Читать книгу "Удушение как улика"

Но опять же, что мне отвечать? Я не хочу, чтобы мать снова погрузилась в пустоту, откуда только что попыталась вынырнуть. К тому же, пришло мне в голову, вдруг вызов в полицию и правда связан с моим отцом? Мало ли, вдруг он попал под машину, или на него напали грабители, или… или он сам оказался маньяком?

– Я его не трогала, мамочка. Но может быть, меня из-за него вызывают. Я завтра схожу и все тебе расскажу. Ты потерпишь, договорились? Или, может, ты хочешь меня проводить до участка? Скажи, а может ли быть, что твой муж… на самом деле был каким-то опасным преступником?

Но она лишь помотала головой, на глазах проваливаясь в обычную безучастность. Ну что же, хоть какой-то прорыв произошел только что. Надо рассказать об этом ее психиатру. Надо… но это завтра, все завтра. Сейчас я напьюсь успокаивающих таблеток – благо, они у нас в большом ассортименту – и попытаюсь хоть несколько часов поспать.

Глава 4

– Скажите, Лидия Пономарева на приеме жаловалась вам, что ее угрожает убить молодой человек, с которым она встречалась? Даниил Рейников?– записав мои данные, официальным тоном осведомился молодой парень, проводивший допрос.

Я судорожно пыталась вспомнить все, что говорила Лида неделю назад. Но мысли путались. Зачем меня вызвали? С Лидой что-то случилось? Она жива, или… но если жива, сама могла сказать, на что жаловалась мне или кому бы то ни было!

– Простите, но это конфиденциальная информация. – наконец ответила я, так ничего и не решив. – Врачебная тайна, можно так сказать. Спросите у нее самой, пожалуйста.

– Если б могли, вас бы не вызывали. – вздохнул парень. – Я вас прошу официально подтвердить, что Лидия говорила, что ей угрожает Даниил Рейников, и вы свободны.

Я огляделась по сторонам. Но в крошечном кабинете не было ничего, что могло бы освежить память. Письменный стол, два стула, я и следователь, по виду мой ровесник. Или все же старше? Хоть бы фото Лидии мне показал, что ли… Я попыталась вспомнить ее слова про Даню. Угрожал ли он убийством? Я ведь сама так вначале подумала, даже пыталась ее предостеречь. Что она ответила? “Даня вообще горячий. Покричит, побушует, а потом утихнет и сразу целоваться и ласкаться лезет, как котенок. Никогда он руку на меня не поднимал, да и не поднимет, уверена.” Я чуть вздрогнула, как будто Лида только что прошептала мне эти слова на ухо. Нет, не похоже, чтобы угрожал.

– Я такого не помню. – твердо ответила я. – Она вроде собиралась вернуться к прежнему парню, а Даниил грозил оторвать ему руки и ноги. Ей он не угрожал.

– Валерия, вы не понимаете серьезности дела. – мягко сказал следователь. – Лидия убита. Похоже, убил ее Даниил. Если у нас будут достаточные подтверждения, что он угрожал ей смертью, будет намного легче.

– Но я ее видела один раз, а ее парня вообще ни разу. Вы расспросите тех, кто знал их лучше. – менторским тоном произнесла я, похоже, разозлив этим собеседника.

– Валерия, вы предупреждены о даче ложных показаний? – ледяным тоном осведомился он, сильно помрачнев и сразу показавшись старше. – Я убедительно прошу рассказать все, что вы знаете об угрозах Даниила.

– Слышала только о том, что он угрожал некоему Тимофею. – еще холоднее ответила я. – Ничего больше не знаю.

Врожденное упрямство подняло голову, и теперь никто не смог бы добиться от меня других показаний. В конце концов, я никому ничего не должна, и не собираюсь оговаривать незнакомого человека только потому, что кому-то от этого будет намного легче.

Помучившись со мной еще немного, следователь подписал пропуск, и я с облегчением вышла на улицу. В лицо ударил осенний свежий ветер, принеся с собой запах начинающей желтеть и увядать травы. На тротуарах лежал слой золотисто-коричневой листвы, ее аромат смешивался с ароматом кофе из ближайшего кафе со столиками на улице. Его раскрытые ярко-зеленые зонты выглядели так заманчиво, что мне невероятно захотелось немедленно выпить чашечку эспрессо, и я даже подошла к ближайшему свободному столику и поискала в сумочке кошелек.Но суровая реальность оказалась сильнее. Денег заработать на неделе не удалось, алименты от отца не поступали с прошлого года, а подработку посудомойкой в караоке-баре возле дома я гордо бросила, как только получила диплом психолога.И если б я сейчас потратила на кофе остатки материнской пенсии по инвалидности, ужинать нам было бы нечем.

