Текст книги "Байки сталкера Бабая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bayki-stalkera-babaya-164264.jpg)
Автор книги: Игорь Шабельников
Жанр: Юмористическое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Ужас
Пацаны, самое страшное в зоне, что может случиться со сталкером – это нарваться на ужас. Страх добрый попутчик сталкера, он и советчик и помощник. Страх обостряет чувства и рефлексы сталкера, помогая принимать правильные решения и действия. Наконец, страх наполняет тело адреналином, принося чувство радости, и, я бы даже сказал, счастья. А вот ужас это совсем другое. Ужас сковывает мозг и тело, заставляет сталкера совершать глупые поступки. Бойтесь ужаса, парни, больше чем боялись бы встречи с контроллером. Вот я вам расскажу один случай.
В тот раз я шел к Саркофагу. В Затоне гробанулся мой друг, сталкер по кличке Шустрый. Дошустрился, мать его. А я ему говорил, Шустрый – у тебя плахая кличка, лучше бы тебя звали Ушлый. Я вытащил его труп из аномалии и в его ПДА нашел координаты схрона с артефактами в Саркафаге. Так вот, соблазнившись ценным хабаром, я и двинул к Саркофагу, хотя страх мне советовал отказаться от этой смертельно опасной затеи.
В тот день всё с самого начала шло наперекосяк. Сначала буфетчик вылил помои передо мной и перешел мне путь с пустым ведром. Потом облезлый черный кот перебежал мне дорогу, а монета всё время падала не той стороной, от досады я даже чертыхнулся.
В приметы, парни, я, конечно же, не верю, но вот чертыхаться перед выходом в зону, я вам категорически не советую. Однажды я чертыхнулся и чуть не поручкался с самим Князем чертей.
Так вот, несмотря на все уговоры страха, я двинулся с Затона к Саркофагу. И нарвался на кодлу снорков.
Снорки меня загнали на погост, и я с трудом от них отбился. Эти твари очень быстрые, но кресты могилки и оградки, не давали им возможности шибко разогнаться. Троих я убил, а четвертый в прыжке сам налетел на крест, да, так и остался на нем висеть.
Кто бы знал, как я не люблю кладбища, погосты и мавзолы! Страх к таким местам у меня с того случая, когда я побывал на острове скелетов, ну, это когда я сбежал от монашек-амазонок. Я не рассказывал про амазонок? И про остров скелетов тоже? Сейчас расскажу. Представьте себе, ночь, луна, а вокруг погоста мертвые с косами стоят, и тишина…
Что? Что значит брехня? Вы ещё не встречали в зоне живых мертвецов? Молокососы, вот встретите, вспомните ещё старого Бабая! Надеюсь, ещё не поздно будет. Но живые мертвецы, это только полу страхи. А сегодня я рассказываю об ужасе.
Так вот, снорки мертвы, а адреналин в крови у меня ещё кипит. Вместо того, чтобы скоренько продернуть с погоста, я подвесил на кресты остальных мертвых снорков и станцевал перед ними гопака. Лучше б я этого не делал. Неожиданно передо мной стал бить фонтанчик земли. Смотрю, вроде бы как крот норку роет. Мне бы сообразить, откуда на кладбище кроты, да, и драпануть подальше. А я стою, разинув рот.
Между тем, фонтанчик превратился в фонтан, навалило уже кучу, метра полтора земли в высоту. И опять же, мне бы бежать подальше, как мне советовал страх, но во мне взыграло чертово любопытство. Я только пячусь, обходя оградки, кресты и могилки, и пялюсь на это извержение. Прям, затмение какое-то на меня нашло, честное слово.
Когда из насыпанной земли стала формироваться гариллообразная человеческая фигура, на меня сошло просветление. Я понял, что это такое. Я уже слышал о таком. Опять эта бессмысленная и непонятная инопланетянская придурь с продресью энергии.
Что? Видел ли я инопланетян? Парень, да, вот так, прямо как тебя! Но инопланетяне, это тоже только страхи, хоть и достаточно большие, но сейчас я рассказываю об ужасе.
Значит, смотрю, прямо передо мной формируется голем, глиняный человек. Ну, это такая блуждающая аномалия, энергетический кокон, прицепится, хер отвяжется.
