Текст книги "Байки сталкера Бабая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bayki-stalkera-babaya-164264.jpg)
Автор книги: Игорь Шабельников
Жанр: Юмористическое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Оборотень
Вот, однажды приключился со мной один удивительный случай. Я, сторговавшись с военными, вышел из зоны, вынес ценный хабар, удачно сбыл его, и завис на ночь у одной женщины. Не буду называть её имя. Не к чему трепать её честное имя, да, и вам, пацанам, оно ни к чему. Так вот, через две недели, я вдруг остро осознал, что мне нестерпимо хочется на волю, то есть вернуться в зону. Стою это я рано утром, курю и наблюдаю, как окрестные болота затягиваются плотными туманами. Батюшки светы, а ведь уже осень! Наверное, я задержался больше, чем на две недели. И тут думаю, черт, а не воспользоваться ли мне туманом и проскочить под самым носом у военных, минуя блокпост по болоту. Это же какая экономия, не надо платить военным «подорожную».
Парни, не поминайте черта перед выходом в зону, мне в тот раз эта чертова «экономия» чуть боком не вышла. Пролез я, значит, под колючкой, подобрал слегу, прыгаю по болоту с кочки на кочку, проверяю кочки слегой. Туман такой плотный, что уже в паре-тройке метром ни черта не видать. Вдруг чувствую, что кочка, на которой я стою, уходит вместе со мной в низ. Я лихорадочно стал прощупывать близлежащие кочки, слега выскользнула у меня из руки, как будто черт ее у меня выдернул, и осталась торчать в полутора метрах от меня. А я уже по колени увяз в болоте. Я бросился назад к кочке с березкой, которую я только что прошел, и увяз ещё больше. Черт, черт, черт!
Вот же, черт, вляпался в зыбун! Теперь чертыхаться можно сколько угодно, ни до слеги, ни до березки дотянуться я уже не могу. Чем больше я дергаюсь, тем ухожу глубже. Скинул с плеча автомат, оперся им в болотную тину – не шибко-то помогает, но всё же. Что делать? Молча потонуть или докричаться до военных, они где-то тут рядом. Я решил попробовать, может, удастся договориться с военными. Если уж на то пошло, тюрьма всё же лучше смерти.
– Эй, кто-нибудь, помогите! – начал я орать благим матом.
Туман скрадывает звуки, разве через него докричишься. Выстрелить из калаша то же не получится – дуло забито болотной тиной, ещё заклинит и разорвет ствол. А между тем я ушел в болото уже по пояс.
– Па-ма-ги-те!
– Эй, ты, чего тут орешь?
– Да, вот, понимаешь, угодил в зыбун. Думаю, может кто-нибудь услышит, – я стал озираться и увидел, только огромную серую собаку, сидящую на кочке возле той самой чахлой березки. А где же хозяин собаки?
– Ну, вот я услышал, тебе от этого легче? – я так понял, ответила собака. Слова у меня застряли в горле, от ужаса я замер с раскрытым ртом. Я сразу забыл, что тону в болоте, ведь передо мной сидела в обличье волка сама «нечистая сила».
– Что замолчал, сталкер? – спросила собака, не разевая пасти. Слова звучали прямо у меня в голове.
Оборотень, подумал я.
Я уперся левой рукой в калаш, от чего тот глубоко зарылся в тину, а правой выдернул из разгрузки нож. Волк фыркнул, мне показалось, что глаза его насмешливо заблестели. Я понял, что оборотень не собирается прыгать за мной в трясину. И сидя по пояс в болоте, глупо угрожать ему ножом. Я убрал нож в ножны, выдернул из тины свой автомат и снова в него уперся.
– Я не оборотень, я – волк. Просто я могу ментально общаться с людьми. Может быть, слышал обо мне?
– Слышал, слышал, Рваный рассказывал, называл тебя другом, Аявриком, – а про себя подумал, я не такой простачек как Рваный, меня этот оборотень не обманет. Скольких сталкеров он заманил к центру болота, соблазнив их россыпью артефактов. Ни один оттуда не ушел!
Волк вскочил на четыре лапы и злобно оскалился, – Никого я не заманивал, нечего соваться к моему логову! А не ушел никто потому, что я умный и читаю их глупенькие планы и мыслишки.