– Девушка, а девушка! – я повертела головой – со столика в двух шагах мне махала рукой худенькая черноволосая девушка с модным каре, в брючном костюме из какой-то легкой светлой ткани. Постоянная смена эмоций отражалась на ее узком лице с небольшим, заостренным, словно у лисички, носиком. Это милое личико было изменчиво, словно морская гладь – растерянность за долю секунды сменялась уверенностью, губы слегка растягивались в подобии улыбки, которая на миг отражалась в глаза и тут же исчезала, потом появлялась снова. Я аж засмотрелась на ее лицо, как на покрытое белыми волнами море. – Простите, вас не Валерия зовут?

– Да, Валерией… – растерянно откликнулась я, подойдя к ее столику. Рядом с эмоциональной брюнеткой там сидела улыбчивая круглолицая рыжеволосая девушка, этакая пышечка со стянутым широкой резинкой пышным конским хвостом на голове, и в полупрозрачной бежевой блузочке, туго обтягивающей пышную грудь. Маленький столик не скрывал ее полные ножки-бутылочки, слегка прикрытые крошечной красной юбочкой в синий горошек. Не переставая улыбаться, она с любопытством разглядывала меня в упор.

– Садись. – брюнетка мигом отодвинула от стола плетеное кресло, молнией взвилась вверх схватила меня за запястья и буквально бросила на покрытое подушкой сиденье, затем плюхнулась на свое и заерзала на нем. – Я Вера, а ее зовут Ника. Мы подруги Лидии, тебя ж только что насчет нее вызывали.

Я молчала, не совсем понимая, что понадобилось от меня девицам.

– Кофе будешь? – поинтересовалась Вера и, не дожидаясь ответа, помахала молоденькой официантке: – Еще эспрессо!

Она повернулась ко мне:

– Рассказала, как Даник угрожал ее живьем в землю закопать?

Я молча вытаращила на нее глаза.

– Что ты такая офигевшая? К тебе ж Лида обращалась как к психологу, чтобы ты помогла разобраться с абьюзом!

– Вообще, не совсем. – обрела я наконец дар речь. – Она хотела, чтобы я помогла разобраться с ее чувствами в двум парням.

– Ой, ну что там разбираться! – вмешалась рыжая. – Тима ее любил, а этот козел только абьюзил. Я читала, что жертве самой не понять, что ей угрожает, психолог нужен. Я ей и посоветовала сходить.

Перед до мной, как по волшебству, возникла маленькая чашечка с дымящимся кофе. В полном замешательстве я поднесла ее к губам. Может, у меня провалы в памяти, и я просто не помню, как Лида говорила про угрозы парня лично ей? Но вообще, что с ней произошло?

– Девочки, я хотела бы узнать, что случилось. Потом попытаюсь сама вспомнить наш единственный сеанс.

– Ладно, слушай. – пожала плечами Вера. – Мы сами в офигении. Но вот так…

На следующий день после визита ко мне Лида договорилась с новой клиенткой показать дом у озера. Показ назначили на половину девятого вечера. Лида хотела встретиться пораньше, до наступления темноты, но клиентка заверила, что раньше никак не успевает. Впрочем, и тогда девушка не заподозрила неладного. Как и собиралась, она попросила Даню подвезти ее на машине и просто подождать у ворот дома.

Первоначально она договорились, что после офиса Лида поедет на квартиру, которую они снимали вместе с Даником, оттуда он ее заберет на машине и отвезет в дом у озера. В шесть вечера она уже собиралась выходить из агентства, как парень позвонил и сообщил, что отвезти ее никак не сможет. Оказалось, в автомастерскую, где он работал, полчаса назад приехал его старый школьный друг Матвей, они вместе пошли в соседний бар, заказали там пива, время не рассчитали, и теперь он никак не может бросить друга и к восьми приехать в контору, чтобы отвезти Лиду. Впрочем, зачем ее возить? Пусть посидит до восьми в офисе, и пешочком пойдет к озеру. Там идти-то минут пятнадцать, точно не опоздает. А к половине девятого, кровь из носу, Даник приедет к месту показа, чтобы клиенты успели его увидеть. И будет ждать в машине выхода Лиды.