Чем опасен голем? А черт его знает чем! Во всяком случае, живых свидетелей победивших голема за раз, я не встречал. А мертвые свято блюдут обет молчания.
Да, бороться с големами можно. Бежать без оглядки, может, прицепится к кому другому, или не менее десяти гранат из подствольника ему в пузо, пока у него не кончится энергия, и он уже не сможет больше восстановиться.
А у меня в тот раз как назло только одна граната. Влупил я в него гранату, так что всю глину разметало по округе. А он снова собрался и сформировался. Только смотрю он уже не в два с половиной метров росту, а чуть меньше. Ага, думаю, гад, я ж тебя возьму на измор.
Резанул я его тогда по ногам из калаша, голем завалился, но снова поднялся, переформировался и упорно следует за мной. И вроде бы, опять чуть стал меньше ростом. Нет, думаю, у меня патронов не хватит, чтобы сничтожить эту сволочь нанет. Надо бежать.
Ладно, думаю, побегу к Саркофагу, пусть эта падаль пока идет за мной, благо голем идет медленно, шаркая по земле своими слоновьими глиняными ногами. Авось, думаю, кто-нибудь встретится, и голем от меня отцепится.
Так и шли мы с големом от заката до рассвета, вплоть до Саркофага. Я впереди, а голем за ной. Шаг, ещё шаг, а за спиной – шарк и шарк. Взбодрившись самогонкой из фляжки, я оглянулся. Голлем истончал за ночь и порядком уменьшился. Сейчас он был не более полуметра в высоту. Ага, значит, с каждым шагом голем теряет энергию, пару кругов вокруг саркофага и от голема ничего не останется. Он весь исшаркается об землю.
Воодушевленный этой мыслью я двинулся вокруг Саркофага. Неожиданно я оказался у открытых ворот в Саркофаг. Вернее, открыта была одна створка. На ней я увидел свежую надпись, выполненную из баллончика в стиле граффити: «ЦОЙ». Мой мозг начал сковывать ужас, но ещё теплилась надежда, что это простой сталкер написал слово из трех букв, просто он допустил в слове две орфографических ошибки. Осторожно заглянув за открытую створку двери, я увидел второе слово из трех букв: «жив». Ужас сковал мой разум – тинэйджеры добрались уже до Саркофага. Что может быть беспощадней и безжалостней стаи тинэйджеров. В ужасе я бросился назад, наступив при этом на голема. Голлем рассыпался в прах. Может от того что я на него наступил, а может он тоже успел прочесть надпись. Меня обдало потоком энергии. На секунду я потерял сознание, но пройдя в себя, я понял, что бегу в сторону бара.
С тех пор со мной, что-то произошло, энергия голема как-то на меня сказалась. Я стал видеть в темноте, что твой филин, дальнозоркость прошла сама собой, а потенция увеличилась втройне. И ещё я стал читать чужие мысли. Пренеприятное, доложу я вам, занятие читать чужие мысли. Вот только водкой от этой напасти и спасаюсь.
Вот и сейчас, пацан, я прямо читаю твои мысли – брешет старый Бабай. Ладно, ладно, не конфузься. Давай выпьем.
Ганджубас
Парни, водку сталкеру пить можно, и даже нужно – водка выводит радиацию. Но надо пить с умом. Надо помнить: где, когда и как много. Однажды водка меня спасла от инопланетян. Рассказать? Ладно, ладно, расскажу, рассаживайтесь.
Тогда, по дороге в бар, зашел я разжиться махрой к Мичурину. Мичурин, ну, это тот, который, на кой-то ляд, выращивает какие-то голландские грибочки в катакомбах Агропрома. У него там, на поверхности ещё грядки отличного сортового табака. Да, коноплю он тоже культивирует, но это так, в декоративных целях.
Да никакой он не зверюга, просто он не любит праздно шатающихся по его зарослям конопли, особенно нудистов! И стреляет он так, для острастки, в воздух. Во всяком случае, в первый раз.
Так вот, потрепавшись за жизнь с Мичуриным, и разжившись табачком, я двинул в бар «Сто рентген». Бармен встретил меня радушно и даже бесплатно угостил каким-то «фирменным» коктейлем под названьем «Ведьмин студень». Я ещё тогда подумал, с чего бы это вдруг такая щедрость? Попробовав – понял, бармен, паскуда, использует меня в качестве бесплатного дегустатора какой-то новой бурды. Но меня каким-то «студнем» не проймешь. Я могу глотать градусники, лишь бы в них были градусы.
