Текст книги "Восьмая шкура Эстер Уайлдинг"
Автор книги: Холли Ринглэнд
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
10
Эстер сидела на крыльце Звездного домика. На коленях лежал открытый дневник Ауры, подсвеченный телефонным фонариком. Эстер переворачивала страницу за страницей, и волоски на шее вставали дыбом.
Первая часть дневника повествовала о жизни Ауры в начале 95 года, когда ей только-только исполнилось пятнадцать. На Эстер смотрели фотографии Нин и Ауры, вырезанные и наклеенные на страницы, края Аура обвела разноцветными фломастерами с блестками. Улыбающиеся лица, скрытые за огромными солнечными очками; ожерелья из конфет, добытых в автоматах со жвачкой. Волосы за летние дни, проведенные на пляже, выцвели на концах, одежда – последний улов в местном благотворительном магазине: винтажные ночные рубашки из шифона, которые девчонки носили как платья, сочетая их с берцами. Каждую фотографию Аура снабдила подписью. «Раковина и Тюлениха – друзья навеки». Странная запись рукой Нин: «Друзья, пока радуга не разогнется, кухонная раковина не породит жемчужину, а бабочка не станет бабушкой». Эстер покачала головой. Этот подростковый язык Ауры и Нин и смешил ее, и вызывал в ней нежность. С кем она говорила так в свои пятнадцать, когда голова кружится от счастья дружбы? Ни с кем. У нее был только Том, но их разговоры сводились в основном к обсуждению космоса. Эстер перевернула страницу, потом еще одну. Десяток покоробившихся страниц с приклеенными к ним вырезками из «ТиВи хитс», «Смэш хитс» и «Долли»[35]35
«ТиВи хитс», «Смэш хитс» и «Долли» – популярные австралийские журналы.
[Закрыть]. Во всех речь шла о Ривере Фениксе, все вырезки Аура сопроводила декларацией «Аура Е-2 жива от любви к Риверу».
Эстер вздохнула, припомнив безумное увлечение Ауры этим актером.
Припомнила разговоры, которые Нин и Аура вели, когда Куини бывала на ночном дежурстве и Нин ночевала у них. Ривер. Он, конечно, старше, ну и что? Ауре просто будет о чем с ним поговорить, в отличие от мальчишек из ее класса. Эстер зарывалась лицом в подушку, чтобы никто не слышал ее буйного смеха: ей было даже неловко, что Аура говорит о Ривере Фениксе так, будто он еще жив[36]36
Актер скончался в 1993 году.
[Закрыть], обитает в Солт-Бей и рано или поздно обязательно влюбится в Ауру, как непременно влюбится в нее и весь остальной мир.
Зажав телефон под подбородком, Эстер взялась за дневник обеими руками. Пролистав страницы, посвященные Риверу Фениксу, она открыла разворот со списком. Взглянула – и глаза наполнились слезами.
Эстер стала читать пункты, отмеченные жирными точками.
• Научиться плести макраме.
• Научиться печь расписной кекс, как у Эрин.
• Устроить гаражную распродажу, продать детские вещи и начать копить на машину.
• Вместе с Нин работать добровольцем в Комиссии по дорожным авариям.
• Научиться играть на гитаре.
• Положить конец голоду на планете.
• Выучить названия лунных морей.
• Побывать на концерте Fleetwood Mac.
• Поплавать с тюленями в Сент-Хеленс.
• Стать инструктором по дайвингу.
• Работать над сохранением водорослевых лесов.
• Стать всемирно известной специалисткой по сказкам.
• Построить Нин скульптурную мастерскую, а еще галерею, где ее род будет хранить свои kanalaritja.
• Произнести заклинание, чтобы призвать шелки и встретиться со своими морскими сестрами.
Рисование всегда давалось Ауре плохо. На полях сестра изобразила некое существо – кажется, она имела в виду тюленя, но вышел у нее плод внебрачной связи таксы с дельфином, при виде которого Эстер чуть не рассмеялась вслух. Она перечитала последний пункт, удивляясь тому, как быстро в ней вспыхнула детская ревность.
• Произнести заклинание, чтобы призвать шелки и встретиться со своими морскими сестрами.
