Читать книгу "Принцесса для драконьего генерала. Белая лилия"

Принцесса для драконьего генерала. Белая лилия

Глава 1

– Вы настоящая северная красавица, – всплеснула руками моя наставница, леди Берс.

Высокая, полная, она была для меня и матушкой, и строгим учителем одновременно. Её признание, обычно дама была скупа на похвалы, считая, что так можно испортить любую принцессу, дорогого стоило.

Леди Берс украдкой смахнула слезу, глядя на моё отражение в большом напольном зеркале.

Оно и впрямь говорило, что я хороша.

Вся в царственную мать, великую королеву Агнесс.

Так же светлокожа и светлоглаза, так же хорошо двигаюсь в танце, я взяла от нёё грацию движения, что хорошо для принцессы.

Но вот магия моя – цветочная, лёгкая, – оказалась бесполезным приданным. Я не могла рассчитывать на брак с иностранным принцем, и давно тайно радовалась этому.

Сегодня. Сегодня моя судьба переменится к лучшему.

Но об этом я не могла говорить даже с любимой наставницей. Только торопила служанок, чтобы туже стягивали корсет.

Я хотела скорее выйти в свет. Оказаться там, где мне самое место.

И была рада, что мать позволила сшить мне светло-зелёное платье, хотя такой цвет не дозволялся для незамужних, не просватанных дев. Обычно в нём красовались обручённые.

И это тоже давало мне надежду.

А ещё платье выгодно подчёркивала безупречность моей кожи…

Воздух в бальном зале был густым от аромата жасмина, воска и придворных надежд.

Я, принцесса Анна, кружилась в вальсе под чарующие звуки скрипок.

Моя рука покоилась на плече лорда Ричарда, старшего сына герцога Лангрейвского, а его ладонь на моей талии казалась единственной прочной точкой в этом вращающемся мире.

Нас прочили друг другу с детства, потом замолчали, но судьба оказалась милостивее придворных договоров.

Его тёмные, почти чёрные глаза смотрели на меня не с холодным расчётом, а с теплом, от которого таял лёд в моей груди.

Под звуки музыки, скрытые складками моего широкого рукава, его пальцы слегка сжали мои – наш тайный знак, наш безмолвный «я здесь».

– Вы сегодня затмеваете сами звёзды, ваше высочество, – тихо сказал он, делая вид, что поправляет прядь моих тяжёлых, как солнечный лён, волос. Недозволительно интимный жест! – Вы надели такой цвет! Клянусь, моя леди, вы не пожалеете о нашем союзе.

– Это потому что вы смотрите на звёзды через призму любезности, милорд, – громко ответила я, чтобы скрыть смущение.

И добавила тихо, что мои синие глаза, в которые, как все говорят, утопают поэты, улыбаются ему одному.

Но радость, хрупкая, как узор на ледяном окне, треснула, когда мой взгляд упал на неё.

Елизавета. Моя старшая сестра, на год опережавшая меня во всём: в уроках, в почестях, в искусстве ледяных уколов.

Она стояла у колонны, царственная и прекрасная в лунном бархате, что контрастировало с моими нежными тонами.

Её тёмные волосы были короной сами по себе.

Наши взгляды встретились, и в её глазах не было ни капли сестринской нежности. Она привыкла считать себя наследницей отца, пусть и корону унаследует брат Эдуард.

Бесс гордилась своей учёностью и магией – вязкой как туман. Способной уберечь от назойливых глаз и наслать порчу.

Я отвернулась. Сейчас не до неё.

Пусть завидует!

Её-то, говорят, в этом году не просватают за дофина соседней страны. Брачный уговор есть, а жених и его отец медлят.

Вальс закончился.

Ричард, поймав тревогу в моём взгляде, с рыцарской почтительностью отвёл меня к краю зала, к высоким стеклянным дверям, ведущим в сад.

Но уйти нам не удалось.

– Какая трогательная картина, – прозвучал сладкий, как отравленный мёд, голос Елизаветы. Она подошла к нам, едва кивнув Ричарду. – Юная Белая лилия и её преданный рыцарь. Наслаждайтесь этим вальсом, Анна. Скоро тебе, я слышала от отца, придётся танцевать на раскалённых углях.