Ладно, заказал я себе водки, сижу за столиком, курю, скучаю. Настроения – никакого. Постепенно на меня стала наваливаться какая-то тоска. В баре ни одной живой души, не то чтобы выпить, даже поболтать не с кем. Не пить же водку одному, вот так, в одну харю. Не знаю, почему-то мне взбрело в голову сходить к моему другу Леснику. А что? Для такого, как я, семь верст по зоне не круг. Засунув за пазуху бутылку водки, я собрался и отправился в лесничество.
На Янтаре я почувствовал себя как-то странно. Вроде бы всё как всегда, но что-то не так – краски ярче, и солнце светит как-то по-другому. К тому же мне стало казаться, что вороны на деревьях не просто перекаркиваются, а переговариваются между собой. Я стал прислушиваться, ещё немного, и я пойму о чем. И ещё я услышал музыку, какой-то марш. Мне это показалось забавным, и я стал хихикать. Вот же блин, либо Бармен, гад, намешал чего в свой фирменный напой, либо Мичурин, сволочь, по доброте душевной, отсыпал мне табака из своих личных запасов, с коноплей.
Однако музыка начала усиливаться. Я даже узнал вещицу, марш «Прощание славянки». Я перестал хихикать, марш отрезвил и вселил в меня сильное беспокойство. Подхватив свой вещмешок и калаш, я бросился в «зелёнку». Было от чего беспокоиться, я уже слышал, что на Янтаре бесчинствуют военные. Летуны оборудовали мегафонами вертолет, врубают на полную катушку музыку и отстреливают на земле всё, что шеволится. Развлекаются так, сволочи! Правда, я слышал, что крутят они не марши, а «Рок энд Ролл».
Когда звук приблизился, я бросился в небольшой овраг, стараясь вжаться всем телом как можно глубже в кусты. Вертолет на бреющем полете пронесся почти точно надо мной. С вертолёта не стреляли. Славу богу, подумалось мне, может, не заметили. Однако приподняв голову, увидел, что вертолет по широкой дуге заходит на новый круг. В одно мгновение отметил, что вертолет не десантный или транспортный, а штурмовик – «летающий танк». А у меня, как на грех, с собой ни одного «стингера».
Надо добежать до бетонной трубы, ливневому стоку, что проходит под дорогой. Если не добегу до трубы, хана мне! А до трубы метров двести, за раз добежать не успею. Бросив свой вещмешок, с одним калашом я кинулся в сторону трубы. Только чуть правее, к старому ржавому бензовозу, что стоял почти на полпути к трубе.
Не знаю как другие, а я всегда чувствую, когда мне смотрят в спину. Особенно когда смотрят через оптику прицела. Я даже могу определить тип прибора, правда, не в тот раз. Не заморачивая голову на этом вопросе, нырнув с разгона под днище бензовоза, я перекатился на другую его сторону. Лазерные вспышки почти беззвучно прошили металл бочки бензовоза. Сноп искр расплавленного металла брызнул в разные стороны. Инстинктивно я зажмурился. Да что же такое делается, военные совсем наглость потеряли, используют уже и боевые лазеры!
Надо мной бесшумно пронеслась тень. Я открыл глаза и обомлел. Летающая тарелка повторяла маневр вертолета.
Инопланетяне, мать иху ети! Их только мне недоставало! Вот, значит, какая падла палила по мне из лазерных пушек.
Я буквально оглох от звука марша, рева двигателя вертолета и треска пулемета. На меня снова заходит вертолет военных. Чтоб им сдохнуть! Я сжался в комок, инопланетяне меня лазером не дострелили, так сейчас эти, суки, нафаршируют меня патронами размером с добрый огурец. Какого черта они все на меня сегодня ополчились?
Вертолет пронесся дальше, я ощупал свое тело.
– Не па-па-л! – успел подумать я.
Надо мной снова пролетела тарелка. Силовая броня тарелки вспыхивала, отражая удары пуль и разрывы ракет, выпущенные, должно быть, с вертолёта. В свою очередь, совершая сложные маневры и кульбиты, тарелка вела огонь из лазерных пушек.
