

– Есть у меня несколько соображений. – Чарли подошла к доске, висящей на стене у коридора, который вел в подсобку за кулисами, а также в кабинет Одетты и подземелье, и начала набрасывать идеи коктейлей. Она была почти уверена, что у них большие запасы клюквенного сока и драма из душистого перца [3]3
  Драм – ямайский ликер, который получают путем настаивания ягод душистого перца в роме, что придает напитку пряные нотки корицы, гвоздики и мускатного ореха.


[Закрыть], к которым никто даже не притрагивался.

Подняв глаза, она увидела Дона, пристально смотревшего на нее из-за барной стойки.

– Ты этого не сделаешь, – прошипел он.

– Чего не сделаю? – Чарли взглянула на доску, на которой теперь красовались три специальных предложения, основанных на популярных заказах: сезонная клюквенная «Маргарита», коктейль с имбирным ликером – такой и мертвого из могилы поднимет – и пряный «Негрони», который она собиралась готовить с драмом из душистого перца.

– Ты не станешь предлагать людям состряпанные на коленке напитки, ни с кем не посоветовавшись.

Чарли взглянула на Одетту. Та оживленно обсуждала что-то со своими подругами, не замечая ничего и никого вокруг. Дон понятия не имел, что Чарли успела переговорить с начальницей и получить от нее добро на свое «фирменное» меню. Ему обидно, что она не посоветовалась с ним.

– Хочешь добавить что-нибудь от себя?

– Я просто говорю, – пробормотал он и вернулся к работе.

Возможно, он ожидал, что Чарли выйдет из себя, но она для подобного слишком устала и была расстроена.

Вскоре начали прибывать автодилеры и их офисные сотрудники, и диджей настроил громкость так, чтобы компенсировать нарастающий уровень разговоров. Люди были одеты кто во что, начиная от коктейльных платьев и костюмов и заканчивая футболками и джинсами. За праздничное настроение отвечали серьги-снежинки или булавки в виде рождественской елки. Тени у большинства были неизмененными и, насколько Чарли могла судить, неоживленными. Только у одного молодого продавца тень казалась больше и шире в плечах, чем ее щуплый владелец, но вела она себя так неприметно, что Чарли далеко не сразу обратила на нее внимание.

Тут за барную стойку села невысокая, коренастая, неулыбчивая пожилая женщина в красном свитере с мигающими лампочками и заказала двойной ржаной виски со льдом. Она припечатала двадцатку о деревянную столешницу со словами:

– Это тебе. Продолжай в том же духе.

Чарли восхитилась ее стилем.

Мужчина с большими, ослепительно-белыми зубами громко постучал по барной стойке.

– Немедленно сделайте мне полдюжины клюквенных «Маргарит», – нетерпеливо произнес он. – Осчастливьте меня, это моя вечеринка.

– Конечно, – поддакнула Чарли, украдкой взглянув на Дона, чтобы выяснить, готов ли он помочь. Но тот был слишком занят чтением лекции о местных пивоварнях пожилой блондинке в зеленом платье с пайетками.

Поскольку Чарли работала на опережение, приготовление «Маргарит» не заняло много времени. Всего-то и нужно, что как следует потрясти шейкер и украсить ободок бокала солью. После того как парень ушел (выглядел он при этом на удивление довольным), клиенты повалили. Чарли с головой ушла в смешивание бесконечных коктейлей. Время от времени ей перепадали кое-какие чаевые, которые она поспешно прятала в карман фартука.

Из-за скопления большого количества людей в слишком тесном пространстве стало жарковато, и Чарли почувствовала, как под мышками и на ключицах скапливается пот. Заказы сыпались как из рога изобилия: водка-сельтер, экстрагрязный мартини, «Корона с лаймом».

Ее рабочую рутину нарушил усевшийся в конце барной стойки Бальтазар Блейдс, как обычно, улыбчивый и обаятельный до неприличия.