Читать книгу "Книжная королева. Путь попаданки"

Глава 7

– Ваше величество, – встретил меня герцог.

Оглядел с ног до головы, задержался взглядом на моей броши, приколотой под самый воротник.

– Вы, оказывается, кокетка.

– С чего вы взяли, ваше сиятельство? Что я позволила себе такую малую женскую слабость, как приколоть жемчужную брошь к вороту платья? Она из моего приданого, остальные наряды, подаренные его величеством, у меня отобрали. Но вам, конечно, и это известно.

Он промолчал. Поднял брови и чуть глубже заглянул в моё лицо, будто хотел понять, я ли это. Вернее, королева ли стоит перед ним и так бойко отвечает, хотя должна быть запугана и бледна, как призрак, населяющий все древние замки.

– Что вы так смотрите, ваше сиятельство?! Я королева этой страны и имею право говорить с вами прямо.

– Безусловно, и я польщён вашим доверием.

Снова насмешка? А, впрочем, пусть.

– Думаю, самое время мне поближе посмотреть на ваше чудно́го попугая, – улыбнулась я, не желая продолжать этот разговор при свидетелях.

Уверена, сейчас на нас из окон смотрит половина замка. Включая ревнивого и обидчивого коменданта.

Герцога это, казалось, забавляло. Как и моё желание познакомиться с его питомцем, который сразу тихо ругнулся матом.

Тем самым, средневековым.

– Вы не краснеете, ваше величество, от слов глупой птицы, – задумчиво произнёс герцог.

– Мой двоюродный брат – король Франкии ещё и не так выражался. Во время наших с матушкой к нему визитов, – ответила я с улыбкой, протягивая руку к жако, но это наглец клюнул меня в указательный палец.

– Ничего, мы ещё подружимся, я уверена, – улыбнулась я, пряча руку. – Царапина.

– Сирусу надо за это свернуть шею, – тихо ответил герцог таким тоном, что попугай испугано ойкнул и вжал голову в плечи. Отшатнулся.

Это чудовище, тёмный маг, ещё и над птицей издевается!

Я грудью бросилась на его защиту: встала между жёрдочкой и герцогом.

– Не смейте! Я вас прошу, ваше сиятельство! Он беззащитный.

Смотрела ему в глаза, а он в мои. Некоторое время продолжалась наша безмолвная дуэль, пока я не дрогнула, почувствовав, как пылают мои щёки. Близость тёмной силы, неукротимой, властной и всепожирающей пугала и одновременно манила.

– Вы отважная женщина, ваше величество. И слишком добры. Сирус причинил вам вред. Разрешите, я посмотрю. Никто не смеет проливать королевскую кровь безнаказанно.

О как! Блеф, чтобы усыпить мою бдительность? Тёмно-синие глаза герцога были непроницаемы, но, уверена, за ними бушевали страсти.

– Я сама виновата, не следует совать руки, куда не попадя, – пролепетала я, когда он взял меня за руку и посмотрел на раненый палец. Провёл рукой, и из царапины перестала сочиться кровь.

– Я должен его наказать.

– Тогда запретите ему ругаться хотя бы на день!

Герцог улыбнулся. Его лицо вдруг сделалось искренним, но тут же, будто устыдившись слабости, он спрятался за непроницаемой маской деланного безразличия.

– А кто научил его этому, ваше сиятельство? Уверена, что вы.

Я повернулась к герцогу спиной, чувствуя на себе его внимательный взгляд.

Сирус посмотрел на меня жёлтым глазом и вздохнул, будто ему было тяжко. Я заметила верёвку, опутывающую его правую ногу.

– Что вы, ваше величество! Сирус сам нахватался этой дряни, уж как я его не отучивал, негодник всё за своё.

Герцог говорил в привычной ему насмешливой манере. Когда мог безнаказанно смеяться над человеком, зная, что ему ничего за это не будет.

– Но я к нему привязался.

– Как же он у вас очутился? Мне будет любопытно послушать.

– Подарил один из капитанов, плавающих в Дикие земли. Говорил, что этот птенцом упал из гнезда. Вот с тех пор он немного пристукнутый, что с него взять! А всё Божья тварь!

Сирус таки позволил погладить себя. Правда, попытался ругнуться, но тихо и неразборчиво. Будто понимал, о чём мы с его хозяином говорили.

– Шутка ли, он иногда даёт мне советы, ваше величество.