Я забился под днище бензовоза, наблюдаю. Вот оно что, похоже, летуны, эти волки позорные, сегодня в роли «Агнцов небесных», сами нарвались на крупные неприятности – тарелка охотится за вертолетом. Вертолет, совершая сложные маневры и отстреливаясь, пытается оторваться от тарелки. Да уж, летунам сегодня не до «Рок энд Ролла», «Прощание славянки» – в самый раз. На музыку сами собой вспомнились и легли слова: «В жопу клюнул жареный петух. Не целуй ты меня под подмышками, дай подмышкам моим отдохнуть…», ну, и так далее.
Между тем в небе вертелась смертельная карусель. Вертолёт крутился как уж, пытаясь уйти от тарелки, при возможности отплевываясь свинцом из пулемёта и ракетами. Тарелка, прикрытая энергетическим щитом, не шибко беспокоясь обстрела, выстрелами из лазерных пушек старалась прижать вертолет к земле. Мне стало жалко военных, я начал сопереживать летунам. Они, конечно, сволочи, но они наши, земные сволочи.
Неожиданно, пытаясь прорваться сквозь плотный лазерный огонь, вертолет сделал неудачный маневр и попал под выстрел. Славянка заткнулась сразу, а двигатель вертолёта стал кудахтать и чихать. Вертолет крутился на месте и раскачивался из стороны в сторону. Наверное, выстрел из лазерной пушки повредил хвостовой винт вертолёта или угодил в двигатель. Тарелка крутилась вокруг подбитого вертолета.
Вертолет немного стабилизировался и попытался уйти за холмы. Силился набрать высоту, но, зацепившись за верхушки деревьев винтом, сковырнулся и скатился по склону холма к озеру.
Тарелка, выключив энергетический щит, стала нарезать спираль над сбитым вертолетом. Казалось, инопланетяне чего-то ищут.
– Епона мать, а ведь они ищут меня! – сказал я сам себе. Достав гранату из разгрузки, я затолкал её в подствольник и приготовился ждать.
Я долго ждал, наконец, тень от тарелки накрыла бензовоз. Я высунулся из-под бензовоза и выстрелил по днищу тарелки. Тарелку сразу перкосоёжило и она стала беспорядочно вертеться. Из-под её днища повалил черный дым. Наконец тарелка выровнялась и, оставляя черный шлейф дыма, набрав скорость, скрылась за холмами.
– Вот вам, суки, будете знать наших! – я вылез из-под бензовоза и погрозил кулаком вслед улетевшей тарелке.
Я глянул на вертолет, он лежал на пузе возле самого озера и только слегка дымил. Сходить, что ли, посмотреть, что там и как. Нет, нельзя! Сейчас инопланетяне сядут в холмах, поддомкратят тарелку, поменяют дюзы и вернутся за мной. Ноги надо делать, однако.
Но вертолёт – это же кладезь полезных вещей. Поколебавшись немного, я всё же решил сгонять к вертолету.
Вертолет дымит, летуны не подают признаков жизни, упокой господи их грешные души. Я торопливо стал выбрасывать из вертолёта ценные вещи. Отвинтил шестиствольный скорострельный пулемет, собрал патроны, аптечки, консервы и прочее. Получилась целая куча. И вот удача, в одном из ящиков из-под ракет, я нашел шесть бутылок водки, заботливо уложенных в поролон. Будет чем помянуть летунов.
Глянул на кучу вещей и на водку, понял, что всё не унести. Прикопать бы всё где-нибудь, да некогда. Рассовав водку по карманам, прихватив патроны и взвалив пулемет на плечо, я двинул к бару.
Пройдя метров двести, я передумал. Бармен, сквалыга, возьмет пулемет за полцены. Лучше отнести пулемет Леснику. Лесник – другое дело, он там один держит оборону от кровососов. За пулемет, он отстегнет, не торгуясь, хорошую цену.
По дороге в лесничество я проклял всё на свете, и свою жадность, и этот чертов пулемет. К тому же, пару раз над верхушками деревьев я заметил тарелку. Меня ищут, хотят вчинить иск за разбитые дюзы. Я уже подумывал, а не бросить ли мне коробки с патронами к пулемету, а может быть и сам пулемёт, тащить его дальше просто не было сил. Да ещё эти долбанные инопланетяне!