И Аура, и Эстер знали свою личную мифологию: сестра морская и сестра небесная. Они знали сказки о тюленях и лебедях. Эстер любила их, но любовь кончилась, когда Аура стала подростком и ею овладела мысль найти сестер-тюленей. Ей настолько хотелось оказаться среди своих морских сестер, что она начала нырять вместе с Фрейей. А Эстер нырять так и не научилась. Оказавшись в воде глубже, чем по пояс, она пугалась: ноги переставали чувствовать песок. «Я ее что, не устраиваю?» – со слезами спросила Эстер Джека, когда они как-то утром вместе сидели на верхней ступеньке Звездного дома, а Фрейя и Аура ушли нырять. Вместе. «Она очень любит тебя, Старри», – ответил Джек, пытаясь ее утешить. Много позже Эстер поняла, что ни она, ни отец не уточнили тогда, о ком они говорят.
Последний пункт списка был написан красными чернилами.
Эстер несколько раз перечитала эти слова, потирая грудь. Забота пятнадцатилетней Ауры о ней, Эстер, о ее мечтах поражала. Когда Аура писала эти строки, Эстер еще не исполнилось двенадцати. Когда это Аура обращала внимание на ее мечты о науке, в особенности об астрономии? И все же вот оно, свидетельство заботы. Оставленное рукой Ауры.
Следующая страница была заполнена сердечками и летучим почерком Ауры: они с Нин собираются на свою первую серьезную вечеринку. Воспоминание пахло мускусом и ванилью: Эстер торчала в коридоре, в ароматном облаке, наблюдая, как Аура и Нин поливают друг друга дезодорантом «Импульс». Они готовились отбыть из Ракушки.
9 апреля 1995 года.
Сегодня у нас с Нин в школе отобрали бумажные гадалки – пригодятся, когда мы все соберемся. Подумаешь! Свое предсказание я уже прочитала. Я буду целоваться с Ривером!!! Да, буду! Сегодня на вечеринке в стиле восьмидесятых. Нин вот-вот приедет. Она оденется Тиной Тернер – естественно, она же Simply the Best[38]38
Simply the Best (1991) – альбом хитов Тины Тернер.
[Закрыть]! А я буду Шер – естественно, потому, что сделаю все, чтобы повернуть время вспять[39]39
Отсылка к хиту Шер If I Could Turn Back Time.
[Закрыть]; Ривер на углу магазина снова впервые заговорит со мной, и я снова замру!!!
Эстер перечитала запись. Что, если в жизни Ауры и правда был парень, которого звали Ривером? Она не могла припомнить ни одного мальчика с таким именем, который жил бы в их городе. Эстер пролистала страницы назад, потом – вперед. В душе поднялось непонятное, непрошеное чувство. После страницы, посвященной вечеринке, подростковые записи кончались. Дальше следовало несколько чистых листов, и вот наконец слово, отмечавшее начало жизни Ауры в Дании: «Семь шкур».
Эстер прошептала: «Семь шкур», пробуя на язык холодные грани слов, отчего ее бросило в дрожь. Пролистала семь страниц с фотографиями скульптур и копиями иллюстраций. Задержалась на семи заголовках и строчках под ними. «Шкура первая. Смерть. Если хочешь перемен – взмахни мечом, возвысь голос. Шкура вторая. Расплата. Он подарит тебе цветы: забудь. Ты посеешь семена: помни». Сердце Эстер громко забилось. Она держала в руках нечто доселе ей незнакомое, но принадлежавшее Ауре, и душа наполнялась неверной, пугающей надеждой. Однако надежда эта таила в себе опасность: Эстер казалось, что Аура где-то рядом. Эстер покрылась гусиной кожей, будто Аура, облитая лунным светом, в ожерелье из радужных раковин, в любую минуту могла показаться на дорожке, ведущей к Звездному домику. «Значит, ты нашла мой дневник, Старри?»
– Старри?
Охнув от ужаса, Эстер направила слабый луч телефонного фонарика в темноту.
– Ну-ну, это же я. – Из темноты возникло теткино лицо.
– Эрин?
– Прости, не хотела тебя напугать. – Эрин подняла богато украшенную татуировками руку. – Я знала, что найду тебя здесь.
Эстер поднялась и обняла тетку.
– Ты бальзам для скорбящих глаз. – Она отстранилась и окинула взглядом Эрин, стоящую перед ней в ярком лунном свете.
Тетка погладила ее по волосам, по щеке.
– Ну и гуля, – заметила она, глядя на шишку на лбу Эстер. – Джек рассказал мне про лебедя.
– Я похоронила его вон там. – Эстер указала на свежий холмик; под ногтями все еще чернела земля.
