Текст книги "Финляндия: государство из царской пробирки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/finlyandiya-gosudarstvo-iz-carskoy-probirki-171251.jpg)
Автор книги: Игорь Пыхалов
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Вместе с карелами на территорию Русского государства устремилась и часть финского населения, жившего в Корельском уезде и в ближайших от шведско-русской границы финляндских провинциях. Переходя на русскую сторону, финны-лютеране должны были, прежде всего, принять православную веру, после чего получали одинаковые права с карельскими переселенцами[190]190
Там же. С. 42.
[Закрыть].
Возрастающие масштабы бегства местных жителей грозили полным опустением Корельского уезда. Неудивительно, что шведские власти пытались не допустить ухода карел в Россию. В 1622 году была введена смертная казнь для возвращённых перебежчиков-лютеран. В 1628 году король Густав Адольф приказал начальникам Кексгольма и других бывших русских городов казнить всех тех, кто будет схвачен на пути в Россию, а также лиц, имевших, по сведениям доносчиков, намерение уйти из-под власти шведов за русский рубеж[191]191
Там же. С. 43–44.
[Закрыть].
Пытаясь помешать переселению, шведы требовали от России возвращения беглецов. Положение русского правительства было двойственным. С одной стороны, согласно Столбовскому договору, оно было обязано выдавать перебежчиков. Однако на практике русские власти всячески поощряли переселение, охотно принимая карельских беженцев и оказывая им своё покровительство. Этому были как идейные, так и экономические причины – карельские переселенцы облегчали задачу заселения земель, разорённых и опустевших в результате интервенции. С целью сохранения нормальных отношений со Швецией русские власти делали вид, будто пытаются разыскивать и возвращать переселенцев обратно за рубеж, но при этом по возможности их укрывали[192]192
Жербин А. С. Переселение карел в Россию… С. 44–51.
[Закрыть].
В 1649 году для обсуждения вопроса о перебежчиках в Швецию было отправлено специальное русское посольство во главе с окольничим Б. И. Пушкиным. В результате 19 октября 1649 года был заключён договор, согласно которому перебежчики, перешедшие на Русь из Швеции с 1617 года по 1 сентября 1647 года, становились русскими подданными. В возмещение «убытков», связанных с переселением, русское правительство обязалось уплатить шведам 190 тысяч рублей[193]193
Там же. С. 51–52.
[Закрыть].
Впрочем, переселение карел в Россию после 1649 года не только не прекратилось, но ещё больше усилилось. В одной из «росписей» перебежчикам, составленной шведскими властями в 1653 году, указано, что с 1648 по 1652 год из разных погостов на русскую сторону вышло 300 семей карельских переселенцев[194]194
Там же. С. 52.
[Закрыть].
Новая война со Швецией была начата царём Алексеем Михайловичем в мае 1656 года. Основные боевые действия развернулись на территории Прибалтики. Одновременно русские войска предприняли в июне 1656 года наступление в Карелии и Ижорской земле. Наступление на Корельский уезд было поручено олонецкому воеводе Петру Пушкину, в распоряжение которого было выделено около 1000 солдат и 200 стрельцов. Продвигаясь из Олонца в обход Ладожского озера, войско Пушкина 10 июня разбило шведский отряд, захватив при этом в плен коменданта Кексгольмской крепости Роберта Ярна, а 3 июля начало осаду Корелы (Кексгольма)[195]195
Жербин А. С. Переселение карел в Россию… С. 54–58.
[Закрыть].
Местное население встречало русских как освободителей, зачастую ещё до прихода наших войск принося присягу русскому царю, как это сделали, например, жители Кирьяжского погоста. При этом в русское подданство переходили не только карелы, но и проживавшие вместе с карельским населением финны. Свой переход под русскую власть они закрепляли принятием православной веры. Обращение финнов в православие было столь массовым, что из-за отсутствия в Корельском уезде достаточного количества православных священников русские не успевали крестить всех желающих[196]196
Там же. С. 58–59.
[Закрыть].
Включаясь в активную борьбу против шведов, местные жители беспощадно расправлялись с ненавистными угнетателями. Уже 15 июня 1656 года в одном из донесений шведскому правительству сообщалось, что «православное население Ингерманландии и Кексгольмского уезда присоединяется к русским и ведёт себя весьма жестоко, сжигает дворянские имения, церкви, усадьбы, церковные помещения и убивает тех, кто не желает креститься заново и не присягает великому государю»[197]197
Там же. С. 59.
[Закрыть].
Одновременно карелы всячески помогали русским войскам: «Запасы всякие нашим ратным людем давали, и помогали, и даточных конных с оружьем давали, и хлеб нашим ратным людем на кормы давали, лошадем их сена косили», – указывалось в царской грамоте от 12 марта 1657 года[198]198
Там же.
[Закрыть].
Наряду с успешными действиями в Корельском уезде русские войска совершили летом 1656 года несколько походов вглубь Финляндии. В этих рейдах основную силу составляли действовавшие вместе с отрядами русских войск карельские партизаны[199]199
Жербин А. С. Переселение карел в Россию… С. 60.
[Закрыть].
Однако для закрепления успеха сил было явно недостаточно. После прибытия к шведам крупных подкреплений Пётр Пушкин вынужден был снять осаду Корелы. Оставив территорию Корельского уезда, русское войско 20 октября 1656 года вернулось в Олонец. Большое мужество при этом проявили прикрывавшие отход карельские «ратные конные люди»[200]200
Там же. С. 60–62.
[Закрыть].
Спасаясь от мести шведов, карельское население после отступления русских войск в массовом порядке уходит в пределы России. Переселение приняло невиданные до того размеры. Согласно донесению генерал-губернатора Ингерманландии и Кексгольмского уезда Густава Горна от 23 октября 1657 года, за 1656 и 1657 годы в Россию из Корельского уезда переселилось 4107 семей[201]201
Там же. С. 61–62.
[Закрыть].
Летом 1657 года русские войска, возглавляемые новым олонецким воеводой Василием Чеглоковым (сменившим 13 апреля 1657 года Петра Пушкина), предприняли ещё одну попытку освободить Корельский уезд. 18 августа войска Чеглокова подошли к Кореле и начали осаду. К сожалению, и на этот раз успеха добиться не удалось. Под Корелой Чеглоков пробыл до конца августа, оттуда он двинулся на Кирьяжский погост, затем на судах – в Сердобольский погост и осенью вернулся в Олонец[202]202
Там же. С. 63.
[Закрыть].
В следующем 1658 году было заключено перемирие, а 21 июня 1661 года – Кардисский мирный договор, согласно которому между Россией и Швецией восстанавливалась прежняя граница. При этом Швеция отказывалась от требования возвратить людей, бежавших в Россию в период между Столбовским и Кардисским мирными договорами, она не должна была требовать выдачи пленных, принявших православие, а также обещала не преследовать тех, кто во время войны помогал русским и не смог по каким-либо причинам перейти на русскую территорию[203]203
Жербин А. С. Переселение карел в Россию… С. 63–65.
[Закрыть].
Как мы видим, уже в первые несколько десятилетий нахождения Корельского уезда в составе шведского государства подавляющая часть проживавшего там карельского населения сделала сознательный выбор в пользу русской власти, переселившись в Россию. Их место заняли переселенцы из внутренних областей Финляндии[204]204
Энциклопедический словарь. Т. XXXVI. СПб.: Ф. А. Брокгауз и И. А. Ефрон, 1902. С. 3.
[Закрыть]. Таким образом, выселенное в 1940 году финское население Карельского перешейка, а также пресловутые ингерманландцы, о судьбе которых обличители «преступлений сталинского режима» пролили столько крокодиловых слёз, вовсе не являются потомками коренных жителей этих территорий.
Глава 4
Русские возвращаются
Финляндия взята нами после честного многовекового и упорного боя и введена в состав Российской Империи. Много крови стоила нам Финляндия, много трудов затратили русские, создавая оплот для северной столицы.
Бородкин М. М. Краткая история Финляндии.СПб., 1911. С.37.
С XVIII века чаша весов русско-шведского противостояния начинает всё сильнее склоняться в пользу России. В ходе боевых действий наши войска не раз занимали территорию Финляндии. Однако, как это часто случалось во времена Российской империи, плоды побед русского оружия сводились на нет бездарной внешней политикой. После того как русские войска задавали шведам очередную трёпку, следовало заключение мира на весьма умеренных условиях. Подобное великодушие, как считали в Петербурге, должно было сделать Швецию союзницей России. Но как гласит известная пословица, «Сколько волка ни корми, он всё в лес смотрит». «Дружбы» хватало ненадолго, затем шведы вновь принимались за старое.