Ткнув пулемет прикладом в землю, я стер пот с лица и осмотрелся. Ага, вот я уже где, тепличка на краю лесничества. Вот здесь я и заночую. А уж завтра, с утреца, двину к Леснику. А что? Рабочий день у меня не нормированный, ни план, ни график у меня не горит, а инопланетяне пусть жгут свой керосин, разыскивая меня по округе.
Соорудив в теплице баррикаду из ящиков и установив на них пулемет, я решил помянуть летунов.
Утром я проснулся с головной болью. Поправив здоровье, я вышел из теплички. Тепличку сплошной стеной окружал туман. Постоял, покурил. Думаю, идти в тумане будет трудно, но инопланетянам выследить меня в тумане будет ещё труднее. Припрятав две бутылки водки в тепличке, я взвалил на плечо пулемет и пошел в лесничество, ориентируясь по компасу.
Каково же было моё удивление, когда через час я снова вышел к тепличке. Что за фигня? Я пошел, ориентируясь по навигатору, и через час снова вернулся на то же самое место. Бляха муха, что тут такое творится? Приложившись к бутылке, я решил идти по солнцу.
Глянул на солнце. Мне стало нехорошо, их было две штуки! По которому из них выходить?
Я стоял возле теплички, облокотившись на дуло пулемета, и размышлял. В чем собственно причина, почему я не могу отсюда уйти? Водка, припрятанная в тепличке ни при чем, я её специально оставил на обратную дорогу. Может, какая-то аномалия? Потом у меня мелькнула мысль, что водка паленая, поэтому у меня и двоятся солнцы в глазах. Но, пересчитав пулемёты, я отмел этот бред – их оказалось ровно одна штука.
– А не надо было курить натощак, тем более этот ганджубас!
– Да, пошел ты, тоже мне сторонник здорового образа жизни. Значит, водку с утра жрать можно, а курить, видите ли, нельзя! – мне захотелось дать в морду оппоненту. К своему ужасу я понял, что разговариваю сам с собой. Раздвоение личности налицо. Жаль, по округе шастают инопланетяне, а у нас на два лица один пулемет.
Встряхнув головой, я постарался прийти в себя. Какие-то глюки в голове. Конечно же, я попал в аномалию. Инопланетяне мне поставили ловушку. Свернули пространство в ленту Мебиуса и морочат мне голову каким-нибудь излучением. Глюка – вот название для этой аномалии.
Я уже говорил, что чувствую взгляды, когда мне смотрят в спину? Так вот, от взглядов в тот раз в спине у меня аж засвербело. Я резко обернулся и увидел только туман.
– Фух-х, слава создателю, никаких инопланетян.
Только я это проговорил, как из тумана на джетпаках вынырнули они. Их было с десяток. Таких я раньше не видел. Низкорослые, метра полтора в высоту, одетые в скафандры кенгуру. Антигравитационные джетпаки, бластеры и прочая инопланетная хрень.
Инопланетяне рассыпались веером. Не стреляют, пытаются меня окружить. Живьем хотят взять, гады.
Нет, живым я им не дамся. Опять начнется анкетирование, тестирование и прочая тягомотина. Хватит, натерпелся уже! Я передернул затвор пулемета и открыл огонь.
Инопланетянам хоть бы хрен, включили защитные поля, и, я так понял, стоят и ржут. Вот же сволота!
Когда кончились патроны, я взял пулемет за приклад, как дубину, и приготовился дубасить этих уродов. Инопланетяне стоят полукругом, активных действий не предпринимают. Вначале я подумал, что вид моей пулеметной дубины внушил им уважение, но потом я понял – они чего-то ждут. Ладно, подождем, твою мать.
Долго ждать не пришлось, из тумана выплыла ещё одна кенгура, скафандр с лампасами, на плечах эполеты. Сразу видно, генерал!
Генерал опустился передо мной. Всё, моя песенка спета, сейчас меня схватят, водку отнимут, и пойду я на опыты, как миленький.