Девушка чуть не разревелась от обиды, позвонила Нике и почти час по телефону жаловалась ей на мерзкого козла, поставившего ее перед важным показом. Ника даже посоветовала ей позвонить клиентке и перенести встречу, но Лида не рискнула – клиентка сказала, что у нее свободен только один вечер, а терять заказ очень не хотелось. В конце концов, дойти до озера и правда можно было минут за двадцать, ноги у девушки крепкие, не отвалятся. Главное, что на встречу с клиентами Даник успеет.

Но как выяснилось позже, и туда Даниил опоздал.

В 20.25 он отправил подруге смс-ку: “Уже близко. Буду минут через 10”. Видимо, Лида была уже на месте, поскольку через 3 минуты на телефон Даника пришла ответная смс: “Подъезжай к воротам. Странная пара. Жди у выхода”. Дальше переписываться парень не стал. Клиенты пришли, это главное. А уж странные они или нет, потом разберутся. Он даже пожаловался Матвею, задремавшему на заднем сидении, что какие-то пугливые ныне пошли девушки, все им странными кажутся. Ладно бы еще мужиков боялись, так уже и других баб шугаются.

Приехали на место парни только в 20.40. В трехэтажном особняке свет бил из двух источников: высокого окна на первом этаже, и небольшого окошка на втором. На приближение машины среагировал сенсорный фонарик под крышей дома, на пару минут осветив забор и небольшой пятачок за ним рассеянным светом. Что сразу удивило Даника – никакой машины возле ворот не наблюдалось. От удивления он даже включил фары дальнего света, чтобы найти хоть какое-то транспортное средство поблизости – но широкая грунтовая дорога вдоль забора оказалась пустой. Как же сюда добрались клиенты? На трамвае? В принципе, в этом не было ничего особо странного, от трамвайной остановки было не так уж далеко. Но идти оттуда к озеру надо было в обход, по тропинке, огибающей частные дома, Для местных дорога занимала минут семь, но вот приезжие часто просто путались в темноте и начинали ходить кругами. Неужели богатеи, ради каприза решившие купить в чужом городе особняк с видом на озеро, не могли взять машину в аренду? Он поделился этими мыслями с Матвеем, но тот, не совсем придя в себя после двух литров темного пива, лишь широко улыбнулся и погладил себя по уже заметному пивному животику. Потом выдал: может, на такси приехали, чего зря париться. Вот выйдут, Даня сможет их сам спросить.

Парни подождали еще минут пять, Даня уже пару раз коротко нажал на клаксон, когда дверь особняка слегка приоткрылось, и снова вспыхнул сенсорный фонарик. Из машины был виден лишь верхний конец двери, и совсем не разглядеть было людей внутри, поэтому Даниил вышел и пошел к воротам. Но раздался скрип закрываемой двери, громкий щелчок, а затем свет на первом этаже погас.

Удивленный парень подергал ворота, потом неприметную калитку рядом – но все оказалось надежно запертым. Он начал стучать по забору, но в доме теперь было темно и тихо, лишь вспыхивал и гас фонарик под крышей, и сиротливо светило закрытое окошко на втором этаже.

К забору неслышно подошел Матвей, с его всегда веселого круглого лица сошла улыбка, и он тоже нервно заколотил по забору. Потом повернулся к Дане:

– Ты, это, слышь… позвони ей. Она же в доме?

Слегка побледнев, Даня набрал номер, и долго вслушивался то в гудки, то в тишину особняка за забором. Ему показалось, что из темной глубины доносится что-то похожее на музыкальную трель, разобрать мелодию он не мог.

– Эй, давай через забор махнем, тут метра полтора, и базарить не о чем, перескочим! – он занервничал не на шутку.

Тимур, полностью протрезвев, уже деловито засучил рукава тонкой рубашки, готовясь к штурму забора. Даник засунул мобильник в карман, и скрестил ладони замком:

– Давай, подкину!