– Действительно, похоже на шутку.

– Когда мне надо спросить совета в сложном деле, я всегда задаю ему вопрос. Он отвечает довольно точно.

В голосе герцога проявилась и неслыханная доселе теплота, я даже по-новому взглянула ему в лицо. Кажется, он привязан к своему питомцу.

– Ругается?

– Это и есть самый верный ответ на глупый вопрос, ваше величество. А на умный я отвечаю сам. Например, на тот, что задали мне вы пару дней назад.

Я повернулась и сделала знак дамам отойти. Они и сами не спешили стоять рядом с тёмным магом, хотя и строили ему глазки издалека. Слуга Хьюго подпирал собой дуб, в тени которого мы стояли, но находился на достаточном расстоянии, чтобы нас слышать.

– Хьюго почти глухой на одно ухо. Подрался в молодости, или мать уронила его, он уже не помнит, – проследил за моим взглядом герцог. – Я хотел сказать, зачем король вызывает вас к себе. Помимо того, чтобы завести с вами сыновей. Скажите, вы помните Марию Тавора?

– Вы о полюбовнице моего мужа? Той падшей женщины, что не стесняясь Божьего закона, рожает ему бастардов. Увы, ваша светлость, я помню о ней.

И почти не соврала: Бланка помнила и вопреки своей кроткой натуре считала фаворитку источником вселенского зла. Я лишь выразила суть её словами.

– Это фаворитка, ваше величество. У вашего венценосного брата их тоже немало, а у его величества Энрике всего одна. Он ей верен.

– А должен быть верен мне. Незначительная деталь!

Ух, тут я разделяла чувства девочки, в чьём теле находилась.

Энрике этот, послушать его герцога, просто воплощённая добродетель. Знали, читали, помним!

В истории короля прозвали Педро Жестоким: это означало, что он отличился свирепостью даже по меркам своего времени.

– Выслушайте меня, ваше величество, – сказал герцог тише, подходя ко мне сзади вплотную. – Держите кусочек яблока, сделайте вид, что кормите Сируса.

И тут же громко сказал, что если тот меня цапнет, то свернёт ему шею.

– Король устал от фаворитки. Но её нельзя убрать с глаз долой просто так, её отец канцлер, и он нужен стране. Пока нужен. Поэтому его величество так хочет видеть вас. И я тоже на вашей стороне, ваше величество. Моя задача – помогать вам во всём, даже если вы мне пока не верите. Но скоро убедитесь сами, ваше величество.

***

Я обернулась и посмотрела на герцога снизу вверх. Сейчас в его лице была решимость. Желание довести всё до конца.

Значит, союзники? Клянусь, я бы ему сейчас поверила, если бы была Бланкой!

Вероятно, бедняжка и поверила, а потом поплатилась за свою доверчивость жизнью.

– Только пока держите это втайне, ваше величество. У Марии везде шпионы. Не исключено, что они ближе, чем вы думаете.

Герцог стоял так близко ко мне, что я ощущала его дыхание на своей щеке. От него пахло прохладой тёмного озера, в котором утонуть – раз плюнуть.

Я каждый раз боролась с желанием протянуть руку и дотронуться до него, чтобы убедиться, что он человек. Вдруг моя рука пронзит пустоту, а тьма, из которой соткан герцог Кастра? развеется, как дым?

Глупые, однако, мысли.

– Не стоит здесь задерживаться, ваше величество. В этом месте вашей жизни угрожает опасность. Мои шпионы перехватили приказ Марии, чтобы вас незаметно лишили жизни.

– А при дворе будет безопасно?

– При дворе Мария не посмеет. Там много глаз, и она будет под подозрением. Как только вы приедете, она будет вынуждена удалиться в своё поместье.

Ага, которое ей подарил король!

Складно придумано. Бланка сразу поверила, потому что герцог говорил ей именно то, что она хотела слышать.

Но в реальной истории появление королевы при дворе, где царствует фаворитка, ничего не решало. Королеву только больше унижали.

Я должна была смолчать, изобразить радость, побежать собирать вещи. Но не могла не спросить:

– Ваше сиятельство, объясните мне, неразумной женщине, почему его величество решил отослать фаворитку именно сейчас? Что изменилось?

– Непременно объясню, ваше величество. В дороге у нас будет много времени на беседы.

Родриго Каста был обаятельным, но скользким царедворцем. Он легко уходил от ответа на каверзные вопросы, чтобы потом спокойно их обдумать. И придумать достоверный ответ.

