Читать книгу "Доктор Фальк и дачные убийства"

– Други мои! – издалека воскликнул Евлампий Аристархович. – Слышали уже страшную весть?

Он подбежал вплотную к плетеным креслам и остановился, судорожно пытаясь отдышаться. Глядя на красную физиономию председателя, Фальк задумчиво освежил в памяти правила оказания первой помощи жертвам апоплексического удара.

– Нет, Евлампий Аристархович, что же стряслось, не томите?! – убедительно изобразил изумление Неверов.

– Веру Павловну Шевалдину убили! И наш Василий Оттович засвидетельствовал ее смерть!

– А вам-то, простите, откуда это известно? – оставалось лишь беспомощно поинтересоваться Фальку.

– Вас видели ее соседи! Вас – и урядника Сидорова! Василий Оттович, не томите! Это правда дело рук жидов?!

Фальк откинулся на спинку кресла, утомленно потер лоб и простонал:

– А они-то здесь при чем?

– Как «при чем»? Люди шепчутся, что произошло какое-то неслыханное злодейство! Веру Павловну действительно принесли в жертву? – от переизбытка чувств председатель всплеснул пухленькими ручками.

– Кому? Зачем? – с трудом удержавшись от нервного смешка, спросил Василий Оттович.

– Как «кому»? Этим их языческим суевериям! Им же нужна кровь православных, чтобы мацу в Пейсах приготовить!

– Евлампий Аристархович, во-первых, даже если верить в эти страшные глупости, им нужна кровь младенцев или детей, а Вера Павловна из этого возраста уже вышла довольно давно. И во-вторых – какой, к черту, Пейсах?! Я не специалист в иудейских традициях, но, по-моему, его, как и Пасху, празднуют в апреле.

Василий Оттович обернулся к Неверову, ища у того поддержки, но отставной товарищ прокурора, похоже, получал удовольствие от мучений доктора. «Не буду с ним больше хорошими сигарами делиться», – пообещал себе Фальк.

– Мне бы вашу уверенность, Василий Оттович, но чую, дело нечисто! – зловеще объявил Кунин. – Я намереваюсь организовать народный дозор. Если в Зеленом луге действует секта…

– И кого вы туда определите? – вспылил доктор. – Адвоката Аронсона? Аптекаря Шварцмана?

– Точно, об адвокате я и забыл совсем! – хлопнул себя по лбу Кунин и прежде, чем у Василия Оттовича появился шанс донести до него смысл сарказма, заторопился прочь, крикнув через плечо: – Господа, я рассчитываю на вас! Вы в списках дозорных! О времени и месте сбора сообщу дополнительно!

– Только погромов нам и не хватало, – бессильно откинулся на спинку кресла Фальк.

– Не беспокойтесь, до этого не дойдет, – сохранил спокойствие Неверов. – Но вернемся к более насущным проблемам. Вы правда видели у дома Шевалдиной следы велосипеда?

– Со зрением у меня проблем не наблюдалось.

– Так-так-так, – потер руки Неверов. – В таком случае Петра Геннадьевича Платонова ждет серьезный разговор с полицией…

– Почему это? Он что, единственный спортсмен на весь Зеленый луг?

– Нет, но единственный, имевший конфликт с Верой Павловной. При свидетелях, осмелюсь добавить.

– Не думаю, что это обстоятельство сочтут обличающей уликой на суде, – покачал головой Фальк, а сам отметил, что давешние мама с дочкой, еле увернувшиеся от Шевалдиной, успели рассказать кому-то о споре между ней и Платоновым. Что ж, тем легче для него…

– Но совпадение интригующее, не находите? – прищурился бывший товарищ прокурора. – Очевидно, Вера Павловна намекнула на определенный секрет, которым господин Платонов не готов делиться с окружающими. Зная интересы Шевалдиной, готов побиться об заклад, что она разнюхала не слишком разборчивые связи сего любителя облегающих спортивных костюмов…

– Павел Сергеевич, простите мне мою резкость, но вы сейчас звучите как старая сплетница, – оборвал его Фальк. – Пожалуй, мне пора.

