Текст книги "Повелительница грозы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/povelitelnica-grozy-56651.jpg)
Автор книги: Илона Волынская
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Круче, чем путешествие в Мордор, где сплошные болота с мертвяками и пещеры с жабами! Я рассчитываю на статую Свободы и Диснейленд! – засмеялся Андрей.
Ветер обезумел окончательно. Толчок, толчок, еще толчок… ручка пластикового окна дергалась, словно кто-то невидимый раз за разом нажимал на нее, пытаясь открыть. Мокрый снег налипал на стекло, как будто его быстро-быстро закрашивали снаружи белой краской. Тугие снежные смерчики закручивались у самого окна, будто норовили заглянуть внутрь.
Ирка поежилась… и вдруг поняла, что уже давно вот так ерзает на стуле, ощущая чей-то злобный ищущий взгляд. И… только что этот взгляд ее нашел!
Девчонка стремительно повернулась к окну. Стекло вздулось, как радужный мыльный пузырь. Ирке показалось, что снаружи к нему приникла жуткая, перекошенная физиономия со вставшими дыбом всклокоченными волосами…
Стекло взорвалось. Разлетелось в пыль, в прах, в похожие на капли воды мельчайшие брызги. Крохотные осколки на миг зависли в воздухе сверкающим под светом ламп прозрачным полотном…
Сгребая Ирку в охапку, Андрей закатился под стол. В ту же секунду посетителей осыпало стеклом. Кофейня заполнилась криками. Жалящие, как иголки, осколочки впивались в лица и руки, переливающейся пылью осыпали еду.
– У-у-ух! – вой ворвавшегося в разбитое окно ветра походил на торжествующий вопль. Неистово визжа, ветер ломился в кафе, как вражеская орда в осажденный город. Вихрь снежинок и мелкой стеклянной пыли пронесся вдоль стен, затягивая кафе в кокон смерча.
– Шшш-их! Шшш-их! – лежащий на столе кулон-дракончик дрогнул и поехал к краю стола. Вихрь подхватил его, швырнул в наваленную у стены груду вещей.
– Банг! Банг! Банг! – одна за другой лопались украшавшие стойку пузатые бутылки, и темно-красные струйки вина брызнули во все стороны, расплываясь кровавыми отметинами на белых скатертях.
– Дзинь-бумс-дзинь! – заплясал смерч по залу. С тонким жалобным дребезжанием разлетались бокалы, с тихим краканьем разламывались на половинки чайные чашки. С хрустом топча осколки, посетители ломанулись к дверям.
– Бабах! – порыв ветра толкнул створку, и она с грохотом захлопнулась перед носом у самого шустрого.
– Не открывается! Она не открывается! – орал кто-то, отчаянно дергая ручку. Ручка бессмысленно щелкала – видно, от удара заклинило замок.
Осколки фаянса летели в посетителей. Девчонки визжали, прикрываясь от брызжущего во все стороны стекла. Залегшие под столом Ирка и Андрей услышали, как над их головами глухо хлопнуло. С края стола тонкой струйкой потек кипяток из лопнувшего белого чайничка.
Столик, что прикрывал их, вдруг отлетел прочь, будто его отшвырнул великан.
Раздался пронзительный свист, и вся носящаяся по кафе стеклянная крошка ринулась к девчонке. Ирка завизжала не хуже смерча. Мельчайшие частички стекла впились ей в лицо, усыпали волосы, укрывая их тоненько звенящей прозрачной фатой. Словно десятки ледяных ручек вцепились ей в руки, в шею, в плечи, ухватили за шиворот. Ирку вздернуло над полом, как пойманного за шкирку щенка. Скользкий, как змея, сквозняк веревкой обвился вокруг ног. Волосы порывом ветра швырнуло ей в лицо, они залепили глаза и нос, набились в рот…
– А-а-а! – глухо заорала Ирка – ее стремительно волокло к разбитому окну.
– А-а… – Ирка почувствовала, как ее вдруг с силой схватили за запястье, и полет остановился. Девчонка зависла в воздухе, словно воздушный шарик на веревочке. Вихрь продолжал тащить ее к окну, как кот пойманную мышь, но чьи-то крепкие, стальные пальцы намертво вцепились в запястье. Мышцы взорвались сумасшедшей болью. Ирку тянуло в разные стороны, как сосиску между двумя голодными псами. Плюясь и мотая головой, она стряхнула волосы с лица…
Ее держал Андрей. Крепко упершись ногами в пол, парень стоял посреди зала. Смерч трепал его со всех сторон – пинал в бока, толкал в спину, налетал спереди и яростно атаковал в лицо. Но парень только сильнее пружинил ноги в коленях – и стоял, точно не чувствуя беснующегося вокруг вихря.
– Руку! Вторую руку давай! – перекрикивая завывания смерча, крикнул он.
Преодолевая сопротивление ветра, Ирка потянулась к Андрею – цепкие пальцы мальчишки сомкнулись на ее другом запястье. Теперь Ирка реяла в воздухе, как флаг.
– Подтягивайся! За плечи хватайся! – проорал Андрей и поволок девчонку к себе.
Ветер бешено затрубил и отвесил Андрею хлесткую оплеуху. Голова мальчишки мотнулась, но он устоял. Ветер завыл снова и принялся выдирать Ирку у Андрея. Словно мощный таран с силой ударил ему в грудь, потом плетью хлестнуло по пальцам. Ирка закричала. Андрей зашипел сквозь зубы… и потащил ее к себе. Медленно, миллиметр за миллиметром преодолевая неистовое сопротивление смерча, Андрей подтаскивал девчонку.
«Андрюшенька, миленький, давай!» – мысленно взмолилась Ирка. Только бы уцепиться, только бы не болтаться в воздухе, как улетевшая с веревки простыня – и она сообразит, что делать! Она вспомнит заклятие, какой-нибудь заговор, она…
Андрей резко рванул Ирку на себя, ее ноги снова коснулись пола, она почти рухнула ему на грудь…
Ветер взвыл, как безумный. Иркину куртку сорвало с вешалки и швырнуло Андрею на голову.
– А-а! – Отчаянно дрыгая руками и ногами, на него летел один из посетителей кафе. Но посетителя отшвырнуло в сторону, будто он врезался не в мальчишку-одиннадцатиклассника, а в бронзовый памятник.
– Андрей, берегись! – пронзительно завопила Ирка.
– А-а-а! – Одного за другим посетителей поднимало в воздух. По-лягушечьи растопыриваясь и истошно крича, они неслись по кругу, как на карусели – молодой парень и его девчонка, отчаянно цепляющаяся друг за друга пара средних лет, старушка, с ног до головы перемазанная белым кремом…
– Что? Где? – свалившаяся на голову куртка закрывала Андрею обзор, стряхнуть ее не получалось, а выпустить Ирку он не мог.
– А-аа! Не нада-а!
Вцепившуюся в кофейный автомат барменшу тоже подняло в воздух. Тяжелый аппарат взлетел вместе с ней, провод натянулся – и с треском и искрами выдернулся из розетки. Барменшу подкинуло вверх – так подбрасывают воланчик прежде, чем долбануть по нему ракеткой…
С диким воплем она понеслась на Андрея.
– Ложись! – успела крикнуть Ирка.
Увлекая ее за собой, Андрей рухнул на пол…
Барменша зависла над ним… И упала вниз, прямо на Андрея. Вместе с прижатым к груди кофейным автоматом. Автомат стукнул парня по затылку.
– Бац! Бац! Бац! – посетители посыпались на Андрея, точно кто-то стрелял ими из пневматического ружья.
Его стиснутые пальцы разжались и соскользнули с Иркиных запястий.
Из груди девчонки вырвался отчаянный вопль:
– Ма-ма-а!
Ее подхватило, закружило, поволокло… Злорадно хохочущий смерч вытащил ее в пробитую в стекле дыру. Последнее, что она увидела сквозь освещенное стекло, это беспомощно барахтающуюся груду людей на полу. В стороне валялся разбитый вдребезги кофейный автомат.
Ирку с силой ударило о стену – так разозленный ребенок швыряет игрушку. Дыхание перехватило, перед глазами потемнело, она ощутила во рту отчетливый привкус крови.
Ее бросило на мокрый холодный тротуар, поволокло по обледенелому асфальту, переворачивая, как пустую консервную банку. В голове мутилось. Взгляд застилала сплошная белесая муть, из которой то и дело выныривало искаженное лицо – непонятно, мужское или женское – со вздыбленными волосами, извивающимися, как змеи. Ирку опять вздернуло за ноги и ударило о стену дома. Раскачиваясь, точно маятник, она летала из стороны в сторону, и злорадный, истерический, со стонами и всхлипами хохот несся над ней вместе с кружащим ее смерчем.