Эрин покачала головой:
– Никогда ничего не делаешь наполовину, да? Ну, идем домой. Ночью ждут холодный фронт.
– Никуда отсюда не пойду.
– Я имею в виду – ко мне домой. Пока мы тут разговариваем, на кухне остывает расписной кекс.
– Да? – Эстер посмотрела на тетку, вздернув бровь.
– И нечего корчить мне рожи, – усмехнулась Эрин. – Идем, идем.
Сунув дневник Ауры под мышку, Эстер следом за теткой пошла по дорожке к шоссе. Мысли в голове неслись одна за другой. Эстер подняла глаза к звездам. Какое хорошее напоминание: есть все-таки нечто неизменное в ее жизни.
11
Эстер провела на западном побережье год, но обшитый досками дом Эрин на берегу моря в ее глазах никак не изменился, разве что историй в нем стало больше: книги, картины, витрины с редкостями – костями, раковинами, засушенными водорослями, необработанными драгоценными камнями. И если Фрейя на этом острове славилась как реформатор искусства татуировки, то ее сестра Эрин, человек с университетским образованием, пристально изучала роль женщин в мифах, фольклоре и сказках. Эрин была внештатным преподавателем в университете Нипалуны-Хобарта, ее часто просили прочитать лекцию или провести семинар по женским повествовательным практикам. Она была первым человеком, которого Аура посвятила в свои планы отправиться в Данию и учиться в Копенгагене.
Эстер устроилась за кухонной стойкой. Эрин сорвала с мяты, росшей на подоконнике, несколько листочков и вскипятила чайник. В воздухе густо пахло медом, специями и… сексом.
– А мы… – Эстер оглядела крошечную студию, – …одни?
И она, вскинув бровь, взглянула на тетку.
Эрин, сдержанно улыбаясь, отрезала от расписного кекса два щедрых куска, положила их на винтажные блюдца и добавила по ложке медового мороженого. Одно блюдце вместе с серебряной вилочкой она подвинула Эстер, которая при виде угощения тихонько присвистнула от восторга. Густая глазурь, украшенная розовыми лепестками, дроблеными фисташками и засахаренным имбирем, стекала по бокам кекса. Выпечка пирогов, как и многие другие увлечения Эрин, была тесно связана со сказками; она открыла для себя расписные кексы, прочитав итальянскую сказку XVII века про сбежавшего жениха и невесту. Девушка испекла пирог в виде суженого и тем вернула беглеца. Еще подростком Эстер знала: Эрин печет, чтобы наколдовать любовь.
– Ну так что? – спросила Эстер, с улыбкой отправляя в рот первый кусочек. Кекс, благоухающий кардамоном, миндалем, розой и имбирем, таял на языке. Голова кружилась от облегчения: как хорошо оказаться подальше от родителей. От грозного звонка с работы. Подцепив немного медового мороженого, она закатила глаза от удовольствия. – Повторю. – Она отломила вилкой еще кусочек. – Ну так что?
Эрин усмехнулась. Привалившись к стойке и красиво скрестив ноги, она с непроницаемым лицом ела кекс с мороженым. Дверь спальни открылась, и Эстер увидела знакомое лицо. Ей застенчиво улыбался Френки, местный рыбак, от которого она редко слышала больше двух слов подряд. Френки подошел к Эрин, поцеловал ее в щеку и прошептал что-то на ухо.
Эстер выпучила глаза.
– Ты приворожила Френки расписным кексом? – просипела она, когда за рыбаком закрылась входная дверь.
– Не стоит недооценивать тихонь, – блаженно вздохнула Эрин и поднесла вилку с куском пирога к губам. – Или магический потенциал рецепта из старой сказки.
Эстер фыркнула:
– Не хочу показаться маловеркой, но, подозреваю, дело не только в пирогах. – Она указала вилкой на тетку: копна кудрей, изящные татуировки от пальцев до локтей, серебряные украшения, яркие, пронзительно-светлые глаза. – Возьмись я печь пирог по рецепту из сказки, чтобы приворожить себе любовника, то приворожу… – Эстер помолчала, вспоминая своих коллег из «Каллиопы», – …малька какого-нибудь.
– Хм. Множество сказок начинаются с мальков, – парировала тетка. Она облизала вилку и поставила пустое блюдечко в раковину. – И потом, неужели ты, моя восточная звезда, забыла, что смысл не в пироге, а в ритуале. – Эрин вымыла и вытерла руки. Процедив мятный чай, она повернулась к Эстер. Легкомысленное выражение сменилось серьезным. – Нелегкие тебе выпали дни. Лебедь. Вечер памяти. А сегодня, кажется… перебор.