В 1700 году Пётр I начал войну за выход России к Балтийскому морю. После одержанной 27 июня (8 июля) 1709 года победы в Полтавском сражении в боевых действиях наступил перелом. 13(24) июня 1710 года русские войска взяли Выборг[205]205
Большая Советская Энциклопедия. 2-е изд. Т. 9. М., 1951. С. 416.
[Закрыть]. В мае 1713 года после недельного обстрела русской артиллерией шведы оставили Гельсингфорс. В конце августа того же года русские овладели Або[206]206
Бородкин М. М. Краткая история Финляндии. СПб., 1911. С. 50.
[Закрыть] (ныне Турку) – важнейшим из тогдашних финляндских городов. С 1714 по 1721 год вся территория Финляндии находилась под русским владычеством и управлялась нашими властями[207]207
Там же. С. 55.
[Закрыть]. Тем не менее, согласно подписанному 30 августа (10 сентября) 1721 года Ништадтскому мирному договору, Россия получила лишь Прибалтику, Ижорскую землю и часть Карелии, в то время как Финляндия возвращалась Швеции[208]208
Дипломатический словарь в трёх томах. Т. II. М., 1985. С. 285.
[Закрыть]. Вскоре после этого 22 февраля (4 марта) 1724 года в Стокгольме был заключён русско-шведский союзный договор[209]209
Там же. Т. III. М., 1986. С. 430.
[Закрыть].
Заключённый Петром I союз продержался лишь до середины 1730-х годов, а в 1741 году между Россией и Швецией вновь вспыхнула война. Начиная войну с Россией, шведские правящие круги надеялись вернуть утраченное. Однако их ожидало жестокое разочарование.
24 августа (4 сентября) 1742 года шведская армия, блокированная в Гельсингфорсе русскими войсками под командованием фельдмаршала Ласси, вынуждена была капитулировать. Нашими трофеями стали 30 знамён, 90 орудий, 300 бомб, 650 пудов пороха, много снарядов и другого имущества. Согласно условиям капитуляции, сдав артиллерию и припасы, шведские войска, сохраняя оружие, вернулись в Швецию – пехота на судах, кавалерия сухопутным путём. Что же касается финских полков, то им был предоставлен выбор: или вместе с остальной частью армии отправиться в Швецию, или, сдав оружие русским, разойтись по своим деревням[210]210
Бородкин М. М. История Финляндии. Время Елизаветы Петровны. СПб., 1910. С. 142.
[Закрыть].
Оказалось, что ехать в Швецию никто не желает. Как сказано об этом в записках пастора Тибурциуса, участвовавшего в войне в качестве капеллана шведской лейб-гвардии, «сегодня, 25 августа, стоял у Абоского пехотного полка, и слышал, как майор Фок спрашивал у солдат, желают ли они сопровождать его в Швецию или вернуться домой к своим рутам; все они ответили, что желают отправиться домой. Такой же ответ получен был от всех финских полков». В результате, присягнув русской императрице Елизавете Петровне, личный состав финских полков (7019 человек, из них 94 офицера) был отпущен по домам[211]211
Там же. С. 143.
[Закрыть].
Следует сказать, что финские части и до этого отнюдь не демонстрировали чудеса воинской доблести. При встрече с неприятелем они первыми ударялись в бегство, как это произошло, например, 23 августа (3 сентября) 1741 года в сражении возле крепости Вильманстранде[212]212
Там же. С. 60.
[Закрыть].
Массовый характер приобрело дезертирство. Особенно отличился в этом отношении полк карельских драгун, где в строю осталось всего 73 человека[213]213
Там же. С. 127.
[Закрыть]. Впрочем, по мере приближения отступающей шведской армии к их родным местам личный состав других финских полков с лихвой навёрстывал упущенное, бросая оружие и разбегаясь по своим домам. Так, в один день из Нюландского полка дезертировал 31 человек[214]214
Бородкин М. М. История Финляндии. Время Елизаветы Петровны. С. 163–164.
[Закрыть].
Остававшиеся в строю финские солдаты отличались крайне низкой дисциплиной. Как пишет по этому поводу М. М. Бородкин,
Не отличаясь отвагой на поле боя, финские солдаты весьма преуспели в грабежах своих же соотечественников. Как свидетельствовал уже цитировавшийся мною пастор Тибурциус,
Финское гражданское население также не испытывало особых патриотических чувств к Швеции. Как вспоминал тот же Тибурциус,
«недалеко от Гельсингфорса офицеры с несколькими солдатами укрылись от непогоды в харчевне, чтоб немного обсушиться у большой печи; в это время некоторые из офицерских денщиков, сопровождавших их из Гельсингфорса, взяли за плату немного сена в пасторском доме, напротив харчевни. Это раздражило население и, несмотря на то, что подполковник приказал заплатить за всё, посетители харчевни разразились ругательствами, в которых сказалось их настроение. Да, они говорили, что готовы лучше помогать русским, чем нам, шведам. Удивлённый подобной выходкой, я сказал: не может быть, чтобы вы серьёзно утверждали это, потому что ранее, в петровскую войну, находившиеся здесь русские жгли, умерщвляли и страшно безобразничали, чего шведы, как ваши братья, не могут и не желают сделать. На это они с горечью отвечали: “Тому виноваты были шведские сиссары, партизаны, сами же русские – хороший народ”»[217]217
Бородкин М. М. История Финляндии. Время Елизаветы Петровны. С. 162.
[Закрыть].
Впрочем, для подобного рода настроений у местных жителей были веские основания. Согласно утверждениям финских историков, 48 % всех податей и налогов Швеции собирались с населения Финляндии и направлялось в Стокгольм на удовлетворение общегосударственных нужд королевства. В то время, когда Финляндия выставляла для пополнения армии по 6 человек с каждой сотни своего населения, Швеция из той же сотни своих жителей брала в солдаты лишь по 3 человека. Все лучшие должности в Финляндии замещались шведскими чиновниками, приезжавшими в эту провинцию, чтобы поправить своё материальное положение[218]218
Бородкин М. М. Краткая история Финляндии. С. 35.
[Закрыть]. Защитить же свои интересы законным путём у населения Финляндии возможностей не было, поскольку один Стокгольм посылал в риксдаг больше депутатов, чем вся Финляндия вместе взятая[219]219
Там же. С. 60.
[Закрыть].
После капитуляции шведской армии вся территория Финляндии оказалась занятой русскими войсками. Ещё до этого, 18(29) марта 1742 года, императрица Елизавета Петровна обратилась к местным жителям с особым манифестом, в котором обещала им своё покровительство, если они не станут воевать против русских. Если же финляндцы пожелали бы отделиться от Швеции, то императрица готова была создать из Финляндии самостоятельное государство под русским скипетром. Однако попытка склонить финское население на нашу сторону успеха не имела[220]220
Бородкин М. М. Краткая история Финляндии. С. 67.
[Закрыть].
Впрочем, по мнению генерал-майора Завалишина, польза от манифеста всё-таки была:
«Финны по сю сторону Кюмени обитающие (т. е. жители территории, отошедшей по итогам войны к России – И. П.), хотя и не много умны, но ясно выразумели всю важность делаемого им внушения и как будто предвидели, что, приемля обнадёживания России, тем повинуются законной своей государыне»[221]221
Бородкин М. М. История Финляндии. Время Елизаветы Петровны. С. 172.
[Закрыть].
Очистив Финляндию от шведов, русские власти обращались с местным населением чрезвычайно мягко. Указ Елизаветы Петровны от 10 (21) ноября 1742 года предписывал возглавлявшему русскую администрацию генералу Кейту соблюдать особую гуманность:
«Если вы заметите, или до вас дойдёт сведение, что кто-либо из жителей известной местности, очутившись под вашею властью, проявит неприязнь или непослушание, вам надлежит всеми средствами мягкого обращения побудить его к подчинению и послушанию. Если это не повлияет, и если окажутся люди явно враждебные и станут оказывать помощь неприятелю, они должны быть судимы по военным законам, но и в подобных случаях вам вменяется в обязанность строго наблюдать, чтобы с нашей стороны не было дано каких-либо поводов к подобному непослушанию или бунту»[222]222
Бородкин М. М. История Финляндии. Время Елизаветы Петровны. С. 217.
[Закрыть].
Впрочем, одно притеснение оккупационный режим всё-таки совершил, строжайшим образом запретив финским крестьянам заниматься винокурением. Тем самым русская власть, по мнению М. М. Бородкина, «оказала, конечно, истинное благодеяние населению, склонному к пьянству, ведшему, в свою очередь, к несчастиям и злодеяниям»[223]223
Там же. С. 214.
[Закрыть].
В свою очередь, от русских войск требовали неукоснительного соблюдения дисциплины. Один из современников той войны приводит следующий рассказ русского солдата:
«А видим по островам финского скота шатается много без пастухов, и жителей в деревне нет, а брать его не велят, и от такова недовольствия в полках весьма больных умножилось, да и мрут, а главные наши командиры о довольствии нашем не стараются и в хорошие места не приводят… Если бы таким образом случилось шведам войти в наши российские места, то бы они по своей гордости и к нам зависти не только скот наш не пощадили, но и жён и детей наших мучительски обругали и церковь осквернили, как то в прежде бывшую войну от них в Малороссии было»[224]224
Там же. С. 217.
[Закрыть].
Как был вынужден признать финляндский историк Ирьё-Коскинен, строгая военная дисциплина в русских войсках явилась величайшим благодеянием для его страны[225]225
Бородкин М. М. История Финляндии. Время Елизаветы Петровны. С. 201.
[Закрыть].
В феврале 1743 года императрица повелела русским вельможам подать свои мнения об условиях мира со Швецией. Большинство высказалось за присоединение к России всей Финляндии или, по крайней мере, бо́льшей её части. Так, фельдмаршалы князь Долгорукий и граф Ласси полагали, что Швеции можно вернуть только каменистую, отдалённую, нехлебородную Эстерботнию. Фельдмаршал князь Трубецкой и адмирал Головин придерживались мнения, что следует удержать за собой всю Финляндию. Этого требовали слава русского оружия, а также благополучие и безопасность империи. Граница проходила слишком близко от Петербурга. Кроме того, уступить Финляндию означало опять иметь против себя финнов в следующей русско-шведской войне. Граф Михаил Бестужев советовал поступить по примеру Петра Великого: удержать Финляндию, уплатив за неё Швеции денежную компенсацию[226]226
Там же. С. 237–238.
[Закрыть].
К сожалению, русская императрица проявила совершенно неуместное благородство. Дело в том, что поскольку старый и больной шведский король Фридрих I не имел детей, риксдаг должен был решить вопрос о престолонаследии. Надеясь вовлечь Швецию в орбиту русской политики, Елизавета Петровна активно поддержала кандидатуру голштинского герцога Адольфа Фридриха. В результате в обмен на его избрание наследником шведского престола Россия ограничилась более чем скромными территориальными приобретениями. Согласно подписанному 7 (18) августа 1743 года Абоскому мирному договору Россия получила лишь небольшой клочок земли до реки Кюмени общей площадью в 226 квадратных миль, в то время как остальная часть Финляндии была возвращена Швеции[227]227
Бородкин М. М. История Финляндии. Время Елизаветы Петровны. С. 242.
[Закрыть].
Мало того. Не успели ещё высохнуть чернила под договором, как шведские представители попросили помощи у России. Швеции грозила войной Дания, а внутри королевства ожидались большие беспорядки и осложнения. В результате генерал Кейт получил приказание немедленно отправиться в Швецию с 10-тысячным корпусом войск. Наступала уже холодная осень. Переход через Балтийское море делался крайне затруднительным. Тем не менее 30 ноября (11 декабря) 1743 года Ростовский и Казанский полки торжественно, с музыкой и распущенными знамёнами вошли в столицу Швеции. Фридрих I был, разумеется, очень доволен оказанной ему поддержкой, заявив: «Я очень доволен, что прежде смерти имею счастие видеть перед собою и под своею командою войска столь могущественной и славной императрицы, и в случае нужды я никому не уступлю чести командовать ими». Русские войска и галеры расположились на зимних квартирах к югу от Стокгольма[228]228
Там же. С. 249–250.
[Закрыть].
10 (21) июля 1744 года Кейт получил приказание вернуться со своим отрядом в Россию, так как Швеция в его помощи больше не нуждалась[229]229
Там же. С. 251.
[Закрыть]. С его уходом шведская политика резко изменилась не в нашу пользу. Государственный совет Швеции не пожелал более следовать указаниям из Петербурга. Что же касается наследника шведского престола Адольфа Фридриха, то он оказался сторонником Пруссии и покровителем антирусских группировок шведской знати[230]230
Дипломатический словарь в трёх томах. Т. I. М., 1984. С. 8.
[Закрыть].
В 1788 году началась очередная русско-шведская война. В Стокгольме надеялись взять реванш за прошлые поражения. Момент для этого был выбран как нельзя более подходящий. Россия вела тяжёлую войну с Турцией (1787–1791). У западных границ поднимали голову поляки, униженные и оскорблённые недавней утратой украинских и белорусских земель. Не обошлось без «пятой колонны» и внутри страны. В России всё шире распространялось масонство. Особой популярностью у тогдашней русской аристократии пользовались масонские ложи шведской системы «строгого наблюдения».
Помимо пышных ритуалов, необходимости для членства в ложе непременно иметь дворянское происхождение и прочей мишуры, у этой системы имелись две интересные особенности. Во-первых, масоны низших степеней были обязаны беспрекословно повиноваться своим высокопоставленным «братьям». Во-вторых, во главе этой масонской иерархии стоял не кто иной, как король Швеции Густав III, носивший одновременно титул Великого правящего мастера шведского масонства[231]231
Соколовская Т. О. Капитул Феникса. Высшее тайное масонское правление в России (1778–1822 гг.). Пг., 1916. С. 9.
[Закрыть]. Когда летом 1777 года Густав III посетил Петербург, российские масоны устроили ему торжественное чествование в ложе «Аполлона», причём произошло это 27 июня (8 июля) – в день очередной годовщины победы при Полтаве[232]232
Там же. С. 4.
[Закрыть].
В феврале 1778 года в Петербурге был открыт так называемый «Капитул Феникса», игравший роль тайного масонского правления для лож шведской системы в России. В свою очередь, вся деятельность «Капитула» направлялась и контролировалась из Стокгольма[233]233
Соколовская Т. О. Капитул Феникса… С. 5.
[Закрыть] – сперва непосредственно шведским королём, а с 1780 года – его братом, герцогом Карлом Зюдерманландским, которому Густав III передал должность Великого мастера[234]234
Там же. С. 9.
[Закрыть].
Таким образом, сложилась странная ситуация, когда целый ряд знатных вельмож Екатерины II оказался в подчинении у брата шведского короля. Хотя и с оговоркой, что они должны ему повиноваться, если это не противоречит их долгу в отношении собственного монарха. Вступавшие в масоны приносили клятву:
«Повиноваться ему (Карлу Зюдерманландскому – И. П.) во всём, что не противно верности, повиновению и покорности, которыми я обязан моим законным государям и как светским, так и церковным законам этой Империи»[235]235
Вернадский Г. В. Русское масонство в царствование Екатерины II. Пг., 1917. С. 46.
[Закрыть].
Согласно некоторым источникам, примерно в это же время состоялось посвящение в масоны наследника русского престола Павла Петровича[236]236
Соколовская Т. О. Русское масонство и его значение в истории общественного движения (XVIII и первая четверть XIX столетия). СПб., 1907. С. 11; Шумигорский Е. С. Император Павел I. Жизнь и царствование. СПб., 1907. С. 55.
[Закрыть]. Понятно, что Екатерину II подобное положение дел не слишком устраивало:
Однако до поры до времени русская императрица относилась к масонским увлечениям своих подданных весьма снисходительно. Как писал в 1790 году Екатерине II московский генерал-губернатор князь А. А. Прозоровский,
Среди контролировавшихся шведами российских масонских структур особого внимания заслуживает основанная 12 (23) сентября 1779 года кронштадтская ложа «Нептуна к надежде»[239]239
Серков А. И. Русское масонство. 1731–2000 гг. Энциклопедический словарь. М., 2001. С. 949.
[Закрыть]. Возглавлял её адмирал Самуил Карлович Грейг, англичанин по национальности, перешедший в 1764 году на русскую службу из британского флота и с 1775 года занимавший должность главного командира Кронштадтского порта[240]240
Большая советская энциклопедия. 2-е изд. Т. 12. М., 1952. С. 490.
[Закрыть]. Общее число её членов составляло 86 человек, в основном это были морские офицеры[241]241
Серков А. И. Русское масонство… С. 949–950.
[Закрыть].
Но вернёмся к шведским военным планам. Густав III собирался напасть неожиданно, чтобы не дать России подготовиться к отпору. Однако по действовавшим тогда основным законам Швеции король не имел права начать наступательную войну без согласия риксдага. Таким образом, следовало представить Россию зачинщицей войны.
5 июня 1788 года Густав III отправил письмо своему другу Г. М. Армфельту, в котором говорилось:
«Примите все меры предосторожности, чтобы никто не мог нам приписывать вину открытия военных действий. Лишь бы один стог сена сожжён был русскими в шведской Финляндии, и этого достаточно, чтобы назвать императрицу начавшей войну, и государственный совет в Дании не будет считать себя обязанным исполнить обещание договора. Ваш дядя (командующий шведскими войсками барон Карл Густав Армфельт – И. П.) может выставить пограничные форпосты на спорной территории; тогда и того довольно, чтобы какой-нибудь задорный русский офицер затеял спор; тогда наши форпосты отступили бы, так что русские последовали бы за ними и перешли бы через границу в шведскую Финляндию; последнее можно бы считать объявлением войны со стороны России… Всё зависит от того, чтобы русские перешли границу, лучше всего, нападая на какой-либо пограничный форпост; но только, чтобы то, что должно случиться, случилось поскорее»[242]242
Бородкин М. М. История Финляндии. Время Елизаветы Петровны. С. 133.
[Закрыть].13 июня шведский король повторяет свой приказ:
«Теперь уже время стараться начать войну, nota bene заставить русских начать спор на границе»[243]243
Там же.
[Закрыть].
Увы, к разочарованию Стокгольма, Россия не обнаруживала ни малейшего намерения напасть на Швецию. Как заявляла по этому поводу Екатерина II, «я шведа не атакую, он же выйдет смешон», «мы шведа не задерём, а буде он начнёт, то можно его проучить»[244]244
Там же. С. 102.
[Закрыть]. Более того, русская императрица отдала строжайший приказ не поддаваться на провокации. На нашей стороне границы были приняты все меры, чтобы не дать повода к ссорам и недоразумениям: были сняты пограничные караулы, русским войскам запрещалось первыми открывать огонь[245]245
Бородкин М. М. История Финляндии. Время Елизаветы Петровны. С. 102, 129.
[Закрыть].
В результате шведы были вынуждены прибегнуть к неуклюжей провокации. В ночь с 16 на 17 (с 27 на 28) июня 1788 года, переодев одно из своих подразделений в русские мундиры, они инсценировали перестрелку у местечка Вуольтенсальми в приходе Пумала. Ссылаясь на это «нападение русских», Густав III заявил, что теперь он имеет право защищаться и продолжать войну, не запрашивая согласия риксдага[246]246
Там же. С. 132–135.
[Закрыть].
20 июня (1 июля) 1788 года, за день до официального начала войны, шведский флот вошёл в Финский залив. Его командующий, уже упоминавшийся мною герцог Карл Зюдерманландский, рассчитывал внезапным нападением разгромить русские военно-морские силы[247]247
Большая советская энциклопедия. 3-е изд. Т. 6. М., 1971. С. 632.
[Закрыть]. 6 (17) июля западнее острова Гогланд произошло сражение между шведами и Балтийской эскадрой под командованием адмирала Грейга. Силы сторон были сопоставимы: у шведов 15 линейных кораблей и 8 фрегатов, у русских – 17 линейных кораблей и 8 фрегатов, русские имели некоторое преимущество за счёт бо́льшего числа кораблей и пушек.
Расчёты на масонскую солидарность оказались напрасными. Русские моряки сражались упорно. В ходе 6-часового боя каждая из сторон потеряла по одному линейному кораблю. На следующий день шведы, не возобновляя боевых действий, отступили[248]248
Там же.
[Закрыть].
Впрочем, масонская пропаганда всё-таки сыграла свою роль. Во время боя адмирал Грейг запретил использовать против шведов зажигательные ядра, мотивируя это соображениями «человеколюбия». Нетрудно догадаться, что «человеколюбие» оказалось односторонним – только на корабле самого Грейга от неприятельских снарядов трижды загорались паруса[249]249
Соколовская Т. О. Русское масонство и его значение в истории общественного движения… С. 83.
[Закрыть].
К концу того же года масонские ложи «Нептуна» и «Аполлона» были всё-таки закрыты по личному распоряжению императрицы Екатерины[250]250
Вернадский Г. В. Русское масонство в царствование Екатерины II. С. 49.
[Закрыть].
Однако и в Швеции имелась собственная «пятая колонна». Недовольные тем, что король начал войну с Россией, не получив на то согласия риксдага, офицеры шведской армии подняли мятеж, получивший название Аньяльского. Этим воспользовались финские сепаратисты. Один из их лидеров, майор Егергорн, отправился в Петербург, где представил Екатерине II проект отделения Финляндии от Швеции. Однако императрица дала уклончивый ответ, заявив, что вступит в переговоры только с законными представителями финского народа. Когда Егергорн возвратился в армию, настроение там уже переменилось. Король подавил заговор. Лидеры финских сепаратистов бежали в Россию и были приняты на русскую службу[251]251
Энциклопедический словарь. Т. XXXVI. СПб.: Ф. А. Брокгауз и И. А. Ефрон, 1902. С. 3–4.