Помогая друг другу, они перелезли через забор и бросились к дому. Парадная дверь оказалась запертой, прочный металл с кодовым замком блестел при свете мобильных. Даник начала колотить по двери ногами, матерясь и подскакивая после особо сильных ударов. Ноги в матерчатых кроссовках болели так сильно, что казалось – часть пальцев от уже переломал. Тем временем Матвей сорвался с места и бросился бегом вокруг дома. Через минуту откуда-то издалека раздался его крик:

– Сюда дуй! Тут дверь открыта!

Чуть прихрамывая из-за отбитых пальцев, он поковылял на зов. И в самом деле, небольшая деревянная дверь черного хода была открыта нараспашку. Друзья вбежали в темный вестибюль, наткнулись на какую-то стену, на голову Матвею упала какая-то длинная деревяшка и он, чертыхаясь, приостановился. Бегать дальше по темноте было не только бессмысленно, но и явно вредно для здоровья, поэтому Даник вытащил из кармана телефон, включил фонарик и, наскоро осветил темный холл, снова нажал номер Лиды. И вот тут он вполне отчетливо услышал откуда-то сверху знакомую мелодию ее мобильника.

– Это где? – запыхавшись, спросил он. Матвей тоже включил фонарик, и бестолково водил им взад-вперед. Не дождавшись ответа, Даник осветил наконец узкую винтовую лестницу, и, хватаясь руками сначала за стену, потом за тонкие перила, вскарабкался по ней наверх, подсвечивая узкие ступеньки телефоном. Сопение Матвея раздавалось прямо за его спиной.

Добравшись до второго этажа, парни сразу увидели приоткрытую дверь в освещенную комнату, откуда уже громко доносилась знакомая трель. Оставалось сделать два небольших шага, но Даник замер на месте. Страх буквально парализовал его ноги. Наткнувшись на его спину, Матвей чуть не грохнулся с лестницы вниз и начал истошно материться:

– …да ты чего, …, делаешь? Чего стоишь пнем? Я б щас голову себе снес!

Опомнившись, Даник сделал пару неуверенных шагов и снова застыл уже в проеме комнаты. Окно обрамляли плотные занавеси из малинового бархата, отдаленно напоминавшие раздвинутые театральные портьеры. Хрустальная люстра плохо освещала углы, но давала яркий и ровный свет посередине комнаты. Там, где рядом с модным раскладным диванчиком газетной расцветки, на паркете лежала девушка в картинно разметавшемся по полу голубом летнем платье. Ее лицо распухло и потемнело, чуть присогнутые в локтях и коленях руки и ноги раскинулись в стороны, словно щупальца морской звезды, посиневший язык слегка вывалился изо рта. Вокруг шеи обвивался толстый шнур, похожий на скакалку, а из-под головы выглядывала толстая деревянная рукоятка. В целом представшая взглядам парней картина напоминала сцену из плохого спектакля. Это чувство нереальности, театральности только усиливали серебристые босоножки, лежавшие почти у порога. Еще полшага, и Даник стоял бы на одной из них. Серебристый айфон, лежавший в полуметрах от полусогнутой руки девушки, испустил последнюю трель и замолк.

– Ах ты ж …! – прошептал за спиной Матвей.

Даниил, как сомнабула, двинулся было вперед, отпихнув ногой босоножку, но друг ухватил его за край свитера:

– Куда, …! Нельзя к ней подходить, я в полицию звоню! – его голос все же сипел, но слова слышались достаточно четко. – А вообще, это она… твоя?

– Не знаю. – Даник пытался говорить спокойно, но голос срывался и пропадал. Иногда ему казалось, что он просто шевелит губами, не издавая звуков. – Платье вроде ее. Айфон похож. Лицо… да я б в таком виде маму родную не узнал!

До приезда полиции парни сидели на полу в коридорчике, находиться в освещенной комнате было выше их сил. А полицейские, только посмотрев на труп возле диванчика, тут же арестовали обоих. И лишь спустя сутки с помощь поднявшей на уши весь город Жанны и добытых с боем лучших адвокатов выпустили под подписку.

Глава 5

Вера перевела дыхание, снова помахала официантке, заказывая еще эспрессо, и уже охрипшим от долгого монолога голосом пояснила:

– Гаррота – это такой шнур, а с обоих концов к нему ручки приделаны. Ну, как у скакалки, только не вдоль, а поперек, чтобы удобнее было на шее затягивать.