Что же, хорошая попытка заманить меня в ловушку. И я сделаю вид, что попалась. Медлить больше смысла всё равно нет.

Дорога – значит дорога.

– Я посмотрю, как идут сборы, – ответила я с лёгкой полуулыбкой и отправилась к себе, услышав вослед ругательное прозвище от Сируса.

Ничего, я ещё поквитаюсь за всё с твоим хозяином!

Вкратце я пересказала суть разговора Ирен. Она только пожала плечами.

– Я буду рядом, ваше величество. И мой нож тоже.

Я не стала пугать бедняжку стражей и слугами герцога. В столь щекотливом деле, как умерщвление королевы, он попытается обойтись без лишних свидетелей.

Но маленький ножик против тёмного мага не поможет. А вот хитрость – возможно.

Уже после обеда, который мне подали в личные покои, мы отправились в путь.

На улице в карете, обитой изнутри красным бархатом с вышитыми золотом царскими символами – скипетром и короной – мы начали путешествие.

Пусть и со всеми удобствами было так жарко, что лоб сразу покрылся испариной.

Вереница нашей процессии растянулась, должно быть, на метров триста или пятьсот. У Бланки оказалось не так мало вещей.

– Вы правильно сделали, что отказались от услуг дам, – похвалила Ирен, по привычке говоря вполголоса.

– Среди них могут быть шпионки. А, кроме тебя, мне никто не нужен.

Как вскоре оказалось, герцог прихватил одну даму «для моего спокойствия» из замка коменданта, с которым я наотрез отказалась прощаться. Коротко кивнула подобострастному сластолюбцу и отвернулась. А доктор вообще забился в какую-то дыру, откуда носа не казал.

Герцог это заметил и, подсаживая меня в экипаж, сжал руку:

– Вы не пожалеете, ваше величество, что доверились мне.

И посмотрел вполне искренне. Без особого подобострастия, даже покровительственно, но в этом человеке трудно было заподозрить убийцу. И всё же я не обольщалась.

Слишком часто окружающие говорили, что действуют во благо моих интересов. Слишком редко это было правдой. Никогда не было.

Дорога предстояла бы вполне себе скучной, двигались мы медленно, приходилось обмахиваться веером, изготовленным из шёлка на костяной ручке. А нас учили, что веера появились веком позже!

Оказалось, у Бланки и Ирен их по три штуки. Веер был ещё в диковинку, мог служить залогом у купца, потому что стоил целое состояние – удивительно, что у королевы его не отобрали.

На моём веере светло-коричневого цвета были изображены корабли, Ирен я отдала тот, что уже потёрся, но был вполне пригоден для создания прохлады.

Обычно подобные путешествия длились долго ещё и из-за бесконечных привалов. Но всё же хоть нас и сопровождала стража, королеву везли тайно. Дабы избежать провокаций.

Герцог наверняка продумал все остановки по пути, но сейчас он ехал верхом то впереди процессии, то позади неё. Я слышала его голос, отдающий приказы.

– Весточку я отправила, – начала разговор Ирен. Я поняла, что она говорит о письме королю Франкии.

– Дай Бог, чтобы она достигла адресата, – ответила я. – Наставления его Святейшества пойдут на пользу любому.

Я имела в виду мужа Бланки.

– Мне неспокойно, будь начеку, – произнесла я, смотря в окно.

Пейзаж был довольно красивым, хотя уже начинал казаться однообразным. Гладкая равнина, кое-где встречались холмы – ничего примечательного. Однако это лучше, чем лес: здесь сложно ожидать засады.

– Слава Богу, что мы едем в столицу, ваше величество. Но я клянусь вам, что не дам вас в обиду! Я слышала, как стражники говорили, что через часа три или четыре будет постоялый двор, где нас ждут. Там вы сможете помыться и передохнуть.

И снова кольнуло в груди. Я не знала, как и когда погибла Бланка, равно как и то, чья рука нанесла роковой удар. Поэтому была настороже. В напряжении, чувствуя ломящую боль в спине. Даже голова начинала болеть, к счастью, у Ирен всегда были наготове специальные порошки.

Королева слыла хворой, поэтому аптечка Ирен могла сравниться по наполнению с какой-нибудь косметичкой современного мне пенсионера. Однако без необходимости я к лекарствам не прибегала: мало ли, заменят, и всё. Спишут на хворь королевы.