– Я не совался к твоему логову. Я просто шел мимо.
– Знаю, поэтому я с тобой и разговариваю, – волк успокоился и снова сел.
– Слушай, может, перекинешься в человека и поможешь вылезти из трясины. Посидели бы, поговорили.
– Вот ты, чудак-человек, я же говорю тебе, что я просто волк, а никакой не оборотень!
– Мне без разницы, оборотень ты или ментальный волк. Если ты такой умный, прояви смекалку и милосердие, придумай, как мне выбраться из трясины.
– Бабай, у вас у людей слишком много слов в лексиконе. У нас, у волков, понятия милосердие и слабоумие обозначаются одним словом.
Ни хрена ж себе лексикон у этих волков. А этот ещё и телепат, наверно уже успел ментально покопаться у меня в мозгах, знает мой ник.
– Почему ты меня назвал Бабаем?
– Я тоже слышал о тебе, ты – «Собачий принц». Нет, скорее так – «Собачий Барон». Это ты ходишь по зоне с собачьим охранением.
Что, правда, то, правда. Собаки меня обожают. Может, я пахну как то по-особенному? Как только собаки меня зачуют, так прекращают лаять, виляют хвостами, стараются лизать мне руки, всячески выразить мне свою преданность. Стоит мне выйти в зону, как за мной увязывается эскорт слепых псов, готовых по моему сигналу броситься на любого.
– Аяврик, насчет телепатии я, пожалуй, могу признать, а вот насчет ума, как, на мой взгляд, так собаки всё же умней волков.
Волк поднялся и начал грызть ствол березки. Я сначала подумал, что мне удалось его сильно разозлить. Я стал подбирать в голове ещё колкости. Что бы ещё такое ему сказать, что бы он прыгнул в болото ко мне. Умереть в короткой схватке с волком, всё же веселей чем медленно тонуть в болоте. Когда же надкушенный ствол березки переломился, и я смог ухватиться за её ветки, я понял что волк гораздо умнее, чем я думал. Если я выберусь на островок, то справится с таким матерым волком, будет ох, как не просто. А если в тумане прячется вся его стая, то у меня вообще никаких шансов.
Волк снова хмыкнул и сказал, – Счастливо оставаться, Бабай, – развернулся и стал удаляться в туман.
Мне стало за себя стыдно, и я крикнул вдогонку волку, – Спасибо, Аяврик!
Волк на ходу повернул голову, подмигнул мне и скрылся в тумане. В этот момент мне стало по-настоящему страшно! До жути страшно! Я ведь уже поверил, что выберусь живым с этого болота, и, что он просто волк, пусть даже и телепат. Я слышал, что в отличие от собак, волки не могут взглянуть назад через плечо. Такая уж у них конституция шейных позвонков. Этот – мог! Он конечно мутант, но не до такой же степени. Короче, оборотень прокололся по-полной!
Вы спрашиваете, почему волк-оборотень помог мне и даже позволил уйти со своего болота? Не знаю! Помог, возможно, потому, что мой запах, пока он не перекинулся человеком, действовал на него почти так же, как и на собак. Потому и отпустил. А может, потому, что он умный и телепат, ведь выбравшись на островок, я достал гранату, и так зажимая её в руке, с выдернутой чекой я и шел, пока не вышел с болота.
Стоша Говназад
Все беды от недопонимания, я вот вам сейчас рассажу один случай. Было это в лихие девяностые. Впрочем, лихие они были для всей прочей страны, а в зоне была тишь да благодать. Страсти по поводу Чернобыля уже поутихли, периметр охранялся из рук вон плохо, а в зоне царили мир и покой. Всё сознательное население было уже отселено, а не сознательное – просто забыто. Впрочем, «несознанцев» было мало, так, кое-где, на хуторах доживали свой век «немерущие» старухи. Причем старухи, не ведающие о том, что такое радиация, вследствие чего радиация их, просто игнорировала. Радиация любит молодых.