– Как знаете, Василий Оттович, как знаете, – улыбнулся Неверов. – Но с вашей наблюдательностью и аналитическим умом я бы не прятал голову в песок, словно одна африканская птица. Благодарю за сигару, кстати!

Фальк ограничился вежливым кивком и отправился переодеваться. Попытка отвлечься от мрачных мыслей у моря оказалась неудачной. Очередная бездарная активность Кунина и кровожадный интерес Неверова претили Василию Оттовичу. Однако он отдавал себе отчет, что джинна выпустили из бутылки – раз столь видные члены дачного общества прознали об обстоятельствах смерти Веры Павловны, то скоро об убийстве начнет судачить весь Зеленый луг. В этой связи доктора Фалька все больше увлекала идея закрыться дома с припасенными книгами и не появляться на людях как минимум неделю. Судьба, как вы понимаете, вновь распорядилась иначе.

Глава седьмая

Газеты, в свою очередь, указывали на то, что при раздельных пляжах повсеместно процветал вуайеризм, и полицейские постоянно извлекали из кустарников за дюнами гимназистов и других «любопытствующих», подглядывающих в бинокли за купанием дам.

А. Браво, Е. Травина, Зеленогорск. Терийоки. Дачная жизнь сто лет назад, 2019 год

Дабы не возвращаться домой в мрачном настроении, Василий Оттович решил устроить себе небольшой променад и отправиться кружным путем. Если уж собрался обречь себя на заточение, то по дороге можно и безлюдной природой насладиться, и в колониальную лавку у станции зайти за кофе, и в кондитерской что-нибудь вкусное найти. А потом – дальше собственной террасы ни ногой!

Выбранный Фальком маршрут предполагал описание большого полукруга: сначала по тропинке вдоль Серебряного ручья, оттуда вывернуть к кирхе (в Зеленом луге было две церкви, православная и лютеранская – сказывалась близость Финляндии), заглянуть в курзал, потом подняться к лавкам у станции и затем можно с чистой совестью вернуться домой к ужину. Педантичный Василий Оттович вообще любил строить планы, но еще больше любил их придерживаться. Это вносило в его жизнь столь необходимый элемент спокойствия и предсказуемости. Поэтому он рассчитывал, что эдакая дачная одиссея поможет ему отогнать дурацкие мысли.

И поначалу все складывалось очень даже неплохо. Окрестности Серебряного ручья оставались пока местностью немноголюдной – дачное строительство сюда еще не добралось. Вдоль леса и чистой речушки бежала тропинка, успевшая даже подсохнуть за день после ночного дождя. В листве безмятежно пели птицы. Погода установилась идеальная – по-летнему теплая, но прохладная в лесной тени. Спустя пять минут Василий Оттович выкинул из головы все мысли, связанные с убийством. Спустя десять – все мысли вообще. Он просто наслаждался неторопливой безмятежной прогулкой.

А потом Фальку встретились на пути две мужские ноги в легкомысленных коричневых туфлях, торчащие из придорожных кустов.

Василий Оттович остановился и недовольно нахмурился. Нахождение мужских ног на дороге в его планы на день однозначно не входило. Аналитическая же часть его ума уже взялась за работу: подошвы наружу, пятками вверх – значит, лежит на животе. Состояние – неизвестно. Но после ночных событий в голову настойчиво лезли самые худшие прогнозы. Хотя, конечно, два покойника за двадцать четыре часа – это однозначный перебор. Фальк даже зажмурился и потер глаза, неуверенный в своем психическом здоровье. Не помогло. После сих нехитрых процедур ноги остались на месте.

Более того – одна из них пошевелилась и даже почесала вторую.

Это Василия Оттовича несколько успокоило. Он медленно, стараясь не шуметь, подошел к ногам и постарался разглядеть их обладателя. Им оказался довольно неказистого вида юноша, на первый взгляд – гимназист старших классов. Остановившегося за спиной Фалька он не заметил, настолько был заворожен открывшимся видом. Доктор решил посмотреть, что же так завладело вниманием молодого человека.