Или тут такие ртутные припарки, что можно помереть и без чужой помощи. Я попала во время, когда лучше надеяться на свой организм, чем на медицину.

– Если герцог задумал убить меня по дороге, то, скорее всего, заманит куда-то и заколет, – рассуждала я с таким хладнокровием, что у бедной Ирен расширились от ужаса глаза.

– Да чтоб у него руки отвалились, прости Господи, мои слова!

Ирен принялась креститься и шептать молитву. Я присоединилась. Слова на латыни сами собой лились из моих уст, будто я всю жизнь только и заучивала их. Что было правдой. Память Бланки подсказала, что она знает многие псалмы наизусть.

Вообще, этот обычай при каждом затруднении в разговоре креститься очень мне нравился. Давал время подумать или уйти от неудобного ответа.

– Знаешь, – произнесла я чуть позже. – Может, попросить духовника на привале прочитать нам проповедь о милосердии и о необходимости уважать и подчиняться Помазаннику Божьему. Если герцог имеет в отношении меня дурные намерения, вдруг слово Божье его обратит?

Тут я иллюзий не питала: тёмный маг даже не особо крестился, так для видимости. Видимо, считал, что Бог от него давно отвернулся, но он был продуктом своей эпохи, значит, с молоком матери или кормилицы впитал священный трепет перед Божьим гневом. Это следовало использовать.

– Ваше величество, – с придыханием и восхищением во взгляде сказала Ирен. Чуть не упала передо мной на колени, но я показала, что это неуместно. – Господь услышал мои молитвы и дал вам новую жизнь! И силу, чтобы повергнуть врагов.

Я слушала сначала рассеянно, думая о своём, но потом стала прислушиваться к словам молочной сестры.

– А что конкретно ты просила в молитве?

– Когда вы сказали мне, что скоро умрёте, что готовы к этому и даже ждёте, я каждый день ходила в часовню Святой Терезы и умоляла подарить вам новую жизнь. Новый смысл, новую цель. Я даже просила отца-настоятеля часовни втайне дать вам новое имя. Матушка говорила, что если так сделать, то болезнь и хворь заберёт старое, а самого человека не тронет. Он отругал меня и сказал, что только при принятии пострига возможно обрести новое имя. Но я выбрала его сама и поставила свечку за здравие, ваше величество. И всё получилось, Святая услышала меня!

– Какое же имя ты мне дала?

– Это было одиннадцатого июля. День памяти святой Ольги Мудрой. Я вас так и нарекла. Вы не сердитесь, ваше величество?

Глава 8

– Это же колдовство! – набросилась я на беднягу.

Ирен побелела, задрожала и заплакала. Упала-таки передо мной на колени, уткнулась в подол моего платья.

Мне стало стыдно, пришлось поднимать сестру и говорить, что это я в сердцах. И чтобы она никогда так больше не делала. Никому о том не говорила.

– Святая ответила на мои молитвы – твердила она и постоянно крестилась.

Я махнула рукой и откинулась на спинку сиденья. Вполне себе удобного, но всё же лошадей нельзя сравнить по плавности хода с машиной, поэтому вздремнуть как следует мне не удалось. Через час или около того герцог приказал сделать небольшую остановку, чтобы мы могли размять ноги.

– Как вы переносите путешествие, ваше величество? – спросил он учтиво, и мне почудился скрытый смысл в его словах. Мол, всё ли пока хорошо? Ну так это ненадолго!

– Хорошо, ваше сиятельство. Позвольте мне со служанкой отойти по естественной надобности.

– Возьмите ещё парочку синьор и двух стражников.

«А заодно и всех вас», – со злостью подумала я, но промолчала. Меры безопасности, что б их!

Ладно, стерплю.

В равнинной местности спрятаться особо негде. Ожидать нападения не следовало.

Мы со свитой и стражниками отошли подальше, дамы закрыли меня со всех сторон, насколько могли, юбки-то широки, а Ирен подержала моё платье. От некоего приспособления в виде продолговатой утки, в которую дамы часто справляли нужду, я отказалась.

А когда я то же самое предложила сделать для Ирен, она и прочие служанки посмотрели на меня так, будто я решила покурить, пока герцог не видит.

На свежем воздухе напряжение, державшее меня в тисках последние дни, не хуже корсета, отпустило. И мне захотелось смеяться и бегать по лугу, раскинув руки. Если бы длинное платье позволяло.

И казалось, что основные беды позади, остались в замке Мендоса, а раз я вырвалась под жаркое солнце, живая и здоровая, то и дальше мне будет везти. Может, история книги поменялась, потому что я сопротивляюсь?

Я вернулась к нашей процессии в приподнятом настроении. Даже герцог больше не вызвал первоначального страха.

– Где ваша птица? – спросила я его, садясь в экипаж.

Он подал руку и заглянул в глаза с лёгкой тревогой:

– Едет в клетке в моём экипаже сзади. Я сам привык ездить верхом, тогда ты управляешь лошадью, а не она тобой. Вместе с возницей. Скажите, ваше величество, вы здоровы?

– Вполне, ваше сиятельство, – ответила я, попытавшись высвободить руку, но не тут-то было. Герцог держал меня так крепко, будто мы с ним стояли на краю пропасть. Оба.

И тьма в его глазах показала хищный оскал. Как бы говорила: «Не обольщайся!»

– Говорят, что узники после долгого отчаяния и заточения, – продолжил он, всё так же пытливо изучая моё лицо. – Когда оказывались на свободе, вдруг теряли рассудок. Жестоко, правда? вот они свободны, но теперь навсегда заперты во внутренней тюрьме своего безумия?

Он помог мне сесть. Ирен уже находилась внутри, на противоположной скамье и забилась в угол, хотя с виду храбрилась. Как отважная маленькая пичужка.

– Я здорова, ваше сиятельство, если вы намекаете на меня. И телом, и рассудком. Сколько нам ещё ехать до постоялого двора? Вы ведь не собираетесь семь дней везти меня без остановок?

Я спросила, глядя ему в глаза. Ишь что удумал: не получится умертвить так, чтобы подозрений в естественной смерти не возникло, так объявит безумной. Слабая духом и разумом королева не может сидеть на троне. Тогда его Святейшество разрешит королю насильно подстричь меня.

И будут все говорить, что я сама попросилась. А стану упорствовать, скажут, что сбросилась ночью с башни королевского замка. Полетать хотела. Молодая безумная королева.

Я похолодела, поняв, что сейчас мне, возможно, угрожает опасность поболее той, что подстерегала в замке. Мне надо продержаться семь дней.

Указание свыше устами герцога: Оля, мол, давай, приди в себя, ничего ещё не кончено!

– Я не настолько забыл о ваших потребностях, ваше величество. Конечно. Через пару часов мы прибудем на постоялый двор «Жареный петух и заколотая свинья». Не Бог весть что, зато стоит в стороне от главной дороги и будет полностью в нашем распоряжении. Мои люди уже там, чтобы никто из посторонних не увидел вас. Я же сказал, что позабочусь обо всём, ваше величество!

Усмехнулся, чуть поклонился, бросив краткий взгляд на мою Ирен, и та была уже готова преодолеть страх и что-то сказать, как герцог захлопнул дверь. Вскоре мы тронулись в путь, а я только вспомнила, что хотела попросить духовника прочитать нам проповедь.

Ничего, успеется. После ужина и прочтёт. Или с утра.

– Ну и название у этого постоялого двора, – произнесла я, от нервозности начав обмахиваться веером, хотя меня бил лёгкий озноб.

Я всё думала, как быть. Как уберечь Бланку. И чем больше думала, тем больше убеждалась, что она без меня погибнет. Вскоре после нашего обмена телами, её заманят в ловушку. Но это не моё дело. Может, у неё судьба такая?

Тогда к чему весь этот фарс со спасением? Если Бланку не спасти, то и мои усилия псу под хвост.

Вот ведь сволочи!

– Это всё ты виновата! – накинулась я на Ирен, которая часто заморгала, не понимая, о чём я. – Вот своими молитвами всё перемешала: если бы не нарекала меня другим именем, то я бы так и осталась кроткой и невинной. А сейчас я готова сражаться за свою жизнь. Вот только зачем, если всё бесполезно!

– Ваше величество, простите. Но почему бесполезно? Его величество призвал вас к себе, я вижу в вас ту, кто способна укрепить шатающийся трон.

– Ты прямо политик. Может, с герцогом об этом поговорить? Вон он в Тайном Совете сидит, вдруг и тебе место найдёт?

Раздражение росло во мне как снежный ком. Я боялась произносить намёк, услышанный от моего провожатого, но понимала, что постоялый двор этот, безлюдный и вдали от дороги, выбран неспроста.

– Слышала, как называется гостиница? Тьфу ты, постоялый двор. «Заколотая свинья»! Угадай, кто будет этой свиньёй? Я, конечно!

Ирен перекрестилась и полезла в сумку, стоявшую под сиденьем. Порылась и вытащила дорожную бутыль а-ля бурдюк, в таких воду носили с собой, отправляясь далеко. Достала платок и смочила его.

– Это святая вода, ваше величество. Она отгоняет морок и очищает разум.

– А, так ты тоже считаешь, что я не в себе?!

Свирепо посмотрела на Ирен, но платок взяла. В этом странном книжном мире магия соседствовала с религией. Даже более того, они тесно врастали одна в другую. Вон даже святые некоторые не только имели развитые магические способности, но и не считали зазорным умело ими пользоваться.

И если меня забросило в этот мир благодаря имени, которым нарекла королеву Ирен, то следовало выяснить, какой магией владеет Бланка. Кроме искусного вышивания и заучивания наизусть молитв. Хотя я уверена: и это смогу пустить в ход.

Ирен тем временем села рядом и обняла меня. Легонько, по-сестрински. Видимо, считала, что меня следует успокоить. Гладила меня по голове, как в детстве, они были почти ровесницами.

И я незаметно для себя всплакнула.

– Я не могу умереть.

– Не умрёте, Святая показала мне, что ваша судьба другая. Значит, никто не посмеет исказить Божью волю. Даже этот синеокий дьявол!

Я вздохнула и начала успокаиваться. Это сказалось напряжение последних дней. Я попросила прощение у Ирен, чем совсем испугала бедняжку. Она решила, что следующим шагом я попрошу духовника исповедать и причастить меня. Как делает то, кто не чает выжить.

– А постоялый двор всегда так называют здесь, на Юге. Мы вон, когда сюда ехали, три года назад, останавливались на постоялом дворе «Приют заблудшей души». Словно монастырь назвали! Или вот – «Разбойничья голова». Это уж совсем оторопь берёт!

– А здесь разбойники есть?

Я снова села прямо, а Ирен побледнела.

– Упаси Господь! Слуги коменданта говорили, что в этих краях промышляла шайка Меченого Хорхе, но вроде уже год как тихо. Пристрелили их главаря, а сами дёру дали.

Ну, час от часу не легче!

Ещё и разбойников мне не хватало!

И только я об этом подумала, как моя карета вздрогнула и осела на один бок.

***

Мы с Ирен чуть не свалились со скамьи, когда карета накренилась.

– Что это, нападение? – задыхаясь, прошептала я.

Тут же дверь открылась, и герцог помог нам обоим выбраться наружу.

– Колесо сломалось, – пояснил он, показывая на людей, которые уже суетились возле нашего экипажа. – Вам придётся пока путешествовать в моей. Мы не можем задерживаться надолго, к вечеру карету прикатят к постоялому двору, где найдём кузнеца.

Он говорил, хмурился и вёл себя как хозяин каравана, да, собственно, им и являлся. И строго соблюдал дистанцию, что не могло не радовать. А то, что иногда хватал за руки, когда хотел усилить угрозы, я списывала на его амплуа тёмного мага.

Мне показалось, что мой провожатый тоже устал. А дорога наша только началась.

Растерял герцог былую самоуверенность в правоте, или я просто выдаю желаемое за действительное?

Мы с Ирен воспользовались приглашением, которое было единственным выходом. Но я стала подозрительна и не могла не думать о том: случайно ли сломалось колесо. Или всё это дьявольский план герцога, кто продолжал ехать верхом.

Сирус, клетка которого стояла на полу экипажа его сиятельства, обитого изнутри синим бархатом, завидев нас тут же приветственно ругнулся.

– Кто учит это создание говорить? – с возмущением спросила Ирен служанку, сидевшую в карете.

– Он сам выучился. Таким его спасли от матросов, что привезли его из Диких земель. Его сиятельству капитан корабля подарил Сирусу, он был почти лысый, бедняга.

Она была уже немолода, но сохранила следы красоты на гладком лице, лишённом морщин. И одета не как служанка, а как бедная родственница, и манеры имела не без светского лоска.

Завидев нас, первым делом попыталась пасть ниц. Затрепетала и опустила глаза, когда я сделала знак не бить поклоны.

– Вы не в церкви. Как вас зовут? Кто вы? – засыпала я незнакомку вопросами из любопытства.

И из осторожности: вдруг герцог подсадил к нам шпионку, чтобы выведать, не собираемся ли мы бежать.

– Ваше величество, я донна Луиса да Висанна – вдова дона да Висанна, который был вассалом его сиятельства Кастра. Я служу его сиятельству, когда того требуют дела.

– У вас нет детей? – Ирен вела допрос, не обращая внимания ни на попугая, пытающегося бросать в неё скорлупки от орехов, ни на всё более возрастающее смущение вдовы Висанна.

Формально они были не ровней. Ирен не имела дворянского титула, но всегда вела себя так, будто была выше предрассудков. И то верно: доверенное лицо королевы.

– Его величество отдал землю моего мужа после его смерти другому дону. Я оказалась бесплодна и одинока. Его сиятельство разрешил мне жить в одном из дальних имений герцогства, чтобы следить за порядком.

Покопавшись в памяти Бланки, я нашла, что донами называли тех, кому дворянство жаловал король за особые заслуги или доблесть. То есть этот титул не был наследуемым. Вот после кончины одного дона, чтобы сэкономить, мой жадный супруг и одаривал землями прежнего дона нового вассала.

– Не дрожите так, донна Луиса. Я тоже человек из плоти и крови, создание Божье, – я коснулась её руки, и новая знакомая посмотрела на меня так, будто солнце вдруг спустилось с небес. – Давайте вместе прочитаем молитву, чтобы наше путешествие благополучно завершилось.

Во-первых, от таких просьб не отказываются, во-вторых, мне хотелось понаблюдать за этой донной Луисой во время молитвы, чтобы понять, религиозна ли она по-настоящему. Или интриганка, которая только притворяется.

От этого зависело многое: был ли поступок герцога добросердечным, или он окружил себя верными шпионами.

Одно другого не исключало, но мне показалось, что донна была довольна искренна в своих молитвах.

Ладно, поверю, что герцог может быть великодушным, когда дело не касается интересов государства. Мне же на его милосердие рассчитывать глупо, но я очень хотела выяснить, на чьей он стороне.

Чтобы сделать вид, что я тоже готова к ней примкнуть. Главное – доехать живой.

И я снова принялась расспрашивать о житье донны в поместье герцога, но чем больше я спрашивала, тем сильнее она тушевалась, и я прекратила попытки. Чувствую себя как палач, клещами вытягивающий правду.

Зато Сирус болтал без умолку. Птица говорила, что его все обижают. Ирен развлекалась в дороге тем, что спрашивала жако обо всём, общаясь с ним, как со средневековой Алисой.

Сирус отвечал даже интереснее:

– Поросят зарежут, вино выльют, по миру пойдём, – сокрушался он, когда Ирен спросила, что нас ждёт на постоялом дворе.

И мне это не понравилось настолько, что моя молочная сестра сразу поняла: довольно развлекаться.

Так незаметно мы и свернули на широкую просёлочную дорогу, идущую перпендикулярно главной. Я с тоской следила, как мы удаляемся от цели путешествия.

Была бы моя воля, так мы и вовсе бы мчались без остановок, меняя лошадей на таких вот дворах или на почтовых станциях, но ясно было, что ни моих сил, ни сил сопровождающих на такой марш-бросок не хватит.

– Вас поместят в комнатах наверху, ваше величество, – сказал герцог, как только мы въехали в огороженный каменным забором постоялый двор, и я вышла осмотреться.

Гостиница была вполне себе приличной и напоминала неприступный форд. Открывшаяся мне картина казалась настолько мирной, залитой опускавшимся к горизонту солнцем, что не вызвала подозрений даже у меня.

– Не согласитесь ли вы поужинать со мной, ваше величество?

В дороге мой провожатый сменил угрозы на предупредительность и вежливость, но я не обольщалась. Видела в его глазах прежнюю твёрдую решимость исполнить свой долг.

Он вполне мог отравить меня за ужином, но и отказываться опасно. Подсыпать в еду яду можно и так, подав мне ужин в комнату. Не могу же я есть одну траву во дворе или тайком пробираться на кухню, чтобы стащить съестное?!

Нет, так, пожалуй, я доведу себя до паранойи. И герцогу ничего не останется, как объявить меня безумной.

– С удовольствием, ваше сиятельство. У меня к вам много вопросов. Я истосковалась по светской беседе в своей глуши.

По лицу герцога пробежала тень.