Мысль о водке выдернула меня из оцепенения. А вот хрен им! Я бросил пулемет, достал из кармана бутылку и залпом влил её в себя целиком. Нагло рыгнув в забрало шлема генерала, я опустился на землю, лег и закрыл глаза.
Ко мне подбежало сразу несколько кенгуров, щупают пульс, меряют давление, берут кровь на анализ. Лопочут что-то по-своему.
Вдруг, я осознаю, что я ментально понимаю, что говорит один из кенгурян генералу, – Командор, этот землянин покончил с собой, у него в крови двойная смертельная доза алкоголя. Экземпляр обречен, его можно бросить.
Я хотел подняться и начистить кенгурятник тому кенгуре за слово «экземпляр», но силы меня покинули, и я заснул.
Парни, я не знаю, как я выбрался из той аномалии, когда проспался. Знаю только, что водка меня тогда спасла от инопланетян. И ещё, чтобы не попадать в лапы инопланетян, пацаны, не курите вы эту Мичуринскую дурь.
Сиськи-Масиськи
Да, парни, было дело, попал я однажды в лапы амазонок. Не приведи господь кому того, чего я у них натерпелся.
Всё началось с того, что мы украли с патрульного катера военных контейнер. Думали там невесть что, а там оказалась спасательная резиновая лодка с моторчиком. Вещь в наших сталкерских делах, в общем-то, совершенно бесполезная. Ни продать, ни использовать, ну, хоть выбрасывай. Тут я сдуру и высказал мысль, мол, а что если попробовать переправить хабар на лодке через Припять, дальше озёрами и протоками поближе к Беларуси.
Мои друзья засомневались, дело опасное. Река патрулируется катерами военных, а противоположный берег Припяти местами контролируются группировкой амазонок.
А я настаиваю, мол, цены у тамошних барыг, намного выше, чем у наших. А амазонки, что ж, те же бабы, не уж то к ним подход не найти. Мне друганы и говорят, если ты такой крутой и к тому же мачо, то вот ты и иди. Мне бы, дураку, взять тогда свои слова обратно, а я уперся, мол, справлюсь, что ж я баб не видел.
Начал готовиться. Первым делом топливо, моторчик на солярке работать не хотел. Нужен бензин, а где его тут сольешь, все военные ездят на соляре. Правда, можно сбить вертолёт, но и там наверно керосин. Ладно, решил попробовать самогон с подсолнечным маслом. Палестинцы в Секторе газа, так те вообще на почти чистом растительном масле ездят. Опробовал мотор в Затоне, моторчик работал отлично, но за лодкой оставался густой чёрный шлейф прогорклого горелого масла. Непорядок.
Тогда я сходил к местному Кулибину, он мне переделал выхлоп моторчика в воду. Я где то вычитал, что такой способ во время сухого закона использовали американские контрабандисты. Решил, так сказать, использовать мировой опыт. Опробовал, да, мощность моторчика немного упала, но зато он стал почти бесшумным и подсолнечный запашёк пропал.
Оставалось выбрать маршрут. Соваться на левый берег мне не резон, я ж не за бабами, а по делу. Решил вначале спуститься вниз по течению Припяти до протоки в озеро Прорва. Далее само озеро, а потом притоками этого озера подняться выше. Маршрут мне показался хорошим, я ж тогда не знал, что у амазонок на том озере база.
Когда всё было готово, я выступил. Дождавшись темноты, я спустил лодку в реку. Выйдя на фарватер реки, я выключил двигатель. Лежу в лодке, любуюсь звездами, и время от времени проверяю свои координаты по спутниковому навигатору. К утру течение меня снесло как раз на траверз протоки в озеро. Выбрав небольшой островок, я причалил, затащил лодку в камыши и устроил себе дневку.
Вечером того же дня, заведя мотор, я двинулся в протоку. Вышел не много раньше расчетного времени, ночь предстояла облачная и безлунная, двигаться по реке в кромешной темноте – то ещё удовольствие. Гляди, не гляди, а всё равно ткнешься в берег, островок или отмель.
До полной темноты успел выйти в озеро. Дальше было легче, шел по навигатору. К рассвету я вышел к расчетной точке. Правда, на озеро опустился туман, сбавил скорость, надо выбрать место для высадки.
