Читать книгу "Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило"

Помимо уже отмеченных противоречий, приведенные выше показания Шило-Таврина расходятся и с его собственными показаниями, данными в другое время. Так, например, как уже отмечалось, в июльском протоколе 1946 года подследственный утверждал, что контакт с гестапо он установил в конце февраля 1943 года и с этого момента активно работал в качестве агента по разработке русской военной эмиграции. В то же время он не опроверг свои сентябрьские показания 1944 года, в которых настаивал на вербовке его работниками гестапо Тельманом и Байером в венской тюрьме в июле 1943 года, что хронологически более похоже на правду. Похоже, что лгал Таврин и о семи различных датах, на которые якобы намечались его заброски в советский тыл. Первая из них, по его словам, не состоялась 15 января 1944 года по причине неготовности транспорта и документов прикрытия. Однако, по его же словам, в декабре 1943 года он на 14 дней был помещен в госпиталь для нанесения ран с целью имитации фронтовых ранений. Совершенно очевидно, что для их заживления до степени, позволяющей имитировать давность ранения, двух недель было недостаточно.

Из показаний Таврина явствует, что в тюрьме в июне 1943 года он был завербован в качестве агента и вскоре отправлен в Верхнюю Силезию, в расположенный в полутора километрах от железнодорожной станции Брайкенмаркт так называемый Особый лагерь СС Зандберг. Эта приемно-распределительная структура (полевая почта 43785) не имела ничего общего с концентрационными лагерями или лагерями для содержания военнопленных и была создана весной 1943 года для проверки и фильтрации всех активистов[111]111
  Термин, которым в СД обозначались лица из числа советских граждан, давшие согласие на сотрудничество с этой спецслужбой.


[Закрыть], которых привлекли к сотрудничеству во фронтовых лагерях, но по различным причинам не использовали на местах. Лагерь, в целях маскировки именовавшийся в обиходе «Военным лагерем РОА», входил в инфраструктуру специального разведывательно-диверсионного органа СД-аусланд, условно именовавшегося «Цеппелином»[112]112
  Данный термин нуждается в комментарии. Немецкие документы содержат упоминания о «Unternehmen Zeppelin», что в русскоязычной литературе часто переводилось как «Предприятие Цеппелин». Однако в данном случае переводчики не учитывали языковой тонкости, поскольку в этом контексте «Unternehmen» следует переводить не как «предприятие», а как «операция». По указанной причине везде в тексте книги употребляется именно такой вариант.


[Закрыть]. Собственно, так обозначалась не столько данная структура, сколько операция, для осуществления которой она и была создана, но в обиходе этот разведорган всегда фигурировал под таким названием.