Эстер всмотрелась в теткино лицо.
– Кто из них тебе все рассказал?
– Фрейя. Когда ты убежала. Если хочешь, расскажи ты.
Эстер пожала плечами. Эрин потянулась к шкафчику над холодильником. Достав бутылку датского аквавита[40]40
Аквавит – тминная водка.
[Закрыть] и два стаканчика, она, повернувшись к Эстер, покачала их в ладони. – Может, ну его, этот чай? Давай призовем Йоханну и Гулль?
Эстер неохотно улыбнулась тетке. Призывать далеких датских предков всегда было делом Эрин и Ауры, к Эстер этот ритуал отношения не имел.
Поставив стаканчики на стол, Эрин налила в каждый на два пальца. Из невысокого секретера достала банку с морской водой, пузырек черных чернил, свечу и спички. Повернулась к Эстер, вскинула бровь. Та недовольно засопела, но расчистила место, убрав со стойки книги, бумаги, ручки, ракушки и пемзу с пляжа. Эрин расставила на стойке банку, пузырек и свечу, чиркнула спичкой и поднесла огонек к свече. Эстер смотрела, как занимается фитиль. Как Аура любила этот момент! Эстер ждала, что скажет тетка.
– Старейшины. Предки. Йоханна и Гулль. Женщины нашего рода, женщины моря и звезд, мы просим у вас отваги. – Эрин открыла банку с морской водой, окунула палец и провела себе на запястье прозрачную мокрую черту. Эстер последовала ее примеру. Открыв пузырек с чернилами, Эрин прочертила по другому запястью черную мокрую линию. Эстер снова повторила за ней. Эрин дала ей полотенце, вытереть пальцы. Эстер смяла его, глядя, как блестят на коже морская вода и чернила: одна черта прозрачная, другая – черная.
Когда линии на запястьях подсохли, Эстер и Эрин подняли стаканчики и залпом выпили.
– Живая вода. – Эстер закашлялась.
– Жидкий огонь, – просипела Эстер, чувствуя, как аквавит стекает по пищеводу. – А дальше что? Мороз по коже? Стакан упадет с полки? Свет замигает? И Йоханна и Гулль вот-вот завоют как ветер?
Эрин оперлась о стойку и посмотрела Эстер в лицо.
– Когда мы с твоей мамой подростками были в Дании, с этим ритуалом нас познакомила наша двоюродная сестра Абелона, и мы сразу усвоили его смысл: установить связь со всем, что больше твоей собственной жизни. Принять истории, из которых мы вышли и в которые уйдем. Смысл ритуала в том, чтобы распахнуть разум и душу. Судя по тому, что произошло сегодня за ужином, он может пойти тебе на пользу.
Эстер залилась краской стыда под испытующим взглядом Эрин.
– Ты знаешь про дневник? – спросила она, хотя ответ был уже ясен.
– Фрейя мне его показывала.
Эстер помолчала, пытаясь не расплакаться. Почему она все узнала позже всех? Эстер достала из рюкзака дневник и положила его на стойку. С обложки на них смотрела Ши-Ра.
– Мама с папой уверены, что вторая часть, «Семь шкур», полна символов. Они желают, чтобы я тоже отправилась в Данию. Разобраться, что это за символы. Но ты, конечно, и без меня это знаешь.
– Конечно. – Эрин не сводила глаз с дневника. – Они так решили не на пустом месте, верно? Твои родители? – Эрин придвинула дневник к себе и пролистала его до изображения Девушки из Биналонг-Бей. – То, как мы понимаем истории, раскрывает и натуру рассказчика, и натуру того, кто читает и слушает. Сказания – живые существа, верно? Они умирают, только когда их забывают. Мне кажется, твои родители могут быть правы насчет этого дневника, если смотреть на него как на истории, которые оставила после себя Аура. Истории, которые по той или иной причине имеют ценность.
Эстер скривилась:
– Это все очень хорошо, но можно поменьше Эрин-профессора и побольше Эрин – моей тетки? Мне нужны подробности. О жизни Ауры. Мама сказала, что Аура вытатуировала на теле семь строчек. Поэтому какие бы картинки она сюда ни вклеивала, какими бы словами их ни подписывала – они очень много для нее значили. – Эстер невольно повысила голос. – И ни об одной татуировке она мне не говорила.