– Это вам в полиции рассказали? – минуты три ушли на переваривание информации, и лишь потом я сумела задать вопрос.

– Да ты что! – всплеснула руками Вера. – Это мне сам Даня рассказал. Ну, его на трое суток задержали, потом отпустили, и они с маманей нам устроили вечер просвещения. Показывали, как через забор лезли, как дом по кругу обегали, как по лестнице вверх ползли, чуть не падая – такое шоу устроили! Я чуть не заржала, честно! Хотя чего ржать-то, дуреху жалко. Говорила ж ей, бросай козла, а она ни в какую…

Честно говоря, никакого особого сожаления на лицах девушек я не видела. Скорее, некоторое возбуждение от того, что он в центре такой душераздирающей истории. Ну, возможно, при упоминании Лиды улыбчивое личико Ники становилось не таким сияющим, а Вера слегка хмурила брови. Хотя, неделя прошла, видимо, срок для переживания о подруге уже истек или подходил к концу.

– Но… Даня же был не один возле этого дома! Как он мог убить Лиду? На глазах друга?

– Эй, а ты точно психолог? – с изумлением посмотрела на меня Вера. – Вдвоем с Матвеем и убили. Как раз удобно – один держал, другой душил. Трудно догадаться?

– Я психолог, потому и не верю. – мое самолюбие было сильно задето. – Ты ведь думаешь, Даня ее убил потому, что она уйти хотела, ведь верно? (я чуть не добавила:”ведь правильно”, но вовремя прикусила язык). Так вот, я изучала действия психопатов в такой ситуации. Они воспринимают уход девушки как оскорбление, которое можно смыть только кровью предательницы. Для них жизненно важно отомстить, верно. Но! Они должны это сделать сами! То есть в одиночку, как гордые мстители. Обращаться в такой ситуации за помощью – это еще большее унижение. Получается, они даже с девчонкой справиться не могут.

Я перевела дыхание, посмотрела на недоверчивые гримасы на выразительных лицах девчонок и горячо продолжила:

– Да вы вспомните те случаи, которые знаете. Ну хоть психа, который бывшую жену отвез в лес и кисти рук ей отпилил. Это ж как надо было постараться – связать ее, потом обе руки замотать, чтобы кровью не истекла до больницы… и все равно он в одиночку это сделал, хотя помощь точно бы не помешала. Но нет же! Так что не годится никуда ваша версия. Не берут в таких случаях помощь друга.

– Да ты просто не слышала, как он орал тогда! – Ника уже не улыбалась. – Он ее точно хотел убить! Она говорила, задушить хотел!

– А друга на помощь тоже звал? – переспросила я, устав от тупого спора. Зачем я вообще в него ввязалась?

– Ладно, а что ты в полиции сказала? – Вере, похоже, тоже надоело спорить о повадках психопатов. Официантка поставила перед ней новую чашечку с дымящимся кофе, и она с наслаждением отпила голоток.

– Что ни про какие угрозы не знаю. – отрезала я. – Не понимаю, зачем вообще меня вызвали? Ваших показаний недостаточно, что ли?

– Только моих. – вздохнула Ника, задумчиво крутя пальцами пустую белую чашечку. – Веруне будущая свекровь голову откусит, если против ее сыночки хоть слово скажет.

– Ага, мне Жанна чуть пальцем в глаза не тыкала – мол, лишнее вякнешь, полетишь и из моего агентства, и из постели Кира. – невесело заметила Вера, сделав еще глоток. – Так что полицию я заверила, что ни про какие ссоры между Лидой и Даней не знаю, вообще глухая и слепая. Ну и дура немного, конечно. Кир и Жанна вообще заверили, что там совет да любовь, и Даня только что не молился на Лидку. Вот такие дела, малята…

– Погоди… но ведь он и в самом деле не знал, что Лида собирается от него уйти? – от внезапного прозрения я даже забыла, что хотела прекратить беседу и уйти.

– Как это? – не поняла Вера. – Она ж к тебе за этим и приходила, узнать, как безопаснее его бросить?

– Нет, не за этим. – терпеливо пояснила я. – Я помню, она твердо решила, что сообщит о расставании только после того, как завершит сделку. Она не могла бросить парня до того, как он ее проводит к странным клиентам, и ни за что бы ему заранее не сказала!

Вера с Никой растерянно переглянулись.