Истоки возникновения «Цеппелина» восходят к осени 1941 года, когда руководству Третьего рейха стал очевиден срыв даже самых осторожных планов завоевания Советского Союза. К данному времени стратегическая военная разведка Германии (абвер), ранее блестяще проявившая себя в Польше и Западной Европе, продемонстрировала определенную несостоятельность на бескрайних масштабах Восточного фронта. Это все чаще вызывало нарекания военного руководства, каковые начальник РСХА Райнхард Гейдрих и счел благоприятствующими осуществлению своих давно вынашиваемых планов по вторжению в сферу влияния абвера. Непосредственным выразителем новой концепции стал руководитель группы VIС VI управления РСХА штурмбаннфюрер СС доктор Хайнц Грэфе. Опираясь на свой предыдущий опыт работы в Тильзите с выходцами из СССР и дореволюционной России, он подготовил меморандум с предложением позволить СД-аусланд принять намного более активное участие в оперативной работе на Востоке, нежели это практиковалось ранее. Он утверждал, что ввиду огромных размеров страны и нехватки времени на глубокие разработки успех на агентурном фронте может быть обеспечен только массовостью забросок агентов, число которых должно было существенно превзойти даже отнюдь не скромные абверовские масштабы. Грэфе был убежден, что при правильной постановке вербовочной работы в лагерях военнопленных существует реальная возможность найти тысячи и десятки тысяч людей, недовольных советским режимом по идеологическим или национальным соображениям и готовых встать на борьбу с ним. При этом начальник группы VIС настаивал на введении в обиход для обозначения таких людей термина «активист», что позволяло избежать негативного оттенка определения «агент» и не вызывать у них самоощущения предателей Родины. Основным вербовочным контингентом Грэфе считал представителей национальных меньшинств (кавказские и среднеазиатские народности) и в отдельных случаях участников оппозиционных коммунистических группировок. Как ни странно, украинские и белорусские националисты на этом этапе не привлекли его особого внимания. Для реализации этих намерений Грэфе предложил создать отдельный разведорган в составе СД-аусланд, естественно, с подчинением его «восточной» группе VIС. Во избежание резкой реакции со стороны руководства вермахта следовало маскировать истинные намерения СД и декларировать в качестве основной задачи новой структуры ни в коем случае не военную разведку или диверсии, а политическое разложение тыловых районов Советского Союза. Это было ложью, так как изначально замысел политической разведки состоял во вторжении в сферы действия ФХО, абвера, отделов 1ц и даже «Бранденбурга». Начальник СД-аусланд бригаденфюрер Вальтер Шелленберг одобрил инициативу подчиненного и представил ее Гейдриху со своими комментариями. 10 января 1942 года с проектом ознакомился рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер и представил его фюреру. В марте о нем узнали и военные, ОКВ получило распоряжение о передаче политически доверенных военнопленных в распоряжение РСХА. Как ни странно, никаких возражений с их стороны не последовало. Более того, взаимодействие обоих ведомств, по преимуществу, оказалось весьма хорошим. В бюджете было предусмотрено широкое финансирование нового разведоргана, получившего наименование «Цеппелин», структурно ставшего особым рефератом C/Z в группе VIС СД-аусланд.

10 марта 1942 года РСХА официально уведомило о новой операции подчиненные и смежные органы. Вместо пребывавшего в Праге Гейдриха циркуляр подписал начальник гестапо Генрих Мюллер. Начальники территориальных органов криминальной и политической полиции в рейхе и генерал-губернаторстве, ряд начальников лагерей для военнопленных, командиры айнзатцгрупп А, В, С и D, высшие региональные руководители СС и полиции безопасности, руководители центральных управлений РСХА и некоторые другие должностные лица извещались о начале операции «Цеппелин». Мюллер писал:

«Ожесточенное сопротивление русских не объясняется одним лишь страхом перед комиссарами, но также и тем, что советским руководителям удалось пробудить в русских чувство советского патриотизма.

Потому следует разрушить и подавить волю советского народа к сопротивлению. Вы можете осуществить это путем использования особых отрядов для инфильтрации в советский тыл. Для формирования этих отрядов можно использовать советских военнопленных, множество ценных ресурсов пригодно для возврата и использования в тылах русско-советского фронта. Речь здесь идет в первую очередь о представителях национальных меньшинств, об остатках бывшего царского руководящего аппарата, а также в единичных случаях о людях из оппозиционных группировок. Также среди гражданского населения на оккупированных территориях, без сомнения, имеются ресурсы, пригодные для использования в разведывательной работе или акциях по разложению.

Для этих целей в VI управлении (VIС) Главного управления имперской безопасности организовывается наступательная операция «Цеппелин» (кодовое обозначение «Разложение»), которой обязаны оказывать содействие все служебные инстанции.

С Верховным командованием вермахта достигнуто соглашение о самом тесном сотрудничестве в этой области. При этом Верховное командование вермахта обеспечивает значительное содействие и соответственным образом инструктирует служебные инстанции, особенно военных комендантов лагерей для военнопленных, об оказании поддержки. Эти инструкции вводятся в действие после уведомления.

А. Для айнзатцгрупп и команд на Востоке:

1. Айнзатцгруппы и команды для этого процесса разложения выделяют из своего состава подходящих офицеров и унтер-офицеров СС, которые должны специально заниматься данным вопросом («Цеппелин-команды»). В целом офицеры СС с унтер-офицерами и переводчиками со стороны VI управления, направленные в айнзатцгруппы с этой целью, должны использоваться именно таким образом.

2. Задачи «Цеппелин-команд» состоят в отборе подходящих гражданских лиц и военнопленных для целей разложения русского тыла, их обучении и использовании в русском тылу.