Вот и прибрежный камыш. Тихо движусь вдоль камыша, ищу прогалину. Настроение отличное, всё, я прорвался! А вот и прогалина. Неожиданно я увидел статую женщину с веслом, возвышающуюся над туманом. Направил лодку на статую. Наверно кокой-то заброшенный пионерлагерь, лодочная станция или турбаза, размышлял я.
Удар веслом по голове прервал мои размышления.
Очнувшись, понял, что руки у меня связаны, меня волокут под руки по каким-то деревянным мосткам. Должно быть военные, две пары армейских ботинок и камуфляжные штаны. Мельком увидел руку военного, сердце у меня ёкнуло – ногти на руке у него были накрашены. В момент всё понял – амазонки. Правда, уж больно здоровые, а в прочем, кто их знает, какие они должны быть. Я стал мычать, мол, дамочки, зачем так грубо обращаться с кавалером. К чему такое нетерпение, я и сам пойду.
Меня поставили на ноги, а стал осматриваться. Дамочка справа, оказалась одного со мной роста, волевое лицо, стальные взгляд и хватка рук. Бицепсы на руках дай боже любому мужику, культуриста, наверное. Амазонку слева язык не поворачивался назвать дамочкой – выше меня головы на две, руки в обхвате, как у меня ляшки, вес, наверно, не меньше ста пятидесяти килограмм, а то и поболе. Приветливо улыбается, но хватка такая же, как у первой. Мысленно я окрестил её штангисткой. Это её я принял за статую женщины с веслом.
Автоматически отметил, культуристка в синей армейской майке, без лифчика, грудь от силы первый номер, но сосочки заманчиво выпирают. Штангистка в белой обтягивающей кофточке с коротким рукавом, грудь не уступит груди Памелы Андерсон, о размере лифчика судить не берусь. Лица у обеих без косметики, волосы коротко подстрижены.
Штангистка взяла меня за шиворот и, всё так же мило улыбаясь, повела меня к какому-то лодочному сараю. Я старался быстро передвигать ногами, я был уверен, если я замешкаюсь, штангистка легко за шиворот оторвет меня от земли.
Возле лодочного сарая стояла ещё одна амазонка. Армейский низ – камуфляж и берцы, на кожаном поясе две портупеи с пистолет-пулеметами узи. А вот верх был потрясающий – копна волос цвета вороньего крыла, под красным топиком, угадывались великолепные грудь. Макияж дополнял картину – девушка с обложки глянцевого журнала. Для себя я её назвал красоткой.
Красотка открыла дверь сарая, культуристка вошла первой, штангистка ввела меня следом. От увиденного у меня перехватило дух. Похоже, этот сарай использовался у амазонок в качестве храма. На постаменте статуя женщины распятой на кресте. Статуя была одета и задрапирована белыми невестиными одеждами и фатой. Перед статуей в кресле восседала седая морщинистая старуха в какой-то черной мантии и без головного убора. А по бокам стен стояло два десятка монашек, в замысловатых крылатых толи чепцах, толи шляпах. Тень от чепцов скрывала лица монашек. Правда, я отметил одну особенность, все монашки были в монашеских черных хламидах, но обуты в армейские ботинки.
Штангистка тычком поставила меня на колени перед старухой. Красотка и культуристка встали по бокам. Похоже эта троица, на вроде лейтенантов, на особом счету – одеваются, как хотят. Старуха долго меня разглядывала, потом что-то прошамкала беззубым ртом.
– Мать-игуменья спрашивает, сколько девственниц ты испортил за свою жизнь, – перевела мне культуристка.
Нихрена ж себе вопросик, я поперхнулся, стараясь за кашлем скрыть смех.
– Ни одной, такие аномалии в моей жизни не попадались, – сказал я, после того как прокашлялся.
– Он лжет! – гневно сверкая глазами, громко и внятно сказала старуха, наклонившись вперед и ткнув в мою сторону костлявым пальцем. Монашки вдоль стен возмущенно зашумели. Мне стало не до смеха. Похоже, я попал в лапы какого-то полувоенного, полумонашеского ордена непорочной девы, или может быть мертвой невесты девственницы. Оправдываться перед этой каргой смысла не имело. Она уже сказала свое слово, суд окончен. Надеюсь, смерть моя будет быстрой, а не долгой и мучительной. Яйца мои поджались. Это вас не спасет, сказал я мысленно своим яйцам.
Старуха подняла руку, шум утих. Потом старуха уселась поудобнее в кресле и с каменным выражением лица начала говорить. Похоже – это приговор. Из всего ею сказанного, я разобрал только несколько слов: «…испытание…,…одвергнуть……сиськи-масиськи»……«иначе»……«яйца». Монашки одобрительно зашумели. Мне понравились слова «испытание» и «иначе», я так понял, что у меня есть ещё мизерный шанс открутиться. Со словом «яйца» вроде тоже всё понятно. А вот слово «сиськи-масиськи» мне решительно не понравилось, неизвестность всегда пугает больше. Штангистка и гимнастка подхватив меня под мышки, поставили на ноги. Вывели из сарая и сопроводили к какому-то каменному строению. Я всю дорогу молчал, хрен его знает, как заводить разговор с девственницами, чем их можно заинтересовать, или соблазнить. Мне развязали руки и запихнули в сауну, приказали мыться. Две девственницы не стесняясь, стояли тут же и с интересом смотрели, как я раздеваюсь и моюсь. Я не экбиционист, но и стесняться девушек у меня, тоже нет причин. Хотят смотреть – пусть смотрят. Я пожалел только, что среди них не было красотки. После сауны выдали чистую одежду, накормили и сопроводили в карцер и даже выдали матрас подушку и простыни. Ну что ж, начало испытаний неплохое.
Ночью за мной пришли, на этот раз две монашки в куклусклановских капюшонах с прорезями для глаз. О господи, надеюсь, в этом ордене не практикуют сжигание на кострах.
Мне надели наручники, повязку на глаза и куда-то повели. Меня завели в комнату, сняли наручники и повязку. От удивления у меня отвисла челюсть. На широкой кровати в пеньюаре и размалёванная как проститутка сидела в эффектной позе культуристка. В руках она держала бокал вина и приветливо мне улыбалась. Похоже в этой секте теория и практика девственности, это две большие разницы. Ну, что ж, я не против подвергнуться такому испытанию.
К утру я несколько изменил свои взгляды на испытания. Культуристка творила в постели такое, что камасутра отдыхает! Сначала я переименовал культуристку в гимнастку, а к утру в акробатку. Надо отдать её должное, в перерывах она поила меня какими-то афродозиаками. Она не оставляла меня в покое до самого рассвета, пока в дверь не постучались. Выпытать у нее о своей судьбе и что такое «сиськи-масиськи», мне не удалось.
В обед акробатка пришла ко мне в камеру, принесла еду. Когда я попытался погладить рукой её попку, больно получил по руке, от боли я заскрежетал зубами. Вот же стерва, извращенка! Всю ночь использовала меня как сексуальный предмет, а днем изображает из себя недотрогу.
На вторую ночь я попал к штангистке. Вид комнаты меня серьезно напугал. Сама штангистка стояла в углу закутавшись в такой же, как у монашек балахон. Вокруг на стенах висели цепи в плетки. Когда дверь за монашками закрылась, штангистка сбросила накидку. На шее собачий ошейник с шипами, нижнее белье кожаное, всё в цепях и заклепках, в руках плетка. Садомазохистка! Нет, живым мне отсюда не выйти, с её-то руками – запорет насмерть.
Неожиданно штангистка упала на колени, протянула мне плетку и стала меня жалобно просить, мол, хозяин, накажи меня, я плохая девочка. Вот оно что, значит, это я должен был пороть её, унижать и насиловать. Ладно, что не сделаешь для свободы.
После первой экзекуции мазохистка потребовала, что бы я орал, мол, сучка драная, подстилка, ползи сюда, целуй мне ноги. Ну и дальше в том же духе. К утру от мазохистки я устал не меньше чем от акробатки. Кроме того, сказался недостаток опыта в садомазохизме. Уже под утро, ничего больше не придумав, я просто сел на неё сверху и сделал её массаж спины. Неожиданно, штангистка расплакалась. Она сграбастала меня в охапку как любимого медвежонка, отнесла на кроватку и там уснула счастливая. Я лежал в неудобной позе, не мог разжать её объятия. Из рук спящей штангистки меня выручили пришедшие монашки. Что такое «сиськи-масиськи», я расспросить не успел.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?