Текст книги "Восьмая шкура Эстер Уайлдинг"

14

Перед началом утренней смены Эстер, спотыкаясь, ввалилась на кухню с диким похмельем; из событий предыдущей ночи в голове не осталось почти ничего. Эстер проснулась голая. Рядом – пустая бутылка из-под виски. Ни Кейна. Ни записки.

Все утро она отмывала тарелки, оставшиеся от завтрака, отскабливала засохший, застывший жир от сосисок и бекона. То и дело приходилось бросать раковину и убегать в туалет для персонала, где ее рвало в унитаз до тех пор, пока перед глазами не начинали плыть черные пятна.

Ближе к концу смены Эстер снова корчилась в туалете, не в силах подняться с прохладных плиток пола. Тут входная дверь распахнулась, и до Эстер донесся щебет двух официанток из утренней смены.

– Ну-у, видела его утром?

– Кого?

– Нечего так улыбаться. Сама знаешь кого.

– Может, и видела.

– Оу? В каком смысле?

– Случайно столкнулись на автозаправке, когда он ехал на работу. Такой классный, такой крутой!

– Смотрю я на тебя и понимаю – тебя уже не спасти.

– А хоть бы и так?

– А как же Эстер?

Сжавшись в комок на полу кабинки, Эстер навострила уши.

– Ты же знаешь про нее и Кейна?

Тошнота схватила за горло. Эстер зажала рот ладонью, стараясь приглушить рвотные спазмы.

– Не понимаю, что он, да и все остальные, в ней находят. С людьми разговаривает сквозь зубы, зато налей ей хоть каплю – и она уже на многое готова. Психованная.

– Да? А парням она нравится. Она крутила с Марком из ландшафтного дизайна, помнишь? Потом с Райаном из технической службы. А Бен, ее сосед по общежитию, просто с ума по ней сходит, только и разговоров, какая она знойная женщина. Теперь вот Кейна закогтила. Дидре на днях на весь паб рассказывала, что они наверняка трахаются. Она уже не раз видела, как он выходит из дома Эстер.

– Ну и что? Меня это не волнует. Эстер не помеха. Таких как она парни трахают просто потому, что могут. Давалка. – Пауза. – Все дело в том, что я, в отличие от нее, не собираюсь просто так давать Кейну все, чего ему хочется. Чего ему очень, очень хочется.

– Ну ладно, Беби Спайс[47]47
  Имеется в виду Эмма Ли Бантон, участница группы Spice Girls.


[Закрыть]. – Обе захихикали. – Помаду не одолжишь?

От стыда Эстер покрылась гусиной кожей. Тыльной стороной ладони она вытерла выступивший над верхней губой холодный пот, безмолвно молясь, чтобы рвотные спазмы прекратились.

Несколько минут тянулись, как несколько часов. Наконец официантки удалились, и Эстер извергла в унитаз очередной поток желчи, после чего рухнула на пол, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Входная дверь снова открылась, и Эстер невольно застонала. Кто-то открыл и закрыл кран. Зашумела сушилка. Все стихло. Эстер закрыла лицо ладонями и стала ждать, когда тот, кто пришел мыть руки, наконец уберется.

– Эстер? – послышался голос Дидре, и у двери легла ее тень.

Эстер опустила руки, но отвечать не стала.

– Кейн отправил меня искать тебя. Бурная ночь, да?

Эстер прикусила щеку. В висках стучало.

– Дорогуша, с тобой там все в порядке?

– Отвали, – огрызнулась Эстер. – Без твоей помощи обойдусь. – Она сжала виски. Хоть бы головная боль прошла.

Наконец дверь туалета хлопнула. Эстер с трудом поднялась на ноги, вытерла рот. Спустила воду.

Нагнувшись над раковиной, Эстер поплескала водой себе в лицо. Сделала несколько глубоких вдохов. Взглянула на экран телефона, проверяя время. До конца смены оставалось двадцать минут. Она как-нибудь продержится. Ей не нужна помощь этой старой сплетницы, вообще ничья не нужна. Она сама справится.

Еще холодной воды в лицо, еще несколько глубоких вдохов. Наконец Эстер на ватных ногах вышла из кабинки. Проходя мимо зеркала, она старалась не смотреть в глаза своему отражению.