Моё сердце замерло. Ричард напрягся рядом.

– Что ты хочешь сказать, Бесс? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Конечно, она не ответила, змеюка!

Лишь улыбнулась, и в этой улыбке было что-то такое, от чего по спине побежали мурашки.

Сестра посмотрела куда-то поверх моей головы, на что-то или на кого-то в толпе, и её улыбка стала ещё таинственнее.

– Просто старинная поговорка, сестра. Каждая принцесса должна пройти своё испытание. Твоё, видимо, будет… жарким. Я бы даже сказала, – тут она как бы в шутку, наклонилась к моему уху, – пылающим.

И, бросив этот тёмный намёк, словно камень в гладь пруда, она растворилась в толпе придворных, оставив после себя холод и недоумение.

Как обычно. Бесится, что я выйду замуж первой.

Я инстинктивно поймала взгляд того, кто всегда был моей опорой, чьим отражением меня называли – моей матери, королевы.

Она стояла на возвышении рядом с троном, прекрасная и недоступная, как изваяние из мрамора.

Наша общая белизна волос и голубизна глаз всегда были молчаливым союзом против темноволосой царственности Елизаветы и отца.

Мать никогда ни словом, ни делом не давала понять, что я её любимица, но я это чувствовала.

В первый раз – когда умирала в детстве от огненной лихорадки.

А теперь я смотрела на неё, ища в её глазах успокоения, объяснения, предупреждения.

Но её взгляд, обычно такой ласковый ко мне, встретился с моим на мгновение – и она отвела глаза в сторону.

Быстро, почти по-птичьи.

Будто я была не её дочерью, а чужим, неудобным посланием. Будто её выдержка впервые изменила ей, не рождённой от королевских родителей.

В ушах зазвенела тишина, заглушая гул бала.

Ладонь Ричарда легла на мою руку, уже не тайно, а открыто, защищая.

– Анна? Что случилось? О чём это она?

Я покачала головой, не в силах вымолвить слова.

Холодный страх, острый и незнакомый, сжимал горло. «Белая лилия» – прозвище, которым я всегда гордилась, вдруг стало звучать как приговор.

Лилия слишком нежна, чтобы вынести жар углей. Она может лишь обжечься и увянуть.

И глядя на отведённые глаза матери и ощущая на себе тяжёлый, полный неведомой угрозы взгляд сестры со стороны зала, я поняла: этот бал, эта любовь, это лёгкое счастье – всего лишь тонкий лёд на тёмной воде придворных интриг.

И лёд этот трещит под моими ногами.

Я будто стою на мартовском озере, скованном ледяной шубой, и слышу далёкий, пока ещё далёкий треск. Шёпот неотвратимой беды, возвещающий, что мне не сбежать.

Не успею. Потону.

И холодная вода сомкнётся над моей беспечной главой.

Я стояла, всё ещё цепляясь за руку Ричарда, пытаясь прогнать ледяной ужас, поселившийся у меня в груди.

И в этот момент гул голосов стих, сменившись торжественными фанфарами.

Король, мой отец, всё ещё моложавый, с блеском победителя в глазах, поднялся с трона.

Его мощная фигура в тёмно-бордовом камзоле, усыпанном чёрными алмазами, казалась воплощением непоколебимой власти.

– Дорогие гости, лорды и леди! – его голос, привыкший командовать полками, без труда заполнил собой весь зал. – Сегодняшний бал – не просто праздник. Он знаменует новую эру для нашего королевства. Эру мира и процветания!

Я словно по давней выученной традиции выпрямила спину, принцессам положено держаться с достоинством.

Ричард выпустил мою руку, но его плечо оставалось надёжной опорой рядом. Я видела, как мать замерла, ее пальцы сжали подлокотник трона так, что костяшки побелели.

Как брат-наследник трона изогнул красивый рот, как всегда делал, когда то, что происходило, ему не нравилось, но приходилось терпеть.

– Веками горные кланы драконов были нашими соперниками, – продолжал отец, и в зале воцарилась абсолютная тишина. Король поднялся на ноги. – Но сила – в единстве. И сегодня, в знак вечного союза и прекращения всех распрей, я рад приветствовать среди нас почётную делегацию наших бывших соперников, а ныне – будущих союзников! За вечный мир!

Широкие двери в конце зала распахнулись. И вошли они.

Не люди.

Вернее, не совсем люди.

Трое мужчин в доспехах, отливавших, как чешуя, тёмным золотом и багрянцем.

Воздух вокруг них колыхался от жары, будто от распахнутой печи.

От них веяло мощью, древней и дикой.

И запахом… запахом дыма, серы и горячего камня.

Впереди шёл самый старший, с лицом, изборождённым шрамами, что походили на следы когтей.

Ему могло быть тысяча земных лет или семьдесят, что не меняло его сути.

А чуть позади – мужчина с виду за сорок, в самом расцвете своей мощи. Он был как минимум вдвое старше меня. И как максимум вдвое горделивее.

У него были короткие волосы цвета воронова крыла и глаза…

Боги, его глаза.

Они светились приглушённым золотым огнём, как тлеющие угли.

Его взгляд скользнул по залу, оценивающий, холодный, и на мгновение остановился на мне.

Я почувствовала, как по коже пробежал не жар, а ледяной озноб.

Это был взгляд на вещь. На диковинку. На трофей.

Я не могла смотреть и не смотреть тоже не могла. Трепетала, будто сейчас придёт мой смертный час.

Достало сил отвести взгляд только тогда, когда король снова заговорил.

Отец улыбался своей победоносной, государственной улыбкой.

– В честь этого союза будет скреплён величайшими из уз, – провозгласил он, и его слова падали, как молоты, разбивая мой хрупкий мир вдребезги. – Я, король Родрик Второй, отдаю свою младшую дочь, принцессу Анну, «Белую Лилию» королевства, в жены старшему сыну и наследнику вождя клана Огнекрылых, лорду Каэлину!

В зале взорвался гул – изумление, восторг, шёпот.

Но для меня все звуки слились в оглушительный звон.

Земля ушла из-под ног.

Я не чувствовала паркета под туфлями, не чувствовала собственного тела.

Нет. Нет. Нет!

Это не могло быть правдой.

Это какой-то кошмар, которым пугала в детстве строгая нянька, когда я не могла заснуть.

Сейчас я проснусь в своей постели, и леди Берс будет будить меня к уроку этикета, а Ричард… Ричард…

Я обернулась к нему, ища поддержки.

Он вызовет дракона на дуэль и убьёт его. Или погибнет за мою честь! А я умру на месте от горя.

Его лицо было пепельно-белым, хуже, чем у меня.

В его тёмных глазах бушевала буря – неверие, ярость, беспомощность.

Рука Ричарда сжалась в кулак, и я видела, как дрожат его пальцы.

Он сделал шаг вперёд, инстинктивно, рывком, будто хотел броситься ко мне, заслонить меня собой.

Но его собственный отец, герцог Лангрейвский, железной хваткой впился ему в локоть, удерживая на месте.

Шёпот отца Ричарда был тихим, но безжалостным, как удар кинжалом: «Не смей. Ради неё. Ради всех нас. Ты всех погубишь».

Я отшатнулась от них, от этого предательства молчанием.

Мой взгляд, дикий, умоляющий, полетел к матери. Мама! Скажи что-нибудь! Останови это!

Но королева Агнесс не смотрела на меня.

Она глядела прямо перед собой, на своего супруга-короля.

Её прекрасное, бесстрастное лицо было маской.

Только тончайшая трещинка в уголке её плотно сжатых губ выдавала нечеловеческое усилие.

Она знала о сегодняшнем событии.

Она знала!

И позволила мне надеть это зелёное платье… Позволила надеяться… Знала, что сегодня я буду просватана.

А затем мой взгляд наткнулся на Елизавету.

Она стояла чуть в стороне, и на её лице играла едва уловимая, торжествующая улыбка.

Не злобная, а…понимающая. Словно она наблюдала, как муха бьётся в паутине, которую давно заметила. И спасти которую всё равно бы не смогла, даже если бы захотела.

Долг принцессы – выйти замуж во славу королевства и своего короля-отца. Мы обе знали это с колыбели.

Её слова эхом отозвались в моём оцепеневшем сознании: «танцевать на раскалённых углях… пылающим».

Она не завидовала моему браку с Ричардом. Она знала, что его не будет. Все вокруг знали это.

– Принцесса Анна, – голос отца прозвучал для меня приказом, срывающим с места. – Подойди и приветствуй своего суженого.

Ноги двигались сами, словно из дерева и льда.

Каждый шаг отдавался гулом в висках.

Я прошла через зал, расступавшийся передо мной, под взглядами, полными жалости, любопытства, расчёта.

Я подошла к возвышению, к отцу, к этим… драконьим людям.

Жар от них был почти физическим ударом.

Он обжигал лицо, заставлял слезиться глаза.

Мой легкий, цветочный дар, способный оживить увядший бутон, съёжился и замер внутри, беспомощный перед этой первобытной силой огня.

Лорд Каэлин смотрел на меня сверху вниз.

Его золото-огненные глаза медленно обошли меня с головы до ног, оценивая.

В них не было ни капли тепла, лишь холодный интерес и неудовлетворение от приобретения. Он посмел проявить неудовольствие.

– «Белая Лилия», – произнёс он, будто сказал что-то смешное.

Его голос был низким, с лёгким шипящим призвуком, словно в горле тлел уголёк.

– Хрупкий цветок для наших скал. Но… он приживётся. Будем надеяться, ваше величество.

Он протянул руку.

Не для поцелуя.

Чтобы я положила свою в его ладонь. Властный, не допускающий возражений жест.

И в этот миг я окончательно поняла: лёд под ногами не просто треснул.

Он разошёлся, и я уже падаю в чёрную, ледяную пучину.

Моё лёгкое счастье, моя любовь, моя жизнь как принцессы королевства – всё это осталось там, на обманчиво твёрдой поверхности.

А впереди – только жар чужих гор, холод чужих глаз и участь белой лилии, обречённой увянуть на раскалённых камнях драконьего логова.

Моя рука коснулась его ладони.

Я не могла медлить, чтобы не опозорить отца, пёкшегося о благополучии страны. Желавшего прослыть в грядущих веках Миротворцем, которому удалось то, чего не добились предшественники.

И всё же медлила. Помимо воли, помимо голоса разума.

А когда протянула ладонь, когда наши пальцы соприкоснулись…

Это было не прикосновение.

Это был ожог.

Не огненный, а леденящий, пронизывающий до самых костей ужасом.

От той первобытной, чуждой силы, что исходила от него, сжалось сердце.

Воздух перехватило.

В глазах потемнело, и последнее, что я услышала, прежде чем мир провалился в бездну, – это презрительное, шипящее дыхание где-то над головой и далёкий, испуганный возглас леди Берс.

***

Дорога казалась бесконечной.

После первых суток путешествия однообразие ухабистой горной тропы, стук колёс и унылый пейзаж за окном навевали оцепенение.

Я сидела, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и наблюдала, как проплывают мимо угрюмые сосны и серые скалы.

Тишина в карете становилась гнетущей, её нарушали лишь всхлипывания леди Берс и лёгкий храп уснувшей служанки Маргариты.

Подруга, напротив, не могла сидеть без дела.

Она уже перебрала все сплетни двора, все возможные фасоны будущих платьев для жизни «среди этих варваров» и теперь ёрзала на сиденье.

Я рада, что она рядом. Её фонтанирующая энергия не даст мне унывать долго. Будет служить напоминанием: всегда действуй, даже если ты попала в лапы медведя.

– Неужели мы так и будем молчать, пока не превратимся в ледышки? – наконец не выдержала Маргарита. – Анна, скажи хоть что-нибудь. Или ты уже решила принять обет молчания, как монахини в обители Святой Клары?

Я оторвала взгляд от окна.

Мои мысли были далеко, в каменных лабиринтах драконьей крепости, где тихо стучало в такт моему сердцу украденное сокровище.

Но отвлекаться было нужно. Хотя бы для видимости.

– Я думала о драконах, – сказала я тихо. – Мы едем к ним, но что мы о них знаем, кроме страшных сказок из детства?

Леди Берс, дёрнув плечом, выпрямилась.

Слёзы высохли, уступив место привычной для неё строгой собранности.

Она была не просто моей наставницей, она была хранительницей знаний, ходячей энциклопедией придворных обычаев и старых легенд.

– Знаем мы достаточно, ваше высочество, чтобы держать ухо востро, – отрезала она. – Горделивые, жестокие, высокомерные. Чтут только силу и древность своего рода. Их магия – грубая, огненная, лишённая изящества.

– Но они же не всегда воевали? – вклинилась Маргарита, её глаза загорелись интересом. – Были же союзы, торговля… Я читала, что раньше драконьи мастера делали лучшие клинки!

– Было, – кивнула леди Берс, смягчив тон. – И были времена, когда наши короли носили их доспехи в бою. Но всё изменила жажда. Не простая, а особенная. Драконья.

– Какая? – я подалась вперёд.

Это был тот самый ключ, который мог открыть дверь. Мне нужны были их слабости.

Леди Берс оглянулась, будто опасаясь, что за стенами кареты их подслушают драконьи стражники, хотя грохот колёс заглушал любой шёпот.

– Есть старая легенда, – начала она, понизив голос. – Её знают в нашей семье, потому что моя прабабка была фрейлиной у королевы-матери вашего прадеда. Говорят, что в драконах живёт не просто любовь к золоту. Это… голод. Проклятье их крови. Их душа привязана к сокровищам не как к богатству, а как к части самой себя. Каждая золотая монета, каждый самоцвет – это капля их могущества, кусочек их души, запечатанный в блеске.

– И это их слабость, – задумчиво произнесла я, представив, как при виде золота они теряют волю и разум. Становятся послушными щенками.

Забавная должно быть картинка! Я даже позволила себе улыбку. Не притворную, настоящую, идущую от сердца.

Маргарита заворожённо слушала, широко раскрыв глаза.

– Значит, они как… драконы из сказок? Спят на золоте?

– Хуже, – мрачно ответила леди Берс. – Они не просто спят, это как раз легенды. Они копят богатства, золото слушается их. И чем старше и сильнее дракон, тем больше его клад и тем неистовее он их охраняет. Но в легенде есть и другая сторона…

Она сделала паузу, глядя прямо на меня, и в её взгляде читалось предостережение и нечто большее – намёк.

– Говорят, их жадность имеет свою логику. Дракон может расстаться с одним сокровищем… но только ради другого. Ради того, что он сочтёт более ценным, более редким, более желанным. Он может обменять гору золота на единственную в мире жемчужину, добытую со дна Северной Бездны. Или… – её голос стал едва слышным, – или отдать древний, захваченный в битве артефакт, если ему предложить нечто, что зажжёт в его крови новый, более сильный огонь желания.

В карете воцарилась тишина

Стук колёс теперь звучал как мерный бой барабана, отбивающий такт этой мрачной истины.

Я смотрела в бесхитростное, старое, но при этом довольно умное лицо леди Берс и понимала: это не просто легенда.

Это урок. Это стратегия.

Я дочь своего отца, наследница своего рода. Королевского рода Меривингов. Династии, которой правил третий потомок.

Я не была учёной Бесс, но старалась вникать в перипетии политики. Каждый отпрыск королевской семьи должен знать своё место в ней.

И всё же, может, то, что сейчас рассказывает леди Берс, просто сказка? Способ отвлечь и развлечь меня?

Маргарита первая нарушила молчание, смахнув с колен несуществующую пылинку.

– Жутковато, – пробормотала она. – Значит, твой жених, Анна, увидел в тебе такое «сокровище», ради которого стоит держать мир? Ты должна быть горда такой чести!

Я не ответила.

Снова отвернулась к окну, где уже вырисовывались первые, покрытые вечными снегами, пики драконьих владений. Сердце стучало в унисон с таинственным зовом, доносившимся оттуда.

«Он увидел в меня трофей», – думала я.

Белую Лилию для своей коллекции. Но что, если эта Лилия найдёт способ стать для него чем-то иным?

Не просто украшением, а ключом. Ключом к его же собственной слабости.

Эх, если бы!

Леди Берс снова укуталась в плед, её рассказ был окончен, но его смысл висел в воздухе кареты, густой и неоспоримый, как горный туман за окном.

Чтобы отнять у дракона одну ценность, нужно предложить ему другую.

И теперь мне предстояло решить, чем стану я для Каэлина – просто ещё одним сверкающим безделушкой в его коллекции… или той самой жемчужиной из Бездны, за которой он, возможно, отдаст всё.

Даже украденный браслет моих предков.

Но как при этом самой не стать его добычей без права на освобождение?

Глава 2

Я пришла в себя в собственных покоях, в постели под балдахином из шёлка цвета утреннего неба.

Горела одна свеча.

За окном была глубокая ночь, но в моей комнате не слышалось ни звука. Служанки оставили меня.

Все оставили меня.

Даже Боги.

В горле стоял ком, веки были тяжёлые, будто после долгого плача.

Я лежала неподвижно, пытаясь понять, был ли бал страшным сном.

Но слишком реальной была лёгкая головная боль и тянущее ощущение пустоты в груди.

В дверях шевельнулась тень, и вскоре её очертания превратились в королеву.

– Анна?

Голос матери был тихим, как шелест листьев.

Она медленно подошла и села на край постели, положив прохладную руку на мой лоб.

В тусклом свете она казалась призраком – прекрасным и печальным.

– Мама, – мой голос сорвался в шёпот. – Это правда? Этот брак необходим отцу?

Я надеялась. Помолвки принцев и принцесс всегда были похожи на карточную игру: то и дело менялась масть, козыри оказывались на другой стороне, которая и не чаяла заполучить их.

Мать не ответила, продолжала смотреть на меня как на овечку, приготовленную для заклятия.

Её молчание, её взгляд были красноречивее любых слов. Я сглотнула слёзы, которые снова подступили к горлу.

– Зачем? Почему я? Ты знала… ты же знала!

– Знала, дитя моё, – она опустила глаза, и в её обычно непоколебимом спокойствии я увидела трещину. Усталость. Боль. – И тысячу раз проклинала этот долг. Но ты должна понять. Мир с горными кланами… он спасёт тысячи жизней. Положит конец столетиям войн на наших западных границах. Это величайшая честь – стать залогом такого мира. И величайшее испытание, которое под силу лишь тебе, Анна. Я хорошо позаботилась о твоём королевском воспитании.

Мама всегда оставалась королевой, потому что не родилась с королевской кровью. Она была дочерью мелкопоместного дворянина, и отец возвысил её до себя.

Она никогда этого не забывала. И никто вокруг тоже не забывал.

– Честь? – я с трудно выдержала, чтобы не закричать. – Он смотрел на меня, как на вещь! Он вдвое старше, он… он чужд мне, мама! Как я смогу… Ричард…

Имя вырвалось само, болезненное и живое. Мать сжала мою руку.

– Забудь о Ричарде, – быстро, неумолимо проговорила она. Приказ, из её уст это прозвучало так, будто сие ничего не стоило. Раз – и забудь! – Это путь к гибели для него, для тебя, для нас всех. У меня был жених до твоего отца, и я забыла его, когда потребовалось. Моя судьба – быть с твоим отцом, рожать королевских наследников. Теперь твоя судьба – с драконами. Ты должна быть сильной. Должна выжить. И… послужить не только залогом мира, но и орудием его укрепления. По-иному.

Она наклонилась ко мне так близко, что её шёпот стал едва слышным, но каждое слово врезалось в сознание, как раскалённая игла.

– Ты отправишься в их крепость на западе. По их обычаю, невеста проводит в семье жениха три недели до свадьбы, привыкая к новому дому. У тебя будет время. Ты должна найти одну вещь.

– Что?