Для сталкеров старой школы это была просто лафа. Мы исходили вдоль и поперек всю зону в поисках цветмета. Мы, не имея приборов, научились определять степень загрязнения радиацией с помощью биодетекторов, ну, там жучков и мукашек всяких. Я, например, мог определять степень загрязнения и направление на источник радиации и без детекторов вовсе, с помощью высунутого и смоченного водкой языка. Примерно так, как змеи улавливают запахи. Меня тогда так и звали – «Большой змей».
Вот крест на пузо – не брешу! Только водка должна быть казённая, а не вот эта палёная дрянь, которую бармен нам тут втюхивает. Нет, самогонка и горилка не подойдут.
Что? Нет, до первого вторичного выброса аномалий не было. Мутантов, тоже, во всяком случае, таких как сейчас. Оружия мы в зону тогда не брали. И вообще старались не брать ничего металлического, даже ножей. Металл быстро накапливал радиацию, после ходки, стволы и ножи оставалось только выбрасывать. Вместо ножей брали полосы отточенного прочного пластика. Конечно, пластиковый нож это вам не армейский тесак. Это оружие контактного боя и требует, ловкости, силы, а главное умения. Зря улыбаешься, пацан, в умелых руках и вилка – оружие. Гурон, может быть, слышал о таком, так вот, он мог убить человека обычной ложкой. Как, как? Да, вот так, сел и накакал!
Да, и снаряжение было самое не мудрящее – подобранные на свалке армейские костюмы химзащиты и просроченные противогазы. У меня, правда, был самодельный вещмешок, сшитый из фартука рентгенолога. Где взял, где взял? Нашел!
Так вот, в тот раз я шел в паре со сталкером по кличке Стос. Обычно я хожу один, но Стос где-то раздобыл армейский дозиметр, я соблазнился и взял Стоса с собой. Мы тогда обшаривали окрестности Радара. Вокруг Радара было много вспомогательных военных объектов, когда-то обслуживающих Радар. В одном из бункеров мы срезали метром пятьдесят кабеля из палладия, а я нашел несколько игнитронов.
Что такое игнитрон? Это ртутный вентиль в мощных выпрямительных установках. Игнитроны ценились на вес ртути в них содержавшихся. Забудьте это слово, парни, игнитроны, моими стараниями, в зоне больше не водятся.
Да, надыбал я, значит, тогда игнитроны, и мы собрались уходить. Вот только погода начала портится. Свинцовые тучи накрыли все небо. Тучи висели так низко, что касались верхушек деревьев. Температура резко упала, моросящий дождь сменился на снежную крупу, и это в середине лета. Вдобавок из леса выскочило с десяток кудлатых собак, и начали кружить вокруг нас. Непроизвольно мы со Стосом выхватили пластиковые ножи. Вообще-то собаки мне не враги, но я был не один.
– Змей, не нравится мне эта кодла, пора делать ноги, – процедил сквозь зубы Стос.
– Подожди, Стос, дай я с ними поговорю, – я убрал нож в ножны и вышел немного вперед. Начал ласково увещевать собак, мол, нефиг им здесь крутится, кроме тумаков им тут больше ничего не обломится. Собаки утихли, улеглись на землю и колотили по земле хвостами.
То, что меня любят собаки, я знал ещё с детства. Наверно я пахну для них как-то по-особенному. В детстве я обносил яблоки с соседских дач без всякой опаски. Цепные псы, зачуяв меня, только радостно повизгивали, а уж если я поглажу или почешу за ухом, то некоторые писались от счастья. А я вам доложу, что дачники народ свирепый и собак держали соответствующих. Вот помню один случай…
Что? Ах, да, случай со Стосом. Так вот, вышел я вперед, присел и протянул руку в сторону собак. Одна из собак, наверное, вожак, подползла ко мне на брюхе и начала лизать мне руку. Вдруг с собаками стало происходить, что-то странное. Они как бы разбухли. Мою кожу рук начало пощипывать, а волосы встали торчком. Статика – понял я. Собаки вскочили с земли и бросились в блиндаж, который мы только что обшаривали. Со мной остался только вожак, он жалобно скулил пытаясь мне что-то сказать.
– Змей, валим отсюда, видишь, творится, что-то странное, тем более собаки попрятались.
– Стос, собаки не просто так попрятались, Давай за ними в блиндаж.
– Нет уж, Змей! Ты как хочешь, а я ухожу. И дозиметр я тебе не оставлю. Либо ты со мной, либо оставайся с собаками.
– Стос, не дури! Будет гроза, а блиндаж это укрытие. И пока ты со мной, собаки тебя не тронут.
Собака, которая осталась со мной подбежала ко входу в блиндаж и стала оттуда на меня тявкать, как бы приглашая за собой.
– Собака лаяла, на дядю фраера, – продекламировал Стос, – Прощай Змей.
Стос развернулся и стал удаляться по направлению к лесу. Стос шел, а за ним оставался светящийся след, это вспыхивали огонечки на кончиках травинок. «Огни Святого Эльма», понял я. Засветились и концы кабеля торчащего из рюкзака Стоса. Я стоял как завороженный, не в силах пошевелиться, или окликнуть Стоса. Из оцепенения меня вывела собака, она скулила и тыкала меня в ноги носом. Я не стал больше мешкать, бросился в блиндаж, собака с радостным лаем побежала за мной. Только мы успели заскочить в блиндаж, как снаружи начали полыхать молнии, сопровождаемые оглушительными разрядами грома.
Собаки лежали на полу вповалку. Я лег сними. Собаки дрожали и жались ко мне. От оглушительных громовых залпов заложило уши. Острый запах озона щекотал ноздри, а всполохи молний освещали весь блиндаж.
Буря бесновалась не более получаса, а потом тучи рассеялись, и снова выглянуло солнце. Вот так благодаря собакам я и остался жив.
Причем тут Стоша Говназад? Я же говорю – все беды от недопонимания! Песенка такая есть у Мармеладзе:
Стоша Говнозад, тихо на пальцах…
Лети моя душа, не оставайся.
Стоша Говназа-а-а-а-а-а-д…
Притяженья больше нет…
Вот понял бы Стос, о чем предупреждает его зона, сделал бы сто шагов назад и остался бы жив.
Водка
Парни, если удача вам улыбнулась, старайтесь всё же сохранять трезвую голову. Вот я вам расскажу один случай.
В тот раз удача мне сопутствовала, нарастающий звук «Рок энд Ролла» я услышал издалека. Я даже узнал вещицу, песенка из репертуара Элвиса Пресли. Веселенький мотивчик вселил в меня сильное беспокойство. Подхватив свой вещмешок и калаш, я бросился в «зелёнку». Было от чего беспокоиться, я уже слышал, что на Янтаре бесчинствуют военные. Летуны оборудовали матюгальниками вертолет, врубают на полную катушку «Рок энд Ролл» и отстреливают на земле всё, что неволится. Развлекаются так, сволочи!
Когда звук приблизился, я упал в кусты, стараясь вжаться как можно глубже в небольшой овражек. Вертолет на бреющем полете пронесся точно надо мной. С вертолёта не стреляли. Славу богу, подумалось мне, может, не заметили. Однако приподняв голову, увидел, что вертолет по широкой дуге заходит на новый круг. В одно мгновение отметил, вертолет не транспортный, а десантный. В кабине двое и в открытой нише ещё один с пулеметом.
Мать иху так! Надо добежать до бетонной трубы, что проходит под дорогой, им оттуда меня будет непросто выкурить. А до трубы метров двести, за раз добежать не успею. Бросив свой вещмешок, с одним калашом я кинулся в сторону трубы. Только чуть левее, к старому ржавому бензовозу, что стоял почти на полпути к трубе.
Не знаю как другие, а я всегда чувствую, когда мне смотрят в спину. Особенно когда смотрят через оптический прицел. В тот раз я почувствовал на своей спине не только перекрестье прицела с делениями, но и боковые дуговые шкалы поправок. Нырнув с разгона под днище бензовоза, я перекатился на другую его сторону. Я буквально оглох от грохота металла бочки бензовоза разрываемого пулями крупнокалиберного пулемёта. Осознав, что я ещё цел, я перекатился обратно. Подскочив, наблюдаю за вертолётом через выбитые окна кабины бензовоза.
