Текст книги "Пираты Изумрудного моря"
![](/books_files/covers/thumbs_240/piraty-izumrudnogo-morya-174159.jpg)
Автор книги: Игорь Недозор
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Ар-Рагир нахмурился – этот корабль был буквально пропитан жуткими тайнами и смертью. Неудивительно, что именно его использовал для спасения своего слуги тот… Тот, чье имя он не посмеет осквернить своими устами.
Первой мыслью чародея было выкинуть жуткого пассажира за борт, вслед за другими мертвецами, но потом он передумал, как бы хуже не было. Хамиран знает, что за чары творились над старым костяком, и какая кара обрушится на потревожившего останки.
Поэтому он закрыл дверь и обушком топора приколотил доски на место.
А напоследок подумал, что в прежние времена не отказался бы потолковать с капитаном корабля. Похоже, у них бы нашлось о чем побеседовать.
Другая каюта видимо была жилищем усохшей ведьмы (или кто она такая) и может быть ещё кого-то.
Во всяком случае, если в предыдущей каюте давно ничего не было, то из этой, похоже, все было аккуратно вынесено. Лишь валялась на полу тонкая женская сорочка, разорванная почти пополам.
В третьей каюте обитал штурман, о чем свидетельствовала затейливо вырезанная на двери астролябия с изречением из Книги Провозвестника. Сура девятьсот семьдесят девятая, аят восемнадцатый.
Ар-Рагир, усмехнувшись, прочел ее вслух: «Море подобно исполинскому чудищу, что несет на спине своей скорлупки, наполненные копошащимися мошками».
Пожалуй, к судьбе тех, кто плыл на этом корабле, она подходит как нельзя лучше.
«Кисмет…» – изрек колдун и открыл дверь.
Ни лоций, ни карт в обиталище штурмана он не обнаружил. Не было ни судовых книг, ни записей, ни даже той самой астролябии. Увидев ящичек, с инкрустацией в виде зубчатых колес и кругов, Ар-Рагир удивился – в таких хранили механические армилляры – изделия редкие и дорогие, позволявшие вычислять курс по звездам без проблем. Увы, шкатулка оказалась пуста. Ладно, все едино он и не умел с ним обращаться.
Обнаружились правда "звездные часы" – хитрая штука из нескольких вставленных друг в друга бронзовых колец с делениями и названиями светил. С ними Ар-Рагиру довелось работать – когда он учился астрологии. С их помощью, совмещая названия звезд с их положением на небосклоне можно было определить истинное время – а моряки каким-то образом высчитывали долготу. Но и этого Ар-Рагир не умел. Еще нашелся небесный компас – деревянный круг с вращающейся стрелкой на одном конце которого было чёрное стеклышко, а на другом и «солнечным камнем» – кристаллом желтого цвета, позволявшим определять направление на светило в любой туман – на другом.
Вот им и придётся похоже воспользоваться.
Следующие часы Ар-Рагир занимался навигацией. С трудом, но маг сумел по памяти кое-как начертить карту Золотого залива. Кое как приладил на мостике прибор и определил стороны света по солнцу. Даже ухитрился, кидая в воду щепки и ветошь, примерно рассчитать скорость. И, прикинув направление движения корабля и соотнеся его с розой ветров, предположительным местоположением и курсом, Ар-Рагир определил, что если не переменится ветер, не собьет с курса шторм, или не налетит его суденышко на неведомый риф… Одним словом, если судьба будет к нему милостива, приблизительно через две недели он должен пристать к берегу в землях империи Ифо, где купцов и мореходов принято как будто уважать. Но это если все заладится. Один против стихии – плохой расклад. Тем более – он не моряк.
Вот разве что снова поможет Судьба… Судьба… Ар-Рагир, конечно, догадывался, КТО ему помог. Но вымолвить это вслух не решался. И только мысленно обращался к тому, кому молился тогда, на чёрной Скале, с просьбой не оставить его без опеки.
Маг бросил взгляд в морскую синеву. Прямо по курсу то появлялся то исчезал плавник акулы, словно манящей корабль за собой.
«Плыви за акулой – доплывешь к людям» – вспомнил он старую поговорку мореходов его народа.
Тут Рагир вспомнил кое о чем, и вновь спустился в трюм. Подозрения его не обманули – вода, просочившаяся сквозь днище и борта, уже выступала над трюмным настилом, и следующие несколько часов он провел, качая помпу. Затем настало время подправить курс – румпель вырвался из рук, так что чародей растянулся на палубе.
Одним словом, к вечеру его хватило лишь на то, чтобы спуститься в камбуз, и даже не обращая внимания на пришпиленную к борту ведьму доесть вареный рис, закусив его твердым, как камень, сухарем, лежавшим на полке – его пришлось разбить рукоятью сабли, прежде чем сунуть размачивать в кружку.
Потянулись мучительно долгие дни.
Снасти, в которых он безнадежно путался, помпа, чечевица или рис, сдабриваемые иногда глотком-другим пальмовой водки…
Ветер то стихал, то вновь поднимался, играя с кораблем, как ребенок со щепкой, брошенной в ручеек.
Пару раз налетали легкие шторма, когда Ар-Рагира хватало лишь на то, чтобы задраить все люки, и валяться, блюя в капитанской каюте.
Однажды оборвался плавучий якорь, и тогда чародей, швыряемый туда-сюда, как мышь в тыкве, то принимался возносить Всевышнему последние молитвы, то молил Владыку не погубить спасенного им ничтожного червя!
А на третью неделю плавания на него надвинулся какой-то особенно жестокий шторм. Небо рассекали зловещие молнии алого цвета, непрерывно грохотал гром, а большущие волны захлестывали судно. Вот тогда Ар-Рагир совсем уже приготовился к посмертному суду, но слава Творцу, ураган лишь краем зацепил беспомощное суденышко.
В радости маг опорожнил последний кувшин финикового пойла, и забылся сном.
Пробудился как будто от толчка, с непонятным, но, тем не менее, явственным ощущением, что сейчас произойдет нечто важное.
Помянув вполголоса тридцать три рога Илбиса, он допил остающееся на донышке вино, и выбрался на палубу, вдыхая прохладный утренний воздух.
Да так и обмер.
Прямо по курсу на мертвой зыби колыхался корабль. Раз в три больше его собственного, с тремя мачтами, ныне торчащими жалкими обломками, накренившийся на левый борт.
Даже без дальнозоркой трубы бросалось в глаза плачевное состояние судна, с которым стихия обошлась весьма немилосердно.
Не нужно было быть опытным моряком, чтобы понять, что судну этому осталось жить очень недолго.
Легкий ветер гнал посудину мага в сторону корабля, и Фаргид пережил несколько неприятных минут, когда ему казалось, что его суденышко неизбежно протаранит мертвую громаду.
В другое время Ар-Рагир попытался бы пристать к чужому судну, на предмет – пошарить в трюмах. Но теперь, даже если там сокровища индаграского халифа, то пусть добро и корабль отходят с миром, раз так записал в Книге Судеб Всемогущий.
И тут чародей заметил на палубе какое-то шевеление. Сердце замерло – вспомнились на миг старые сказки о кораблях-призраках и капитанах, проигравших в кости свои судна и команды Илбису.
Вот над искромсанным бортом чужака встала худая и длинная фигура.
Призывный взмах руки, который и взмахом-то нельзя назвать. Скорее конвульсия.
– По-мо-ги-те! – долетел слабый вскрик-всхлип.
Кричали по-танисски…
Рядом с первой тенью встала ещё одна, точь-в-точь оживший мертвец. Потом ещё, и ещё.
Чародей направил на них зрительную трубу.
Нет, не ожившие покойники, и не призраки. Просто измученные до крайности люди. И, судя по ярким одеяниям и саблям с арбалетами в руках, даже сейчас, у последней крайности, принадлежавшие к профессии, не пользовавшейся благосклонностью властей любой из стран. Вольные труженики моря. Стригущие, точно овец, тучные торговые суда.
Как же это их так угораздило? Корабль-то намного больше, чем его собственный. И поновей будет.
Что делать?
Самое разумное – оставить их на произвол судьбы и продолжить свое странствие.
Но продолжать плавание в одиночку?.. До первого шторма или даже хорошего шквала?
«Прими…» – как будто прошелестело в снастях над головой. Или это проскрипели доски палубы?
И маг принял решение.
Сняв руль с кофель-нагеля, он всей силой навалился на румпель, пытаясь развернуть дармун.
Сейчас он, описав круг, подойдет к беспомощному кораблю с другого борта… Не тут-то было! Румпель сдвинулся лишь чуть-чуть, палуба под ногами качнулась, и Ар-Рагир приземлился на твердые доски пятой точкой.
Ветер продолжал уносить дармун от пирата, на котором обреченные пытались спустить шлюпку.
Фаргид решился. Подскочив к мачте, он выхватил двумя руками ятаган, и что есть сил принялся рубить снасти. Несколько мгновений – и парус с грохотом рухнул вниз, а чародей едва увернулся от падающего рея.
Судно развернуло лагом к волне, но расстояние до пирата прекратило увеличиваться – напротив, удары волн даже начали относить дармун назад.
Но все равно – пиратская лодчонка, доверху набитая людьми, добиралась до его кораблика долго. Было видно, как медленно поднимаются весла, с каким усилием гребут моряки. Семнадцать человек измученного вида, хотя и при оружии.
Как ни покажется странным, Ар-Рагир совсем не думал о том, что даже эти полумертвецы в случае чего справятся с ним почти без труда – и будь даже он в полной магической силе, все равно ему бы с ними не сладить.
Вот лодка медленно подползла к борту, вот первая дрожащая рука ухватилась за доски палубы…
И вот они все поднялись на борт дармуна. Двадцать без трех ходячих теней. Жалкие подобия людей, усохшие от голода и жажды – вон как ввалились глаза и распухли растрескавшиеся, как такыр, губы… Сгрудились в кучку, втянули головы в плечи и затравленно глядели на своего спасителя.
А тот, приняв самый грозный вид, вперил в них прожигающий до сердца взгляд.
И молчал.
Потому как ведал – нельзя в таких случаях говорить первому. Кто начнет, тот и слабее.
Из рядов спасенных вышел худой и длинный, уже не первой молодости шаргибец, с сильной примесью айланской крови. Он тяжело опирался на саблю.
– Я Йунус, господин, назир-реис «Клинка ярости», – махнул в сторону заметно погрузившейся в воду лохани. – А это ее команда – все, кто остались.
Маг кивнул. Но продолжал держать уста сомкнутыми.
– Прими нас под свою руку, господин. Мы хотим принести тебе клятву верности.
И бросил ему под ноги клинок.
Вот оно! Сердце чародея затрепетало.
И снова молчание.
Йунус первым, а следом за ним и прочие, каждый в отдельности, опустились на колени перед своим спасителем.
Лишь после этого капитан Фаргид молвил, оскалившись:
– Назиру Йунусу – распределить вахты. Поднять паруса, двое самых крепких – на помпу.
Пить осторожно, есть понемногу… И… – Фаргид запнулся – сегодня, по праву реиса, и в знак вашего… нашего спасения, я нарекаю наш корабль «Ибн-Химмар» – сын смерти. Ибо лишь пройдя через смерть мы становимся ее сынами, коих она щадит! – закончил он фразой из какой-то старинной поэмы.
Лязг клинков ударенных друг о друга, знак высшего восхищения у носящих оружие, был ему ответом.
– Куда мы направляемся, реис? – спросил его Йунус завтрашним утром, когда более-менее пришедшие в себя корсары ползали по кораблю, приводя в порядок снасти.
Ар-Рагир думал с полминуты. А в самом деле, чего хочет от него Тот, кто спас его, и куда ему следовать во исполнение этой воли? Или как в давнем предании один из богов сказал спасенному им никчемному северянину-каторжнику: «Иди и придешь»? Но может в этом и есть мудрость Неба?
– Сперва на Бронзовый Берег, починимся, пополним запасы, наберем команду и … почистим корабль кое-от чего. Потом… – Ар-Рагир сдивнул брови, в раздумье и вдруг выложил.
– А что ты скажешь, друг Йунус, насчет Изумрудного Моря?
– А что? – хмыкнул помощник, как будто даже и не удивившись. – Изумруд – камень хороший…
Рагир вернулся из воспоминаний из-за какого-то легкого внутреннего толчка. Вокруг никого не было – люди привыкли, что нарушать такое вот одиночество вожака без крайней нужды не следует. В поисках источника беспокойства он быстро окинул взором темнеющее небо, силуэт островка с перистыми пальмами вдали. И вдруг замер, ощутил явственно то, о чем лишь смутно догадывался… Его Господин был тут, рядом, недалеко!!
Бог сказал ничтожному человечишке: «Иди и придешь»? А тот языческий бог был явно не глуп!
Схолия третья
О ТОМ, КАК ЛЮДИ ПРИШЛИ В ДАЛЬНИЕ ЗЕМЛИ И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО.
Сказать что открытие за океаном нового мира, получившего тут же неизвестно от кого имя Дальние Земли, потрясло жителей Святых Земель, значит сказать и правду и неправду.
С одной стороны они были удивлены и изумлены – как так, а где ж Бездна Края Мира? Мир круглый? Стало быть, правы эти давно истлевшие урмосские мудрецы, а не епископ Козимо?
Выходит, в имперских гимнасионах не только мужеложству и пустой болтовне учили? И танисцы с их богохульным Провозвестником тоже выходит умнее нас? А нет ли тут ереси? А, украли мудрость у уаджитов? Но те вообще были язычники… Как это наша вера оттуда? Действительно… Ну, тем более.
Но вообще то это были времена слишком простые а люди еще слишком грубые, чтобы долго заморачиваться богословскими спорами.
Ну круглый и круглый – не падаем с него и ладно. Эллу виднее, каким мир делать.
А вот острова за морем – с золотом, плодородными землями, лесами и даже с людьми (хм, почем там рабы у танисцев?) – это вещь понятная и полезная. Далеко? Не без этого. Ну да пророк Таскар дальше ходил.
Прошло лишь несколько лет, и за океан потянулись не десятки – сотни судов.
Эгерийцам, пережившим крах надежд на то, что вся их древняя земля станет вновь свободной от язычников, показалось, что Творец решил вознаградить их за неудачу. Не вышло создать новую Эгерию за горами – значит, создадим ее за морями.
Благо было кому – многие тысячи бравых вояк оказались совершенно не у дел – кормить воинов армии, не оправдавшей надежд ни кто даром не хотел, но эти суровые парни, увешанные оружием уже ни за что не хотела возвращаться к прежним занятиям – если у кого они и были. Как – то так оказалось что у королей Эгерии много беспоместных дворян, расчитывавших разжиться земелькой у язычников за горами, а хлебнувшие вольной солдатской жизни мужики и горожане не горели желанием браться за плуг и мотыгу, или лепить горшки и тачать сапоги.
И нашлись умные люди, что, почесав головы под разноцветными беретами придворных, смекнули, что коли весь буйный да воинственный народ, привыкший махать мечом, а монарха слушать особо не приученный, сплавить в эти Дальние Земли, то от этого будет двойная польза…
А как это бы лучше сделать? А что ежели поговорить со святыми отцами? Они ведь умные люди, чего придумают – небось, не зря короли столько лет одаривали их привилегиями да почетом.
И вскоре побрели по дорогам Эгерии монахи нового Ордена – Пилигримов.
«Продай землю, продай замок, продай коня – купи корабль, ибо там, в диких краях ты нужен Эллу!» – проповедовали они по рыцарским замкам и сельским базарам.
И продавали. И покупали. И плыли, взяв с собой своих крестьян, иногда охотой, иногда неволей. Или просто сбившись в шайку-артель – вместе авось и заморем не пропадешь. А мужчине известное дело немыслимо без женщины – и плыли вместе с ними их жены, или случайные подружки иногда встреченные прямо на причале и тут же обвенчанные всё теми же монахами-пилигримами.
Сколько старых кораблей пошло ко дну или стало добычей неверных пиратов – неведомо. Но приплывшие начали с того что идальго принимались строить замки а крестьяне – строить вокруг них хижины и пахать плодородную красную землю.
Но толку не было в замках – ибо не жили на островах Изумрудного моря и на просторах Иннис-Тора (так назвали открытый Вальяно континент на юге в честь земли из старой легенды) людей.
Жили там огромные ящеры и черепахи, водились крокодилы размером с небольшой корабль.
Обитали хищные кошки – пумы ягуары и оцелоты, гигантские муравьеды и совсем уж странные существа, несущие яйца и выкармливающие детенышей молоком, или покрытые чешуей летающие змеи.
А вот людей не было.
Правда люди жили на северном материке, но тамошний народ не очень гостеприимно встретил пришельцев, и после пары неудачных попыток, на него махнули рукой: и без того земли много а народу мало.
И чтобы народ проникся важностью дела, переселенцам взяли да и запретили возвращаться обратно.
Дело пошло – вот уже начали разводить столь любимые в Старых Землях пряности; кстати пришлось открытие того что одна из местных пальм даёт отменно сладкий сок, превращающийся в отличный сахар – а при перегонке еще и в крепкий и ароматный напиток. В лесах росла ценная древесина – красное и чёрное дерево, камедь, кедр…
Тут само собой на запах звонкой монеты стали слетаться купцы и ростовщики, росли города. Тут и церковь подоспела – а как же без нас?
А в благодарность за помощь и в знак милосердия, попросили святые отцы о маленькой привилегии: пусть всякие тайные язычники, еретики и богохульники не отправляются на костер и в тюрьму, а искупают свою вину трудом на благо духовного сословия в их поместьях…
Но вот тут выяснилось что новые края не так уж благостны и удобны для жилья как показалось вначале. Да земля давала по два – три урожая в год. Да – море изобиловало рыбой, а фрукты, какие в Старый Землях ели лишь дворяне да короли тут росли сами по себе – протянул руку и сорвал.
Но ко всему этому прилагался целый букет болезней, которые было непонятно как лечить. Вечная жара, так радовавшая поначалу новых жителей – тут не разу не выпадал снег! – быстро стала невыносим проклятием. Люди болели от незнакомой пищи, гибли от укусов ядовитых пауков и многоножек, в море их подстерегали гигантские ядовитые медузы, спруты-скорпионы и акулы. Появились и вообще жуткие неведомые раньше болезни. Лекаря лишь разводили руками давая им название – желтая, гнойная, серая лихорадка – в зависимости от того как выглядели умершие от очередной заразы покойники. Как то в одном гарнизоне после мучительной смерти половины солдат лекарь выпросил у коменданта и капеллана разрешения – вскрыть труп нового умершего – в те времена церковь это не слишком одобряла.
Когда мертвое тело бедолаги было взрезано, медикус – между прочим пять лет проведший на войнах, рухнул в обморок – требуха и мозг покойника были буквально изъедены какими-то гнусными червями синего цвета… Еще полтора века "синий червь" был самым жутким бичом Дальних Земель, пока какой-то ссыльный алхимик не сумев сварить нужный декокт – помогавший правда лишь в самом начале болезни.
Корону было впрочем это волновало лишь по одной причине – золотые и серебряные рудники, изумрудные копи и плантации требовали рабочих рук. А пленники и каторжники быстро кончились: в новых владениях они стали уж слишком быстро умирать. Вновь поплыли за океан тюремные корабли – но на этот раз уже повезли не разбойников и убийц а сперва воров, проституток, мошенников, затем неоплатных должников и конокрадов наконец – что было вообще неслыханно для Эгерии – мелких воришек и даже похитителей овец, на которых вообще в этом королевстве смотрели привычно снисходительно. Позже, когда и этой публики не стало хватать на каторгу начали посылать даже простых бродяг – ну а имея ввиду что за каждого пойманного бродягу Канцелярия Дальних Земель выплачивала стражникам премию, в бродяги стало очень просто угодить.
Тут уж встрепенулись остающиеся в метрополии дворяне и купцы – этак ведь весь народ можно вывезти да уморить. Верно, решили в Эскориало, лучше прикупим-ка мы рабов у соседей – ну, скажем, у арбоннов? И вскоре следом за переселенцами двинулись через океан невольничьи корабли.
Вначале рабов приобретали у амальфицев – тамошние торговцы отлично освоили это ремесло еще во времена империи. Но патриции тамошних городов-государств слишком уж задрали цены, думая что никто кроме них не сможет продать нужный товар. Ан смогли.
Послы эгерийцев при разных предложили тамошним королям выгодную сделку – они из человеколюбия готовы избавить Святые Земли от воров и разбойников – и не то что даром, но даже приплатив.
Так за море вновь поплыли преступники – но уже из других стран – от Хойделла до Хелмии, которых заморское золото спасало от топора и петли. У лихих людей Старый Земель этот вид наказания получил ехидное название – "сухая плаха".
Дальше больше – в колонии стали отправлять сирот, или детей бедняков, купленных у родителей в самых разных странах – редко кто из жил дольше года, умирая от непосильного труда. Зато вышло изрядное облегчение военачальникам. Прежде те прямо-таки не знали, что делать с пленными? Отпустить? Но ведь они, скорее всего, вернутся к врагу! Запереть в тюрьме и кормить до конца войны? Тут не всегда и для своих хватает еды, да и до крепости их еще надо довести. Вот и приходилось даже и убивать бедолаг, вопреки заповедям Элла и Маггит – иногда целыми тысячами.
А теперь все стало проще некуда – за каждым войском шли обозы торговцев рабами, везя телеги колодок и цепей. И пред Создателем чист, и деньга опять же в кармане звенит.
Прибрежные пираты тоже весьма обрадовались – так что даже выходящих на промысле рыбаков кое-где начали сопровождать военные галеры.
Но спрос на живой товар не падал. Рыцари Ордена Золотого Щита, обосновавшиеся за Сурьянским морем, в землях диких западных леттонов, из нужды в деньгах продали работорговцам за какой-то десяток чуть ли не всех своих крепостных. А когда выяснилось что гнуть на них спину почитай некому, двинулись в поход на Сурию, думая захватить её земли и обратить в холопов живущих на них пахарей – заодно продав излишки на сторону. Но сурийские князья не только разбили наглецов, но и с большим войском явились в орденскую область, взяв их города и комтурии.
Тут как раз прибыли работорговцы, с которых кстати незадачливые рыцари – щитоносцы взяли приличный аванс под поставки сурьянской «двуногой скотины».
Не долго думая, те предложили сурьянцам продать им благородных рыцарей и кнехтов – не терпеть же убытку честным амальфиотам? И воеводы великого князя Лотара Жестокого, почесав затылок, согласились – варвары, что с них взять?
Все новые и новые рабы плыли за Океан, чтобы лечь в плодородную красную землю – кто-то через три года, кто-то через три месяца. Потом некто подсчитал – самое меньшее десять миллионов человек за два с половиной века поглотили лишь земли Юга. А ненасытное чудовище требовало: «Больше! Больше!» Но их все равно не хватало.
Бывали годы, когда каждый день в порт Геоанадакано приходило по одному работорговому кораблю лишь из цивилизованных стран. А ведь рабов везли ещё в трюмах обычных судов, в канатных ящиках, в клетках на палубах…
«Мой лорд, быстрей приставайте и разгружайтесь, а то весь товар уже продан!» – такими словами обычно встречали работорговцев.
Мерли, впрочем, не только рабы. Свободных коса косила с не меньшей силой.
Да что говорить, в среднем из каждых сотни солдат колониальной армии до конца первого года доживала лишь половина. Были крепости вроде Эрохара и Гудаваны, отправляться куда отказывались даже приговоренные к смерти, предпочитая честную сталь в руках палача смерти от «синего червя», или «серой лихорадки».
За сто двадцать лет треть эгерийских знатных родов исчезла, ибо офицеры и чиновники умирали так же, как и простые землепашцы, забранные в войско и флот. Монастыри оказались переполнены оставшимися без женихов девицами благородных кровей (как, кстати говоря, и бордели), а в иных селах две трети детей были незаконнорожденными.
Новые земли сполна заставляли расплачиваться земли старые за то золото и пряности, что бледнолицые гости выкачивали из своей заморской собственности.
Но количество тех, кого можно было отправить за море, было не бесконечным.
Пытались вербовать вольных рабочих, но не было уже веры словам нанимателей.
И вставали рудники, потому что некому было добывать серебро и выкапывать изумруды. И гнили на берегу лодки – некому было нырять за жемчугом. И застывал драгоценный сок на стволах пальм…
К тому же потребовались не только руки, но и головы. Однако мало кто из владеющих нужными умениями захотел попытать счастья в гиблых местах, о которых уже было известно – как быстро они убивают северян. Не помогали ни обещание огромных денег, ни льготы от королей.
Выход все же был найден.
Нужны были рудознатцы и горные мастера для шахт и копей Медных гор и Аюрадды – и ночами разбойники нападали на мелкие шахтерские поселки Шлезгии и Коамии, вытаскивали из постелей под плач жен и детей ничего не понимающих умельцев, перекидывали их через седла и увозили в ночь.
Требовались корабельщики – и пираты пробирались в Утрехтс и Гордонну, врывались в кабаки, где отдыхали после тяжкого дня ремесленники с верфей, и уволакивали усталых плотников чуть ли не под носом у стражи.
Появилась нужда в лекарях – и прямо из коллегиума знаменитой Мосской академии неизвестные злодеи похитили три десятка окончивших курс лиценциатов медицины, мирно отсыпавшихся после торжественной выпускной пирушки.
Говорят, один разбогатевший владелец сахарных плантаций непременно пожелал, чтобы его дочерей обучал манерам настоящий придворный. И по его заказу за пять тысяч золотых «охотники за головами» выкрали обер-церемониймейстера из какого-то северного княжества.
И все равно людей не хватало.
Но тут пришли на помощь старые враги – танисцы.
В пышных дворцах владык и нарочито скромных конторах торговых домов замелькали облаченные в чёрное и белое сухощавые фигуры бородачей с ночью в глазах.
Почтеннейшие и благородные не знают что делать? Ничтожнейшие торгаши помогут им – дешево, совсем даром! Всего лишь привилегия на торговлю на пятьдесят лет, нижайшему слуге вашему – и тысячи сильных и покорных невольников будут к вашим услугам! Дешево, совсем даром!
И вместе с неуклюжими нефами и галионами через Океан потянулись быстрые танисские дхау и гурабы, несущие в трюмах оливково-смуглых айланцев, коричневых таригов и нумидов, и чёрных, как ночь, жителей земель крайнего юга, что за великой рекой Зангой.
От Бронзового Берега до Дилмана потянулись к торговым факториям и приморским городам невольничьи караваны. В ужасе провожали их глазами жители, ибо пошел слух, что несчастные отправляются на съедение жестоким белым королям.
Не прошло и оговоренных пятидесяти лет, как вслед за танисцами тропку проторили и правоверные торговцы – сперва, как водится, арбонны, за ними – эгерийцы с амальфийцами, там и фризы подоспели…
Всем хотелось покупать невольников.
За старые ружья и порох, за доспехи и механические игрушки, зеркала и бусы из граненого стекла, за ром, изготовленный руками тех же самых рабов, за белых женщин из расчета – одна за десяток самых крепких мужчин или два десятка женщин…
Теперь и огромная чёрная земля начала приносить свою дань ненасытному молоху.
Обайгоно и Гангалу, Ширинда и Ма'Бри, Дангеза и Тогво… Все страны и племена отдали свою долю ему, как отдавали в дикой древности сыновей и дочерей на алтари Ата-Алана.
Суда, возившие живой товар, именовали «кораблями из преисподней» – ведь частенько до места довозили лишь половину из невольников. А ещё – «золотыми» кораблями – ведь каждый рейс давал по три золотых на каждый вложенный.
Тем более что, как оказалось, темнокожие рабы годятся не только для работы на плантациях и приисках. Не все были вчерашними земледельцами и охотниками. Находились и искусные ремесленники – резчики по дереву, чьи изделия издавна возили в северные королевства танисские купцы, ткачи, кузнецы и золотых дел мастера. А мастеров в новых землях не хватало всегда (а кого, скажите на милость, там хватало?)
Некоторые специально скупали таких искусников и открывали свои мастерские или просто сдавали их в аренду – на неделю, месяц, год.
А те, кто поумнее, отдавали своим умелым рабам в обучение других рабов.
Домашние слуги, бочары, портные, пекари, дубильщики, столяры, сапожники, каменщики…
Другие работали в доках и на верфях: конопатили днища, шили паруса, грузили корабли.
Потом нужда, а не желание, заставила сделать из рабов матросов. Далее – надсмотрщиками за другими рабами. Затем – стражниками. Оставаясь невольниками, они получили оружие и право рубить в капусту свободных, буде те начнут бунтовать или грабить. Наконец, пришел день, когда какой-то из королевских капитанов, столкнувшись с нехваткой солдат, плюнув на все, с проклятиями Эллу и Дочери его, конфисковал у подвернувшегося торговца несколько дюжин крепких темнокожих мужчин, плюясь, прочел им «Корона обещает…» и сунул в руки аркебузы – отрабатывайте свободу кровью…
Еще не умерли последние старики, привезенные сюда первыми с южного материка, а вот уже появились и свободные. Кто-то выкупался – ведь даже рабу нужно дать какую-то надежду, чтобы он не наложил на себя руки, или того хуже, не наложил их на горло хозяина. Кто-то освобождался из хозяйской милости: ведь даже с самыми жестокими хоть раз да приключаются вспышки милосердия. Кто-то дарил рабов церкви, а тут Первосвященник возьми да и постанови, что через десять лет рабу храма положено дать свободу.
Эронга Сао стал лучшим серебряных дел мастером и гравером в заморских владениях, а кузнец Бунго научил эгерийцев выплавлять чёрную бронзу, из которой получались превосходные пушки и даже аркебузы. Сирингия Мудрая открыла сотню с лишним лекарственных трав. А ее дочь догадалась приручить дикий маис, вспомнив, что похожий злак выращивали у нее на родине. Уже через два десятка лет его начали разводить в Эгерии, откуда он расползся по свету до самого Дангао и Сянь. Именно от рабов пошел обычай разводить больших черепах в особых загонах до тысячи голов, что заменяло сотню быков.
Знаменитый вождь шойосов Эндагобо стал первым чёрнокожим капитаном в войске эгерийского короля.
Были и другие.
В одной только Кадисте проживали десятки мулатов, владевших в общей сложности десятью тысячами рабов. И случалось бывший дворянин, а ныне кабальный раб, прислуживал бывшему рабу, пока тот завтракал, после того, как провел ночь с дочерью оного дворянина. Бывало и такое.
Потом, может быть, скажут: «Так рождался новый мир и новый народ».
Но мудрый просто пожмет плечами: «Таково течение жизни».
Так или иначе, а к 3342 году от Воздвижения Первого Храма, от Изумрудного моря до южных льдов раскинулись громадные владения эгерийской короны, чьи многочисленные губернаторы, чиновники, солдаты и морская стража зорко следили за тем, чтобы иностранные суда не вздумали вести торговлю. И это было главным.
А люди – что ж – люди умирали как и было установлено Творцом – Эллом.
Сколько их умерло на заготовках ценной древесины, на рудниках, на плантациях пряностей, на добыче сахара из растущей тут сахарной пальмы – не счесть.
От неведомых болезней, лишений, поножовщины и тоски по утраченной родине умерло не меньше. Свободные и рабы, нищие и идальго, айланцы, танисцы, каильянцы, арбонны, хелмийцы, мисрийцы…
Всем им эпитафией могут послужить слова из поминальника начертанные рукой безымянного монаха в часовне на старом кладбище Гоанадакано. «А имена их Элл ведает…»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?