На поросшем сочной зеленой травой берегу Серебряного ручья лежал клетчатый плед, а на нем – дамская соломенная шляпка и простенькая самодельная удочка. Их хозяйка в легкомысленном белом летнем платье как раз аккуратно вступила в речную воду, подобрав подол, и зябко поежилась. Зачем ее потянуло купаться в еще не прогревшемся ручье, Фальк не знал и не собирался уточнять, но и оставлять юного зрителя в кустах счел недостойным. Поэтому доктор просто легонько пнул ближайшую к нему ногу.

Юноша вздрогнул, вскочил и уставился на своего обидчика со смесью страха и раздражения. Но эту битву выиграть ему было не суждено, ибо Василий Оттович обладал крайне выразительным лицом.

– Что вы себе позволяете?! – запальчивым шепотом (дабы не привлекать внимание купальщицы) воскликнул юнец.

Фальк лишь молча указал глазами в сторону ручья. Лицо его при этом выражало такой укор и стремление надрать уши молодому развратнику, что тот мигом стушевался.

– Вы… Вы все не так поняли! – залепетал юноша. – Я слушатель Императорской академии художеств! Это для вдохновения! И общего развития!

Свою речь обвиняемый заканчивал уже на бегу, пока не скрылся за поворотом тропинки. Фальк проследил за ретировавшимся адептом изобразительных искусств и уже собрался было уходить, когда его угораздило кинуть взгляд в сторону спасенной от постороннего внимания купальщицы.

А девушка тем временем смотрела прямо на него. И в отличие от юного вуайериста Василий Оттович возвышался над кустами, что сводило его шансы остаться незамеченным к нулю.

Менее сильный духом мужчина мог бы попытаться упасть ничком в тщетной надежде скрыться из виду. Или развернуться и последовать за только что спроваженным художником. Или начать что-то мямлить в свое оправдание. Василий Оттович к таковым не относился. Поэтому, несмотря на конфуз и зардевшееся лицо, собрал в кулак остатки невозмутимого немецкого самообладания и вежливо поклонился. Тем более что с рыжей купальщицей, как выяснилось, он уже был знаком.

Лидия Николаевна Шевалдина (такими ярко-рыжими волосами в Зеленом луге похвастаться более никто не мог) также повела себя на удивление спокойно и цивилизованно. В ответ на кивок Фалька она помахала рукой и крикнула:

– Василий Оттович, вы-то мне и нужны! Погодите, пожалуйста, секундочку. Кажется, моя удочка зацепилась за какую-то корягу.

Доктор Фальк кивнул и остался стоять. Правда, счел своим долгом все же отвернуться. Через минуту Шевалдиной пришлось крикнуть еще раз:

– Василий Оттович, присоединяйтесь. Тетина экономка готовит замечательный лимонад, просто идеальный для такой погоды!

Фальк обреченно вздохнул и спустился на берег. Лидия уже ждала его, усевшись на плед и вытирая ноги полотенцем. Она достала из сумки закупоренный пробкой стеклянный графин и высокий бокал.

– Извините, стакан только один, не рассчитывала на компанию, но так даже лучше! – она приглашающе указала на противоположную сторону пледа. Доктор подчинился и уселся рядом, стараясь не смотреть на красивые ноги собеседницы, выглядывающие из-под платья. Он прочистил горло и уже собирался отметить чудесную погоду, но Лидия спасла его от необходимости неловко начинать разговор и сама задала вопрос:

– Василий Оттович, что вы думаете о случившемся с моей тетушкой?

Фалька этот вопрос несколько сбил с толку, поэтому он чуть помолчал и неопределенно пожал плечами:

– Думаю, что это дело полиции и партикулярному лицу негоже строить догадки.

– Полиции, верно, – протянула Лидия. – Это-то меня и беспокоит…

– Почему же? – удивился Василий Оттович. – Наш урядник крайне способный в сыскном деле…

– Ваш урядник не хочет меня слушать! – оборвала его Лидия. – И приехавший из Петербурга судебный следователь тоже!

– И что же вы им сказали? – полюбопытствовал Фальк.

– Сказала, что тетушку могли ограбить, – тряхнула головой Шевалдина. – Но они ответили, что опросили слуг и все деньги и украшения на месте. Пф! Как будто украсть можно только ценности!

