Текст книги "Магия без правил"
![](/books_files/covers/thumbs_240/magiya-bez-pravil-54941.jpg)
Автор книги: Илона Волынская
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Слушай… – задумчиво протянула панна Ирина. – Ты случайно старикана такого, слегка придурковатого, не знаешь? У него еще вечно волосенки дыбом, одежда грязная, а из карманов то семечки, то ореховая скорлупа сыплется?
– Хаим Янкеля? – равнодушно переспросила графиня. – Так он сейчас на кухне.
– Ой-вэй! Панночка такая умница, что старому Хаим Янкелю даже стыдно говорить, что панночка сильно ошибается! Хаим Янкель курочек отдал, пани экономка Хаим Янкеля обманула – что ему дальше делать на кухне? Лучше Хаим Янкель на конюшне посидит, с умными молодыми людьми нужные разговоры поразговаривает!
Глава 5
«Роллс-ройс» Ильи-пророка
Знакомая фигура в вечно заляпанном грязью лапсердаке появилась на пороге конюшни. Подволакивая ноги, старик с всклокоченными седыми волосами прошаркал к барышням.
Цыганенок Богдан поглядел на старика, и губы его исказились злой улыбкой:
– Ай, напрасно ты пришел сюда, старик! Или ты цыган не знаешь? Или не слыхал, что по таборным законам с предателями делают? – смуглая рука скользнула за голенище, блеснул нож.
– Не нервируйте себя, молодой человек! – старик небрежно отмахнулся и, перевернув вверх дном валяющуюся рядом корзину, уселся, сложив узловатые руки на коленях. – Неужели вы будете кидаться на старого человека с ножом, резать старому человеку глотку? Я не говорю о том, как это сильно некрасиво, но кому оно надо – столько крови?
– Мне, – легко, как тень, панночка Ирина скользнула к старику, и пальцы ее скрючились, наподобие птичьих когтей. – С тех пор как вы, дедушка, меня упырю скормили, мне все время хочется крови, – из-под верхней губы опять блеснули клыки! Глаза засветились безумным жадным светом, оскаленная паненка нависла над стариком, и графиня Татьяна оцепенела, понимая, что сейчас свершится нечто ужасающее!
– Хочется, не хочется, это, деточка, совершенно несерьезное отношение к вопросу, – старик невозмутимо глядел на надвигавшийся кошмар водянистыми подслеповатыми глазами. – Мне тоже хочется спокойно пить по утрам кофий с булочками! А мне говорят: иди, Хаим Янкель, и, как ты есть один из тридцати шести тайных праведников, сделай что-нибудь с этим миром, чтоб он не накрылся хотя бы до завтра. И я иду и делаю, хотя точно знаю, что завтра начнется все то же самое. И если старому ла́мед-во́внику говорят, что мало несчастному городу Каменцу турецких походов, и казацких походов, и польских жолнеров[5]5
Солдат.
[Закрыть], и, тьфу на них, королевских налогов, так еще в город упырь залетел, то старый ла́мед-во́вник хорошо понимает: вот теперь-то город может и не выдержать. Что-то одно надо убирать – или упыря, или налоги. Так, согласитесь, упыря легче! Но что поделаешь, старый Хаим Янкель не может гоняться за упырем с осиновым колом. Во-первых, это был такой сильный упырь, что его уже не брал никакой осиновый кол, а во-вторых, какие могут быть гонки при моем артрите и больной пояснице? Зато старый Хаим Янкель может познакомить упыря с хорошей девочкой, только ай-яй-яй, такой склероз, забывает сказать, кто у девочки папа…
– При чем здесь мой отец? – отрывисто спросила панна Ирина. Жуткий отблеск в ее глазах погас, пальцы распрямились, она слушала старика если и без радости, то хотя бы со вниманием.
– А затем, дорогая моя, что вы от рождения ни одному упырю не по зубам, – старик вдруг отбросил свою обычную манеру речи – будто маску снял. Несмотря на всклокоченные волосы и старый лапсердак, теперь он никому не показался бы жалким. Теперь это был просто усталый человек, обремененный множеством важных и неотложных забот. – Унаследованная вами от отца кровь бога Симаргла – немного не то, что способен переварить упыриный желудок.
– Древний славянский бог Симаргл – ваш батюшка? – изумилась графиня.
– Оставьте, панночка-графинюшка, Ирочка не шибко жалует разговоры о своем непутевом батюшке, – отмахнулся старик.
– Вы мне зубы, как тому упырю, не заговаривайте! – пригрозила панна Ирина. – Как вы… нет, когда вы о нем вообще узнали? В нашем времени, когда игра только началась? Или в средневековье? Как это вы его убирать собрались – перебраться из будущего в прошлое?
– Ирочка, я вас таки умоляю! Каждый день и даже каждую секундочку вы перебираетесь из прошлого в будущее – и вас это почему-то совершенно не удивляет! Поверьте старому ла́мед-во́внику, время – это такой проходной двор!
– Вы меня упырю как червяка на крючке подсунули! – уже вовсе без ярости, скорее жалобно, пробормотала панна Ирина.
– Скорее как отраву, – невозмутимо сообщил старик.
– Вам должно быть стыдно, пан Янкель! – чувство справедливости заставило графиню вмешаться. – Хоть вы и сохранили город от погибели, но поступать так с дамой не подобает!
– Мне и впрямь стыдно, панночка графиня! – старик вдруг согласно кивнул. – Я, дурак старый, думал: куснет он нашу Ирочку, кровушки глотнет и тихо издохнет, и больше никакого от него беспокойства! А он что? – возмущенно переспросил старик.
– А что он? – поинтересовалась графиня и тут же почувствовала, как голова у нее начинает кружиться, перед глазами мелькают странные картины, и она словно проваливается куда-то…
Давящие каменные своды сомкнулись над головой. Черноволосая панночка, смежив очи, бессильно бьется в когтистых лапах упыря. Торжествующий монстр с омерзительным свистом втягивает в себя кровь жертвы… И вдруг его щеки начинают раздуваться. Они надуваются и надуваются, лысая голова превращается в гладкий шар, в котором теряются черты лица, вспучивается шея, распирает рясу вздутый живот, тело жертвы вываливается из безобразно раздувшихся лап чудовища. Взрыв заставляет содрогнуться каменные стены. Клочья бледной кожи разлетаются в стороны, брызги черной, как деготь, крови прихотливыми узорами пятнают камни…
– Он… лопнул, – открывая глаза, жалобным голосом произнесла графиня. – Упырь лопнул, и капли его крови попали вам на губы!
– Я теперь упыриха? – пронзительно глядя на деда, вскричала панна Ирина.
– Еще не совсем – на солнце-то вы пока можете находиться? Но дело, несомненно, идет к тому, – бодро заверил ее старик.
– Дедушка Янкель, а вам не кажется, что для меня это немножко перебор? Что мне делать с когтями, зубами и желанием пить кровь из кого попало?
– Что делать с когтями и зубами, вы лучше меня знаете, – усмехнулся старик.
Графиня сего ответа не уразумела, а вот панна Ирина, похоже, поняла преотлично и сердито нахмурилась.
– А насчет жажды крови – все то же самое, что вы и так собирались делать! У вас остались сутки и половинка – до двенадцати ночи третьего дня – чтобы пройти все туры игры и вырваться из-под заклятья Бабы Яги. Тогда и ваш вампиризм исчезнет. Ну разве что какие-нибудь остаточные явления…
– Так что же… – несчастным голосом протянула графиня. – Все вокруг действительно не настоящее, а лишь глупая игра?
– Ничего она не глупая! Сама ты… – вдруг от души возмутился слушавший их Богдан и замер с открытым ртом, будто сам не понимая, что же такого сказал.
– Прорывается иногда, – одобрительно улыбнулся старик.
– Что прорывается? – переспросила графиня, не вполне, впрочем, уверенная, хочет ли услышать ответ.
– Истинная натура.
Сквозь щелястые стены конюшни послышался странный рокот, а потом длинный гудок.
– Это что такое? – изумленная графиня уставилась на двери. – Похоже, у нас на заднем дворе… гудит пароход?
– Какой еще пароход! Автомобиль это, – досадливо бросила панна Ирина и тоже вдруг замерла точно как ее цыганенок – с открытым ртом. – В девятнадцатом веке – автомобиль? Что за бредятина? – и одним прыжком метнулась к выходу.
Цыганенок помчался следом. Панна графиня попыталась идти, сохраняя достоинство, но потом не выдержала и, подобрав подол, бросилась бегом. Она выскочила на двор – и чуть не завизжала от ужаса. Неспешно пропихивая громоздкую тушу меж амбаром и коптильней, выкатив круглые неподвижные глаза и не переставая рычать, к ним лезло чудище!
– Монстр! – дрожащим голосом воскликнула Татьяна.
Цыганенок повел себя странно – шагнул вперед, оказавшись меж графиней и чудовищем, лицо его стало решительным, а в руке по-прежнему был зажат нож.
– Ничего не монстр! – панна Ирина даже обиделась. – Настоящий «Роллс-ройс», причем старинный! Ты мне сама рассказывала, что это теперь сама гламурная фишка – старинные автомобили тюнинговать, в смысле ремонтировать по-нормальному!
– Когда я вам это рассказывала? – изумилась Татьяна. – И что такое «гламурная фишка»? А этот «Роллс-ройс» – он очень опасный?
– Выхлоп большой, в смысле, загрязняет сильно, а так ничего, – ответила панна Ирина.
Загрязняет? Ужели главная опасность – фу, гадость какая! – в его испражнениях? Графиня еще успела ужаснуться, когда… в брюхе монстра открылась дверца. Оттуда выглянул крупный мужчина средних лет, одетый в черное, в круглой шляпе, из-под полей которой свисали туго закрученные пейсы. И тогда графиня поняла, что это вовсе никакой не монстр – а повозка! Нечто вроде кареты, только каких же странных очертаний, с безобразно раздутыми колесами, и… и без лошади!
Человек в повозке нашел глазами Хаим Янкеля и кивнул ему, предлагая садиться.
– Давайте прощаться, ребятки, – сказал старик. – Думал я вас до конца игры довести, но сами видите – вызывают, – он кивнул на необычную карету. – Работа, всегда работа…
– А как же заклятье Бабы Яги? Оно же вас из квеста не выпустит! – сказала панна Ирина. Сейчас она, кажется, вовсе не хотела, чтоб странный старик уходил.
– Барышня, я вас таки умоляю! – возвращаясь к своему привычному тону, отмахнулся ла́мед-во́вник. – С каких это пор Таможенница может сказать свое Слово Хранителю?
– Почему Баба Яга – таможенница? – растерялась панна Хортица.
– Ой, я читала! – обрадовалась графиня. – Батюшка «Труды» Петербургской академии наук выписывал регулярно! Там один ученый господин рассуждал, что сказочная избушка Бабы Яги суть народное представление о границе меж нашим миром и миром иным! Потому через сию избушку всегда проходят богатыри.
– Угу. Таможенница их кормит, поит, спать укладывает и мечи-кладенцы измеряет – на предмет разрешенной к проносу длины, – насмешливо согласился старик. – А Хаим Янкель аж никак не богатырь – упаси бог! – Хаим Янкель всего лишь скромный ла́мед-во́вник, а у всех Хранителей – тьфу, тьфу, чтоб не сглазить! – на эту старую вредную штрундю полный физический и дипломатический иммунитет. Сами убедитесь, – многообещающе усмехнулся он, оглядывая троицу. – Когда ваше время придет.
– А еще… Это уж местные легенды говорят… – волнуясь, начала Татьяна. – Когда ламед-вовника призывают к трудам… За ним приезжает сам Илья-пророк! – выпалила она и вопросительно уставилась на человека в повозке.
– Вообще-то я не так себе Илью-громовержца представляла, – несколько неуверенно сказала панна Ирина, тоже с любопытством разглядывая человека с пейсами, восседающего за рулем «Роллс-ройса».
– Девушка, это все сплошные предрассудки, поверьте старому, заслуженному ла́мед-во́внику, – строго сказал старичок и направился к своей чудно́й карете без лошади. Приоткрыл дверцу, нагнулся, усаживаясь, потом обернулся. – Но если угодно, можете взглянуть на него так, как обычно видит его ваш народ, – дверца захлопнулась.
Повозка вновь зарокотала, медленно тронулась, гуднула на прощание, и… взмыла над домом и амбарами! Набирая скорость, понеслась над садом и парком.
– Эти автомобили… тюнингованные… Они еще и летают? – мечтательно спросила графиня, глядя вслед улетающей карете.
– Ну, так серьезно не тюнингуют, – рассеянно ответила панна Ирина и вдруг крепко взялась одной рукой за плечо цыганенка, а второй сжала Татьянину ладонь.
И графиня увидела! Высоко над землей, меся копытами облака, бешеные кони несли гремящую колесницу. Крепко держа вожжи, в колеснице во весь рост стоял могучий богатырь в вышитой рубахе. Порывы ветра трепали его волосы и бороду и рвали с плеч богатырский плащ. А на заднем сиденье колесницы смешно подпрыгивал маленький всклокоченный старичок в грязном лапсердаке и с растрепанным веником под мышкой.
Извивистая молния вылетела из-под конских копыт, грянул гром, и колесница исчезла. На землю упали первые капли дождя.
Глава 6
Четвертый тур, растудыть в качель…
– Мы должны найти ведущего! Раньше, чем дождь ливанет, – поглядывая на небо, решительно сказала панна Ирина.
– Простите, кого? – ошеломленная всем случившимся, поинтересовалась графиня.
– Ну-у-у… – неуверенно протянула панна Ирина. – Один раз он выглядел как оглобля. А второй раз – как скамейка.
– На конюшне много оглоблей. А в парке – скамеек, – ошарашенно пробормотала графиня.
– Эй, гадалка, на конюшне я смотрел – у тех оглоблей глаз нету, – энергично сообщил цыганенок.
– Тогда в парк! – столь же энергично скомандовала панна Хортица и метнулась в аллею, на бегу оглядывая каждую скамейку, в поисках… глаз?
Кутаясь в шаль, панна графиня поплелась следом. Пожалуй, если бы не летающая повозка Ильи-пророка, она бы все же уверилась, что ее новые знакомцы просто безумны. Боясь вмешаться в их настоятельные поиски, она присела на оставленные еще с лета качели.
Странно. Спиной она чувствовала чей-то пристальный взгляд. Но вокруг никого не было. Графиня откинулась на резную спинку. Ощущения буравящего взгляда в спину усилилось. Графиня оттолкнулась ногой. Качели дрогнули, ржаво заскрипели, а потом хрипло откашлялись.
– Простите, вы случайно не знаете… Вон те двое… Они не меня ищут?
Графиня стремительно обернулась.
Спинка ее любимых качелей, каковую еще при жизни батюшки домашний плотник украсил причудливыми завитушками, дрогнула и словно поплыла. Рисунок резьбы будто перемешался – грустно помаргивая складками дерева, на графиню вопросительно глянула пара печальных очей.
Из перехваченного горла Татьяны вырвался сдавленный писк.
– Чего верещишь? – поинтересовалась неслышно очутившаяся возле нее панна Ирина и тут увидала глаза. – Вот не зря вы каждый раз в деревяшку превращаетесь! – вместо приветствия мстительно возвестила она. – Есть на свете справедливость! Додумались – упыря в третий тур подсунуть!
– Паненка! Как вы могли подумать! – резьба на спинке качелей вновь поплыла, складываясь в длинный щелястый рот. – Мы ж не безумцы: в игру настоящего кровожадного вампира вводить! Мы заготовили совершенно безопасного, тихого упырика! Некоторые считают его даже милым.
– Не выдумывайте – мирных упырей не бывает! – отрезала панна Ирина.
– Бывает, – отрешенно возразила ей графиня. То, что ее старые качели прозрели и заговорили, стало для нее последней каплей. Теперь она могла совершенно спокойно обсуждать качества упыриного племени. – Редкая разновидность упырей-прорицателей, не появляются на свет нигде в мире, кроме как в Подольской губернии. Сии создания миролюбивы и убийством себя не пятнают, лишь для прорицания порой нуждаются в глотке человеческой крови.
– Ну, если ты так говоришь… – неохотно, но покорно, как соглашаются с непререкаемым авторитетом, кивнула панна Хортица.
Графиню такое безусловное признание смутило, но и польстило до чрезвычайности. Никто – даже папа́ и мама́ – не воспринимали ее слова как непреложную истину. А тут панна Ирина, вовсе Татьяну и не знающая… Или знающая? Если поверить в то, что они были знакомы в некой иной, позабытой жизни… Но тогда получается, что все нынешнее и впрямь не существует? Нет, сие невозможно! Не-воз-мож-но!
– Где он шлялся, ваш тихий прорицатель, пока нас там натуральный упырь обгладывал?
Завитушки резьбы смущенно дрогнули, заметались, будто старались и вовсе удрать. Несмотря на фантастичность зрелища, корчащая причудливые рожи спинка качелей была неуловимо похожа на вороватую физиономию приставленного к погребам мужика, когда мама́ допытывала его относительно невесть куда сгинувшего годового запаса столовых вин.
– Как выглядит ваш… поводырь, когда он не оглобля, не скамейка и не качели? – неожиданно для самой себя спросила графиня.
– Ведущий, – поправила ее панна Ирина. – Тоже прикольно выглядит, растягивается, как жвачка…
– Что такое жвачка? – поинтересовалась панна Татьяна.
– Жвачка – это… – панна Хортица беспомощно замолчала. – Потом объясню. Или сама вспомнишь. А у ведущего просто руки-ноги длиннющие и тянутся во все стороны.
– Так это он и есть – упырь-прорицатель. С описанием совпадает, – заключила Татьяна.
Панна Хортица подозрительно поглядела на меняющуюся резьбу качелей. Та складывалась то в умильно-заискивающую рожицу, то, наоборот, пыталась принять надменно-неприступный вид и наконец сдалась, покорно растекаясь деревянными завитками:
– Ну да, да! Я и есть упырь-прорицатель! А это, между прочим, была для меня единственная возможность обойти заклятье и рассказать вам об остальных турах квеста! Напророчить! А вы в этого кровопийцу впились, как будто сами из таких! А я вам, между прочим, намекал, что вы не с тем упырем имеете дело! Я вам… я вам подмигивал!
– Замечательно! Меня сжечь собирались, а я должна следить за вашими подмигиваниями! – возмутилась панна Ирина. – Подвинься! – скомандовала она Татьяне и уселась рядом с ней на доске качелей. Горестно нахохлилась, подперев черноволосую голову кулаком. Она казалась очень несчастной и совершенно замерзшей. Графиня чувствовала, как от ее соседки просто тянет холодом. Скинув с себя шаль, она попыталась набросить ее Ирине на плечи, но та остановила ее.
– Не выдумывай! Совсем не холодно! – она подняла голову, оглядывая осенний сад, затянутое тучами небо, свою рясу из мешковины, и пробормотала: – А чего это мне не холодно? – подумала еще мгновение и пришла к заключению, расстроившему ее еще больше: – Обупыриваюсь. Счастье-то какое до кучи привалило! Слушайте, – она повернулась и принялась ковырять пальцем резьбу качелей. Деревянные завитушки морщились, но покорно терпели. – Если упырь был не тот и предсказание неправильное, как мы в следующий тур перескочили?
– Ну-уу… Видите ли, паненка, магия – весьма условная область, – глаза уловили непонимание на лице панны Ирины. – Условие было – получить предсказание упыря. Упырь был? Был. Предсказал? Предсказал. Значит, формально условие выполнено, нет никаких оснований не пропускать вас в следующий тур.
– Так он нам предсказал, что мы все умрем! Что я сама убью своих друзей!
– Правильно, – согласился ведущий. – Если за оставшиеся тридцать шесть часов из игры не выберетесь, станете упырицей и загрызете своих друзей с полным удовольствием.
Цыганенок сделал вид, что заинтересовался чем-то в глубине аллеи, и на всякий случай отошел подальше. Приложив все усилия, чтобы это выглядело пристойно, панна Татьяна отодвинулась от своей соседки. Хотела и вовсе встать – боязно! – однако всевластное чувство приличия удержало. Панна Ирина, несомненно, поняла бы ее мотивы и оскорбилась.
– Выберетесь – окажетесь в реальном мире, а предсказание останется в игре и не будет иметь к вам никакого отношения, – поскрипывающим в такт качаниям голосом вещали качели.
– Бр-р, – панна Ирина потрясла головой. – Ничего не понимаю. Ладно, Танька… то есть Татьяна Николаевна теперь с нами, как нам из этого тура дальше выбираться?
Графиня взглянула на свою соседку с возмущением. Ужель она и впрямь полагает, что Татьяна бросит свою пусть не счастливую, но привычную и налаженную жизнь и ринется в загадочный мир, где нет государя-императора, дети отправляются в рыцарские квесты, повсюду вампиры, по воздуху летают тюнингованные автомобили и… где живы мама́ и папа́?
– Ничего особенного, – небрежно скрипнули качели.
Выражение лица панны Ирины стало обреченным:
– Все ясно – значит, практически невыполнимо!
– Вам нужно добыть клинок Устима Кармалюка![6]6
Кармалюк Устим Якимович (1787–1835) – возглавлял отряды, что в 1813–1835 гг. нападали на имения в Подольской губернии (более 1 тыс. нападений). Герой народных песен, согласно легендам погиб, преданный возлюбленной, – но в каждой легенде имена возлюбленных различаются. Возможно, женщин было много, возможно, это и стало причиной предательства.
[Закрыть] – торжественно провозгласил ведущий.
– Кого? – в один голос охнули панна Ирина и цыганенок.
– Есть такой местный Робин Гуд, – небрежно пояснила графиня. – Сосед наш, пан Пигловский, отдал его в солдаты, тот бежал, был пойман, бит палками, бежал снова, его опять ловили, сослали в Сибирь, он удрал и оттуда… Ныне со своей шайкой разбойничает на Подолье.
– Грабит богатых, раздает бедным? – поинтересовалась панна Ирина.
– Навряд для разбойника имеет смысл грабить бедных, – сухо ответила графиня. – Папа́ говорил: ежели бы гро́ши доставались Кармалюку тяжким трудом, он не столь бы легко их раздавал.
– А где его найти, этого Кармалюка? – поинтересовалась панна Ирина. – Желательно побыстрее, пока я еще и упырихой не заделалась. Помимо всего прочего.
– Ежели бы все и каждый знали, где его найти, Кармалюк давно б уже сидел в кандалах в Каменецком замке! Умен разбойник, хитер, повсюду у него шпионы. Обычно он сам приходит туда, где есть богатая пожива, и ни панская дворня, ни жандармы, ни государевы солдаты не умеют его остановить, – панна Татьяна вдруг замолчала, озаренная мыслью столь неожиданной, что, подобно панне Ирине и цыганенку, застыла, вполне по-плебейски открыв рот. Лишь невероятное усилие позволило ей согнать с лица неподобающее воспитанной девице выражение. – Сдается мне, я знаю, что может заставить Кармалюка явиться в наше поместье! Только ежели вы думаете, панна Хортица, что я поверила историям про иную жизнь и отправлюсь с вами в глупое рыцарское странствие, так вы изволите ошибаться! Не знаю, из каких глубин времени и пространства вы прибыли, но я барышня современная и в сказки не верю!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?