Эстер выходит в коридор. Дверь ее спальни хлопает громче, чем ей бы хотелось. Эстер бросается к входной двери, но все же оборачивается. Взгляды встречаются: Аура медлит на пороге своей комнаты, в воздухе висит вопрос Эстер, оставшийся без ответа. «Аура, скажи, что с тобой? Скажи мне, что с тобой происходит с тех пор, как ты вернулась из Дании, и я останусь, я не поеду назад, в Нипалуну. Я останусь с тобой. Только расскажи. Просто скажи мне, что с тобой».
Эрин потянулась к дневнику Ауры, погладила обложку.
– Да-а, помню это ужасное потрясение: оказывается, наши сестры не говорят нам всей правды.
Эстер провела ладонью по напрягшейся шее.
– Помоги мне, пожалуйста. Я приехала домой на вечер памяти Ауры и обнаружила, что его затеяли только для того, чтобы предъявить мне вот это. – Эстер указала на дневник. – А потом мама сказала, что я должна перепахать всю свою жизнь и умчаться на другой конец земли по следам Ауры – чего ради? Чтобы привезти домой ответы, которые, по их мнению, вернут нас друг другу? Как будто путешествие по стране, которой я не знаю, в которой у меня нет знакомых и на языке которой я не говорю, может кончиться чем-то еще, кроме полной катастрофы. Я никуда не полечу. Что бы ни было написано в этом дневнике, что бы ни означали эти семь шкур – ничто не вернет Ауру. Ничто не объяснит, что случилось с ней в тот день. Ты знаешь, что папа до сих пор бегает по вечерам? Все еще надеется ее найти. Надеется, что он… – Голос Эстер дрогнул.
Обе несколько секунд молчали.
– С чего начнем? – спросила Эрин.
Эстер шумно выдохнула.
– Не знаю. У тебя фора, я-то ее дневник только сегодня увидела. Так что…
– Ты просмотрела все семь изображений? Прочитала все семь строчек?
– Да, пролистала.
– Узнала кого-нибудь?
– Девушку из Биналонг-Бей. Конечно же. И строчка – первая татуировка Ауры. «Если хочешь перемен – взмахни мечом, возвысь голос». Когда мы были подростками, то, каждый раз начиная какое-нибудь дело, ходили к этой сучьей скульптуре. Мне плохо делалось от ее вида, но потом… Аура… благодаря Ауре я стала смотреть на нее иначе. И я, когда мы проезжали мимо этой девицы, больше не чувствовала себя загнанной в ловушку – я начала ощущать силу и радость.
Эрин вздернула бровь.
– Может быть, здесь, – она кивнула на дневник, – Аура делает что-то подобное. Может быть, первая строка, ставшая ее первой татуировкой, позволила ей переосмыслить ее отношения с этой скульптурой? Может быть, Аура переписала историю Девушки, поняла, что для нее значит эта скульптура?
Эстер представила себе Девушку из Биналонг-Бей – не настоящую, а свободно выходящую из каменного постамента, который держал ее за ноги, одна рука на бедре, в другой, поднятой, – меч. Теперь у Девушки было лицо познавшего себя, свободного человека.
– Да? И слова ее тоже об этом? И ее первая татуировка? – спросила Эстер.
– Взгляни на второй рисунок. – Эрин перевернула страницу. Мужчина и девушка под водой, он держит над ее головой венок из цветов. Эстер всмотрелась в рисунок, но ничего не увидела.
– Агнете… – намекнула Эрин.
– Боже мой! – Эстер снова склонилась над фотографией. – Я не знала этого рисунка. Но это же она, да?
О датской сказке Agnete og havmanden, «Агнете и Морской король»[41]41
В переводе Анны Ганзен.
[Закрыть], Эстер и Аура вспоминали в детстве всякий раз, когда кухонные часы, запинаясь, отбивали время. Морской король и его семеро сыновей поддерживали циферблат с обеих сторон, дожидаясь, когда вернется их Агнете. Часы прибыли из самого Копенгагена в плотно набитой посылке, покрытой почтовыми штампами, когда Эстер и Аура были еще маленькими. Их прислала в подарок датская кузина Фрейи и Эрин, Абелона. Та самая Абелона, у которой Фрейя и Эрин останавливались в Копенгагене, когда были подростками, и которая обучила их ритуалу предков. Эстер и Аура знали про Абелону только по письмам, которыми Абелона и Фрейя время от времени обменивались. Она виделась им кем-то вроде Ханса Христиана Андерсена: сказки про снег и лед, море и северное сияние, которыми она наполняла свои послания, написанные на северном острове, казались девочкам знакомыми, но странно зачарованными отражениями их южного дома.
Сидя на кухне, Эстер под тиканье новых часов слушает, как Аура вслух читает письмо Фрейе. В Копенгагене установили новую скульптуру, посвященную балладе об Агнете и Морском короле; в честь события выпустили разнообразные сувениры, в том числе и эти часы.
– «„Агнете и Морской муж“ – самая молодая скульптура в Копенгагене и одна из самых старых и любимых сказок», – читает Аура. Глаза ее блестят. – «Фрейя, мама когда-нибудь рассказывала ее тебе? Однажды девушка по имени Агнете прогуливалась по берегу моря. Вдруг из воды показался Морской муж, он стал просить Агнете уйти с ним. Агнете была смелой девушкой и любила приключения. Она согласилась. Морской муж возложил венок из морских цветов ей на голову, и Агнете забыла обо всем, что оставила в земном мире. Семь лет прожила она в морской глубине, семерых сыновей родила; и все бы хорошо, но однажды Агнете плавала у поверхности озера и услышала, как звонят колокола в церкви. Она вспомнила дом, вспомнила все, что любила, и бросила море, пообещав мужу и детям, что вернется».
Аура замолкает, сжав губы.
– А дальше? – Эстер, опираясь на расставленные локти, подается вперед.
Аура держит театральную паузу.
– А дальше? – умоляюще повторяет Эстер.
Насладившись интригой, Аура низким голосом продолжает:
– «Иные говорят, что Агнете вернулась в свой подводный дом. Но другие, например скульптор Сусте Боннен, считают, что Агнете отвергла подводную любовь и чары, которые завлекли ее на дно морское. Она осталась со своей семьей на берегу и не вернулась в море».
Эстер берет фотографию, рассматривает скульптуру. Восемь фигур – Морской муж и семеро его сыновей, отлитые из бронзы, – сидят на бронзовой платформе, скрытые неглубокой зеленоватой водой. Эстер переводит взгляд с фотографии на часы. Протягивает руку за письмом.
– «Люди, которые идут вдоль канала Фридериксхольм, проходят мимо этого изваяния каждый день, – читает она вслух. – Они и не подозревают, что там есть скульптура, потому что на воде рябь, день слишком пасмурный или солнце светит слишком ярко. Но если вода спокойна, если солнце освещает ее правильным образом, то в воде видны фигуры. Морской муж и семеро мальчиков ждут, когда Агнете вернется домой». Наверное, этот Морской муж был сказочно прекрасен, – мечтательно вздыхает Аура.
Эстер больно глядеть на изваяния Морского мужа и его детей среди бородатого мха. Они застыли в осязаемой тоске. Кто-то уткнулся лицом в сгиб локтя, а кто-то тянется к поверхности, умоляя Агнете вернуться. Самой Агнете среди них нет.
– Старри? – Эрин коснулась руки Эстер.
Та взглянула на тетку:
– Я вспомнила наши часы, вспомнила, как Аура любила сказку про Агнете.
Аура улыбается у выхода на посадку. Она улетает в Копенгаген. «Я найду для тебя Агнете, Старри». А потом она их оставила. И в каком-то смысле тоже не вернулась домой.
Взяв дневник, Эстер провела пальцами по строфе, которую Аура написала на соседней странице, рядом с Агнете и Морским мужем. «Он подарит тебе цветы: забудь. Ты посеешь семена: помни».
– Ты думаешь, что эти строчки – попытка Ауры переосмыслить истории, которые стоят за каждой фотографией или иллюстрацией? – спросила она.
– Тебе виднее. – В глазах Эрин отражался огонек свечи.
Эстер пролистала дневник до третьей фотографии. Еще одна скульптура. На постаменте стояла на фоне деревьев девушка – босая, в крестьянском платье, голова покрыта платочком. Узкие плечи, одна рука на животе, другая касается шеи. Какая она хрупкая! Над фотографией Аура написала:
А на соседней странице – третья строка:
– Нет. – Оттолкнув дневник, Эстер закрыла глаза, но образ безжизненного тела Ауры в морских волнах никуда не делся. Она затрясла головой. – Мне надо проветриться.
– Хорошо, Старри. – Эрин сжала ее пальцы, потом отпустила и сняла с вешалки шерстяной шарф. – Пойдем подышим морским воздухом.