– Ну, обычно это и подразумевают, когда говорят об ограблении, – осторожно заметил Фальк.

– И вы туда же! – воскликнула Лидия. – Понимаете, в последнее время тетушка не расставалась с одной книгой. Она даже лежала обычно у нее на прикроватной тумбочке. А сегодня утром книги там не оказалось!

– Ну, возможно, Вера Павловна просто оставила ее в другом месте…

– Нет! – воскликнула Лидия и сделала паузу, чтобы допить лимонад. Фальк при этом вынужден был отметить крайне привлекательный профиль. Заметив его внимание, девушка указала на графин: – Ой, что же это я? Предложила, а теперь сама пью! Будете?

Василий Оттович помотал головой. Возможно, излишне поспешно. Он надеялся, что Лидия не обратит на это внимание, но мы-то с вами знаем, что женщины отлично подмечают подобные вещи.

– Так вот, – продолжила Шевалдина. – Тетушка не могла просто оставить книгу в другом месте. Я обыскала весь дом, но не нашла ее. Зато нашла в письменном столе квитанцию из антикварной лавки, как раз на эту книгу.

Она извлекла из сумки листок бумаги и передала ее Фальку.

– Geschichte der Frühlingswiese, – прочитал вслух доктор.

– Да, название было на обложке! – закивала девушка. – Что это? Шведский? Немецкий? Увы, кроме французского, других иностранных языков не знаю.

– Немецкий, – подтвердил Василий Оттович. – «История Весеннего луга».

– «Весеннего луга»? – переспросила Лидия. – Очень похоже на название вашей деревни, да?

– Да, – согласился Фальк.

– Но странность даже не в этом! Тетушка жила на даче круглогодично, она практически не выбиралась в Петербург. Зачем же ей понадобилось ехать в город и покупать там антикварную книгу на немецком языке?

– Ну, она была женщиной образованной, возможно, ее что-то заинтересовало.

– Василий Оттович, не могу сказать, что мы с тетушкой не ладили, но я прекрасно отдаю себе отчет, что заинтересовать ее могли только две вещи: чужие секреты и деньги. – Для юной девушки Лидия была на редкость проницательна. Хотя и крайне бестактна.

– И вы думаете, что исчезновение книги связано…

– С ее убийством, да! – хлопнула в ладоши Шевалдина. – Но ваш Сидоров мне не верит! Поэтому мне нужна ваша помощь.

– Почему сразу моя? – воспротивился Василий Оттович.

– Потому что я сразу поняла, что вы человек опытный и крайне наблюдательный! – Лидия несколько смазала эффект от комплимента довольно невежливым тычком указательного пальца. – И знаете немецкий. Завтра я отправлюсь в Петербург утренним поездом…

– Простите, сударыня, но я абсолютно не собираюсь возвращаться в город, – заявил Фальк.

– А я вас и не приглашаю, – девушка, казалось, была несколько удивлена ходом его мыслей. – Нет, я поеду одна. Отправлюсь в лавку и узнаю все об этой книге. И обойду другие антикварные и букинистические магазины. Если повезет, то найду еще один экземпляр. А вы должны будете мне его потом перевести. Согласны?

– Ну… – задумался было Василий Оттович, но быстро сдался под умоляющим взглядом собеседницы. – Да, думаю, с этим я смогу помочь.

– Чудесно! – просияла Лидия. – Значит, мы договорились! А день, кажется, уже клонится к вечеру. Вы куда направлялись?

– Обратно в деревню, – ответил Фальк, несколько запутавшийся от резкой перемены темы разговора.

– Отлично, значит, проводите меня!

Фраза не прозвучала как вопрос. Кажется, Василию Оттовичу просто не оставили выбора.

Глава восьмая

Жизнь ведет людей каждого своей колеей, но судьба незримо перепутывает следы, сбивает дороги и ткет свой узор из тысячей жизней, переплетая их, как искусная ткачиха на своем станке. Не раз случается, что чуждые друг другу люди, не знавшие до того один другого, внезапно начинают влиять на счастье и несчастье другого.

Андрей Зарин, 1915 год

– Вы полагаете, что я бесчувственная негодяйка? – спросила внезапно Лидия.