Особое внимание уделяется следующим категориям:

а) нерусские народности (кавказцы, среднеазиаты, монгольские народности и т. п.)

b) казаки

с) участники коммунистических оппозиционных групп (ленинцы, троцкисты, бухаринцы и т. д.).

3. Отобранные для обучения агенты проходят его в сборном лагере каждой айнзатцгруппы. Номер и место расположения сборного лагеря зависит от местных условий. Для обучения и руководства добавочно выделяются работники VI управления.

В. Для команд в шталагах.

1. Команды в шталагах проверяют военнопленных на пригодность к использованию в операции «Цеппелин». Обращать особое внимание на их внимательность.

2. Команды в шталагах гарантируют, что военнопленный рассмотрен и проверен и по другим лагерям, не уклонялся от работы и, насколько это возможно, получал льготы.

Вывоз будет осуществляться в определенных случаях.

Так как под предписанными мероприятиями следует понимать попытку, хоть и в достаточно ограниченной степени, уменьшить напряжение на Восточном фронте – то при всем понимании нынешней большой нагрузки на сотрудников, мы ожидаем от всех учреждений, что они со всей энергией и инициативой посвятят себя решению и этой задачи»[113]113
  BA R58 400, NS19.


[Закрыть].

Как видим, содержание совершенно секретных немецких документов на начальной стадии деятельности «Цеппелина» в некоторых аспектах существенно отличается от расхожих представлений о ее направленности. РСХА не делало упор на бывших уголовниках и лицах, пострадавших от репрессий предвоенного двадцатилетия (этот контингент в основном оставался прерогативой вспомогательной полиции и подразделений «Ваффен-СС ягдфербанд»), зато обращало самое серьезное внимание на оппозиционеров-коммунистов. Известно, что ставка на «ленинцев, троцкистов и бухаринцев» оказалась абсолютно ошибочной: таковых было крайне мало, и из них с оккупантами сотрудничали единицы.

Письмо РСХА от 10 марта 1942 года (первая и последняя страницы)

Предполагалось, что операция будет ограничена по времени, сроком ее окончания называлось начало следующего наступления вермахта. При создании «Цеппелина» планировалось забросить в советский тыл тысячи советских граждан, завербованных и обученных ведению пропаганды, организации повстанческого движения и диверсионным операциям. Вербовочный контингент не ограничивался военнопленными, допускалось также привлечение гражданского населения оккупированных районов и надежных эмигрантов. Упор делался на выделение в отдельные направления национальных групп, а также антисоветски настроенных лиц любой национальности. Для их отбора в лагерях военнопленных действовали айнзатцкоманды и айнзатцгруппы, а особые категории (перебежчики, освобожденные из тюрем политзаключенные и прочие) изначально подвергались изоляции от основной массы и изучались отдельно. Перебежчиков начинали разрабатывать еще в прифронтовой зоне, но в период их нахождения в лагерях они окончательно проверялись органами безопасности на лояльность и надежность. Недостатка в кандидатах в «активисты» не было, причиной чего служила не столько идеология, сколько голод и нечеловеческие условия содержания в лагерях военнопленных. Однако следует признать, что немалую роль играли и политические соображения, в особенности националистические. Наплыв желающих оказался настолько велик, что к лету 1942 года их вербовка была практически полностью прекращена. Этот факт столь же любопытен, сколь и не исследован в отечественной литературе. Его подтверждение мы находим в письме Грэфе, датированном не ранее 5 мая 1942 года, предположительно до конца этого месяца:

«Касательно: операции «Цеппелин»

Предыдущая переписка: срочное письмо IV/VIС № 50920/42 от 26.3.42 г. и указание VIС С/Z № 51056/42 от 28.4.42 г. и 5.5.42 г.

Отбор советских русских военнопленных для операции «Цеппелин» в офицерских и солдатских лагерях в Рейхе и Генерал-губернаторстве следует считать в основном завершенным, в связи с чем согласно результатам переговоров с отделом по делам военнопленных ОКВ он должен быть прекращен. Я прошу незамедлительно сообщить мне количество уже отобранных, но еще не освобожденных оттуда военнопленных. Данное распоряжение не затрагивает деятельность айнзатцгрупп и начальников полиции безопасности и СД в оккупированных восточных областях в рамках операции «Цеппелин».