– Рубиновый браслет. Наш фамильный артефакт, твоего отца. Его выковали древние короли династии Меривингов, он – символ нашей власти и силы. Двести лет назад его захватили в битве драконы Огнекрылых. С тех пор он хранится у них как величайший трофей.

Я слушала затаив дыхание. Внутри, под слоем отчаяния, что-то шевельнулось. Острый, холодный интерес.

Это шанс избежать ненавистного брака?

– Зачем он мне?

– По старинной легенде, которую знают лишь король, наследник и я, – продолжала мать, – пока браслет находится в руках драконов, их род силён и защищён нашей же, похищенной, силой. Но если артефакт вернётся к законной владелице крови нашего рода… их могущество ослабнет. Магия огня угаснет. Они станут уязвимы. Мир будет держаться уже не на браке, а на нашем превосходстве. И тогда… тогда, возможно, тебе не придётся вступать в этот брак. Или он станет… иным. Ты будешь не пленницей, а хозяйкой положения.

Сердце забилось чаще. Не надежда – нет, до надежды было далеко.

Но цель. Задача. Островок в ледяном море безысходности.

– Но как я найду его? Они же спрячут… Не покажут мне!

– Твоя магия, Анна, – мать посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде горела давно забытая мной решимость. – Ты чувствуешь артефакты своего рода, потому что этот завязан по легенде на прекрасном эдельвейсе. Когда он зацвёл, был выкован этот браслет.

Я не знала этой легенде. Мгновение назад я не подозревала и о тайном артефакте.

Что, если это просто сказка, чтобы подсластить горькую микстуру?

– Помнишь, как в детстве всегда находила мой потерянный перстень? – мать продолжала. Передо мной всё ещё была королева, которая смотрела на детей, как на пешки. Любимые, ценные пешки. – Эта связь в твоей крови. Ты почувствуешь браслет. А твой ум, твоя натура… Ты всегда умела быть милой, чтобы добиться своего. Используй это. Будь хрупким цветком, который они тебе отвели. Пусть они недооценивают тебя. Ищи. И, когда найдёшь, вымани его. Любой хитростью.

Она встала, её фигура снова стала царственной и отстранённой.

– Завтра ты отправишься на запад с их стражей. Леди Берс поедет с тобой. И дюкесса Маргарита, это моя заслуга, что канцлер отпустил дочь в такую глушь! Но тебе будет веселей с подругой детства, отец твой согласился.

Повод возликовать! Милая Маргарита, такая целеустремлённая, живая, она станет мне опорой. Ей я смогу поплакаться о своих несчастьях.

И о своих надеждах.

Когда придёт им срок вызреть.

– Больше никого из наших, кроме служанок. Помни: отныне ты должна рассчитывать только на себя. Твоя слабость – твоя сила. Твой дар – твой компас. Найди браслет. Верни нам силу. И тогда, возможно, ты вернёшь и свою судьбу. Когда браслет будет у тебя, просто зажги эту зелёную свечу у окна. Наш человек найдёт тебя. Скажет пароль. И ты отдашь ему браслет. Тогда твой отец отзовёт тебя, будь уверена. Этой свадьбы не случится!

Она поцеловала меня в лоб, благословила и ушла, оставив в кольце свечного света и гулкой тишины.

Страх никуда не делся.

Он сжимал горло ледяными пальцами. Но теперь внутри, рядом с этим страхом, поселилось нечто иное. Холодный, острый осколок решимости.

Три недели до замужества. До окончательного приговора.

Двадцать один день в логове драконов, рядом с тем, чей взгляд заставлял цепенеть.

Меньше одного лунного месяца, чтобы найти иголку в стоге сена, охраняемом драконами.

Три недели, чтобы из хрупкой лилии превратиться в охотницу. В каменный цветок.

Я посмотрела на свои бледные, тонкие пальцы.

Они дрожали. Но я сжала их в кулак, пока не побелели костяшки.

– Хорошо, – прошептала я, глядя в темноту за окном, туда, где лежал запад и мрачные пики драконьих гор. – Вы хотите получить Белую Лилию? Получите. Но берегитесь её корней. И помните: даже самые нежные цветы иногда бывают ядовиты.