Из темноты белой завьюженной улицы вынырнул фонарный столб – смерч с наслаждением ударил Ирку об него, рванул, собираясь протащить беспомощную жертву вдоль улицы…
Девчонка от столба не отрывалась. Оплетя его руками и ногами, Ирка обнимала фонарь, приникнув к нему всем телом. Смерч гневно вцепился ей в волосы, тащил… Ирка не разомкнула рук и ног.
«Заклятие, хоть какое ветряное заклятие!»
– Витер-витрюк, Стрибогов внук, иды ж ты, небоже, туды, де свиту край, звидси улетай…
Смерч завизжал снова. На краткий миг отпрянул и тут же всей мощью ударил в столб. Оборванные провода, искря, упали наземь. Смерч опять взвыл…
Распластавшись в воздухе, Ирка взвилась в длинном красивом прыжке… Черная лоснящаяся шкура обтянула ее, как комбинезон. Громадная борзая приземлилась на тротуар и рванула вдоль улицы. То взмывая ввысь, то припадая к земле, ветер помчался за ней в погоню.
Хортица неслась со всех лап, чувствуя позади ледяное дыхание настигающего вихря. Обернуться и принять бой? Нет! Ей уже приходилось сражаться с существом, которое превращается в вихрь, – его даже укусить не за что! Но Спиридона – убийцы ведьм – больше нет, это она знает точно, она сама развеяла его в пепел![3]3
Историю о Спиридоне читайте в книге Илоны Волынской и Кирилла Кащеева «Тень дракона» (издательство «Эксмо»).
[Закрыть] Так что за новая дрянь и как с ней разделаться?
Хортица мчалась к дому – влететь в ворота, поставить между собой и вихрем заклятый забор, границу ведьмина дома, которую неспособен перейти ни один враг, а там уж думать и разбираться, откуда взялся неведомый противник! Хортица выскочила на проспект и длинными скачками понеслась через дорогу, лавируя между истошно гудящими машинами. Настигающий ее смерч вытянулся веретеном, со свистом пронзая воздух, точно над дорогой несся реактивный истребитель. За спиной Хортица слышала вопли автомобильных сигналов и визг шин.
«Хорошо хоть вечер, движение меньше!» – подумала она, бросаясь в ведущий к старой городской балке узкий переулок. Асфальт под ее лапами трескался и проваливался. Она невольно глянула вниз…
Сквозь трещины лезли черви.
Тонкие и толстые, белесые и омерзительно-розовые, они извивались, переливаясь блестящими даже в темноте кольчатыми телами, пульсирующей волной вырывались из трещин, растекаясь по асфальту, захлестывали лапы Хортицы, взбираясь все выше. Хортица завизжала жалобно, как побитый щенок, – и взвилась в небо. Темные, как окрестный мрак, крылья распахнулись у нее за спиной, она отчаянно засучила лапами в воздухе, стряхивая налипших червей. Могучие крылья подняли ее выше…
Смерч налетел с хохотом. Ударил. Захрустели перья. Крыло заломило вихрем назад, оно хлопнуло и бессильно повисло. Хортицу закрутило в воздухе. Смерч безжалостно выворачивал ее уцелевшее крыло. Борзую шарахнуло об асфальт, она покатилась…
Черноволосая девочка в изодранной блузке приподнялась на дрожащих руках, попыталась встать… Медленно, завораживающе танцуя, то взмывая вверх, то опадая, как гипнотизирующая жертву кобра, вихрь приближался.
Ирка чувствовала: если смерч подберется к ней, если она попадет внутрь – все, конец! Она поднялась на дрожащие ноги и начала пятиться, не сводя со смерча глаз.
– Иды соби звидси подали, та до краю свиту… – снова забормотала она.
Черный столб приближался, неспешно и неумолимо.
– Стань там та дмухай до суду-вику! – яростно прокричала Ирка, продолжая пятиться.
Смерч надвигался.
Ирка отступила снова… И уперлась спиной в жесткие доски. На краткий миг оторвав взгляд от вертящегося вихря, она быстро посмотрела вбок… Бежать некуда, она стояла, прижавшись лопатками к высокому забору!
Смерч налетел на нее. Леденящий и скользкий холод охватил девчонку со всех сторон. Смерч кружил, скользя по голове, волосам, шее, плечам и груди, как ползущая змея.
– Кха-ш-ш! – теперь вместо хохота Ирка слышала тихое шипение. – Кха-ш-ш! – такое знакомое шипение!
– Айт, – едва шевеля губами, выдохнула она, – Айт!
– Кха-ш-ш! – шипение метнулось яростным рыком, переходящим в громыхание, похожее на раскаты грома.
Гипнотически извиваясь и перетекая друг в друга, перед глазами колыхались белые змеистые линии. В голове словно что-то сместилось, мир поплыл вместе с зыбкими туманными лентами.
– Айт, – снова прошептала Ирка.
Кто это – Айт? Она хмурилась, мучительно пытаясь вспомнить. Это важно. Очень важно. Кто это?
– Айт…
Ленты перед глазами завертелись быстрее, сливаясь в сплошное мельтешение. Ирку затошнило, мысли тонули в мерзкой липкой мути.
Нет, она не помнит. Она не помнит! Кто – она? Кто она? Кто? Как ее имя? Она не помнит свое имя! Имя? Что такое имя? Какое смешное слово – и-мя… я… я… Я? Не я… Нет меня…
– А-й-й-т, – бессмысленно улыбаясь, протянула Ирка. Она не знала, что это значит, не знала, кто она, ничего не знала… Ей просто нравилось сочетание звуков – напевное такое:
– Айт, Ааа-й-й-т, Айт!
Хриплый, яростный, злобный вопль донесся из белесого тумана.
От раздавшегося в ответ не менее яростного кошачьего мява зазвенело в ушах.
– Мря-я-у!
Кружащиеся вокруг туманные ленты задрожали… Что-то хлопнуло, словно треснул туго натянутый целлофановый пакет. В белесом водовороте заплясал огонек. Муть распалась, и из разрыва высунулось… нечто. Маленькие пронзительные глазки, патлы мечутся на ветру. В кулаке зажата толстая свеча. Она искрила, как китайский фейерверк, и дымила, будто паровоз.
Содрогаясь от судорожного удушающего кашля, Ирка очнулась. Цепляясь за разболтанные доски, она почти висела на заборе. Что-то мешало в горле, перекрывая доступ воздуха.
Тяжелая ладонь изо всей силы огрела ее между лопатками. Ирка почувствовала, как что-то вылетело у нее изо рта, шмякнулось о забор и стекло наземь. То ли длинный червяк, то ли маленькая змейка извивалась у ее ног, буравчиком ввинчиваясь в мерзлую землю. Ирку скрючило снова – на этот раз от тошноты.
– Мря-я! – Иркин кот сиганул с забора. Трехцветный хвост хлестал из стороны в сторону, из груди вырвался даже не мяв, а горловой, утробный то ли рык, то ли рев. Лапы бешено рыли землю, торопясь добраться до змейки, крючковатые когти сомкнулись, норовя ухватить извивающийся хвост… Гибкий чешуйчатый кончик проскользнул между когтями – и змейка исчезла в земле.
– Мря-я-я! – кот уселся копилкой, жалуясь, словно его оставили без молока. На широкой бандитской морде отражалось глубокое, как море, разочарование.
Ирка выпрямилась, вытирая кулаком рот… и растерянно уставилась в физиономию той, что пришла ей на помощь.
– Бабушка? – пробормотала Ирка.
– А кого ты ще возле своей хаты думала побачыты? – растягивая губы в насмешливой улыбке, рявкнула бабка. – Змия-дракона або видьму на помеле?
2. Ведьма с доставкой на дом
– Возле своей хаты? – Ирка обернулась и потерянно уставилась поверх забора на дом.
Как… Как она тут оказалась? Они… Они были в кафе… С Андреем. Потом… Потом разбилось окно. Ветер, Андрей ее держал, а потом… Она не помнила! Ирка вдруг с ужасом поняла, что в памяти зияет огромная дыра – провал, подернутый переливающимся белесым туманом, похожим на клубок сплетающихся змей. Она перевела испуганный взгляд на бабку. В кулаке у той по-прежнему горела толстая восковая свеча, а на Иркино плечо свисала… подпаленная прядь волос. Девочка снова потерянно уставилась на свечу.
– Так это же громовница, которую я утром сделала! Бабушка, откуда ты тут взялась? Где ты нашла мою свечу, которая защищает от грома и молнии? – требовательно спросила она.
– Не знаю я ниякои свечки! – будто и не замечая горящей свечи у себя в кулаке, фыркнула бабка. – Ты ж ба – вид грома та молнии захыщае! Доросла дытына, школярка, а в таки дурости верит! Куды тилькы школа дывыться? Свет у нас вырубили, ось я и схопыла свечку, яка пид руку попалася! – бабка ткнула пальцем в сторону дома.
И впрямь, провалы окон зияли черными заплатами на грязно-белых стенах. Даже тусклая лампочка над входом не горела.
– Тилькы зажгла, чую, ты верещишь, – продолжала бабка.
– Я? Верещу? – Ирка аж подпрыгнула от возмущения.
– Авжеж, верещишь! – с явным удовольствием подтвердила бабка. – Тоненько так, жалобно – ай! ай! ай! – и впрямь заверещала бабка. – Ось мы с котом подхватилися та й побиглы!
– Мур! – согласился кот.
Она кричала «ай»? Ирка с сомнением поглядела сперва на кота, потом на бабку. Память по-прежнему молчала.
– На тэбэ що тут, маньяк напал? – без всякого страха, очень деловито поинтересовалась бабка.
– Не-ет, – неуверенно протянула Ирка, – меня… меня чуть ветром не унесло… кажется…
– Тю! – искренне изумилась бабка, – ото пушинка знайшлась – витром ее носит! А ну пишлы до дому, покы що тебя сусидски куры не загребли або сорока в клюве не унесла! – и подхватив Ирку под руку, точно боясь, что та не удержится на ногах, она поволокла ее к калитке.
Ноги у Ирки и впрямь заплетались. Зимние ботинки налились тяжестью, будто на каждый по тонне грязи налипло. Шаги давались с трудом. Огонек свечи бешено метался, разбрасывая вокруг извивающиеся, похожие на змей тени. Они подползали все ближе, спутанным клубком свивались у самых ног. Кот вдруг выдвинулся вперед и пошел, демонстративно высоко поднимая лапы, точно по воде. Вытянувшийся палкой трехцветный хвост покачивался, как жезл регулировщика. Одним прыжком кот влетел в калитку и требовательно мявкнул. Бабка втолкнула Ирку в сад. Калитка захлопнулась.
По тропинке между деревьями они двинулись к крыльцу. Огонек свечи неожиданно успокоился и теперь горел ровненько, словно в морозной февральской ночи наступило полное безветрие. Бабка втащила Ирку в темный, без единого огонька дом, усадила на диван и захлопотала. Укрепила свечу на крышечке от банки, поставила на окно – комната наполнилась загадочным мерцанием, огонек дробился, отражаясь в черном оконном стекле и непривычно темном, безмолвном, похожем на квадратное озеро экране телевизора. Взяла старый плед и накинула Ирке на плечи.
– Мя-я-я! – кот заскочил девочке на колени и, гудя, как трансформатор, принялся месить лапами и тереться об ее лицо лохматой мордой. Розовый нос ходил ходуном, щекотно тычась Ирке в щеку. Только сейчас она поняла, как замерзла, как саднят ободранные ладони, звенит в голове, а стоит закрыть глаза – под веками разворачиваются белые туманные полосы и плывут, плывут…
Глаза защипало, и по щекам покатились быстрые юркие слезы.
– Ото дило – ты що, ревешь? – всполошилась бабка.
– Ничего, ничего… – всхлипывая и растирая кулаком слезы, твердила Ирка. – Просто расстроилась… напугалась… мы гуляли, а тут ветер… в кафе пошли чай пить, а чайничек разбился… ветер… и пирожное я не успела попробовать… чайничек… беленький… – Ирка заревела в голос, прижимая беспокойно ворчащего кота к себе.
Перед глазами стояло кафе, скатерка, кружевное пирожное, легкий пар над носиком уютного пузатого чайничка, симпатичный улыбающийся парень напротив, парень, которому она нравится… И тут же все кончилось! Все-все исчезло, и чайничек разбился, и снова ветер, и холод, и опасность, которую она даже не в состоянии сейчас толком вспомнить! Ну почему? Почему другие живут как люди – сдают экзамены, переживают, зато потом едут в Америку, и у них куча радостей, и впечатлений, и успехов, и родители ими гордятся, и приятели завидуют (что, может, и нехорошо, но тоже приятно). А у нее все тот же грязный и мрачный город, та же старая балка и хата-развалюха! Ну и еще то ожившие мертвяки, то великаны, то грозящая уничтожить весь мир Дикая Охота! Мертвяков надо упокаивать, великанов развоплощать, духов засухи, голода, чумы и войны – изгонять! И все без отрыва от учебного процесса и прополки бабкиного огорода! Да с прошлого раза, когда в ее городе вышел на ежегодную охоту Спиридон, убийца ведьм, всего полтора месяца прошло! И вот опять! Опять что-то начинается! Снова придется прикладывать нечеловеческие усилия – не для того, чтобы разбогатеть или уехать учиться за границу, или встречаться с классным парнем… А просто, чтобы не дать очередной «неместной» пакости изничтожить прорву народу и еще тупо остаться в живых самой!
– Не хочу, – прошептала Ирка, утыкаясь лбом коту между ушей, – не хочу быть ведьмой. Не могу. Я ведь даже на море ни разу в жизни не была.
Свеча на окне дрогнула и заволновалась.
– Шо ты там бормочешь? Великое горе – чаю она не напилася! – возмущенно всплеснула руками бабка. – Ото не треба було по всяким кафе лазать – чай за гро́ши пить, колы дома целая банка того чаю, пей, хоть залейся! А може, ты за той чай вже сплатыла? – встревоженно спросила бабка. – Так треба, щоб воны гроши вернули, якщо у них чайники бьются!
– Не платила, – заикаясь от плача, выдавила Ирка и заревела еще сильнее. Гроши! Деньги! Единственное, что бабку волнует!
– Та шо ж ты тогда ревешь? – обрадовалась бабка. – Пусть они в том кафе ревуть. Та заспокойся ж ты! Та налью я зараз тоби чаю. Пирожных нема, та я козюлек напекла. – И она бойко затопотала на кухню.
– Кого? – вытирая слезы торчащим прямо перед носом кончиком кошачьего хвоста, пробормотала Ирка.
– Та козюлек же! Зараз спробуешь! – откликнулась из кухни бабка. Слышно было, как она возится там, в темноте. Затрещала газовая конфорка, голубые язычки пламени загадочно засветились во мраке. Уютно бурчал закипающий чайник, хлопнула дверца духовки и одуряюще запахло свежей выпечкой. Бабка вынырнула из кухни с парящей чашкой чая в одной руке и плетенкой для печенья в другой.
– Ось! – горделиво объявила она, водружая принесенное на стол.
– Что это? – замирающим голосом спросила Ирка.
Благоухая ванилью и корицей, на дне плетенки лежали золотистые печенюшки – в форме закрученных спиралью змеек!
– Так козюльки же! – удивленно поглядывая на отпрянувшую от стола Ирку, повторила бабка. – Сретенье сегодня – козюльки треба печь! Звычай такой! – заявила она и, вытащив из плетенки одну змейку, звучно отхрупала ей голову с черненькой изюминкой-глазком.
– Про Сретенье я знаю, – пробормотала Ирка. Еще бы ей не знать – сама сегодня все утро на кухне воск на громовницы плавила. На подоконнике стояла старая коробка из-под обуви, доверху заполненная спиральными свечами, защищающими от грозы и молнии, изготовить которые можно лишь в день, когда граница между мирами становится проницаемой. Теперь понятно, где бабка взяла свечку. Хотя… Ирка нахмурилась. Ей казалось, что коробку готовых громовниц она унесла к себе в комнату! Неужели забыла? Или бабка шарила по ее шкафам?
– Что-то раньше ты никаких козюлек не пекла! – подозрительно поглядывая на нее, спросила Ирка.
После поездки в санаторий на Новый год бабка здорово изменилась. Приготовленный Иркой подарок – брюки и свитер – приняла с привычным ворчанием, долго бубнила о зря выкинутых деньгах… а потом неожиданно начала носить! Через неделю Ирка обнаружила в бабкином гардеробе еще один свитер, длинный жакет из мягкой шерсти и темно-синий брючный костюм! Бабка перетрясла все шкафы – теперь в кладовке лежала целая стопка половых тряпок, еще недавно бывших старыми юбками и обтерханными кофтами (просто выбросить их у нее рука не поднялась, а то б Ирка вообще решила, что ее в санатории подменили и в доме живет принявшая бабкин облик инопланетянка!).
Теперь вот еще козюльки!
– Захотела и спекла – що я тоби, отчитываться должна? – знакомо огрызнулась бабка.
Ирка невольно вздохнула с облегчением – раз склочничает, значит, все в порядке, ее бабка! Она обхватила чашку ладонями, отхлебнула – блаженное тепло растеклось внутри. Опасливо откусила от змейки – печенье оказалось неожиданно вкусным. Из-под дивана слышался торопливый хруст – свою долю лакомства кот изъял быстро и незаметно, прежде чем бабка или Ирка успели возразить.
– От и добре, и нема чого реветь, – сказала бабка, доставая из плетенки еще печенюшку. – Хиба, що телевизор не работает, – неодобрительно поглядывая на темный экран, заключила она.
Лампа под потолком затрещала искрой – и вспыхнул свет. Телевизор загудел, темное озеро экрана прорезала белая полоса, и улыбчивая девушка на фоне карты с курчавыми облаками зачастила:
– …непрогнозируемый циклон над центральными и восточными областями. Сильный ураганный ветер гонит нетипичные для холодной февральской погоды грозовые облака – то и дело срывается дождь, переходящий в град. Пострадал целый ряд домов в центральной части нашего города…
Кадр стал крупнее – камера наехала ближе. С замиранием сердца Ирка увидела знакомые окна полуподвальчика – разбитое вдребезги стекло щетинилось жуткими иззубренными остриями. Тротуар усыпали переливающиеся в свете ночных фонарей осколки. Камера нырнула внутрь…
– Андрей! – чуть не завопила Ирка.
Парень на экране вдруг присел на корточки и стал торопливо разгребать обломки, словно что-то увидел под ними…
В тот же миг зашелся трезвоном Иркин мобильник. Двумя пальцами она извлекла его из кармана джинсов. Надо же – уцелел! Не выпал, не разбился в недавнем… В чем? Ирка снова нахмурилась – она не помнила. Перед глазами, медленно кружа, ползли смутные тени – и плясал, ослепительно сияя, огонек громовой свечи!
Она нажала кнопку мобильного.
– Ирка! Ты где, Ирка, ответь! – надрывался в трубке голос Андрея.
– Я здесь. Не кричи, – с усилием, будто камни ворочала, пробормотала она.
Крик немедленно замолк.
– Живая! – после долгой паузы наконец с облегчением выдохнул парень.
– И живая, и здоровая, – согласилась Ирка. Насчет последнего она была не вполне уверена. – Даже домой добралась, – похвасталась она.
– И что это такое было? – после новой паузы спросил Андрей.
– Ну ты же слышал – циклон, – выдавила Ирка – даже двигать языком было трудно, словно к нему гирю привесили. И пояснила: – Я тут как раз новости смотрю – тебя показывали!
Весть о собственном появлении на экране Андрея не взволновала. Он в очередной раз помолчал и наконец выдал:
– Циклон, который вламывается в подвал и за ноги на улицу вытаскивает…
– Чего только не бывает… – нейтральным тоном отозвалась Ирка.
Андрей не ответил. Ладно, он ведь звонит – если ему денег на мобиле не жалко, можно и помолчать.
– Тебя унесло, а у меня тут куча твоих вещей осталась, – пробормотал он. – Обычно наоборот, вещи уносит, а люди остаются.
Куча – это он куртку имеет в виду? – пожала плечами Ирка, но все равно обрадовалась. Повезло!
– Ты можешь мне ее завтра утром занести? – жалобно попросила она. – А то мне в школу не в чем идти!
– Могу, – согласился Андрей.
Ирка едва не застонала – по его тону было понятно, что новых расспросов не избежать. Но куртка-то нужна – не в этом же пледе завтра на улицу выходить?
– Заторы на дорогах, повреждены многие линии электропередачи. По прогнозам метеорологов… – продолжала вещать миловидная девушка на экране.
– Много они понимают, те метеорологи! – глядя на оживший телевизор с умилением, как на потерянного и вновь обретенного ребенка, проворчала бабка.
Грязная капля ляпнулась на подоконник возле громовницы. «Подбитый» огонек дрогнул, затрещал, но выпрямился и продолжал гореть. Ирка смотрела на потолок – прямо над подоконником на старой штукатурке расплывалось темное влажное пятно. Медленно набухая, тяжелые капли одна за другой падали на подоконник, каждый раз норовя прихлопнуть словно уворачивающийся от них огонек.
– Говорила – ремонт делать надо, а то скоро нам крыша на голову обвалится, – с совершенно бабкиными интонациями проворчала Ирка и плотнее закуталась в плед, чувствуя себя старой-старой, старше, чем бабка, старше, чем дом!
Бабка в ответ лишь привычно фыркнула. Ирка устало поднялась, склонилась над подоконником – и резко дунула, гася громовницу. Почерневший фитилек обиженно скорчился, исходя черным дымом.
– Чуешь? – бабка подняла палец. – В калитку хтось стукает, хиба ни?
Ирка прислушалась. Издалека доносился размеренный стук – кто-то настойчиво и терпеливо колотил в их калитку.
– Ты кого-то ждешь? – неуверенно спросила она у бабки.
– Сама казала – ремонт робыты треба! – с торжествующей улыбкой сообщила та и, накинув куртку на плечи, выскочила в сад.
Ирка вопросительно поглядела на кота – но его физиономия выражала точно такое же недоумение. Девчонка пожала плечами – и, подобрав свисающие «хвосты» пледа, побежала следом за бабкой. Кто там – бригада ремонтников? На ночь глядя?
Шлепая тапками по садовой дорожке, бабка добралась до калитки и резко распахнула ее.
– Чого колотишь? – вместо приветствия неласково осведомилась она. – Позвонить не могла?
– Я… Я не знала… – тихо прошелестело из-за калитки.
Ирка чуть не споткнулась, запутавшись в свисающем с плеч пледе – голос был девчоночий. Хотя среди ремонтников тоже девушки бывают. Она ускорила шаг. Кот мыкался в ногах, точно проверял, идет ли Ирка.
– Как в дверь звонить не знаешь? – склочно поинтересовалась бабка. – З деревни приехала? У вас там керосинки, та ниякого электричества? Ось пипка звонковая на калитке присобачена – пальцем давишь, та и все!
Ирка наконец добралась до калитки… Кот торопливо просочился у нее между ног, выглянул… И вдруг стремительно взлетел на забор и замер! Потом медленно повернул к Ирке лобастую голову – на кошачьей морде было написано совершенно человеческое изумление! Глаза кота то расширялись, светясь во тьме ярко-зелеными точками, то сужались в тонкие щелки, усы стояли дыбом, а хвост изогнулся вопросительным крючком, точно он спрашивал: что же это такое?
Толкнув бабку в бок, Ирка наконец протиснулась в калитку… Будь у нее полноценный хвост, сейчас он торчал бы таким же вопросительным крючком, как у кота! Никаких ремонтников за калиткой не оказалось. Там была девчонка! Похоже, старшеклассница, как Андрей и… Неимоверная, просто… просто потрясающая красавица!
Тоненькая, как тростиночка, с талией, о каких говорят «пальцами обхватить можно», девчонка производила впечатление трогательной, слабой, беззащитной. Раненый олененок. Или замерзшая синичка. Черты лица правильные, но все затмевали глаза. Глазищи! Огромные, в пол-лица, темные настолько, что черная точка зрачка полностью растворялась в радужке, блестящие, как антрацит, опушенные длиннющими ресницами под ровными темными дугами бровей. И волосы! Роскошные пушистые кудри цвета яркого золота закрывали девчонку до самых коленей, как плащ!
– Ух ты! – только и смогла выдохнуть ошеломленная Ирка.
– По объявлению явилась? – спросила бабка и, не дожидаясь ответа, скомандовала: – Та проходь вже, якщо пришла!
Похоже, внешность девчонки не произвела на нее ни малейшего впечатления.
Незнакомка испуганно кивнула и шагнула вперед, путаясь в старомодной клетчатой юбке. Волосы зацепились за щелястый край калитки, она досадливо мотнула головой. Оборвавшиеся волоски так и остались в щелях досок, переливаясь в отсветах электрической лампочки, как настоящее золото. В руке девчонка судорожно сжимала обыкновенную клеенчатую кошелку с потрескавшимися пластиковыми ручками – бабка с такой на базар ходила.
– Ох и худющая ты – чисто глиста в корсете! – бесцеремонно оглядывая девочку с ног до головы, припечатала бабка и вдруг жестко отрезала: – Кормить не буду – у мэнэ тут не столовка! Поняла?
– Поняла, – едва слышно прошелестела девчонка, и ее бледные щеки, казалось, стали еще бледней.
– А якщо поняла, так чебурляй за мной! – скомандовала бабка и решительно промаршировала к пристройке.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?