Текст книги "Время. Ветер. Вода"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vremya-veter-voda-179689.jpg)
Автор книги: Ида Мартин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Суббота выдалась солнечная, но прохладная. Ветер налетал пронизывающими порывами, то норовя унести мой шарф, то скидывая с Вики капюшон. Обеими руками она придерживала его за розовый мех, но куртку не застегивала, хотя и мерзла.
Небо было очень яркое. Голубое. Необычайно голубое, а солнечные лучи ощутимо грели. В воздухе витали головокружительные весенние запахи. На прогретых, не тронутых асфальтом участках земли громко ворковали голуби, а лица прохожих выглядели непривычно расслабленными.
Всю дорогу, пока мы шли от метро, каблуки на Викиных коротеньких сапожках весело и беззаботно стучали. Я исподтишка любовалась ею и гордилась, что мы вместе.
Ребят мы заметили издалека – оба ковырялись в телефонах. Макс, спрятавшись под огромным капюшоном темно-коричневой безразмерной толстовки, полусидел, опершись о каменное основание декоративного фонаря. Артем стоял напротив него. Как и в тот раз, весь в черном, рукава куртки засучены до локтей, на запястьях обеих рук кожаные фенечки, длинная челка забрана резинкой на макушке. На ногах высокие шнурованные ботинки.
Я толкнула Вику локтем, она проследила за моим взглядом и растерянно сбавила ход:
– Ты не предупредила, что они неформалы.
– Какая разница?
– Большая. Это значит, что они несерьезные и глупые.
– Они так же про нас думают.
– Да? – Вика посмотрела на меня из-под длинных густо накрашенных ресниц. – Ну это мы еще посмотрим.
Она решительно устремилась прямиком к ним, и я, глубоко вздохнув, точно намереваясь нырнуть, побежала за ней.
– Привет. Я – Вика, – не дожидаясь, пока я их познакомлю, она протянула руку.
– Привет, – окинув ее откровенно оценивающим взглядом, Артем ответил на рукопожатие, но не назвался. Затем коротко кивнул мне.
Макс же, наоборот, представился, однако руку пожимать не стал.
– Ну, чем займемся? – кокетливо поинтересовалась Вика.
Брови Артема заинтересованно взлетели:
– А что ты можешь предложить?
– Вот это я и хочу понять, – откликнулась она в том же многозначительном тоне, и они принялись гипнотизировать друг друга, пока Макс не сделал лицо, достойное Роберта Дауни на меме, и не потащил всех в парк.
Снег под густыми кустами еще кое-где лежал, но большая часть растаяла, и в солнечных местах земля уже готовилась к появлению молоденькой травки. На деревянных лавочках вдоль асфальтовой дорожки тут и там сидели люди. Все они старались повыше задирать подбородки, подставляя лица долгожданному теплу.
Мы свернули в сторону набережной, и с первой же минуты Вика с Артемом начали общаться, как старые знакомые. Я знала, что они понравятся друг другу, но не думала, что так быстро.
Она была воплощением Афродиты, а он звездным мальчиком. Оба прекрасны, обаятельны и самоуверенны. Им не нужны были какие-то особые темы для разговора. Они просто шутили, смеялись и рассказывали о своем. Вика держалась раскрепощенно, с изрядной долей чувственного кокетства, а Артем, вступив с ней в откровенное соперничество за зрительское внимание, бесстыдно и заносчиво красовался.
Начала Вика с того, как мы с ней познакомились, а после переключилась на театральное училище и свои грандиозные планы в актерской карьере. Рассказывала многословно и увлеченно с такой убедительной уверенностью, будто все уже случилось, вершины покорены, и если мы хорошо попросим, то она любезно согласится дать автограф.
Какое-то время Артем, засунув руки в карманы джинсов, шел рядом и в нужных местах одобрительно кивал. Однако по ироничному взгляду было понятно, что он просто подыгрывает, и, в конце концов, утомившись слишком долго молчать, Артем провокационно сказал:
– В актерстве нет ничего сложного. Всем людям постоянно приходится из себя что-то изображать.
Вика с любопытством прищурилась:
– И что изображаешь ты?
– Только то, что ты хочешь видеть.
– Мы же только что познакомились.