На этот раз вертолет не пошел на круг, а сделав восьмерку, заходит на бензовоз, отрезая меня от трубы. Меня начала накрывать злость, я им не какой-то там жалкий безоружный мутант. Я ведь могу и огрызнуться, ещё, как огрызнуться! Я облокотил свой калаш на дверцу бензовоза и дал длинную очередь, целясь в пулеметчика, благо вертолет шел на меня боком. Трассера красиво ушли к вертолёту.
Удача мне не просто сопутствовала, она была ко мне благосклонна. Наверное, я зацепил пулеметчика, он так и не выстрелил, а вертолет пронесся дальше. Я обежал бензовоз и опять слежу за вертолетом.
– Ещё один заход и я вас урою, – самоуверенно погрозил я летунам. В душе я, конечно, понимал, что мои угрозы смехотворны. Сейчас за пулемет встанет второй пилот, и летуны с дальней дистанции превратят бензовоз в дуршлаг, а меня самого нафаршируют патронами размером с добрый огурец. Но умирать без боя я был не намерен, я поменял рожок и загнал гранату в подствольник.
Вертолёт снова сделал восьмёрку и опять пошел на бензовоз, но теперь не боком. Наверное, поврежден не пулеметчик, а пулемет.
– Вот и славненько! – я запрыгнул на подножку бензовоза и попытался поймать летчика в оптику прицела. Насколько смехотворны были мои угрозы, я понял, когда под вертолетом, что-то пыхнуло, и на меня понеслась ракета.
– Бляд, летуны совсем охренели, бедный бензовоз! – свою судьбу мне представлять не хотелось. Я оттолкнулся от дверцы бензовоза, стал заваливаться на спину. Но только медленно, ох, как медленно! А ракета неслась прямо мне в лицо.
Ракета прошла через кабину бензовоза, ничего не зацепив, а только обдав мое лицо пламенем и пороховой гарью. Рвануло где то в метрах пятидесяти за мной.
– Не па-па-л! – успел подумать я в падении.
Между тем, звук «Рок энд Ролла» стал нарастать. Вертолёт приближался. Надо кончать этот балаган. Пресли – это конечно хорошо, но я больше «Тяжёлый металл» люблю.
Из глаз брызнули слезы, при падении я больно ударился кобчиком толи о камень, толи о какую-то железку. Нестерпимо хотелось успокоить раненый кобчик, или хотя бы сдвинуться с этого толи камня, толи хрен знает чего. Но я лежал на земле с закрытыми глазами, сжимая калаш направленный дулом вверх, и ждал. Очень долго ждал, может целую секунду, может и больше, а потом я выстрелил на звук из подствольника.
В тот день, фортуна не просто мне благоволила, я был её возлюбленным. Раздался взрыв и какой-то треск и лязг.
Пресли заткнулся сразу, а двигатель вертолёта стал кудахтать и чихать. Я открыл глаза, вертолёт вращался в небе, при этом его сильно мотало из стороны в сторону. Наверное, я повредил хвостовой винт вертолёта, или угодил в двигатель. Я перекатился на пузо, сел и дал несколько очередей из калаша по вертолёту.
– Вот вам, суки! Это вам за мой раненый кобчик!
Вертолет пытался уйти за холмы, силился набрать высоту, но зацепившись за верхушки деревьев винтом, сковырнулся и скатился по склону холма к озеру.
Я вскочил на ноги и смотрел на упавший вертолёт. Я думал, вертолёт взорвется, а он только немного дымил. Дым от вертолета низко стелился над водой.
«Смок он зе вотер» непроизвольно зазвучала у меня в мозгу.
– Пижоны, слушали бы правильную музыку, тогда, может быть, и стреляли бы лучше!
Вертолет дымит, летуны не подают признаков жизни. Вот и ладненько! Осторожно подобравшись к вертолёту, я понял – двое мертвы, пилот хоть и изломан, но всё ещё дышит. От него пахло самогонкой. Это многое объясняло.
Я торопливо стал собирать вещи. Вертолёт – это же кладезь полезных вещей. Первое – это шестиствольный скорострельный пулемет, который остался цел. Патроны, аптечки, консервы и прочее.
Собрав всё ценное или мало-мальски пригодное, я в стороне от вертолёта куском лопасти стал рыть могилу. В могильник я сховал всё, что не мог утащить с собой. Над могильником соорудил крест из обломков лопастей, надписав на перекладине бортовой номер вертолета, а сверху повесил шлем летчика. Хоронить «стиляг» я не стал, один черт, снорки разроют могилу. Так или иначе, к утру кости летунов будут белеть возле вертолёта.
Выстрелом в голову пилоту, отдал последние почести погибшим. А что? Что я ещё мог для него сделать? Я же не зверь какой, не оставлять же его живого сноркам?
Взвалив на плечо пулемет, я двинулся в сторону лесничества. Конечно, можно было бы сбыть пулемет Сидорычу на кордоне, но туда ещё с ним надо суметь добраться. Долговцы, бандиты, наконец, просто сталкеры, увидев такую «наку», не удержатся от мысли её отнять. Не убивать же мне всех встречных! Другое дело лесник, он там один держит оборону от кровососов. За пулемет, он отстегнет, не торгуясь, хорошую цену.
По дороге в лесничество я проклял всё, и судьбу и свою жадность, и этот чертов пулемет. Я уже подумывал, а не бросить ли мне коробки с патронами к пулемету, а может быть и сам пулемёт, тащить его дальше просто не было сил.
Ткнув пулемет прикладом в землю, я стер с лица пот и осмотрелся. Ага, вот я уже где, тепличка на краю лесничества. Вот здесь пулемет я и заховаю. Налегке до вечера дойду до лесника, а лесник завтра пусть сам эту дуру отсюда и тащит.
Фортуна в тот день не только меня любила, она ещё и баловала меня. Расчищая чулан теплички от сельхозинструментов, что бы припрятать в нём пулемет, я нашел в деревянном ящике пять бутылок водки и бутылку скотч виски, заботливо прикрытых рогожкой.
И тут меня задушила жаба. В место того что бы бросить пулемет, забрать бутылки и следуя за фортуной отправиться к леснику, я решил остаться. Как же? Вернутся хозяева за выпивкой и, не найдя бутылок, умыкнут мой пулемет!
Я решил остаться на ночь в тепличке, наличие пулемета и патронов к нему подкрепляло мою решимость. Соорудив в теплице баррикаду из ящиков и установив на них пулемет, я решил пригубить щедроты фортуны.
Парни, я тогда ещё не подозревал, что щедроты остались, а фортуна уже от меня отвернулась.
Утром я проснулся с головной болью. Поправив здоровье шотландским виски, собрав вещи и взвалив на плечо пулемет, я двинулся в лесничество.
Каково же было моё удивление, когда через час я снова вышел к тепличке. Что за чёрт? Я пошел, ориентируясь по компасу, и через час вернулся на то же самое место. Бляха муха, что тут такое творится? Приложившись к бутылке, я решил идти по солнцу?
Глянул на солнце, мне стало не хорошо, их было две штуки. По которому из них выходить? К тому же поднялся туман. Он опоясал плотным кольцом тепличку, аккурат по краю из вековых деревьев.
Я стоял возле теплички, облокотившись на дуло пулемета, и размышлял. В чем собственно причина, почему я не могу отсюда уйти? Вначале у меня мелькнула мысль, что всему виной палёный виски, и я просто напился, отсюда и два солнца. Но я отмел этот бред – я никогда не напиваюсь, потому что засыпаю раньше. Кроме того я посчитал пальцы на руке, их было по-прежнему пять. Значит всё же аномалия!
Что бы лучше понять сложившуюся ситуацию, я приложился к горлышку бутылки и опростал её.
Я уже говорил, что чувствую взгляды, когда мне смотрят в спину? Так вот, от взглядов в тот раз, спина у меня аж зачесалась. Я резко обернулся и увидел только туман.
– Ни черта не разглядеть в этом чертовом тумане, – вырвалось у меня.
Неожиданно туман рассеялся, и я увидел сотни чертей глазевших на меня с деревьев. Маленькие, не больше метра в высоту, зеленые и рогатые, почему то в шотландских кильтах и беретах с помпонами. Зажав кончики хвостов в зубах, они стали медленно спускаться.
Чертовщина, какая то! Может, виски были настоящие, шотландские или зона опять чудит! Впрочем, я давно уже привык не удивляться в зоне, чему бы то ни было. Черти, так черти. В зоне сначала надо стрелять, а потом уже говорить: «Извини, брат – не признал. Покойся с миром»! Я передернул затвор пулемета.