* * *

Проснулась она уже под вечер; на реке сгущались фиолетовые тени. Из ресторана Эстер вернулась прямиком домой. Приняла душ, выпила две растворимые таблетки берокки[48]48
  Берокки – витамины группы В, часто принимают как средство от похмелья.


[Закрыть], потом две таблетки парацетамола и провалилась в глубокий сон.

Эстер потянулась, наслаждаясь тем, что головная боль прошла без следа. В висках больше не стучало, зато пробудилась память. Эстер натянула стеганое одеяло на голову и крепко зажмурилась. «Не понимаю, что он, да и все остальные, в ней находят. Психованная». Эстер застонала. Но ведь это правда? Она вспомнила, как бросила учиться после исчезновения Ауры, вспомнила официальные письма из университета, уведомлявшие ее о последнем сроке сдачи работ, – все эти письма она проигнорировала, оставив их без ответа. Вспомнила невыплаченный студенческий кредит. Письма от научного руководителя, которые даже не удосужилась прочитать. Соседей по съемной квартире, которых нашла благодаря Тому и которых бросила, предоставив им выплачивать ее долю аренды. Знал ли об этом Том, когда они встретились на вечере памяти? Конечно, знал; эта мысль была словно удар под дых. И все же он был добр к ней, хотя она совсем не заслуживала его доброты. Да еще и пыталась к нему клеиться. Выражение ужаса на его лице. Дружбу с Томом Эстер тоже безвозвратно погубила.

Эстер отбросила стеганое одеяло и уставилась в потолок. Желудок пронзила острая боль. Она уже не помнила, что́ ела в последний раз.

Она села, спустила ноги с кровати и задумалась, чем бы таким позавтракать.

– Можно подумать, ты чего-то заслуживаешь, – прошептала она. Голод стал настойчивее. Эстер вздохнула, встала и потащилась на кухню.

Потом она сидела в кресле у окна спальни; на тарелке лежал недоеденный сэндвич с помидором и сыром. Прихлебывая чай, Эстер смотрела, как на темном небе восходят звезды. До осеннего равноденствия – несколько суток, скоро ночь станет длиннее дня. Созвездие Лебедя еще не поднялось над горизонтом. Оно появится только утром, но тогда его скроет солнечный свет. На северо-западе низко, прямо под восковым полумесяцем, висели Семь Сестер. К концу месяца они соскользнут за горизонт.

Эстер оглядела безделушки-однодневки, осевшие на подоконнике, – она собирала их во время прогулок весь год жизни на западном побережье: речные камни, засушенные папоротники, береговые улитки, которые от воды приобрели радужные зелено-сиреневые оттенки, высохшая ламинария из песчаного устья. Крошки-талисманы. Доказательства того, что она пережила первый год без Ауры. Но чего ради? Увидь ее сейчас Аура, она не испытала бы ничего, кроме разочарования. Та Аура, которую Эстер знала лучше всего, Аура, какой она была до отъезда в Копенгаген.

– Ра-ра, как мне все исправить? – прошептала Эстер.

Месяц поднимался все выше, его розоватый свет отражался от капота машины Эрин. Глядя на лунный блик, Эрин вспомнила, как они с теткой шагали по берегу. «Не торопись. Почитай дневник. Подумай о нем».

Дневник Ауры был там, где Эстер его оставила: в темноте бардачка. С самого возвращения в Каллиопу Эстер видеть его не хотелось. Но теперь, когда она про него вспомнила, дневник снова будто позвал ее – как когда она тайком вернулась за ним в дом Эрин. Эстер поставила чашку и сходила к машине за дневником.

– Эстер, намечается вечеринка. Ты с нами? – позвал с заднего двора Бен.

«А Бен, ее сосед по общежитию, просто с ума по ней сходит, только и разговоров, какая она знойная женщина».

Мимо поплыли мелодия регги и запахи барбекю.

– Потом, – отозвалась Эстер. Она закрыла дверь своей комнаты, щелкнула выключателем настольной лампы и устроилась у незанавешенного окна. Комната наполнилась неярким лунным светом.

Эстер отпила чая и постаралась дышать ровнее. Провела ладонью по обложке, на которой вскинула меч Ши-Ра, и открыла дневник. Пролистав все, что она уже прочитала, бегло просмотрела оставшиеся фотографии и рисунки, а также строфы, которыми их снабдила Аура.

Эстер провела пальцами по строчкам, написанным рукой Ауры, представляя себе эти слова, но уже на коже сестры. Внутри набух гнев: Фрейя видела татуировки Ауры. А она, Эстер, – нет. Аура ничего ей не сказала. Почему? Сколько Эрин ни писала Ауре – что на телефон, что по электронной почте, – ответа так и не получила. Аура перестала пускать Эстер в свою жизнь, разорвала связь.

Эстер стоит перед запертой дверью Ауры. В руках у нее поднос с завтраком: тосты, намазанные маслом и веджимайтом[49]49
  Веджимайт – национальное блюдо Австралии, густая паста на основе дрожжевого экстракта, очень соленая, с дрожжевым послевкусием. В основном ее намазывают на хлеб, сэндвичи и крекеры, начиняют ею булочки.


[Закрыть], чашка чая и горшок с голубой фиалкой. Эстер бросилась домой сразу после звонка Джека – лишь затем, чтобы увидеть, как изменилась Аура. Эстер не знала, что думать, но уговаривала себя потерпеть.

Но дни идут один за другим, а дверь Ауры остается закрытой. Джек и Фрейя слоняются по дому, перешептываются в прихожей, сидят на кухне у чайника, обнимая ладонями кофейные чашки. Когда Эстер пытается присоединиться к ним, они меняют тему разговора. Погода. Прилив. Небо. Родители и сестра словно исключили Эстер из своей жизни. Это ощущение столь тягостно, что Эстер начинает гулять по ночам, выпивать в местном пабе, как будто виски и незнакомцы могут излечить боль отвержения.

Точка невозврата оказывается пройденной, когда Аура оставляет Эстер записку. Слишком мало, слишком поздно. Эстер садится в машину и гонит назад, в Нипалуну. Поступок, о котором она будет жалеть до конца своей жизни.

Эстер вытерла глаза и вернулась к третьей фотографии, третьей строчке «Семи шкур» – босой молодой рыбачке с платком на голове. Хрупкие плечи; одна рука на поясе, другая касается горла. Черно-белая ксерокопия (все фотографии и рисунки в этом дневнике были ксерокопиями) все же производила сильное впечатление, особенно свет и тени за спиной у девушки и черты ее лица, отчасти скрытого пятнами патины. Эстер предположила, что некогда бронза была позолоченной, а на этом лице с печальным, мечтательным выражением лежали солнечные блики.

Эстер хотела было перевернуть страницу, как вдруг ее внимание привлекло что-то в самом низу фотографии – что-то, чего она до этого не замечала. Нахмурившись, она всмотрелась в снимок. Настольная лампа мало поправила дело; Эстер встала и включила верхний свет, после чего снова села и стала изучать фотографию.

Внизу снимка оказался водяной знак, полускрытый прозрачным скотчем, которым Аура приклеивала ксерокопии. Зернистая черно-белая печать осложняла задачу.

Эстер выудила из ящика фонарик и для большей четкости направила свет на надпись. Крошечные буквы гласили: «Клара Йоргенсен».

Пошарив в кровати и на полу, среди одежды, Эстер отыскала ноутбук. Потыкала в клавиши. Ничего. Она включила его в сеть и, дожидаясь, когда батарея зарядится хоть немного, успела проклясть всех мыслимых богов.

– Телефон! – вспомнила Эстер. Отодвинув ноутбук, она поискала мобильный. Телефон обнаружился за ночным столиком. Тоже разряженный.

Эстер легла на пол лицом в ковер и какое-то время не шевелилась. Потом ей пришло в голову, что на ковре много чего может быть, и отвращение заставило ее подняться. Ноутбук как раз жизнерадостно зажужжал, и экран ожил. Эстер набросилась на компьютер и дрожащими пальцами напечатала в окошке поисковика:

🔍 фотограф клара йоргенсен

Указательный палец завис над клавишей ввода. Эстер задержала дыхание. Нажала на клавишу. На экране появились результаты поиска: «Фотограф из Дании, проживает в Лондоне».

Эстер разочарованно сгорбилась. Она сама не знала, чего ждала, но результат оказался нулевым.

– Может быть, тебе просто нравились ее работы, – проговорила Эстер, просматривая сайт Клары. Сердце билось уже не так быстро.

Эстер стала изучать галерею фоторабот – яркие пейзажи, выразительные горы и странно безбрежные водные пространства словно прямиком из какой-нибудь темной, блестящей от соли сказки. Что-нибудь скандинавское, предположила Эстер и щелкнула по ссылке «Портреты». Прокрутила миниатюры предварительного просмотра. В душе забрезжило чувство узнавания. Разглядывая серию портретов на фоне Копенгагена, Эстер узнавала места, которые они с Аурой рассматривали в интернете, в книгах, на старинных фотографиях в темно-красном туннеле «вью-мастера». После отъезда Ауры Эстер провела бесчисленные ночи, изучая на экране ноутбука город в двух измерениях. Она представляла, как сестра начала новую жизнь среди разноцветных домиков Нюхавна и сказочных фонариков парка Тиволи. Портреты Клары Йоргенсен, снятые в декорациях города, который так мощно притягивал Ауру своими сказками и светом, надолго западали в память, они словно излучали свет. На одном снимке две немолодые женщины держались за руки, обвитые морской травой; женщины стояли возле фонтана Гевьон, скандинавской богини плодородия, земледелия и изобилия. На другой двое мужчин, завернувшись в сети, сидели на камне возле знаменитой Русалочки. Эстер напряглась от настойчивого желания продолжать. Может быть, Аура тоже просматривала эти фотографии? Эстер прерывисто вздохнула. Казалось, сестра снова рядом, и это было странно, болезненно и прекрасно. Прекраснее, чем она осмеливалась вообразить.

Долистав до конца, Эстер щелкнула мышкой, и на экране появился последний портрет.

В кровь хлынул адреналин. Эстер подалась вперед.

Размытый фон фотографии являл собой пламенеющее розовым небо с узором из голых веток. В центре снимка была скульптура девушки – третья фотография из дневника Ауры.

На переднем плане смеялся, отвернувшись от камеры, молодой человек с волосами до воротника, ямочками на щеках и бородкой. В остальном его лицо попало в тень.

Душой этого снимка была она.

В бирюзовом пальто, великолепная, она смотрела прямо в камеру.

С лицом, сияющим от счастья, в объятиях молодого человека. Она. Аура.

Шкура третья. Приглашение

15

Эстер позвонила на работу и отпросилась на пару дней, сославшись на выдуманное расстройство желудка. Засела у себя в спальне и выходила только поесть и принять душ, да и то лишь после того, как понимала, что соседи разошлись по делам.

Затаившись в кровати, Эстер разглядывала фотографию Ауры, сделанную Кларой Йоргенсен. Что она означает? Эстер разглядывала молодого человека, обнимающего Ауру, разглядывала все, что можно было разглядеть. Ямочки. Бородку. То, как он улыбается, как смотрит. Тени, лежащие у него на лице и скрывающие его взгляд. Кто он? Неужели из-за него Аура вернулась домой с потухшими глазами?

Эстер рыскала по сайту Клары, переключаясь с фотографии Ауры на страницу контактов и обратно. На странице контактов открылась форма: «Пожалуйста, напишите сообщение в окошке внизу, и я с удовольствием вам отвечу».

Эстер щелкала то по фотографии Ауры, то по форме, каждый раз трусливо переключаясь обратно.

На второй вечер «болезни» Эстер – назавтра ей уже предстояло выйти в вечернюю смену – в дверь ее комнаты постучали, и вошел Бен с чашкой чая и упаковкой парацетамола.

– Говорят, ты тут пластом лежишь. – Он поставил чашку и положил таблетки на прикроватный столик.

Эстер пристально посмотрела на чай. Она как-то не доверяла доброте Бена.

– Если что понадобится – шумни. Мы с ребятами засели за видеоигры.

Эстер отметила, как он обшарил ее глазами – и лицо, и тело, как у него порозовели щеки. «Давалка».

– Спасибо, – натянуто сказала она.

Бен вышел.

Эстер уставилась на закрывшуюся за ним дверь. Натянула одеяло до подбородка. Снова стала разглядывать ксерокопию, скульптуру девушки из дневника Ауры, потом перевела взгляд на экран ноутбука. Аура и ее мужчина стоят перед той самой скульптурой. Где сделан снимок? В Копенгагене?

Эстер потянулась к ноутбуку и открыла еще одну поисковую вкладку. Запрос «девушка скульптура копенгаген» вывел ее на многочисленных Русалочек. Эстер попробовала изменить запрос:

🔍 девушка статуя копенгаген

🔍 «скульптура» девушки «копенгаген»

Но безуспешно.

Эстер всмотрелась в скульптуру, в деревья за ней. Подумала. Набрала:

🔍 девушка скульптура в парке копенгаген

Напротив первой же ссылки появилось изображение скульптуры. Эстер резко выпрямилась. Щелкнула по ссылке.

– Лиден[50]50
  Liden (дат.) – маленькая.


[Закрыть] Гунвер, – прочитала она вслух и принялась скроллить перечень ссылок с информацией и изображениями скульптуры.

Щелкнула по другой ссылке: «Лиден Гунвер – персонаж датской народной песни XVIII века. Песня приобрела популярность после того, как прозвучала в одном из копенгагенских театров. В ней говорится о молодой рыбачке, Лиден Гунвер, которую обольстил и обманом заманил в море мужчина-тритон».

Эстер щелкнула по ссылке, ведущей на английский перевод датской песни:

 
Морской муж явился из глубины, весь в морской траве,
Глаза его светились лаской, а слова были нежными, словно звуки арфы.
Ах, девушка, берегись вероломных мужчин,
Ах, девушка, берегись, берегись.
 

Эстер вздрогнула и стала читать дальше. В конце песни рыбаки находят безжизненное тело Лиден Гунвер: морской муж бросил ее, и волны вынесли труп несчастной на скалы.

– Вот козел, – пробормотала Эстер.

Дочитав до конца, Эстер откинулась на подушку, потерла глаза и задумалась об истории Лиден Гунвер. Девушка принимает приглашение Морского мужа и пускается в приключение, она хочет поддаться искушению и любопытству, понять свои желания – лишь для того, чтобы погибнуть из-за его вероломства. Эстер потянулась за дневником Ауры и открыла его на странице с фотографией Лиден Гунвер. «Может быть, она выбрала глубину. Может быть, она свободна». Может быть, этой фразой Аура напророчила собственную судьбу? Может быть, она выбрала свободу, которую обрела в морских глубинах? Или сестра переиначила историю Лиден Гунвер, изменила расстановку сил: из девушки, наказанной самым страшным образом за свое любопытство, сексуальность и желания, она превратилась в женщину, которая, делая выбор, демонстрирует свою силу? Эстер щелкнула по закладке с фотографией Ауры. Как она улыбается, как сияет ее лицо.

Эстер отодвинула ноутбук с дневником в сторону; в глазах все расплывалось от слез. «Мне не понять, Ра-Ра, что все это значит». Зачем сестра набила себе строчки из собственного подросткового журнала – слова, которые переосмысливали истории о бесправных женщинах? В памяти всплыл разговор с Фрейей – тогда, за ужином: «Ты была к ней ближе всех. Ты знала ее лучше всех. Ты сможешь докопаться до правды. Понять, что именно она не сумела сказать нам, не смогла себя заставить».

* * *

Наконец Эстер вышла на работу. Она старалась держаться потише. Светских разговоров с другими кухонными работниками не поддерживала, ограничиваясь необходимым минимумом слов. Ближе к концу смены она пару раз попыталась поймать взгляд Кейна, но тот избегал ее. Эрин страстно хотелось потерять голову, забыться в его объятиях.

Вечерняя смена кончилась. Где же Кейн? Он не болтал с гостями в зале ресторана. Его не было ни на кухне, ни у стойки администратора. Какое-то время Эрин околачивалась возле туалетов, но он и там не появился. Она снова наведалась на кухню и поняла, что еще не проверила курилку. Если Кейна и там не окажется, она махнет рукой и отправится домой.

Эстер в темноте пробралась к курилке на задах кухни и услышала тихие стоны и – время от времени – смех. Пульс застучал в солнечном сплетении, накатила тошнота. Эстер заглянула за угол. Кейн сидел на ящике к ней лицом; спиной он опирался о стену. Ким, одна из официанток, устроилась на нем верхом – и спиной к Эрин – в задранной юбке и расстегнутой блузке. Закатить скандал? Раскричаться? Заплакать? Не зная, что делать, Эстер просто стояла столбом и глазела на них. Ей казалось, что кровь вытекает из ее тела. Ким наклонилась, и Эстер стало лучше видно обоих. Лицо Кейна исказилось от наслаждения. Он поднял глаза и взглянул прямо на нее. Эстер выдержала его взгляд. Кейн крепче стиснул бедра Ким, продолжая смотреть Эстер в глаза.

Эстер, борясь со слезами, бросилась бежать подальше от курилки. На темной грунтовке, которая вела к общежитию персонала, она споткнулась и упала, ссадив кожу на руках и коленях. Потом Эстер сидела на гравии, выковыривая из царапин камешки и утирая слезы. Из общежития доносилось громкое регги и звуки общего веселья.

Эстер поднялась, сделала несколько глубоких вдохов, отряхнулась. Шагая по дорожке к двери, она прогнала с лица горестное выражение. Улыбаясь, как подобает улыбаться душе компании, Эстер вошла в дом.

* * *

Она уже и не помнила, сколько жестянок «Смирнофф» стащила из чьего-то рюкзака, сидя у костра на заднем дворе. Мир вертелся, как юла; тело болело после падения. Из головы не шло лицо Кейна, который пристально глядел ей в глаза. Ким извивалась у него на коленях. Эстер шмыгнула к себе в комнату и закрыла дверь. Походила кругами. Позвонить бы кому-нибудь. После того как она уехала из Солт-Бей, Нин и Джек слали ей сообщения почти каждый день, но Эстер не знала, как отвечать, что́ написать. Фрейя после побега Эстер с семейного ужина молчала, и это молчание казалось оглушительным. Эстер хлебнула еще цитрусовой водки – хотелось, чтобы по жилам прокатился жидкий огонь, – и взглянула на закрытый ноутбук, стоявший на кровати. Эстер открыла крышку и стала просматривать сайт Клары. Вот она, Аура. Эстер прижалась к фотографии лбом и стала увеличивать картинку, пока лицо сестры не стало размером с настоящее. Еще один большой глоток водки. Стерео погромче. Динамики на максимум. Fleetwood Mac.

– Где ты? – прокричала Эстер фотографии Ауры. – Ты нужна мне. Где ты?

Еще водки. Пустая банка «Смирнофф» полетела на пол. Эстер открыла страницу с контактами, набрала короткое сообщение и хотела перечитать его, но в глазах все расплывалось, она никак не смогла сосредоточиться. Ее отвлек громкий стук в дверь. Последнее, что она запомнила из событий этого дня, – это Бен, представший на пороге. Бен пошатывался, глаза были налиты кровью, но в руках у него были две банки водки. Он напряженно улыбался.

На следующее утро Эстер проснулась в лифчике, но без трусов. Рядом спал Бен. Эстер бросило на наковальню очередного похмелья.

Она села и поморщилась; руки и колени после вчерашнего падения были в синяках и болезненных царапинах. Эстер попыталась собраться с мыслями. Взглянула на часы. Громко выругалась и выбралась из кровати.

Она опоздала на утреннюю смену уже на двадцать минут.

* * *

Прокравшись на кухню через заднюю дверь, Эстер бросилась к раковине – она трудилась не покладая рук, пытаясь одолеть гору грязных тарелок.

– Шеф ждет тебя у себя в кабинете.

Эстер повернулась. Кейн, прислонившись к разделочному столу, вытирал нож о полотенце. Оглядев ее с ног до головы, он медленно, неодобрительно покачал головой.

– И не тяни.

Отвернулся и продолжил работу.

Эстер на ватных ногах прошла через ресторан до самого кабинета Саймона Макгрэта. Когда она проходила мимо Дидре, Ким и пары других официанток, они что-то зашелестели друг другу.

– Мисс Уайлдинг! Мне стало известно, что сегодня утром вы снова опоздали, – начал Саймон, когда она возникла на пороге кабинета. – Это был ваш второй шанс, и вы его успешно профукали. Можете собирать вещи. Магнитную карту сдадите вечером, в конце смены.

* * *

Эстер понадобилась полуторачасовая поездка из Каллиопы в Куинстаун, чтобы перестать трястись от унижения, от стыда; она сообразила, что шефу ее мог заложить только Кейн. На карту были поставлены ее работа, ее жизнь в Каллиопе, он мог прикрыть ее, спасти ее шкуру, но не сделал этого. Предпочел от нее избавиться.

Проезжая по главной улице города, Эстер чувствовала, как в желудке завязывается узел. Выйдя из кабинета Макгрэта, она бросилась в общежитие и собрала вещи. Никого из соседей дома не было. Эстер оставила только грязную кухонную форму и ключи. Все ее пожитки уместились в спортивную сумку и несколько мусорных пакетов и громоздились сейчас в багажнике машины Эрин. Эстер вцепилась в руль.

Возле первой же аптеки она сделала привал. Сидя в машине, проглотила противозачаточную пилюлю и запила водой из бутылки с растворенной в ней таблеткой берокки. Она даже не помнила, трахались они с Беном или нет, – события ночи стерлись из памяти.

Съев добытый в магазинчике заветренный сэндвич с салатом и ломтиком резинового сыра из вакуумной упаковки, Эстер сидела в машине, не зная, что делать дальше. Достала телефон и стала просматривать контакты, прикидывая, какие есть варианты. Эрин – нет, Эстер же фактически угнала ее машину. Нин – возможно, хотя тогда придется залечь на дно подальше от Фрейи, что затруднительно, если Куини окажется вовлеченной в дело. Эстер стала листать контакты дальше. Задержалась на имени Тома. Шоссе вело из города к перекрестку: одна дорога уходила на север, другая – на юг. К Тому. Можно выбрать эту дорогу. Она, Эстер, отвратительно вела себя с ним на вечере памяти, но раньше Том никогда не отказывал ей в помощи.

Обдумывая, как быть, Эстер сняла крышку со стаканчика кофе, купленного в том же магазинчике. Какие у нее варианты? В памяти всплыл Дом-Ракушка.

Эстер отпила кофе и сморщилась. Остывший, горький. Она открыла дверцу и вылила кофе в канаву, а пустой стаканчик бросила на пол, под пассажирское сиденье. Снова взяла телефон и стала бесцельно скроллить. Хотелось отвлечься. Открыла сообщения, посмотрела на оставшиеся без ответа эсэмэски от отца и Нин, закрыла. Проверила почту. Спам да счета. Вдруг Эстер остановилась. Может, ей почудилось?

Она принялась медленно листать назад, пока не нашла то, что искала. В почте висело непрочитанное письмо, причем Эстер не помнила, когда оно пришло. Письмо от Клары Йоргенсен. Ответ на сообщение. Эстер помнила, как написала его, но не помнила, как отправила. Она стала читать письмо Клары, и ее глаза наполнились слезами.

Дорогая Эстер,

Сегодня я получила ваше письмо; какая это была радость и какое ужасное потрясение. Чтобы собраться с силами и ответить, мне пришлось как следует прогуляться. Меня терзают сложные чувства: я долго ждала, что мне напишет кто-нибудь вроде вас. Какой-нибудь знакомец Ауры по прежней жизни, до Дании. Австралийский родственник. В то же время меня в последние пару лет мучил страх получить письмо, подобное вашему. Я тревожилась об Ауре с того самого дня, как она, покинув Данию, перестала отвечать на мои звонки и письма.

С болью в сердце я прочитала о том, что с ней случилось. Искренне соболезную вам и вашей семье. Не знаю, как вы нашли меня, как связали меня с жизнью Ауры, но я рада, что вы это сделали. Спасибо, что написали мне.

Вы пишете, что подумываете отправиться в Данию. Если и правда соберетесь в Копенгаген, давайте встретимся. Время сейчас подходящее, я скоро улетаю из Лондона на все лето. И, отвечая на ваш вопрос: конечно, я с удовольствием расскажу вам о том, как Аура жила в Дании.

Если вам пока трудно принять решение, знайте, Эстер: здесь у вас есть друзья, с которыми вы еще не знакомы. Вам нужно только сесть в самолет. Об остальном позаботимся мы с Копенгагеном.

Kærlig hilsen[51]51
  Искренне ваша (дат.).


[Закрыть],

Клара

Эстер уронила телефон на колени и закрыла лицо руками, пытаясь справиться с чувствами. «Старри» – голос Ауры. Эстер прислушалась. Подняла голову, огляделась. Посмотрела на телефон. Взяла телефон в руки и, дрожа, перечитала письмо Клары. «Здесь у вас есть друзья».

– Хорошо, – сказала Эстер вслух. – Хорошо.

Она помигала поворотником и поехала на север. К Солт-Бей.