– Я с первого взгляда это понял. Тут все очень просто.
– А может, то, что ты понял, я уже изображаю?
– Это вряд ли.
И они начали перекидываться странными неоднозначными фразочками, отчего наше присутствие с Максом стало казаться лишним.
Однако Макса эта ситуация ничуть не тяготила. Он охотно слушал их игривую перепалку и не прекращал украдкой разглядывать Вику, а когда ловил мой взгляд, смущенно улыбался.
Москва-река блестела и переливалась на солнце, по ее глади мелкой рябью бежали размытые белые облака, и, если долго на них смотреть, создавалось впечатление, что ты плывешь вместе с ними.
– Мы однажды в апреле купались, – сказал Макс.
– Холодно? – спросила Вика.
– Больно, – посмеиваясь, ответил Артем. – Животы отбили.
– Прыгнули с берега в озеро, – пояснил Макс, – и оказалось, что оно только сверху растаяло. Как два карася, о лед колотились, рыбы чуть со смеху не умерли. Было весело.
– Тебе-то весело, а я потом несколько дней дышать не мог. У нас так всегда, – Артем обратился ко мне, точно ища поддержки. – Ступенька на лесенке ломается именно подо мной, тормоза отказывают на моем велосипеде, это я заражаюсь ветрянкой от соседских девчонок, я заболеваю воспалением легких, это меня обжигает петарда, забирают в полицию и выбрасывают из окна. Котик – удивительно везучий человек.
– Котик? – искренне удивилась Вика. – Вы что, геи?
– Я – нет, – поспешно ответил Макс.
– Тогда почему «котик»? Тебя это не задевает?
– Нет.
– А можно я тоже буду так называть?
– Можно, – и он, сунув руки в глубокие карманы, пошел прочь от реки.
– Чего это он? – захлопала глазами Вика.
– Застеснялся, – небрежно ответил Артем. – Детское прозвище. Мама его так называла.
Побродив немного по аллеям, мы дошли до Музея современного искусства. Я предложила сходить на какую-нибудь выставку, но Вика сказала, что разглядывать непонятные картинки невыносимо скучно, и Артем повел нас пить кофе.
В тихом симпатичном кафе с красными в белую клетку скатертями и такими же красными, низко свисающими с потолка абажурами посетителей почти не было.
Не спрашивая о наших предпочтениях, Артем заказал всем по чашке кофе и пирожные.
А пока ждали заказ, Вика стала допытываться, чем они занимаются, и после нескольких минут уклончивых и шутливых ответов ей удалось выяснить, что Макс учится в Физтехе и подрабатывает в какой-то фирме по ремонту компьютеров. А вот где учится Артем, понять мы так и не смогли. За два года он поменял три университета, и нигде ему не нравилось.
Он собирался рассказать про свою работу, но отвлекся на суровую бабушку, громко отчитывающую внука лет семи за то, что он «ни на секунду не выпустил из рук телефон» и «окончательно отупел».
Выхватив у мальчика мобильник, бабушка достала из своей сумки горсть машинок и швырнула на стол:
– На вот, играй.
При виде машинок лицо ребенка скисло, тогда как глаза Артема загорелись:
– Смотри, котик, это же Хот Вилс! Синий Додж Чарджер, как тот, что в духовке сгорел, и Дикси Челленджер, и Фаст Фиш, и… – Не договорив, он вскочил со стула и метнулся к мальчику. – Можно мне посмотреть?
Мальчик удивленно поднял глаза.
– Вообще-то у меня нужно спрашивать, – возмущенно заявила бабушка.
Артем лучезарно улыбнулся:
– Можно?
Неодобрительно скривившись, женщина все же разрешила, а как только Артем сел за их столик, Макс, со словами «ща придем», побежал к ним и пристроился рядом.
Вика выставила перед собой кулачки, положила на них подбородок и, посмотрев из-под длинных черных ресниц, спросила, заранее зная ответ:
– Как думаешь, я понравилась ему?
– Конечно.
– Дурака валяет, но в этом что-то есть. На лицо – хорош, да и шмотки дорогие. А главное, квартира есть без родителей и прочих дурацких родственников. В моей ситуации – идеальный вариант. А ты давай Максом займись. Бог с ним, с детдомом. Так веселее будет.
– Как заняться? Это же должно само получиться. Чтобы я ему понравилась и он мне.
– Боже, Вита, ну что за наив? Такое чувство, что ты живешь в каком-то счастливом утопическом мире, где принцессы какают фиалками, а детей приносят аисты. Тебе, вообще, нужен парень или нет?
– Я не знаю.
– Ничего-то ты не знаешь! – Вика немного разозлилась. – Ну хотя бы для меня можешь сделать вид, что он тебе интересен?
– Наверное, могу, но зачем?
– Видела, как он пялится? Это может все испортить. У парней так бывает. У друзей. Типа не ссориться из-за женщины, пытаться уступить и всякая прочая чепуха. А мне нужно все как можно быстрее обставить, чтобы Фил не чухнулся. Просто отвлеки Макса.
– Я не умею ничего такого.
– Все ты умеешь. Ты очень хорошенькая и, если бы не скромничала постоянно, была бы шикарной красоткой. Просто будь активнее: смейся, жалей его и говори, какой он умный. За руку подержи, о большем просить тебя как-то неудобно.
Когда Макс с Артемом вернулись, их кофе остыл, и Артем заказал новый. Так что сидели мы еще долго, а выйдя, обнаружили, что на улице уже начало темнеть, и повсюду зажглась нарядная подсветка.
И аллеи, и набережная, и павильоны, и кафе – все светилось мягким, нежно тающим в легких весенних сумерках желтым светом. В воздухе витало предчувствие скорого тепла и приятное волнение. Ветер стих.
Мы неторопливо брели мимо еще закрытого в это время года сезонного кафе, когда возле открытой веранды я заметила двоих плечистых парней в спортивных ветровках с надписью «Russia». Они прижали к деревянным перилам худенького паренька и пытались снять с него рюкзак. Паренек сопротивлялся упорно, но тихо.
– Смотрите, – сказала я ребятам. – Может, в полицию позвонить или позвать кого-нибудь?
Макс с Артемом странно переглянулись.
– У главного входа, – сказал Макс и тут же переместился к фонарному столбу, а Артем, бросив нам «ждите здесь», по-мальчишески развязной походкой направился прямиком к странной троице.
Он подошел к пареньку и обнял за плечи. Тот испуганно шарахнулся в сторону, но Артем удержал его:
– Помощь нужна?
Все трое растерянно уставились на него. У обоих парней были густые, страшные бороды. Только у одного черная, а у другого рыжая.
– Иди своей дорогой, – рявкнул чернобородый.
– Уже пришел, – Артем улыбнулся.
Второй опустил рюкзак:
– Пусть деньги отдаст.
– Что за деньги?
– Мои деньги, – сказал чернобородый. – Из кошелька. Три тысячи.
– Я кошелек нашел, – снимая руку Артема с плеча, сказал паренек. – Вон там, возле столба. Просто поднял, даже не смотрел, что там… А теперь они обвиняют меня, что я забрал их деньги. Но я ничего не брал!
– Сколько? Три? – Артем закатил глаза, словно речь шла о сущем пустяке, полез во внутренний карман и, вытащив оттуда пачку денег, принялся перебирать купюры.
– Не давай им ничего, – паренек удержал его за руку. – Это известная разводка.
Однако при виде денег рты у парней пооткрывались.
– Есть только пять, – сообщил Артем, хитро поглядывая на их лица.
Он так махал этой пачкой, что выхватить ее ничего не стоило.
– Можно и пять, – рыжебородый осмотрелся по сторонам, проверяя, много ли людей вокруг.
На несколько секунд остановил на нас взгляд, но, когда Артем сказал: «А хотите десять?» – моментально отвлекся.
– Ну.
– Тогда нужно извиниться. Сначала перед ним, – он похлопал паренька по спине. – А после передо мной. Только как следует. Так, чтобы я поверил. С чувством подлинного раскаяния и самоуничижения.
Парни переглянулись.
– Само что? – переспросил чернобородый.
– Критического снижения уровня самооценки, проявляющегося унижением своей личности, – охотно пояснил Артем. – Ну, то есть вы должны совершенно искренне признать, какие вы наглые мрази и кидалы.
Рыжий резко выбросил руку вперед, но Артем быстро отпрянул, сделал пару шагов назад, ловко перемахнул через доходящие ему до пояса перила и остановился возле ряда деревянных уличных столиков.
– Не хотите, как хотите. Никто не навязывается, – он кивнул пареньку, давая понять, чтобы тот уходил.
Однако бородачей больше не интересовала их недавняя жертва. Оба, медленно приближаясь, смотрели только на Артема.
Черный, перегнувшись через перила, попытался ухватить его за куртку, но Артем, увернувшись, громко и нахально рассмеялся. И рыжий, уже не скрывая воинственного настроя, тоже кинулся к нему. Артем легко запрыгнул на лавку, с нее – на столик, перебрался на следующий и соскочил с уличной стороны на некотором расстоянии от парней.
– Придется все же признать, что вы мрази. Пацан один, маленький, а вы его кинуть решили. Ну что за дела?
Рыжий пытался подкрасться со стороны столиков, а чернобородый попер напрямую:
– А ну иди сюда. Я тебе сейчас язык твой поганый вырву. Ты кого мразью назвал?
– Вы такие прикольные, – Артем немного отбежал и снова перепрыгнул к столикам, оказавшись на расстоянии метра-двух от рыжего. – Я бы с вами тут хоть целый день в салки играл, но как-то неудобно, меня девчонки ждут.
Черный тоже ломанулся через перила, но вышло неудачно, на несколько секунд он неуклюже завис на животе, и Артем, издевательски хохоча и отбегая по столикам подальше от рыжего, крикнул Максу:
– Ты этого беременного бегемота снял?
Макс молча поднял большой палец. В руках у него был мобильник, и он записывал на него все это представление.
Бородачи разозлились не на шутку. Рыжий пришел в себя первым и бросился к Максу, второй поспешил следом. Проворно сорвавшись с места, Макс побежал по дороге в сторону набережной. И парни, грубо отпихивая попадающихся на пути прохожих, помчались за ним.
Выбравшись из кафе, Артем, невероятно довольный, подошел к нам.
– Ну ты даешь! – Я подалась ему навстречу. – Очень круто! У них были такие глупые лица.
– Троллить вот таких уродов – одно из самых прекрасных занятий на свете.
От него веяло азартом и радостью.
Мое восхищение готово было выплеснуться через край. В ту минуту Артем представлялся мне защитником всех несчастных и униженных.
Однако в прекрасных карих глазах Вики читалось осуждение:
– Вообще-то это было неприятно. Тебе просто повезло, что они тебя не поймали.
– Но не поймали же.
– Скажи честно, ты это сделал, чтобы мальчику помочь или перед нами выпендривался?
– Конечно, выпендривался, – не моргнув и глазом, признал он.
– Так вот на будущее, – она толкнула его пальцем. – Мне такое не нравится.
Артем сделал вид, будто покачнулся:
– На какое еще будущее?
– На ближайшее.
– А как же Макс? – спохватилась я. – Вдруг они его догонят?
– Макса никто не догонит. Он лучший трейсер из всех, кого я знаю.
– Но так же можно серьезно нарваться, – недоумевала Вика. – Неужели вас никогда за такое не били?
Мы целенаправленно шли к выходу из парка.
– Конечно, били. Последний раз в больнице две недели провалялся, – понять, серьезно говорит он или нет, было сложно, но я догадалась:
– Плечо?
– Ага. Ключица и сотрясение. Со второго этажа летел.
– Как же так получилось?
Он рассмеялся:
– Не поверишь, я и сам не понял. Еще секунду назад стоял, с ребятами разговаривал, а потом чувствую – лечу.
– Они тебя специально столкнули? – удивилась я.
– Не столкнули, а выбросили, – снова засмеялся Артем. – Вся жизнь, Витя, сплошной экстрим… Каждый день как по минному полю ходишь.
– Ты же сам в это влез, – сказала Вика. – Зачем тебе проблемы?
Артем резко посерьезнел:
– Не проблемы, а адреналин. Только в нем, собственно, и есть хоть какой-то смысл.
– Что за смысл?
– Ты когда-нибудь думала, зачем живешь?
– Я тебе уже говорила, – не раздумывая, ответила Вика. – Хочу стать актрисой, уехать в Голливуд и прославиться на весь мир.
– И что это тебе даст?
Она посмотрела на него, как на умалишенного:
– Все.
– Это ты сейчас так думаешь. Но потом, когда поймешь, что это совсем не то, чего ты ожидала, тебе будет девяносто, и уже ничего нельзя будет изменить.
– А ты типа самый умный и знаешь, как будет в девяносто?
– Знаю, что тебе сильно повезет, если не помрешь раньше времени от передоза или пластических операций.
– Можно подумать, ты со своим адреналином долго проживешь! – не сдавалась Вика.
– Конечно, нет, но мои ожидания оправданны. Все происходит здесь и сейчас, а твои желания никогда не исполнятся, даже если исполнятся.
– Адреналин – все равно что наркотик, – вмешалась я. – С тем же успехом ты мог бы убеждать нас, что жить ради дозы – это и есть смысл.
– А с тобой, Витя, – он погрозил мне пальцем, – разговор отдельный. У тебя вообще везде тысячи смыслов. Только вот незадача – все сказочные.
– Но гонял ты их красиво, – признала я. – Как в кино.
Он хвастливо вскинул голову:
– Макс потом это видео на Ютуб кинет, вот тогда кино будет.
– Слушай, – тут меня вдруг что-то кольнуло. – Я недавно ролик видела, как двое ребят за машиной бегут. Смешной такой. «Ничего на свете лучше нету». Это случайно не вы были?
В тут же секунду Артем позабыл о препираниях с Викой и засиял:
– Что, понравился?
– Серьезно, вы?
– Забавная история вышла…
И он принялся увлеченно рассказывать, как они решили проучить одну чересчур капризную подругу.
Но я почти не слушала и все оставшееся время, даже когда мы встретились с раскрасневшимся, но радостным Максом, думала о таких поразительных совпадениях. Похоже, Вика была права: вероятно, жизнь хотела мне этим что-то сказать.
Глава 7
Когда на деревьях нет листьев, из окна моей комнаты виден двор, детская площадка, площадка для мусорных контейнеров и пешеходная дорожка. Чуть поодаль расположен высокий белый дом. Он стоит к нам торцом, и в ясные дни верхние окна и балконы сверкают так, будто солнце заперли внутри.
И на тонкие металлические бортики, огораживающие крышу, и на провода, тянущиеся к другим домам, прилетают голуби, в основном обыкновенные, серые, но иногда я вижу целую стаю прекрасных белых голубей, которые, прежде чем опуститься, описывают над крышей круг за кругом.
Однако прохожие птиц не замечают. И, если бы я шла в это время из школы, я бы тоже не видела их.
Только один раз маленький мальчик лет пяти, чья мама очень торопливо шагала в сторону метро, остановился, запрокинул голову и, увидев голубей, восторженно залюбовался ими. Женщина громко окликнула мальчика, но тот так и остался зачарованно стоять. Тогда она вернулась, грубо схватила его за руку и потащила за собой, даже не взглянув, что он там увидел.
В школе я не была всю неделю. И чувствовала себя от этого гораздо лучше. Маме, правда, пришлось намекнуть на температуру, несколько раз покашлять в трубку, и она сама настояла, чтобы я «высидела» дома недельку, а то и две.
Эля писала и звонила, но общались мы с ней мало. Она пребывала в своей затянувшейся болезни, я – в мыслях о новых знакомых, потому что после похода в парк Горького все пошло развиваться очень быстро. Вика торопила события, и никто не возражал.
Раньше я никогда не бывала в таких местах, куда обычно ходят с друзьями, но с появлением Вики все изменилось. Она таскала меня за собой повсюду, и не могу сказать, что мне это не нравилось.
На следующий день мы пошли в кино, а через два – в караоке-бар неподалеку от нашего дома. Это была идея Вики: уж очень ей хотелось блеснуть своими актерскими способностями.
Полумрак, неоновая подсветка, низкие мягкие диваны с подушками, покрытые стеклом столики, огромная плазменная панель, а под ней невысокая деревянная платформа – наподобие сцены.
Несмотря на будний день, свободное место мы нашли с трудом, потому что это было чуть ли не единственное развлекательное место в округе. И все мои одноклассники побывали там неоднократно, а неподалеку от нас я заметила тех самых ребят из соседней школы и девчонок из параллельного, на которых засмотрелась в магазине, перед тем как познакомиться с Викой.
Уровень музыкальных способностей у присутствующих сильно разнился. Но отчего-то яростнее всего рвались к микрофону именно те, у кого этих способностей вовсе не наблюдалось. Репертуар тоже удивлял разнообразием. От военных песен и шлягеров пятидесятых до Басты, Нойза и Монеточки. Один солидный мужчина очень душевно пел Элтона Джона, трое мальчишек вразнобой, но убедительно проорали «Звезду по имени Солнце», девочки из параллельного класса долго и заунывно терзали Адель.
Наконец Вика созрела. Я заметила, что она немного нервничает, но виду старалась не подавать и обещала произвести фурор.
И, как оказалось, пела она и в самом деле здорово. Голос у нее был красивый, глубокий и на низких нотах пробирал до мурашек. Достойно вытянув всю «Killing me softly», с высоко задранной головой и гордо выставленной вперед грудью, она под аплодисменты вернулась к нам.
– У тебя потрясающий голос, – признала я.
– Шикарно, – восхитился Макс.
– Во втором куплете налажала и последний припев задрала выше некуда. Слушать можно, но такое… – без тени иронии оценил Артем.
– Что? – Вика застыла, точно ее ударили. – Тебе не понравилось?
– Посредственно, – он раскинул руки на спинке дивана и смотрел на нее, запрокинув голову. – Но ты не переживай, остальные здесь еще хуже.
Пухлые губы Вики задрожали от обиды, как у ребенка. Она постояла, хлопая ресницами и не зная, что ответить, после чего плюхнулась на свое место и надулась.
– Зачем ты это говоришь? – вступилась я. – Вика отлично пела.
– Тот, кто собирается покорять Голливуд, обязан быть не просто лучшим в этом занюханном местечке. А безупречным, – переключился Артем на меня. – Она должна была «нежно убить их своим пением». Понимаешь? Чтобы они рыдали и сходили с ума, а не хлопали. Чтобы навек потеряли покой и сон, а не улыбались. Ты же ботаничка, Витя, кому, как не тебе, знать, как важно быть лучшим.
Иногда он говорил так, словно кто-то назначил его нашим родителем.
– Я учусь не потому, что хочу быть лучшей. Мне просто это хорошо дается.
– Дается ей, – ехидно фыркнул он. – Небось папа с ремнем над тобой стоит, чтобы давалось.
– Нет, конечно, – я представила папу с ремнем и рассмеялась. – Мне самой нравится учиться. Честно. Не знаю, почему никто не верит. Ведь все же люди рождаются для чего-то своего. Наверное, сбор и обработка информации – мое предназначение.
– Предназначение? – К выражению язвительной насмешки на лице Артема примешалось показное умиление. – А что это?
– Ну как? Это то, что отличает тебя от всех остальных. То, что делает тебя особенным. Единственным в своем роде, уникальным и неповторимым, как звезда на небе. То, для чего ты нужен этому миру. Только ты и никто другой. Не лучший, а особенный.
– Чем дальше, тем больше ты меня удивляешь! – Он как-то весь собрался: спина выпрямилась, локти уперлись в поверхность стола, взгляд будто пригвоздил меня к спинке дивана. – Неповторимых, как и незаменимых, нет. Есть только лучшие! И вся жизнь – бесконечная борьба за эти места, потому что если ты не лучший, то и смысла в тебе нет.
– А если я не умею петь, как Вика, и много чего еще другого не умею – это значит, что во мне нет смысла?
– Значит, нет. Значит, ты лузерша и лохушка, – бросил он нахально, осекся и, снова откинувшись назад, выжидающе уставился на меня.
Можно было, конечно, продолжать спорить и доказывать свою значимость и правоту, но мне вдруг стало смешно. Его задиристость не обижала. Напротив, меня внезапно охватило какое-то теплое чувство. Чувство безоговорочной симпатии, притяжения и нежности. Сложно сказать, от чего это произошло, но точно не от слов. Я доверяла своим глазам намного больше, чем ушам. И этот парень нравился мне все сильнее и сильнее. Вот поэтому я и расхохоталась: от того, что стало вдруг просто очень хорошо.
Артем тоже сразу засмеялся, с облегчением и радостью, словно только этого и ждал. И чем больше он смеялся, глядя на меня, тем смешнее становилось мне.
Наш глупый, беспричинный смех выглядел странно, и Макс с Викой непонимающе смотрели на нас. Как если бы прослушали суть шутки и ждали, что им объяснят.
Так и не дождавшись комментариев, Макс демонстративно развернулся к Вике и попросил спеть Лану. Но Вика все еще дулась и ответила, что больше при них вообще ничего петь не будет. Тогда Артем обнял ее за плечи и примирительно сказал:
– Не обижаться нужно, а работать до посинения. Хочешь, я найду тебе преподавателя по вокалу?
– Правда? – Она тут же оживилась. – Ты можешь?
– Его опекун – музыкальный продюсер. И у него полно знакомых, – пояснил Макс. – Так споешь Лану?
Вика еще немного поотпиралась, но в конечном счете милостиво согласилась при условии, что вначале Макс тоже что-нибудь споет.
Она, хоть и просила меня его «отвлечь», сама постоянно привлекала. И для этого ей не нужно было делать ничего особенного. Она просто брала за руку, заглядывала в глаза, и сразу возникало чувство, будто принадлежишь ей целиком, от начала и до конца. Словно она знает про тебя все-все, даже самое плохое, но ни капли не осуждает. Было в ней нечто намного большее и глубокое, нежели просто красота. И как я могла от этого отвлечь?
Макс согласился петь. Артем тоже. И они тут же устроили неожиданное представление. Артем попросил меня выбрать им песню, но я не знала какую, и тогда он сказал, что уже придумал сам, а когда заиграли первые аккорды, я сразу поняла, что это. «Ничего на свете лучше нету, // чем друзьям бродить по белу свету. // Тем, кто дружен, не страшны тревоги…»
Но они не просто пели, они – выступали.
Очень слаженно, задорно, заранее зная, кто какие слова поет. Даже движения были отработаны. Артем изображал Трубадура, а Макс остальных музыкантов, они «ехали на повозке» и махали всем рукой. Голоса звучали чисто и уверенно.
Вика пребывала в полном восторге, я тоже. Да и все вокруг сильно развеселились.
От парней исходила такая неуемная, заводная энергетика, что хотелось немедленно вскочить и начать танцевать. Девчонки из параллельного класса радостно запрыгали на диване, женщины за соседним столиком хлопали в ладоши, мальчишки, кричавшие «Звезду по имени Солнце», отстукивали ритм по столику.
Позже, когда парни вернулись к нам и Артем стал допытываться, кто из них был лучше, выяснилось, что это их детская постановочная сценка.
Он рассказал, что все детство обучался дома и никогда не ходил школу, а Макс ходил, но только до третьего класса, потому что потом его мать устроилась на работу в загородный дом родителей Артема, и детей стали учить вместе. Так вот, помимо учителей по основным предметам, у них был специальный педагог по театральному мастерству и еще один по вокалу. Потому что отец Артема был успешным и довольно известным композитором, и в их доме постоянно собирались люди искусства. Выступление же детей считалось обязательной частью развлекательной программы.
– Так кто был лучше? Я или Макс? – Артем требовательно посмотрел на меня.
Недавний разговор я помнила, но пели они действительно одинаково хорошо.
– Я плохо разбираюсь в этом.
– Нет, скажи, – настаивал он.
– Оба.
Макс победно подмигнул.
– Чушь, – возмутился Артем. – У котика даже образования музыкального нет. А у меня знаешь сколько дипломов?
– Конечно, ты пел лучше, – Вика бросила на меня такой взгляд, будто я совсем глупая, и развернулась к Артему: – Ладно, я тебя прощаю. Ты, наверное, знаешь, о чем говоришь.
– Если такая мелочь, как чужая болтовня, способна тебя задеть, – сказал он ей назидательно, – можешь сразу попрощаться со своими грандиозными планами.
– Ну хорошо. Спою я эту вашу Лану, только предупреждаю, что слов не знаю и могу запинаться.
– Ничего, – заверил Макс. – Запинайся сколько угодно, только пой.
Все то время, пока Вика пела, я внимательно следила за выражением его лица и не могла не видеть, как шансов «отвлечь» у меня становится все меньше и меньше, а когда она закончила, точка невозврата была уже пройдена.
После того как я перестала ходить в школу, каждый день постоянно был чем-то наполнен. Больше я не брала в руки учебники и книги, не смотрела фильмы и сериалы, у меня была лишь толстая синяя тетрадь на пружине, в которую я стала записывать все, что со мной происходило, свои мысли о Вике, соседях со второго этажа, о своих чувствах, ощущениях и планах. Не то чтобы я вела дневник, скорее, это был мой рассказ обо мне, как если бы я захотела взглянуть на себя со стороны.
Папа говорил, что в любом вопросе главное – выявить проблему, тогда решение найдется само собой. А чтобы выявить проблему, необходимо исследовать вопрос и провести анализ.
В клуб мы отправились в пятницу. И хотя у Артема была машина, поехали на метро, потому что ребята собирались пить до утра.
Всю дорогу мы смеялись и дурачились.
Макс заметил девушку с зелеными волосами, в длинном черном пальто и босоножках на голую ногу. Выставленные на всеобщее обозрение пальцы ног украшали длиннющие красные ногти.
Увидев ее, он ткнул Артема, а когда тот посмотрел, оба громко закатились на весь вагон.
– Давай ты подойдешь и спросишь, настоящие они или нет, – предложил Вике Артем.
– Скажешь, что хочешь себе такие же, – Макса накрыл очередной истерический приступ смеха.
– А слабо потрогать? – с вызовом бросила им Вика.
– Мне слабо, – признался Макс.
– А мне нет, – ответил Артем.
– Фу! Нет! Не вздумай, – на весь вагон закричала Вика. – Гадость же.
Девушка сидела с непроницаемым лицом, отлично понимая, что смеются над ней, но и бровью не повела. Очень странная девушка и жуткие, вампирские ногти на ногах.
– Ей, наверное, неприятно, что вы смеетесь, – тихо сказала я.
– Было бы неприятно, не делала бы такого, – отрезала Вика. – Она же понимает, что это ужасно.
– А может, не понимает или у нее есть причины?
Вика наклонилась к моему уху:
– Лучше молчи, а то все подумают, что ты такая же.
До места мы добрались веселые и взбудораженные. Сияющие фонари вечерней Москвы, отражаясь в асфальте, блестели, а воздух, наполненный нашими духами и радостью, казался упоительно сладким. И, хотя ничего особенного не происходило, во мне бродило предвкушение чего-то волшебного.
Из-за возраста в клуб меня могли не пустить, но проверять документы никто не стал. Мы сдали одежду и в полумраке спустились по крутой, едва освещенной голубоватыми огоньками лестнице.
Внизу музыка долбила так, что сердце тут же подхватило этот ритм. Странный, похожий на металлическую пластину пол ощутимо пружинил под ногами.
Вика, продираясь сквозь толпу, потащила Артема за собой. Он обернулся, помахал нам и через секунду исчез в движущейся массе.
– Пойду за пивом, – прокричал Макс. – Ты что будешь?
– Колу.
– Что? – Он обхватил меня за плечи и подставил ухо.
– Колу.
– Да брось. Давай возьму что-нибудь бодрящее?
– Ладно, – решилась я. – Бери на свой вкус, а я тебе потом деньги отдам.
– Какое «отдам»? – Чуть отстранившись, он выразительно посмотрел, затем снова прильнул к уху. – Все включено в спонсорские расходы.
– Но это нехорошо. Артем и так за вход платил.
– Это хорошо. Он, пока не промотает родительские деньги, все равно не успокоится, – его дыхание защекотало шею, и я, рассмеявшись, невольно закрылась плечом, поэтому Макс больше ничего не сказал – просто ушел, а вернулся уже с пивом и большим стеклянным стаканом, наполненным прозрачной жидкостью, в которой на дне плавала какая-то зелень. – Мохито, – крикнул он.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?