Нельзя сказать, что прогулка по весеннему лесу в компании прелестной дамы Фальку не нравилась. Но вот манера спутницы внезапно менять тему разговора или задавать неожиданные вопросы порядочно действовала ему на нервы. Приученная к ordnung[13]13
  Порядок (нем.).


[Закрыть] немецкая натура Василия Оттовича активно протестовала и требовала бежать от столь сумасбродной девушки подальше. Вместо этого Фальк решил уточнить:

– Почему я должен так считать?

– Ну как же, тетушка убита, мама хлопочет над похоронными процедурами, а я отправилась на речку удить рыбу, – Лидия демонстративно качнула перекинутой через плечо снастью.

– Ну, я знаю людей, которые могли бы так подумать, – дипломатично отозвался доктор.

– Я просто не могла там больше находиться, – в голосе Шевалдиной послышалась неподдельная боль. – Покойница в соседней комнате. Книга пропавшая. Еще эти ваши гробовщики…

– Харон Семенович и Аида Семеновна, – понимающе кивнул Фальк.

– Да хоть Плутон Дормидонтович, – фыркнула Лидия. Василий Оттович не выдержал и расхохотался. Девушка смущенно покосилась на него, но тоже рассмеялась.

– Они правда жуткие, – подтвердил Фальк.

– Да? Я не одна такая? Они какие-то ужасно одинаковые!

– Именно, – кивнул доктор. – Будто начнут говорить и двигаться в унисон!

За беседой они вышли к мосту, перекинутому через Серебряный ручей. На другом берегу в лес уходила дорога, безлюдная на несколько верст, за исключением поворота к бывшей усадьбе фон Гарта. Поэтому Фалька удивила катящаяся в их сторону коляска.

– Ух ты, неужели это новые владельцы баронского дома? – В глазах Лидии за стеклышками очков блеснуло любопытство.

– Те, которые хотят открыть пансион?

– Вы тоже об этом знаете? Есть в этом что-то загадочное – пансион в доме вымершего рода…

– Вы точно уверены, что читали именно труды Мари Кюри, а не Зарина?[14]14
  Андрей Зарин – автор увлекательных мистических и детективных произведений.


[Закрыть] – ехидно уточнил Василий Оттович.

Лидия не удостоила его ответом. Открытая коляска, запряженная одной лошадью, меж тем переехала мостик и остановилась перед ними. Помимо бледного долговязого кучера в ней друг напротив друга сидели двое мужчин: улыбчивый человечек средних лет с короткими, но пышными пшеничными усами и мрачный, рано поседевший господин в котелке, в котором Фальк опознал вчерашнего грубияна, толкнувшего его на вокзале.

– Судари и сударыни, куда путь держите? Уж не в деревню ли? – грассируя, поинтересовался усатый весельчак. Получив удовлетворительный ответ, он расплылся в улыбке и мгновенно потеснил на сиденье своего соседа: – В таком случае я положительно настаиваю, чтобы вы не утруждали свои ноги и присоединились к нам!

Он приглашающе распахнул дверцу экипажа. Лидия, опершись на руку Фалька, быстро забралась внутрь. Доктор последовал за ней, отчетливо понимая, что, если бы не спутница, вряд ли бы ему одному досталось столь щедрое предложение.

– Позвольте представиться – Федор Романович Вансовский, коммерсант, тешу себя надеждой открыть в Зеленом луге успешный (и первоклассный, осмелюсь заметить) пансион, – завязал разговор улыбчивый мужчина. – Это Харитон Карпович Мельников, мой компаньон в сем коммерческом начинании.

Его мрачный спутник лишь слегка наклонил голову, приветствуя попутчиков. Лидия и Фальк также представились, что привело Вансовского в полный восторг:

– Василий Оттович! Наслышан, наслышан! Вас тут чуть ли не за Авиценну держат! Рад наконец-то встретиться лично! – он излишне энергично потряс руку доктора, а потом повернулся к Лидии: – И вас, сударыня, я тоже знаю. Вернее, о вас. Имел честь переписываться с вашей тетушкой.

– Неужели? – юная Шевалдина с должным интересом захлопала ресницами.

– Да, представьте себе! Вера Павловна стала для меня своего рода коммерческим партнером, консультируя по моему прожекту!

– Пансиона? – удивился Фальк.

– Именно! Я, видите ли, хочу соединить ведущие достижения современности и безусловный исторический колорит этих мест. Такое сочетание комфорта и погружения в историю. И если в части пансиона в своих силах я уверен, то глубокие познания вашей тетушки помогли мне с колоритом. В частности, воздать должное бедному семейству фон Гартов, в особняке которых мы сейчас и организуем пансион. Как поживает Вера Павловна, кстати?

Фальк и Лидия переглянулись. Ответил доктор.

– Она умерла, к сожалению.

Федор Романович охнул и прижал ладони ко рту.

– Какой ужас! Как? Когда?

– Ночью. Увы, я не могу об этом говорить.

– Понимаю, понимаю, врачебная тайна, – закивал Вансовский. – Я опечален. Надеялся встретиться с ней, но… Судьба, судьба. Примите мои искренние соболезнования, сударыня.

– Благодарю, – скромно потупила очи Лидия. – Мы с мамой будем признательны, если вы придете проститься с тетушкой или просто заглянете к нам на чай, по-соседски.

– Всенепременно, драгоценная Лидия Николаевна! – заверил ее Федор Романович. Его компаньон Мельников за весь разговор не проронил ни звука. Харитон Карпович просто смотрел на тянущиеся мимо деревья, лишь окидывая случайных попутчиков подозрительным взглядом бегающих глаз. Пальцы его при этом беспокойно теребили полы сюртука.

Коляска высадила Фалька и Лидию у кургауза – коммерсанты отправились дальше, к станции. Тетушкина дача Шевалдиной находилась всего в двух шагах отсюда, а Василий Оттович в любом случае планировал заглянуть в штаб-квартиру общества благоустройства. Но прежде, чем расстаться, Лидия огорошила его очередным вопросом:

– Как вам эта парочка?

Фальк пожал плечами и, как всегда, выбрал нейтральный, но безупречно обоснованный ответ:

– Федор Романович показался мне довольно дружелюбным человеком.

– Да, Вансовский – душка, спору нет! Но вы видели его компаньона? – Лидия подозрительно огляделась, словно ожидая, что экипаж притаился где-то рядом, а его пассажиры внимательно прислушиваются. – Это же сущий Дракула!

– Кто? – не понял Фальк.

– Дракула! Граф-вампир из романа господина Стокера! Не читали? – кажется, девушка была действительно расстроена невниманием доктора к современной литературе.

– Признаться, нет, – покачал головой Василий Оттович. – Граф-вампир, пф! А вы, стало быть, все же читаете всякую мистическую дребедень?

– Я читаю все подряд, – призналась Лидия. – Ничего не могу с собой поделать. Но вчера ночью действительно читала Мари Кюри. И, кстати, один из главных героев «Дракулы» – доктор, который побеждает кровопийцу с помощью науки! Там вообще очень много интересного на тему болезней крови написано!

– Поверю вам на слово, – согласился Фальк. – Вас проводить?

– Нет, благодарю, у матушки могут появиться неправильные мысли, – отказалась Лидия. – Она вбила себе в голову, что меня нужно срочно выдать замуж. Правда, тут же начинает противоречить себе, мол, с таким характером и увлечениями я никому не нужна.

– А вы что по этому поводу думаете? – спросил Фальк и тут же мысленно отругал себя – откуда взялся этот интерес?

– Замуж мне точно рано. Сначала – путешествия и парочка научных открытий! А дальше – я подумаю. Пусть супруг берет мою знаменитую фамилию! Спасибо за прогулку, Василий Оттович, мне было приятно находиться в вашей компании. Только не забудьте про свое обещание помочь мне с переводом!

– Не посмею, – улыбнулся Фальк. – Всего доброго, Лидия Николаевна.

– Всего доброго, Василий Оттович!

Она сделала неловкий книксен и ушла в сторону дома. Фальк проводил ее взглядом, а затем направился в курзал.