Не знаю, за что на меня ополчились черти, может, их разозлила пустая бутылка от виски на земле, но они, выхватив кривые ножи, попёрли на меня буром. Я нажал на гашетку. Черти лезли напролом, а я их косил десятками. Когда кончились патроны и к пулемету и к калашу, я подхватил с земли пулемет за приклад и начал гасить набегавших чертей пулемётом, действую им как дубиной.
Через пять минут я устал, я стоял, упершись дулом пулемета в землю. Черти то же устали, они стояли полукругом, облокотившись друг на друга и высунув свои зеленые языки, тяжело дышали.
Тут мне в голову пришла спасительная мысль, я начертил дулом пулемета на земле святой круг и перекрестил его. Черти взревели от досады и бросились ко мне, но круг их отбросил обратно.
– Что, нечистота, слабо против божественной силы! То-то! – я сел на землю, поздно вспомнив про раненый кобчик.
Я отвернулся от чертей и достал из-за пазухи водку. Стал обдумывать, что за напасть на меня свалилась. Ни в бога, ни в черта я не верю, следовательно, ни каких зелёных чертей быть не может. Украдкой глянул через плечо – черти по-прежнему были в наличии. Ладно, тогда остается одно из двух. Либо это белочка, либо я вляпался в какую-то новую неизвестную аномалию. Белочка отпадает, потому что вместо зелёных чертей должны были быть зелёненькие крокодильчики.
– А вот и не обязательно, – поправил я сам себя, после глотка водки.
– Хорошо, допустим. Тогда как объяснить тот факт, что я не могу уйти от этой теплички? – возразил себе я.
– А вот это действительно странно. Одно дело если бы в тепличке оставалась водка, а она, ведь, вся рассована у тебя в рюкзаке и по карманам.
– Ага, ты понял главное! Во-первых, это искривление пространства, свернутого в ленту Мебиуса, два солнца и прочее. А во-вторых – ожившие мысленные образы от случайно оброненного слова. Это без сомнения аномалия! Глюкерия – я думаю, так следует её назвать.
– Завязывай думать, пока ты не надумал, чего-нибудь пострашней чертей.
– Шутишь, не думать! А как быть с этими, – я обернулся и указал пальцем на чертей. Рука моя застыла на полпути, потому что черти расступались, а через их ряды шел здоровенный черт, с длинной козлиной бородой. Черт хромал и один рог у него был обломан. На черте шитый золотом камзол и кружевные воротник и манжеты. При ходьбе черт опирался на старинное кремневое ружьё. Похоже князь или барон этих шотландских чертей.
Я лихорадочно стал шарить по разгрузке и карманам, в поисках хоть какого-нибудь завалящего патрона. Как же, у их Пахана ружье, пусть и кремневое. А у меня только дубина в шестиствольном пулеметном исполнении. Не найдя ни одного патрона, я успокоился – святой круг меня защитит. Наверное, защитит.
Черт подошел к кругу и уставился на меня.
Я уже понимал, что и этот чёрт плод моей фантазии, поэтому я поднялся, глотнул водки и нахально испустил мощную отрыжку.
– Что пялишься, козья морда? Слабо тебе тягаться со святым кругом?
– Приведите сюда контроллера, – рявкнул в сторону однорогий черт.
Ну, всё, пипец мне! Контроллер уж заставит меня выйти из святого круга.
И тут меня осенило, в голову пришла трезвая мысль. Ни какой контроллер не справится с человеческим сознанием, если у человека этого сознания не будет – я влил в себя без закуски почти целую бутылку водки.
Парни, как я выбрался из этой чертовой аномалии, я не знаю. Очнулся я уже в жилище лесника. Лесник рассказал мне потом, что я пришел к нему на автопилоте и с одним ножом. На плече я принес драный кусок мешковины. Уверяя лесника, что это шкура князя чертей, я всё порывался приколотить мешковину на стену в качестве трофея. Вот так задурила мне голову эта аномалия!
К чему я это вам рассказал, парни? Да к тому, что для сталкера всегда важно трезво мыслить, даже на пьяную голову.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?