– Не знаю… – протянула Ника. – Может, перед сделкой не сказала, а вот потом, когда дом показала и клиенты ушли… могла и сказать. Опасности ведь уже не было, она не боялась больше.

– То есть Даник с Матвеем приехали без намерения убивать. – медленно сказала я. – Но предусмотрительно захватив с собой гарроту. Она у них всегда с собой, вместо сигарет, что ли? После осмотра девушка говорит, что хочет расстаться с Даней. После этого тот начинает ее душить, а его друг, ничуть не удивившись, хватает ее за руки, чтоб не вырывалась? Ну не знаю… представить такое сложно. Меня такому не учили в универе. Не может обычный человек вот так, в одно мгновение, стать убийцей. Разве что они серийные душители, поэтому и удавка всегда с собой, и колебаний никаких не возникает.

Мы замолчали. Чувствуя, как немного трясутся руки, я поднесла к губам остывший уже кофе и залпом допила остаток. Еще недавно теплый сентябрьский ветерок подул в лицо холодом, пора было прощаться и идти домой. Может, не поздно еще позвонить маминому психиатру и спросить, как вести себя, если у мамы проснется хоть какой-то интерес к жизни? Я уже открыла было рот, как Ника предложила:

– Вообще-то, мы забыли о клиентах. Мне Лида о них два дня твердила. То радовалась, то пугалась. Но они были ,эти клиенты, или нет? А то все подозрения на Даню, а ведь кому-то она показывала дом! Может, они и убили?

– Вряд ли. – пожала плечами Вера. – Их полиция, думаю, уже нашла. Раз подозревают Даню, значит, с ними все в порядке.

– Слушайте, я в своем салоне на весь день отгул взяла. – решительно сказала Ника. – Давайте поедем к тому дому, поговорим с соседями. Я правда хочу понять, может, зря на Даню наговорила?

Мы с Верой переглянулись. Потратить весь день на поездку… ради чего? Не мы же ведем следствие. Но любопытство, погубившее, по слухам, не одну кошку, взяло верх. Я решительно кивнула:

– А поедем!

Вера тоже неохотно кивнула. Она подозвала официантку, расплатилась и решительно поднялась, махнув нам рукой:

– Только сделаем так. Туда я вас подвезу, все равно по дороге. Часик там поболтаемся, постучим в соседские дома. А потом, уж извините, я поеду в офис, меня никто на весь день от работы не освобождал, арендаторы через два часа прибудут, как миленькие. Так что обратно на трамвае поедете.

Ника согласно закивала, а я лишь тяжело вздохнула. Добраться до центра на трамвае не проблема, но времени это займет больше, чем я рассчитывала. То есть звонить психиатру будет уже поздно. Хорошо ещё, приема у меня нет, хотя я заспамила все доски объявлений. Не идут клиенты к юному психологу, что тут будешь делать! Была вот одна, но как-то это плохо для нее окончилось… будь я суеверной, решила бы, что занимаюсь не своей профессией.

Мы загрузились в припаркованную рядом с кафе серую “Ладу”, и поехали к озеру. По дороге я все корила себя, что так бездарно трачу время. Какое мне вообще дело до расследования? Лида не была моей подругой. Я видела ее только раз. От угрызений совести надо было срочно избавляться, поэтому я решила зайти с другого конца. Вот в полиции я отказалась свидетельствовать против Даника. А вдруг он все же убийца, и из-за моего упрямства его не осудят? Алиби у него очень уж хлипкое. Да, меня учили, что психопаты такого типа не берут на помощь друга. Но теория может очень уж сильно отличаться от практики.

Теперь насчет того, что парень не знал, что Лида хочет его бросить, поэтому не мог заранее взять с собой гарроту. А если… если это вообще не имело значения? Он услышал, как она говорит подруге, что хочет вернуться к предыдущему парню. Вдруг этого оказалось достаточно, чтобы он решил отомстить? И уже неважно было, приведет ли девушка свой план в исполнение – он не собирался давать ей шанс. В принципе, он мог сам позвонить ей по телефону – существуют же программы, меняющие мужской голос на женский? Тогда никаких клиентов не было вообще, на встречу к идущей пешком Лиде пришли только Даник с Матвеем.

За этими размышлениями я не заметила, как мы припарковались возле красивого серого трехэтажного дома. Впрочем, из машины была видна лишь его верхняя половина, нижняя была полностью скрыта красивым забором защитного цвета. Интересно, это доски или пластик? Впрочем, девушек этот вопрос не интересовал. Мы вышли из машины, и Вера спросила:

– Давайте подумаем, кто из соседей мог вечером увидеть, что тут происходило?

Мы лихорадочно завертели головами. На участках справа и слева, затянутыми строительными сетками, вовсю шла работа. Небольшие экскаваторы бодро качали ковшами, одеты в оранжевые робы работяги что-то гортанно кричали на своем языке. Но судя по рассказу Дани, ночью никаких рабочих на соседних участках не было. А если и были, то спали в каком-то вагончике, и фиг мы добьемся от них чего-то вразумительного. Честно говоря, я не собиралась даже пробовать.

А вот малоэтажные кирпичные дома, отделенные от особняков широкой грунтовой дорогой, давали надежду. Может, тем вечером кто-то выходил на широкие лоджии, оборудованные плетеными креслами и небольшими стеклянными столиками?

Пока мы раздумывали, из дома напротив вышла худощавая женщина, на вид ей было где-то под полтинник, с модной “рваной” стрижкой, в ярко-синем коротком плащике, украшенном фирменной эмблемой, и маленькой болонкой, голова которой выглядела, как пушистый белый шар, украшенный сияющей на солнце гирляндой. Ника бросилась ей навстречу.

– Ой, какая собачка красивая! Это какая же порода?

– Бишон фризе. – несколько растерянно улыбнулась дама с собачкой.

– Ой, красотка! – Ника присела на корточки и начала гладить собачку по круглой голове. Бишон стоял неподвижно, как мягкая игрушка, и лишь вяло двигал коротким обрубком хвостика. Красная юбчонка девушки задралась, обнажая часть пышной задницы в синих плотных трусиках. Мы с Верой молча смотрела на эту трогательную парочку, не зная. что сказать.

–

– – Я так на нее залюбовалась, что даже забыла, что мы тут по делу. – подняла глаза Ника, не отрывая от собачки обеих рук. – Неделю назад в этом доме нашу подругу убили. – она потупила глаза.

– О, я знаю! Меня уже полиция опрашивала. – взволновалась дама, подтянув поближе собачку, из-за чего Нике пришлось разжать руки. – Страшно так… это маньяк был, уже выяснили?

– Еще выясняют. – быстро протараторили Ника. – Я вам чуть позже все подробно расскажу. Но сейчас мы хотим узнать про последние минуты подруги. Я Ника, это Лера и Вера. А вас как зовут?

– Галина Сергеевна. – кокетливо улыбнулась дама. – Ой, что это я! Для вас, девочки, я просто Галя. Мы ж почти ровесницы.

– Галя, вы тем вечером что-то странное видели? – Вера, решила не зацикливаться на возрасте и перейти сразу к делу.

– Странное? – задумалась дама. Ника, уже поднявшаяся было на ноги, нагнулась, снова протянув ладошки к бишону, но Галя торопливо подняла собачку на руки и прижала к груди. – Вообще-то, мы с Дэзи сидели вон на той террасе, ждали мужа.

Она ненадолго замолкла, с гордостью глядя на нас. Лоджия на втором этаже, с изогнутой решеткой, полностью покрытой декоративным багрово-красным виноградом, и впрямь была хороша. Прямо мечта, а не терраса.

–

– Я вообще выхожу теперь после восьми, до этого эти так жутко галдят – она поморщилась и кивнула на стройку слева от нас. – Что у меня голова словно свинцом наливается. А вот после заката солнца больше ничего не происходит. А тем вечером… ну да, я видела, как к тому дому подошла девушка в каком-то темном платье. Понимаете, было довольно темно, эти сенсоры только делают вид, что светят, а толку чуть.

Девушка в темном подошла к забору и, как показалось Гале, удивленно завертела головой по сторонам. Внезапно из темноты материализовалась странная парочка – высокий мужчина в телогрейке и с натуральным соломенным гнездом на голове, и чуть сгорбленная женщина с длинными белыми волосами. На ней было светлое длинное платье, похоже, расшитое серебряными нитями, ярко блестящими при сенсорном свете, Они подошли к девушке и протянули ей руки для приветствия.

– Мне показалось, – задумчиво протянула Галя – что девушка была как-то сильно растеряна. