Текст книги "Рекреация"
![](/books_files/covers/thumbs_240/no-cover.jpg)
Автор книги: Игорь Борисенко
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
10. НАПАДЕНИЕ
Он проснулся внезапно и с облегчением понял, что страшная, извивающаяся щупальцами опухоль разрывала его голову только во сне. Как же его достали эти мозговые аномалии! Оскар с ожесточением потер лицо и глаза, которые заслоняла послесонная пелена. Полусумерки превратили силуэты дремлющих вдоль стен на скамьях солдат в темные пятна, бодрствовал лишь желтоволосый здоровяк, который защищал Оскара от нападок сдвинутого на убийствах Циммермана, торопливо поводя оселком, он точил штык.
– Беззаботно живешь? – странным, утвердительно-вопросительным тоном сказал австриец, не отрывая взгляда от работы.
– В смысле?
– Вот так просто увалился спать рядом со взбешенным маньяком. Ведь Циммерман у нас настоящий маньяк.
– Я это понял, но почему-то подумал, что здесь военная дисциплина и он будет вести себя прилично.
– Он, конечно, не полный придурок, вот только ты – не один из нас. Он ведь мог подумать, будто полковник ничего сделает, если он тебя обидит.
– М-да, эта мысль мне в голову не пришла.
– Знаешь, как говорят у нас на этот счет? «Хорошая мысль приходит в могилу».
– Суровые у вас края. Однако все обошлось. Скажи лучше, где мы едем.
– Мне кажется, проехали Монцу.
Монца – это семь километров после Милана. Он проспал: на свете! А ведь так хотелось хотя бы издали взглянуть Ла-Скала. Ему казалось, что даже простой взгляд, брошенный на здание знаменитой оперы, где до сих пор поют, придаст ему какой-то мистической силы. Черт побери, теперь поздно сожалеть.
Оскар выглянул в оконце. Небо еще оставалось светлым, серые тени уже расползлись по бокам выросших вдоль дороги гор. Это – Альпы. Альпы – Австрия. Австрия – Ordnung. Ordnung – gut! (Ordnung (нем.) – порядок, gut (нем.) – хорошо). И он доберется туда уже совсем скоро! Но тогда выходит, что никто не собирается нападать на караван, а это, в свою очередь, повлечет нехорошие подозрения со стороны полковника Швальбе. Дурацкая сложилась ситуация: с одной стороны, нет ничего прекрасней без малейших затруднений проскочить неспокойную Италию и оказаться в надежной австрийской крепости, с другой, если нападение произойдет, оно подтвердит благие намерения Оскара перед лицом полковника. Энквист закинул руки за голову и сладко потянулся. В любом случае, решение этой дилеммы от него не зависит, и он не будет ломать над ней голову. Она и так тяжела после сна на жесткой подушке, в духоте, пропитанной запахом двух десятков солдат.
Немного размяв затекшие члены, Оскар пошарил в сумке и извлек наружу кулек с рагу. Оторвав верх, он развернул тонкие стенки, увеличивая объем вдвое, налил туда воды из термоса и дернул за шнур разогрева. Кулек мгновенно потеплел – можно было обедать. Конечно, эту теплую кашу, которую производители из Португалии называли «мясным блюдом», есть было невкусно. Наверняка австрийцев кормили какой-то настоящей пищей, но его разбудить они не удосужились. Кушая безвкусную серую дрянь, Оскар про себя обозвал их «свиньями». Словно услышав его упрек, желтоволосый оторвался от штыка и пробормотал:
– Между прочим, в углу стоит термос с супом. Мог бы спросить.
Оскар от неожиданности поперхнулся. Вот это забота! Ему стало стыдно за свои мысли. Австриец снова меланхолично шлифовал штык и не располагал к задушевному разговору с извинениями. Он далеко не болтун. А остальные спокойно спят, кто на жестких скамеечках, кто в чуть более удобных креслах, только водители глотают таблетки ото сна. Так в каждой машине. Даже окно кто-то забыл закрыть. Вот это да! Они расслабились, почуяв близость родины? Как сказал полковник, «в Милане все подмазано»?
В расселину между горами заглянуло золотистое вечернее солнце, осветившее идиллическую картину мирной долины. Узенькие террасы, занятые садами и полями, окружали небольшие домики. Через некоторое время долина резко сузилась и тут же лучи солнца растаяли в воздухе… Дорога была пустынна. Рев машин и танков не мог разрушить воцарившейся
напялил их на глаза. Мир обрел очертания: снизу светлело пятно озера, которое тянулось слева, под небольшим обрывом, и исчезало за поворотом ущелья. Справа поднимались крутые склоны гор. Подножья просматривались хорошо, а дальше мощности очков не хватало. Угадывались редкие кривые деревья, группы кустов, неровные ступени террасы. Где-то там, поверху, шла заброшенная и полуразобранная железная дорога. Именно оттуда, с этого широкого уступа, летели вниз смертельные подарки. Они с шуршанием падали с черного неба и впивались в танк. Головная машина, осыпанная градом мин (то, что по ним вели огонь минометы, Оскар сразу сообразил), застыла и загорелась. Горел двигатель, расположенный в корме, из щелей радиатора вырывалось пламя. Все, что было надстроено над башней и бортами, либо оторвалось, либо превратилось в груду искореженного мусора. Дорога делала поворот как раз перед машиной, в которой ехал Оскар, и он хорошо видел обреченный танк, нелепую и жалкую тушу на фоне пламени. Огонь добрался до бака, и все кончилось. Взрыв разметал космы ярко-белого цвета во все стороны, а башня оторвалась и улетела под обрыв. Второй танк, покрытый горящими обломками, дал задний ход. Вокруг него выросли частые взрывы мин, а сверху протянулся мерцающий хвост. Загрохотала целая серия разрывов – ракета имела разделяющуюся боевую часть, от которой не спасает активная броня. «Кирасир» лязгнул порванной гусеницей и резко развернулся. Корма со скрежетом врезалась в камни у обочины и застряла там. Танк намертво загородил дорогу.
– Высший класс! – восхитился шепотом Оскар, имея в виду тех, кто сидел во тьме наверху. Хотя, конечно, они не планировали так тонко. Только Энквисту казалось, что на этом их везение кончилось. Раздалось тонкое, действующее на нервы, гудение. Это комплексы на крышах БТРов шевелили своими стволами. А потом… Выстрелы пушек невозможно было различить – они слились в один, подобный реву взлетающего реактивного самолета, звук. Оскар выглянул из-за грузовика. Наверху словно запалили множество бенгальских огней, которые гуляли по камням, расщепляли стволы деревьев, разрывали на части кусты. Операторы жали на гашетки сами, ведя беспорядочный, но очень неприятный для засевших в засаде врагов огонь. Под прикрытием огненного шквала солдаты из грузовика Оскара и других с топотом разбежались по сторонам и залегли. Вокруг изредка свистели пули. Оскар глянул вверх, но ничего нового не увидел. Из-за рева пушек ничего не было слышно, разве что только хлопанье взрывов. На землю из грузовика спрыгнул последний солдат, тело которого неестественно дернулось и отлетело в сторону, заваливаясь прямо на Энквиста. Ранец больно ударил по плечу, а солдат коротко булькнул горлом. Глаза Оскара вылезли на лоб от того зрелища, которое ему представилось: в толстом слое кевлара на груди поверженного австрийца зияла огромная кровавая рана. Что за пушки у тех парней, на террасах? Теперь только Оскар испугался за исход боя, а потом и за свою жизнь. Быстро настолько, насколько позволяло тяжелое тело умирающего, он отволок его за грузовик.
– Черт возьми, дело становится слишком опасным! – прошептал Энквист, путаясь в застежках аптечки, висевшей на ремне солдата. Как бы в подтверждение этого мина разбила комплекс на одном из БТРов, а другая воткнулась в крышу прицепа, стоявшего первым в колонне, сразу перед их грузовиком. Взрыв потряс серую коробку и с силой выбил дверцу. Кто-то, вопя, отлетел прочь. В это время застрявший танк развернул башню, задрал вверх свое 105-мм орудие и открыл беглый огонь. Снаряды, к сожалению, не могли достать минометчиков напрямую, но зато они разносили в куски скалы над вражескими головами. Количество взрывов на дороге резко сократилось. Сверху пытались ответить ракетным залпом, однако оборонительные комплексы сделали свое дело, сбив все ракеты в полете. Одна ракета взорвалась еще на террасе, рядышком с хозяевами. Это было уже лучше. Оскар оглянулся назад. Дорога изгибалась дугой, и увидеть он смог только середину колонны – там тоже мелькали огоньки австрийских винтовок, ревели АКТО и солидно ухала танковая пушка. Очевидно, атака шла по всей длине колонны. Кто бы ни напал на них в этих ночных горах, это не шайка разбойников, которым замутили разум победы над крестьянскими отрядами самообороны. Это серьезные люди… Прерывистый стон оторвал Оскара от созерцания наполненной боевыми огнями темноты. Сначала Энквист подумал, что стонет тот человек, которого он оттаскивал за грузовик пару минут назад и которого он хотел перевязать перед тем, как отвлекся, но этот парень уже обмяк и не дышал. Зато рядом в рентгеновском спектре просматривался еще один лежащий на земле скелет. Это был солдат, отброшенный взрывом от переднего прицепа. Каска вместе со всеми приборами валялась рядом и неярко светилась изнутри зеленоватым светом.
– Н…нога!! – воскликнул австриец, когда Оскар подобрался к нему ближе. – У меня п-полная ш-штанина крови!
Он вытянулся на камнях, вцепившись рукой в левое бедро, которое было все сплошь мокрым от кровищи. Оскар осторожно, ловко избегая пальцев, пытавшихся схватить его за запястья, ощупал ногу. Внутренняя поверхность бедра была разорвана острым толстым обломком кости. Судя по всему, он не ранен осколками, а пострадал от сильнейшего удара – скорее всего, попался на пути выбитой бронедверцы. Что можно сделать с открытым переломом в полевых условиях? Перетянуть на три часа рану жгутом и вколоть обезболивающее и антибиотик, более ничего. Он мог бы попробовать вправить кость обратно, но лучше оставить это занятие профессионалам. Австриец активно шевелился и мешал осуществлению медицинской помощи, поэтому, в первую очередь, Оскар вкатил ему лошадиную дозу морфина. Солдат с хрипением и попытками изорвать на своей груди куртку лишился сознания. Теперь он только дрожал и не мог препятствовать собственному спасению. Судя по луже крови, в которой сидел раненый, жгут ему мало поможет. Нужно немедленное переливание крови, или ему каюк. Энквист беспомощно заозирался, но ночью, посреди невообразимой боевой суматохи у него не было шанса докричаться до санитара. Вдруг взгляд остановился на мерцающем шлеме.
– Двести тринадцать, двести тринадцать!! Докладывайте, что с грузом? – донеслось оттуда, и, судя по истошности голоса, координатор боя заметно нервничал. (Координатор боя – офицер, находящийся в бронемашине-штабе у пульта, на который транслируются передачи с определенного числа передвижных телекамер (они смонтированы на шлеме каждого солдата). Задача этого человека состоит в том, чтобы правильно понять картину боя, перебросить подкрепления в нужное место, скорректировать поддержку артиллерии и авиации (когда есть, конечно)). Оскар сорвал свои очки и напялил на голову вопящее сооружение, тут же попав из ночи в ярко-зеленый день. Мощность инфравизора оказалась потрясающей! На мгновение Энквист застыл, и за это время координатор оставил бесплодные попытки вызвать двести тринадцатого.
– Эй! Але!! – крикнул Оскар, привыкнув к новому видению мира. – Это два тринадцать у аппарата.
Уши пронзил громкий резкий щелчок, принесший в наушники громовой голос:
– В чем дело? Кто на связи?
Стараясь перекрыть рев, визг и уханье, царившие вокруг него, Оскар что было мочи заорал в микрофон:
– В головной транспорт попала мина! Прицеп разворочен, но груз остался внутри. Есть раненые, нужна срочная помощь врача.
– Ясно! Работай дальше!! – гаркнул координатор и отключился. Оскар деловито обшарил недвижное тело солдата в поисках оружия, но нашел только запасные магазины к винтовке, две тяжеленные гранаты и широкий нож из отличной стали. Рассовав находки по карманам, он осторожно сполз вниз, подальше от грузовика, который мог оказаться слишком опасным укрытием. Чуть ниже дороги, на пологом склоне, стоял плоский высокий камень, похожий на грубо сработанную надгробную плиту. За ним Оскар и решил укрыться. Обзор из-за камня оставлял желать лучшего, но главные детали разглядеть было можно. Рев шестиствольных пушек теперь не рвал уши непрерывно – они только изредка постреливали, когда кто-то из врагов пытался пошевелиться в пределах их видимости, кинуть гранату, например. Один БТР полз вдоль машин к середине колонны. Танк надрывно рычал двигателем, пытаясь вырваться из каменного капкана, но только понапрасну жег водород. Вновь захлопали вражеские минометы, теперь где-то ближе к концу каравана. Что там творилось, понять было невозможно, лишь серебристое облако пыли и дыма поднялось над машинами.
– Внимание! – загудели наушники. – Нечетным номерам – вперед, к террасе! Понаделайте шницелей из этих трусливых подонков, ребята! Четные номера прикрывают. В случае сильного огня не лезть на рожон, а залечь в камнях.
Что же, наверное, это правильное решение. Танки и БТРы не могут закидывать свои снаряды прямо на террасу, поэтому потеть кровью придется пехоте. Пока уступы над дорогой не будут очищены, колонна не сможет двигаться дальше. От грузовика двинулись несколько расплывающихся в зеленом мареве фигур. Оскару подумалось, что он вступил в переговоры под именем нечетного номера, однако покидать удобную и безопасную позицию за камнем не хотелось. Как только австрийский БТР с АКТО на крыше отъехал чуть в сторону, на террасах появилось движение и вокруг с прежней зловещей частотой запели пули. Враги кутались в теплоизоляционные костюмы и были почти не видны: над каменной кромкой при старательном вглядывании можно было заметить мутные разводы – будто струйки горячего воздуха над летней мостовой. Однако яркие и веселые огоньки, выпрыгивающие из стволов, выдавали положение противников бегущим солдатам, которые не могли тщательно всматриваться в темноту. Горы совсем не фонили в рентгеновском спектре, поэтому Оскар не мог воспользоваться помощью своего замечательного глаза. Тогда он направил его взор вниз и вскоре обнаружил валявшуюся в камнях винтовку. Для того чтобы достигнуть ее, Энквисту пришлось покинуть убежище за камнем и пробежать под свист пуль около десяти метров. Вернувшись на старую лежку, Оскар быстро занял положение для стрельбы лежа и выпустил вверх пару коротких очередей. На глаз никакого результата от этого заметно не было. Он отложил винтовку в сторону, чтобы понаблюдать за атакой. Вот одна, другая фигурка покатилась по склону вниз. С дьявольским скрежетом и гулким стуком целая стая пуль впилась в кабину грузовика. Она вздрогнула, треща осыпающимся стеклом, а крышка капота, искореженная гигантскими пробоинами, приоткрылась и выгнулась передним концом кверху. Из камня, за которым прятался Оскар, вылетел рой визжащих искр и осколков. Один из них ужалил Энквиста в шею. Выругавшись, он с заколотившимся сердцем прижался к спасительной земле. Вместе с этим в нем проснулась злость, потеснившая здоровый страх за жизнь и здоровье. Быстро достав из кармана гранату, Оскар вставил ее в казенник подствольного гранатомета, защелкнул его и выстрелил, целясь в один из злых огоньков на террасе. Мелькнуло яркое облако взрыва, приглушенное светофильтрами, и вниз по склону покатилось выпавшее из вражеских рук оружие. Есть!! Оскар в победном жесте неуклюже взмахнул над головой своей винтовкой. Рядом немедленно просвистела пуля, и он испуганно сжался в комок. Получилось так, что он съехал еще ниже по склону и перевернулся на спину, чтобы удобнее было доставать и заряжать вторую гранату. Зажав ее гладкое тельце в руке, Энквист на ощупь стал толкать его внутри еще теплого ствола гранатомета, а взгляд его скользнул вниз, где у подножья обрыва плескалось блестящее озеро.
11. ВОЛК В МЫШЕЛОВКЕ
По искрящейся в неверном свете редких звезд поверхности быстро двигались хищно вытянутые остроносые тени. Оскар сорвал с глаз очки, чтобы лучше разглядеть их. Озеро немедленно стало темным, а тени, наоборот, превратились в яркие силуэты на нем. Они обладали изрядной радиоактивностью, поэтому Энквист хорошо разглядел их: большие скоростные катера глиссерного типа с нагромождением самодельных направляющих для пуска ракет на носу. Катера, прежде шедшие в подобии колонны, сейчас уже расходились веером, а люди в их кабинах копошились, подготавливаясь к высадке. Людей было много. Очень много!
– Эй! – сказал Энквист в микрофон. Сознание его было захвачено картиной приближающейся катастрофы, поэтому его вялые слова не привлекли внимания. – Кто-нибудь, посмотрите на озеро!!
– Что такое? – наконец, недовольно буркнул координатор. И тут же барабанные перепонки задрожали от его дикого вопля: – Тревога!!! Тревога!!! Внимание, нападение со стороны озера! Нечетным номерам немедленно обратно!
Оскар растерянно вертел головой. Катера теперь подошли почти вплотную к берегу и были отчетливо видны во всей устрашающей красе, а он некстати оказался к ним ближе всех. Недалеко заворчал двигатель и последний оставшийся в голове колонны БТР с АКТО подполз ближе к берегу. Автоматике не нужно много времени для действия, но сначала человек вручную должен был поменять сектор обстрела. Он потратил на это еще несколько секунд, а катера в это время выскальзывали в мертвую зону его пушек. Наконец, комплекс взревел, как раненый дракон. Его снаряды с ясно слышимым даже на расстоянии звоном пробили борта левофлангового катера, который тут же подпрыгнул, окутавшись огненным облаком. В воздухе пораженное судно перевернулось и развалилось на куски – нельзя было различить, где падали в воду ошметки пластика, где останки людей.
Однако стрелять по остальным было уже поздно. Почти синхронно они ткнулись носами в берег… Пушки на БТРе беспомощно шевельнулись и застыли. Зато чуть дальше, на повороте, находилось еще несколько комплексов, которые могли стрелять. Под их огнем четыре катера один за другим превратились в покачивающиеся на воде обломки – весь левый фланг атакующих за мгновение перестал существовать. Только один катер уцелел, и по злой иронии судьбы он находился ближе всех к Оскару. С его направляющих слетело не меньше полудюжины ракет, устремившихся к дороге. Четыре из них воткнулись во второй по счету трейлер и повалили его набок, а две – в грузовики спереди и сзади трейлера. Оскар завороженно смотрел, как в борту кунга, в котором он ехал полдня, появилась дыра, а потом грянул взрыв, порвавший кунг на лохмотья, будто он был сделан из мокрого картона. От грузовика осталась только горящая рама с двигателем и полуоторванным, хлопающим по останкам колеса крылом.
Внизу, около воды, копошилось десятка полтора людей. Оскара словно подбросило: он понесся вниз, стараясь прикрыться от людей на берегу кустами, а рука в это время лихорадочно вставляла новый магазин. Сейчас на воде и склонах горело множество больших и маленьких костров, образованных обломками катеров, поэтому окрестности были неплохо освещены. При этом нападавшие оказались лучше видны, чем обороняющиеся. Энквист рванул инфравизор на лоб, так как он теперь только мешал. Слава богу, рядом бежал еще, по крайней мере, один человек. Он тоже открыл свое лицо. Дико блестевшие глаза вращались, выискивая жертву, – без сомнения, это был Циммерман. Из-за кустов вдруг вынырнул торс человека. Он мгновенно вскинул свою длинноствольную винтовку, нацеливаясь в грудь Оскара, однако австриец оказался проворнее. Даже не целясь, он от живота изрубил эту грудную мишень в лапшу.
Энквист никак не мог успеть за событиями. Ноги несли его вниз, прямо к трупу поверженного врага. Сбоку раздались выстрелы, слабо слышимые на фоне общего грохота. Циммерман взмахнул руками и грузно рухнул на камни. Оскар прижал к плечу приклад. Зайчик лазерного прицела, который он успел включить неизвестно когда, уперся в грудь поднимавшегося по склону человека. Тот не видел стрелка до последней секунды – сначала из-за широких плеч Циммермана, потом из-за тени куста. В то мгновение, когда красное пятнышко скользнуло на его куртку, он поднял кверху испуганное, запятнанное дрожащими оранжевыми бликами лицо и увидел несущую ему смерть вспышку выстрела. В следующую секунду человек, потяжелевший на несколько граммов свинца, улетел назад к воде.
Смерть врага ввергла Оскара в пучину боевого азарта. Кровь бурлила в сосудах и взывала к действиям. Забыв об осторожности, он пробежал вниз еще немного. За угловатой скалой, полупогруженной в воду, покачивался на волнах катер, а на носу один из нападавших осторожно прилаживал на пусковую установку ракету. Оскар встал на колено и начал расстреливать – сначала бандита, потом, когда он был снесен пулями в воду, катер. Несколько пуль пробили борт, не принеся посудине существенного вреда. Тогда Энквист повел стволом вверх. Ракеты на грубых направляющих покрылись яркими искрами, словно там подожгли детский новогодний фейерверк. Винтовка Оскара сухо клацнула, выпустив последнюю пулю, и в тот же миг ракеты взорвались. Несколько вспышек слились в одну, слегка ослепившую Энквиста, но он видел, как объятая пламенем корма взлетела в воздух, воткнулась в поверхность озера метрах в пятнадцати от берега и, качаясь, утонула.
Оглянувшись по сторонам, Оскар начал обшаривать карманы в поисках нового магазина, но они были пусты. Тем временем по склону быстро сбежала какая-то растрепанная фигура. Энквист отбросил прочь ненужное оружие и вынул из-за пояса нож, который спрятал в рукав. Неизвестный приблизился, оставаясь черным силуэтом, пока не подошел вплотную – тогда Оскар узнал его. Он был в расстегнутой и грязной униформе, без головного убора и ремня на штанах, но с винтовкой в руках. Глаза прищурились, а рот растянулся в кривой ухмылке. Видмайер, милостью Энквиста посаженный под замок, пришел высказать свои обиды. Голова рядового слегка качнулась, когда он бросил взгляд на валявшийся у ног противника бесполезный «Штейр». Австриец коротко рассмеялся, глотнув, как всегда, воздуха в конце.
– Похоже, ты не ждал меня? – задорно спросил он. – А я вот пришел. Сидеть взаперти мне очень не понравилось. Как ты думаешь, что я хотел тебе сказать? Гореть тебе в аду, вот что!!
Оскар поймал себя на мысли, что происходящее напоминает ему заключительную сцену какого-то телевизионного боевика. Сейчас сбоку должен вылезти недобитый враг и…
Из-за скалы раздались три выстрела. На груди Видмайера, на его грязной майке, появились две кровавые дыры. Он. удивленно качнулся влево, поведя туда стволом, и нажал спусковой крючок. От скалы полетели крошки, перемешанные с искрами и песком, раздался короткий вскрик, и что-то шлепнулось в воду. Солдат, который должен был упасть и тихо умирать с простреленным сердцем, стал поворачиваться, чтобы доделать начатое дело. Отчего-то Оскар даже не удивился этому. Он прыгнул на землю, уходя прочь от изрыгающего смерть ствола, и метнул нож. Лезвие наполовину вошло в правый бицепс Видмайера. Австриец с застывшей улыбкой на губах выпустил винтовку из рук. Она не улетела далеко, оставшись лежать у самых его ног.
Видмайер, не отрывая ненавидящего взгляда от Оскара, упал на колени. Он нашарил пальцами рукоять оружия, вцепился в него, но подняться уже не смог. Густые потоки крови залили его грудь, пропитав майку и штаны почти до колен. С горьким стоном разочарования солдат упал лицом прямо на камни, еще раз шумно выпустил воздух и тяжело перевернулся на спину. Оскар сел, напряженно вглядываясь в лежащего противника. Грудь Видмайера больше не вздымалась, но он словно бы еще жил: пальцы его судорожно дрожали, а губы посылали беззвучные проклятия… Со склонов спустились солдаты, прочесывавшие берег. Один из них, низкорослый и коренастый, подошел к агонизирующему сослуживцу.
– Твое путешествие кончилось, Видмайер, – донесся из-под маски глухой голос. – Встретимся на небесах!
С этими словами на губах подошедший два раза в упор выстрелил в голову умиравшего, после чего повернулся и пошел вдоль берега прочь от Энквиста. Он остался один на один с трупами, от которых не мог оторвать взгляда. Тела бандитов выглядели обычно, в голове Видмайера темнело исковерканное пятно «мозгового камня». Оскар медленно встал, чтобы подойти поближе к трупу. Пока он поднимался, мертвец выпал из его поля зрения, а когда он глянул на него вновь, никаких посторонних вкраплений внутри развороченной головы «рентгеновский глаз» не видел.
Стрельба стихла. Светящиеся цифры под треснувшим стеклом часов показывали полдвенадцатого. Бой шел почти два часа, хотя казалось, он занял несколько минут. Немногие уцелевшие нападавшие бесславно бежали с поля боя; австрийцы не собирались их преследовать. На Оскара навалилась страшная усталость. Несколько прыжков и коротенькая пробежка – и тело уже сдало. Правда, кроме прочего его едва не убили, но раньше это случалось весьма часто. Это старость. Оскар вяло пнул винтовку, попавшую под ноги, и побрел к дороге. Возбужденно перекликающиеся солдаты, наконец снявшие тяжелые шлемы и ранцы, с фонарями в руках бегали по склону взад-вперед. Оскар дошел до трупа человека, которого он сегодня убил первым. Это был молодой парень, лежавший сейчас головой вниз. Его куртка зацепилась за куст с тлеющими ветвями и не давала ему полностью опуститься на камни. Багровые блики плясали на лице с застывшим оскалом ровных белых зубов. Все вокруг стало скользким от крови.
На дороге было светло, ее освещали догорающие остовы разбитых грузовиков и фары тех, что остались целы. Несколько пар санитаров с носилками выискивали раненых, батальонный капеллан распоряжался командой сборщиков трупов. Навстречу вылезшему на щербатый асфальт Оскару широкими шагами топал Швальбе, энергично раздающий приказы. На ремнях, перекрестивших его грудь, висел гигантский планшет, отражавший подробный план местности с указанием позиций, которые занимали солдаты. Полковник выкрикивал указания в рацию; кнопки ее он нажимал с таким остервенением, будто хотел продавить корпус насквозь.
– Ага, наш спаситель, – буркнул он, когда увидел, кто попался ему на пути. – Черт возьми, ты оказался прав, проклятый незнакомец, хотя лучше бы ты врал! Я еще поговорю с тобой… попозже.
Он ушел, а Оскар побрел дальше. За останками грузовика над склоном, задрав задницу, висел полковничий джип. Угрюмый шофер с опухшей скулой командовал покалеченным БТРом, который собирался вытягивать машину обратно на дорогу. Другой БТР вытаскивал из каменной ловушки танк. Везде кипела работа, но люди двигались устало, не спеша. Сверху, сопровождаемые потоками мелких камушков, спустились ефрейтор и несколько солдат.
– Вот из чего убивали нас эти вонючие подонки! – сказал он. На дорогу, брякнув, упала длиннющая и тяжелая американская снайперская винтовка пятидесятого калибра. В прошлом веке подобные штучки приравнивали к противотанковым ружьям/
– Много их там осталось? – спросил Оскар.
– Нет, – угрюмо ответил ефрейтор. – Здесь мы нашли всего четыре, дальше еще меньше. Наших трупов гораздо больше.
– Зато внизу мы положили всех уродов, мать их, – весело подбодрил приунывших желтоволосый солдат, неслышно подошедший сзади. Его короткие волосы были усеяны капельками пота. Ефрейтор пошел своей дорогой, оставив их вдвоем. Они молча вернулись к своему грузовику, вернее, к его останкам. Оскар опустился па плоский камень, снял наконец с головы шлем и закрыл глаза. Австриец ковырнул носком ботинка покореженную крышку капота, покрытую дырами от пуль. Тьма вокруг них постепенно возвращалась, один за другим гася многочисленные костры. Мимо прошла целая толпа солдат – это были десантные команды БТРов и разведчики, вернувшиеся из авангарда уже после начала боя. Желтоволосый немного потрепался с ними. Оказалось, всех их пулемет заставил долго валяться среди камней, по потом пулеметчик то ли был ранен, то ли просто струсил и сбежал. Солдаты, а их набралось около трех десятков, поднялись на террасу и прошли ее от начала до конца. К их сожалению, живых врагов там уже не было. Они сосчитали трупы и теперь возвращались на свои места. Когда они ушли, несколько минут Оскар и желтоволосый сидели во тьме, всеми забытые и покинутые. Наконец, австриец шумно вздохнул и сказал:
– Ну что, так и будем сидеть?
– А в чем дело?
– Все наши там, сзади. Я вернулся за тобой, дружище. Думал, ты тут захочешь поискать свои вещички, или еще чего.
– Хм, это трудная задача. Ты видел Циммермана? Его труп?
– Угу… Хотя он еще дышал. – Желтоволосый усмехнулся и добавил: – Этого следовало ожидать. Слишком он был бешеным, этот парень. Как результат – смерть в первой серьезной потасовке.
– Он спас мне жизнь.
– Ей-богу, случайно! Циммерман никого никогда не спасает, вернее, не спасал.
Из темноты выступила фигура.
– Вот вы где! – это был Бертольд, держащий забинтованную правую руку па перевязи. – Полковник послал за тобой и велел передать пистолет.
Он протянул Оскару его оружие.
– Старый добрый «Глок»! Мне его серьезно не хватало в драке. Хорошо, нужно все-таки попытаться найти сумку, иначе пистолет – единственное, что у меня останется из вещей.
– Скорее всего, она обратилась в дым вместе с нашим грузовиком, – критически отозвался об этом предложении Бертольд и оказался не прав. Сумка висела не очень далеко от места их разговора на покалеченном дереве, закопченная, по целая. Бертольд пощупал ее здоровой рукой и восхищенно цокнул языком:
– Надо же! А если бы ты сидел внутри?
– Меня бы расплющило взрывной волной. Пойдем, а то ты упадешь в обморок от удивления и потери крови.
Парнишка, и вправду, был очень бледен, но держался молодцом. Они пошли в сторону конца колонны, а за их спинами ревущий БТР сталкивал под откос то, что осталось от грузовиков. Теперь их перевозчиком стала машина № 4, заполненная пятью развалившимися на сиденьях солдатами – всеми, кто остался целым или почти целым из их прежнего экипажа. Через пару минут внутрь влезли знакомый обер-лейтенант и множество рядовых, «коренных обитателей» куига.
С беззлобной руганью они потеснили новичков. Вскоре двигатель загудел, и машина двинулась вперед.
Солдаты, отдохнувшие и попившие водички, оживленно обсуждали результаты боя.
– Что слышно о потерях? – спросил один у обер-лейтенанта.
– Тридцать два убитых, двадцать один раненый, – ответил тот
– Двадцать одно! Очко, господин Бертольд! – хихикнул желтоволосый, ткнув растянувшегося па кушетке сослуживца в бок.
– Отстань от него, Мачек! – цыкнул сосед. Желтоволосый пожал плечами и повернулся к офицеру.
– А сколько макаронников мы отправили к их чесночным праотцам?
– Черт их знает… На террасе нашли всего восемь трупов, на берегу озера – около сорока. А сколько их взлетело прямиком на небо на семи катерах, которые не доплыли?
– Ну, все равно ясно, что счет в нашу пользу! – важно объявил Мачек. – Теперь кайтесь, грешники, кто сколько пришил. Я лично троих.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?