В случае, если при проведении служебных мероприятий в офицерских и солдатских лагерях в Рейхе и Генерал-губернаторстве будут выявлены военнопленные, которые, возможно, представят особый интерес для операции «Цеппелин», об этом следует сообщить в VI управление, г. Берлин, Шмаргендорф, Беркерштрассе 32/35, штурмбаннфюреру СС д-ру Грэфе. После этого нами будут даны дальнейшие распоряжения. Мы также оставляем за собой право на направление особых запросов в будущем»[114]114
  BA R58 400, NS19.


[Закрыть].

Отбор происходил не только в лагерях постоянного содержания, но и в предварительных лагерях (форлагерях), где отобранные кандидаты подвергались соответствующей идеологической обработке. Будущие «активисты» сортировались по национальному признаку. Первоначально русских обрабатывали в Бухенвальде, Заксенхаузене и Освитце, кавказские народности – в Освенциме, среднеазиатские – в Легионово. Впоследствии дислокация пунктов обработки и подготовки неоднократно изменялась. В частности, задачи «Цеппелина» более не решались ни в Бухенвальде, ни в Заксенхаузене, зато вместо них открылись Волау, Лойбус, Брайтенмарк и намного более известный в данном качестве Зандберг. Среднеазиатов обрабатывали также в Освитце и Шиссвердере.

Письмо Грэфе о прекращении вербовки «активистов»

После прохождения предварительной подготовки «активисты» направлялись в специализированные разведшколы (в целях идеологической маскировки именовавшиеся «военными школами») и некоторые особые лагеря. Менее пригодные для выполнения разведывательных, диверсионных и пропагандистских задач, но признанные надежными, передавались из СД-аусланд в распоряжение других управлений РСХА для контрпартизанских действий, внедрения в подпольные структуры и партизанские отряды, некоторых передавали абверу.

Хайнц Грэфе

Хайнц Грэфе являлся своего рода «отцом» «Цеппелина», однако не сразу возглавил его. Реальными руководителями операции были: вначале штурмбаннфюрер СС Вальтер Курек[115]115
  1911 г. р., бывший начальник отделения СД в Мюнхене, с лета 1942 года – офицер связи «Цеппелина» с айнзатцгруппой Д, с начала 1945 года – в «Вервольфе».


[Закрыть], затем штурмбаннфюрер СС Ёбсгер-Рёдер, оберштурмбаннфюрер СС Хайнц Грэфе, после его гибели в автокатастрофе (вместе с руководителем реферата IIIА2 СД-инланд Карлом Генгенбахом) 25 января 1944 года – штурмбаннфюрер СС доктор Эрих Хенгельхаупт[116]116
  1911 г. р., доктор философии, социолог, специалист газетного дела.


[Закрыть], а с декабря по апрель 1944 года – оберштурмбаннфюрер СС Альберт Рапп[117]117
  1908 г. р., юрист, бывший начальник отделений СД в Мюнхене и Позене (Познани), в 1942–1943 годах в зондеркоманде 7а (Белоруссия). После войны приговорен к пожизненному заключению за уничтожение евреев в составе зондеркоманды.


[Закрыть], после него до конца войны – оберштурмбаннфюрер СС Карл Чершки[118]118
  Родился в 1906 году.


[Закрыть]. К концу 1942 года Z, как стали сокращенно именовать «Цеппелин», был непосредственно подчинен ведавшим Советским Союзом рефератам 1, 2-й и 3-й группы С (разведка в СССР, на Ближнем и Дальнем Востоке). Структура «Цеппелина» выглядела следующим образом:

– отдел Z1 – руководство действиями подчиненных органов, комплектование и снабжение:

– подотдел Z1А – общее руководство, комплектование личным составом;

– подотдел Z1В – руководство работой в лагерях, учет агентуры;

– подотдел Z1С – охрана и переброска агентуры, конвойные команды;

– подотдел Z1D – материально-техническое снабжение;

– подотдел Z1Е – автотранспортный;

– отдел Z2 – обучение агентуры, численность – 16 человек;

– подотдел Z2А – русские;

– подотдел Z2В – казаки;

– подотдел Z2С – кавказцы;

– подотдел Z2D – среднеазиаты;

– отдел Z3 – обработка материалов о деятельности особых лагерей, фронтовых команд и агентуры, численность – 17 человек;

– подотдел Z3А – русские;

– подотдел Z3В – казаки;

– подотдел Z3С – кавказцы;

– подотдел Z3D – среднеазиаты.

Активная фаза операции «Цеппелин» началась 25 июня 1942 года с высадки, преимущественно на Кавказе, 126 «активистов» в составе 44 групп[119]119
  Mallmann, Klaus-Michael. Der Krieg im Dunkeln // Michael Wildt [Hg.] Nachrichtendienst, politishe Elite und Mordeinheit. Der Sicherheidienst des Reichsführers SS. Hamburg er Edition. Hamburg, 2003. Р. 335.


[Закрыть]. На начальном этапе практическая деятельность «Цеппелина» осуществлялась через подчиненные Берлину зондеркоманды численностью вместе с агентами по 10–15 человек, которые не следует смешивать с общими зондеркомандами СД. Весной 1943 года, опять-таки по указанию Грэфе, работа «Цеппелина» была децентрализована. Вместо зондеркоманд появились два крупных подразделения – главные команды «Руссланд Митте» (впоследствии «Норд»), полевая почта № 28344, и «Руссланд Зюд»[120]120
  Они же в обиходе иногда именовались «Цеппелин Норд» и «Цеппелин Зюд», а официально назывались Главными командами СС «Руссланд Норд» и «Руссланд Зюд» «Цеппелина».


[Закрыть] при айнзатцгруппах СС В (смоленское направление) и D (киевское направление). Главные команды насчитывали сотни штатных сотрудников и агентов, обладали оперативной самостоятельностью и согласовывали с вышестоящим руководством только наиболее важные операции и вербовку агентуры. Тем не менее на каждую из проводимых главными командами операций в Берлине заводилось наблюдательное дело, и руководство «Цеппелина» в любой момент могло вмешаться в них с целью внесения соответствующих коррективов. Непосредственная же оперативная работа являлась сферой деятельности ауссенкоманд, подчиненных главным командам. Таковых было восемь, по четыре у каждой из главных команд. Задачи центрального аппарата «Цеппелина» свелись к общему руководству, надзору, информационно-аналитическим функциям, техническим задачам, таким как разработка новых средств связи и осуществления диверсий. После создания институтом Гавеля (Хафель) в Ванзее радиосредств нового поколения на территории рейха были созданы четыре мощных радиоузла «Цеппелина» с 18 передатчиками каждый, способными поддерживать связь по 50 линиям. Берлин руководил также и контрразведывательным обслуживанием всех линейных органов операции, причем оно осуществлялось очень жестко. Любые, даже самые отдаленные сомнения в лояльности «активиста», вне зависимости от его заслуг, приводили к его немедленному устранению. Никакой отправки в лагеря не практиковалось во избежание опасности утечки информации, все подозрительные, а также излишне общавшиеся с местным населением, уничтожались быстро и беспощадно. Почти такая же участь ожидала тяжело заболевших или получивших серьезные ранения, однако они уничтожались иначе. Для этого намеченные к устранению отправлялись якобы на излечение в 11-й блок концентрационного лагеря Освенцим (Аушвиц). Например, имеются данные об умерщвлении там около 200 больных русских агентов в 1945 году[121]121
  Sonderkommando Breslau an Sondereinheit Auschwitz, 28.1.1943, BA, R 58/142; Ifz, Nbg. Dok. NG-5220‑5223; Shlussbericht ZStL, undat. (1962), BAL, 302 AR-Z 23/62 Bd. 1, Dl. 313 ff.; Wernehmung Willy Brundgräber, 23.4.1963, ebenda, Bd.2, Bl. 422 ff.


[Закрыть]. Плачевная участь ожидала также и «активистов», в родословной которых выявлялись еврейские корни. Они также отправлялись в 11-й блок Освенцима, где уничтожались. Причем это делалось абсолютно не из расовых соображений, просто руководство полагало, что еврей по крови, узнавший о практике Третьего рейха в отношении евреев, не сможет остаться лояльным к своему разведоргану и обязательно предаст.

Первоначальный энтузиазм СД-аусланд относительно широкого использования «активистов» вскоре был грубо оборван руководством СС. После сформирования в составе «ваффен-СС» батальона особого назначения «Фриденталь» под командованием гауптштурмфюрера СС Отто Скорцени и его заместителя оберштурмфюрера СС Карла Радля диверсионные задачи постепенно изымались из сферы деятельности главных команд «Руссланд Митте» и «Руссланд Зюд», которые все более сосредоточивались на агентурных и пропагандистских операциях. Впрочем, именно это и являлось их уставной задачей. Позднее несколько изменилась и сфера охвата советского тыла агентурой «Цеппелина». Нехватка транспортных самолетов вынудила его перестроить заброску групп «активистов» с целью минимизации использования воздушного пути. Теперь основным путем заброски стал наземный. Ввиду этого главные команды попали в намного большую зависимость от фронтовых разведорганов вермахта, поскольку только они были в состоянии обеспечить «Цеппелин» информацией о разрывах в сплошной линии фронта, о расположении боевого охранения и секретов Красной Армии.

Упомянутый приемно-распределительный Зандбергский лагерь в декабре 1942 года был объединен с Бухенвальдским особым сборным лагерем СД[122]122
  Его не следует смешивать с известным концентрационным лагерем, на территории которого находилось данное подразделение, имевшее совершенно иные задачи.


[Закрыть], а в марте 1943 года пополнен личным составом предварительного лагеря (форлагерь) в Бреслау. Именно в Зандберге Таврин, по его словам, был зачислен в «Особую команду» по подготовке будущих агентов к работе в советском тылу. Однако документ, обнаруженный автором в отделе документации Фонда саксонских мемориалов города Дрездена, открыл новый и интригующий эпизод в период жизни Таврина с февраля по август 1943 года. Это – персональная карта советского военнопленного Петра Ивановича Шило-Таврина[123]123
  В данном документе он именовался уже Шило-Тавриным, в отличие от Таврина-Шило в «зеленых» лагерных картах.


[Закрыть], которого, как выяснилось, в самом начале года вновь вернули в офлаг ХIII D. На ее лицевой стороне стоят два штампа красного цвета с полями, заполненными чернилами. Первый из них – «Бежал 19.2.43», второй – «Успешно бежал 22.2.43». Все оформлено в соответствии с правилами розыска военнопленных, согласно которым успешным считался любой побег, если беглец не был пойман в течение трех суток. Однако вторая дата зачеркнута, причины чего очевидны из рассмотрения оборота карты.

Образцы карт военнопленных с отметками об освобождении из плена для участия в операции «Цеппелин»

Там указывается, что 8 августа 1943 года пленный был повторно пойман (имеется в виду после его первичной сдачи в плен), но, против ожидания, Таврина не отправили в концлагерь, не перевели в штрафной барак и вообще никак не наказали. Более того, следующая отметка гласит, что уже 9 августа с ним были установлены гражданские правоотношения. В соответствии с нормами действовавшего в рассматриваемый период германского законодательства это означало, что с ним был заключен некий контракт, и он перестал быть военнопленным, а приобрел полноправный статус, позволявший ему пребывать за пределами лагеря и выполнять некую работу. Какую – можно лишь догадываться. Гражданский статус получали все пленные, завербованные спецслужбами для агентурной работы, зачисленные на инженерные или прочие должности на германские предприятия, – в общем, все, за исключением принятых на службу в вермахт или СС. А в лагерных картах «активистов» «Цеппелина» писалось прямо и недвусмысленно: «Принимал участие в операции «Цеппелин» с такой-то даты, снят с учета военнопленных». Формулировки могли несколько отличаться друг от друга. К примеру, в картах военнопленных можно встретить отметку: «Am (дата) aus der Kriegsgefangenschaft nach Unternehmen «Zeppelin» entlassen» («Освобожден из плена для операции “Цеппелин”»).

Ни о каком установлении гражданских правоотношений с ними речь не шла. Трудно сказать, что все это означает в действительности. С уверенностью можно утверждать лишь то, что немцы не делали ложных отметок в своих лагерных картах, то есть Таврин действительно бежал из офлага и был пойман полгода спустя. При этом совершенно невозможно, чтобы он без документов, без денег, без знания языка столь долго избегал поимки, если только беглец не пользовался чьей-то внешней помощью. Чьей – можно только гадать. И неизвестно также, что побудило немцев не подвергнуть его наказанию за побег, а уже на следующий день привлечь к активному сотрудничеству – при том, что Таврин был пойман, а не возвратился сам. Однако факты говорят именно об этом, и следует осознать, что все, сообщенное им на допросах о своих событиях до августа 1943 года, являлось абсолютной ложью, опровергаемой трофейным документом.

В любом случае, после августа 1943 года Шило-Таврин стал официально работать на Германию. И именно с этого момента, как следует из материалов дела, немецкая сторона буквально подхватывает эстафету странностей, ранее происходивших с ним же в СССР.

Среди тысяч советских военнопленных, давших согласие работать на германские спецслужбы, Таврин вряд ли выделялся чем-то особенным. Да, офицер, а не рядовой, да, сдался сам, а не был захвачен. Таковых были, по самым скромным подсчетам, многие тысячи. Но вот в конце августа 1943 года его якобы вызывает к себе в Берлин не кто-нибудь, а сам оберштурмбаннфюрер СС Хайнц Грэфе – руководитель группы VIС «Восток» СД-аусланд, возглавлявший всю разведывательную деятельность в зоне советского и японского влияния и соответственно весь «Цеппелин».

Кем был в 1942 году этот еще молодой, 34-летний человек? Он родился в 1908 году в семье книготорговца, погибшего в боях 1914 года во Фландрии. Предпосылки будущей политической карьеры Грэфе проявились с его ранних лет. В 11-летнем возрасте он вступил в скаутскую организацию, в 20-летнем возглавил отряд из 300 молодых активистов и провел марш по немецким деревням Судетской области, через три года организовал первый в Германии студенческий трудовой лагерь. В нем он ограничивал деятельность студентов левых убеждений, официально объявил о разрыве с религией и пропагандировал идею превосходства арийской расы.

Лагерная карта Таврина-Шило (лицевая и оборотная стороны)

В период обучения в Лейпцигском университете на семинарах по трудовому и корпоративному праву Веймарской республики и фашистской Италии Грэфе подружился с двумя будущими руководителями СД-инланд: Гербертом Мельхорном и Отто Олендорфом. Параллельно с учебой трое приятелей активно участвовали в так называемом студенческом приграничном движении («Grenzlandarbeit»), занимаясь там пропагандой идей национал-социализма и мониторингом местной прессы. Ещё одним соучеником, другом и соратником Грэфе по местной студенческой корпоративной организации «Studentenschaft» стал один из будущих руководителей операции «Цеппелин» Ёбсгер-Рёдер.

Будущий высокопоставленный офицер СД в 1931 году окончил юридический факультет и поступил на должность юриста в магистратуру одного из муниципальных районов Дрездена, при этом продолжал активно заниматься политикой. В СД Грэфе приняли в 1933 году по личному распоряжению рейхсфюрера СС. С 1935 по 1938 год он работал в гестапо, вначале в Киле, где за значительные успехи в работе Гейдрих назначил его заместителем начальника управления, затем на родине гестапо – в Пруссии (Тильзит, Гумбиннен), и установил там прочные связи с полицией Литвы. После присоединения Литвы к СССР эти контакты не прервались, просто оперативные источники Грэфе перешли на нелегальное положение, дав ему тем самым готовые подпольные структуры. Такие результаты не могли не отразиться на его карьере самым позитивным образом. В 1938 году Грэфе получил звание правительственного советника, а год спустя стал штурмбаннфюрером СС. Любопытно, что его как минимум трижды проверяли на стойкость идеологических убеждений. В 1936 году Гейдрих лично защитил молодого работника после получения запроса из кадрового департамента МВД на проверку его политического лица, в 1938 году руководитель окружной организации СС «Северо-Восток» отправил на имя рейхсфюрера СС Гиммлера рапорт, в котором охарактеризовал Грэфе как интеллектуала со склонностью к пацифизму и обвинил его в заигрываниях с левыми. Никакие меры по этому доносу не предпринимались, но, возможно, он послужил причиной беспрецедентной задержки в присвоении Грэфе следующего звания на четыре года. Оберштурмбаннфюрером СС он стал лишь в 1943 году.

При вторжении вермахта в Польшу Грэфе возглавил айнзатцкоманду 1/V и в этом качестве занимался ликвидацией польских руководителей и высших чиновников, а также высылкой евреев и изъятием их имущества. Накопленный опыт привел Грэфе во внешнеполитическую разведку и помог ему в феврале 1940 года стать главным уполномоченным VI управления РСХА по балтийским странам, а с 1 апреля и возглавить группу VIС (русско-японская сфера влияния). С 21 октября 1942 по 4 марта 1943 года он ненадолго возвратился на службу в гестапо, но потом уже окончательно обосновался в разведке. Как уже отмечалось, именно Грэфе принадлежит авторство плана по политическому разложению СССР в рамках операции «Цеппелин». Одновременно он курировал особый реферат VI С/Z, собственно, и являвшийся ее руководящим органом.

Казалось бы, этому сверх меры загруженному человеку, под началом которого находилась вся оперативная и информационно-аналитическая работа разведки на Востоке и тысячи человек в особых лагерях, командах и разведшколах, просто некогда было размениваться на встречи с людьми, подобными Таврину. Критики могут возразить, что в случае с особо ценным агентом, которого намеревались забросить в СССР для проведения теракта в отношении Верховного Главнокомандующего, да еще и рекомендованного Жиленковым, это вполне естественно и объяснимо. Однако проблема заключается в том, что на момент вызова в Берлин все это было еще впереди, а вопрос рекомендации Жиленкова мы детально рассмотрим позже. Посмотрим, что по данному поводу на допросе в Москве показал сам Таврин:

«Ответ: – <…> Пробыв некоторое время в Зандберге, я в последних числах августа 1943 года был доставлен в Берлин к подполковнику «СС» ГРЕЙФЕ. Последний в разговоре со мной расспрашивал о моих биографических данных, выяснял причины, побудившие меня дать согласие на сотрудничество с германской разведкой, после чего рассказал о заданиях, которые мне могут быть даны для работы на территории СССР.

Вопрос: – Что именно вам говорил ГРЕЙФЕ?

Ответ: – Он мне сказал, что может использовать меня для разведки, диверсии или террора, и предложил подумать – какая отрасль работы меня больше устраивает, заявив, что снова вызовет меня из лагеря в Берлин.

Вопрос: – Вызывал ли вас ГРЕЙФЕ снова в Берлин?

Ответ: – Да, вызывал. Этому вызову предшествовало одно обстоятельство, которое определило мое дальнейшее поведение при встрече с ГРЕЙФЕ.

Вопрос: – Какое именно обстоятельство, расскажите о нем?

Ответ: – В первых числах сентября 1943 года в Зандбергский лагерь, где я в то время находился, прибыли ВЛАСОВ и ЖИЛЕНКОВ для передачи немцам одного из сформированных ими отрядов из русских военнопленных.

<…>

Ответ: – Выстроив отряд, ВЛАСОВ произнес речь, в которой объявил, что отряд передается в распоряжение германского командования для отправки на Балканы. Затем ЖИЛЕНКОВ ходил по лагерю и беседовал с военнопленными. Я подошел к нему, и мы разговорились.

Вопрос: – О чем вы говорили?

Ответ: – Я рассказал ему, что согласился работать на германскую разведку и зачислен в «Особую команду». Жиленков одобрил мое поведение, заявив: «Наконец-то я увидел тебя там, где ты должен быть давно».

Затем я сообщил ЖИЛЕНКОВУ о вызове к ГРЕЙФЕ и о сделанном им предложении о работе в пользу германской разведки в советском тылу.

Вопрос: – Как отнесся к этому ЖИЛЕНКОВ?

Ответ: – Выслушав меня, он стал в резкой форме высказывать злобу против руководителей Советского правительства и доказывать мне, что сейчас самой важной задачей является совершение террористического акта против И. В. СТАЛИНА, так как, по заявлению ЖИЛЕНКОВА, за этим последует развал Советского государства.