[Закрыть]. Что же касается войны, то она закончилась «вничью»: согласно заключённому 3 (14) марта 1790 года Верельскому миру, никаких территориальных изменений не произошло[252]252
Дипломатический словарь в трёх томах. Т. I. М., 1984. С. 190–191.
[Закрыть].
В феврале 1808 года началась последняя русско-шведская война. На этот раз было твёрдо решено присоединить Финляндию к России – согласно одному из секретных условий договора, заключённого 25 июня (7 июля) 1807 года во время встречи Наполеона и Александра I в Тильзите, Россия получила право отобрать Финляндию у Швеции, если последняя откажется присоединиться к союзу Франции и России против Англии[253]253
Энциклопедический словарь. Т. XXXVI. С. 4.
[Закрыть]. При этом Наполеон справедливо указал, что Швеция, примыкая столь близко к столице России, является тем самым её «географическим врагом»:
«В каких бы отношениях случайно к Вам ни был, постоянно он (шведский король – И. П.) Ваш географический враг. Петербург слишком близок к шведской границе; петербургские красавицы не должны больше из домов своих слышать гром шведских пушек»[254]254
Бородкин М. М. История Финляндии. Время императора Александра I. СПб., 1909. С. 31.
[Закрыть].
И действительно, Финляндия являлась традиционной базой для шведских вторжений, а сами финны принимали в них активное участие, отличаясь, даже по свидетельству самих шведов, особым зверством:
«После сражения при Добром (29 августа (9 сентября) 1708 года – И. П.) также были убиты пленные; один из высших шведских офицеров помиловал русского подполковника, чтобы попробовать вытянуть из него какие-нибудь сведения, но финский солдат ринулся вперёд с криком: “Только не давать пощады, господин, мы сыты по горло такими, как он, добрый господин!” – и проткнул шпагой беззащитного человека»[255]255
Энглунд П. Полтава. Рассказ о гибели одной армии. М., 1995. С. 102.
[Закрыть].
Сегодня модно рассуждать о преимуществах контрактной армии. Шведское воинство начала XIX века было именно таковым. Мало того, офицерские должности вполне официально продавались и покупались. В результате военную карьеру делали не храбрые и талантливые, а те, у кого толще кошелёк. Сложилась парадоксальная ситуация, когда семья геройски погибшего офицера оказывалась материально ущемлённой по сравнению с семьёй его коллеги, трусливо бежавшего с поля боя. Ведь последний, уходя в позорную отставку, всё равно получал за оставленную им должность кругленькую сумму.
Стоит ли удивляться, что господа офицеры вовсе не горели желанием пасть на поле брани. Как свидетельствует отставной шведский майор Берндт Аминов, прибыв в конце марта 1808 года в тыловой город Бьернеборг (ныне Пори), он, к своему удивлению, встретил 11 офицеров из действующей армии на общественном празднике. Как выяснилось, с началом войны все они неожиданно заболели. Однако стоило армии уйти в поход, как отважные герои чудесным образом выздоровели[256]256
Бородкин М. М. История Финляндии. Время императора Александра I. С. 65.
[Закрыть].
Уже 18 февраля (1 марта) 1808 года небольшой русский отряд под командованием В. В. Орлова-Денисова сходу взял Гельсингфорс (ныне Хельсинки). Русские с такой стремительностью атаковали город, что стоявшие у ворот и на валу орудия были взяты заряженными[257]257
Там же. С. 98.
[Закрыть]. 10 (22) марта русские войска вошли в тогдашний административный центр Финляндии город Або (ныне Турку)[258]258
Бородкин М. М. Краткая история Финляндии. С. 100.
[Закрыть].
Видя успехи русских войск, Александр I поспешил объявить о присоединении Финляндии к России. 16 (28) марта была опубликована декларация: «Его Императорское Величество возвещает всем державам европейским, что отныне часть Финляндии, которая доселе именовалась шведскою, и которую войска российские не иначе могли занять, как выдержав разные сражения, признаётся областью, российским оружием покорённою, и присоединяется навсегда к Российской Империи»[259]259
Бородкин М. М. Справки о «конституции» Финляндии. СПб., 1900. С. 16.
[Закрыть]. 20 марта (1 апреля) того же года последовал манифест к населению России, в котором значилось: «Страну сию, оружием Нашим покорённую, Мы присоединяем отныне навсегда к Российской Империи, и, вследствие того повелели Мы принять от обывателей её присягу на верное Престолу Нашему подданство»[260]260
Там же.
[Закрыть].
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?