Среди дачников это место именовалось «круг» – и если представить Зеленый луг в виде Солнечной системы, то курзал являлся светилом, вокруг которого вращаются все остальные здания и их обитатели. Визуально это действительно была круглая площадь, в центре которой на зеленом пригорке располагалось изящное деревянное здание с двумя остроконечными башенками, по праву служившее украшением поселка. По фасаду курзал напоминал скорее дачный особняк, нежели общественное заведение. Над центральным входом возвышалась декоративная арка, словно кружевная, обрамленная легкими столбами и тонкими балясинами. Весь вид здания и его окружения воплощал собой атмосферу размеренной курортной жизни: от аккуратных скамеек на переднем плане до заботливо разбитой клумбы, которую окаймляли столики с тонкими металлическими ножками. У здания было два крыла: слева располагался ресторан, а справа – кафе и читальня. Концерты проходили в залах здания, но в теплые вечера оркестр переносился на открытую эстраду. Тогда публика рассаживалась на скамейках, расставленных на площадке перед фасадом, под кронами деревьев.

Построен курзал был для нужд общества благоустройства, но за отдельную плату его благами могли воспользоваться все дачники без исключения. А блага предоставлялись обильные. Например, к уже упоминавшемуся кафе примыкала комната для азартных игр – здесь допускались только развлечения, победа в которых зависела от мастерства игроков. Игры, где выигрыш отдавался на волю случая, строжайше запрещались. Также курзал вмещал большой зал для концертов и иных мероприятий, сигарную комнату и помещение для заседаний общества благоустройства. Снаружи к зданию примыкали спортивная площадка, застекленная веранда и полукруглая летняя эстрада со сценой-ракушкой, где давались театральные спектакли и концерты. Словом, натуральный центр общественной жизни Зеленого луга.

У красивой, идеально выбеленной деревянной ограды скучал оставленный кем-то велосипед. Василий Оттович окинул его подозрительным взглядом и даже подумал развернуться в сторону дома. Но нежелание менять планы и капитулировать перед обстоятельствами победило, поэтому доктор решительно распахнул двери и вошел.

Распорядителя у входа не оказалось. Фальк недовольно дернул носом и отправился на поиски. Они привели доктора в курзальное кафе. Наравне с кондитерской и гостиницей «Швейцария» это место обитатели Зеленого луга любили, гордились им и ставили в пример менее счастливым жителям соседних дачных местностей. Как и везде внутри курзала, толстые деревянные стены дарили прохладу летом и согревали зимой. Кафе отделяли от других помещений высокие резные перегородки с полупрозрачными витражными вставками. Пол – вытертый временем деревянный паркет – приятно поскрипывал под ногами. Широкие окна, как и везде, открытые настежь, выходили на ухоженный сад, откуда доносились приглушенные голоса прогуливающихся пар. Ветерок нежно покачивал кружевные занавески, пропуская внутрь запах нагретой на солнце смолы, исходящий от окружающих сосен.

Аркадий Гаврилович нашелся за стойкой – распорядитель, ответственный за учет досуга отдыхающих, вполголоса спорил о чем-то с владельцем велосипеда. Как назло, им оказался человек, которого доктор хотел видеть меньше всего, – инженер Платонов. Увидев вошедшего, спорщики замолчали, а распорядитель бросился к Фальку.

– Василий Оттович, всегда рады-с! Когда приехали?

– Вчера, – сухо ответил доктор. С инженером они просто обменялись приветственными кивками.

– Чего изволите?

– Хотел справиться насчет развлечений на следующей неделе. – Фальк, с одной стороны, по-прежнему твердо намеревался пересидеть ближайшие несколько дней в одиночестве на даче, пока страсти не улягутся. С другой – превращаться в затворника на все лето он тоже не желал. Оставалось понять, найдется ли в арсенале курзала занятие, достойное того, чтобы выманить доктора из аскезы.

Таковых нашлось бы немного. Оркестр в Зеленом луге был один, у пожарного общества, и даже Фальк признавал мастерство музыкантов. Но играли они довольно редко (раз в месяц, а то и реже). Приглашенные же оркестры представляли собой кота в мешке: одни ласкали слух виртуозностью, другие атаковали уши несчастных слушателей неуклюжим исполнением военных маршей, принимая громкость и энтузиазм в качестве мерила качества. Театр… Что ж, о большинстве дачных театров можно было говорить так же, как о покойниках: либо хорошее, либо ничего. Хорошего находилось мало. Василий Оттович молчал. Что еще могло привлечь доктора? Спортивные мероприятия, конечно же. Фальк старался поддерживать атлетическую форму, а потому регулярно принимал участие в тех соревнованиях, что считал достойно-солидными для лица его статуса.

– Конечно же, – распорядитель пулей метнулся за кожаным журналом, где хранилось расписание курортных развлечений. – Так-с, посмотрим. Понедельник – вечер азартных игр в казино. Вторник – лаун-теннис. Среда – заседание литературного общества, обсуждают произведеньице Алексея Ремизова[15]15
  Модный в описываемый период писатель-символист.


[Закрыть]. Четверг – дамский клуб. Пятница – спектакль дачного театра, обещают Шекспира.

– Замечательно, запишите меня, пожалуйста, на теннис, казино и спектакль, – сказал Фальк. Известие о постановке Шекспира пробудило в нем странное, болезненно-гадливое любопытство: насколько же провинциальные лицедеи смогут надругаться над бессмертным творчеством британского барда?

Как уже упоминалось, мероприятия курзала были бесплатны для участников общества благоустройства, к которым иногда присоединялся и Фальк. Вернее, бесплатными они были формально – все «благоустроители» обязаны были в начале сезона оплатить членские взносы. Остальные дачники могли приобрести абонемент либо же купить билеты на отдельные мероприятия. Отсюда и необходимость записи.

– Всенепременнейше! – воссиял распорядитель, но тут же начал растерянно озираться. – Перо? Где-то перо забыл, голова дырявая. Извольте обождать буквально мгновение.

С этими словами Аркадий Гаврилович вылетел из кафе в поисках письменных принадлежностей. Фальк и Платонов остались одни. Инженер шумно допил остатки кофе из фарфоровой чашечки и с отчетливым звоном поставил ее обратно на блюдце. Не оборачиваясь к доктору, он произнес:

– Василий Оттович, говорят, вы на меня клевещете.

– Не имею ни малейшего понятия, с чего вы это взяли, Петр Геннадьевич, – спокойно ответил Фальк.

– Любопытно, а слухами-то земля полнится: вы-де обнаружили следы у дома покойной генеральши, указывающие на меня. А еще полиции стало известно о нашем конфликте, свидетелем которого, как мне отчетливо помнится, вы стали. Некрасиво с вашей стороны, сударь.

Василий Оттович поморщился. Вот уж не думал, что факт обнаружения следов станет достоянием общественности. А главное – кто мог сказать инженеру? Сидоров? Вряд ли. Неверов – возможно, но при всем любопытстве бывшего товарища прокурора секреты, особенно связанные со следствием, он хранить умел. Шевалдины? Но что их связывает с Платоновым? Однако размышлять было некогда.

– Что ж, в таком случае вас ввели в заблуждение. Я действительно нашел у дома госпожи Шевалдиной следы велосипедных шин и указал на них уряднику. Но, во-первых, я доверяю Александру Петровичу и не сомневаюсь, что он обнаружил бы их самостоятельно. А во-вторых, этим замечанием я ограничился. И ни в коей степени не делал предположений относительно того, чей велосипед мог эти следы оставить. Аналогичным образом я воздержался от упоминания о вашей размолвке с Верой Павловной. Как человек чести, я готов ответить за свои слова, если пожелаете.

– Экий вы гордый, однако, – хрипло рассмеялся инженер. – Что ж, спасибо за честность, коль не обманываете.

Он бегло стрельнул глазами в сторону окна и замер. Василий Оттович проследил за направлением его взгляда и успел увидеть, как за стеклом промелькнул мундир урядника Сидорова.

– Кажется, это по мою душу, – глухо произнес Платонов. – Как не вовремя. И Аркадий запропастился… Черт!

Он сорвался с места и бросился к Фальку. Доктор инстинктивно приготовился защищаться – уроки бокса и военные рефлексы сработали. Но вместо нападения инженер остановился, протянул Фальку записку и умоляющим тоном попросил: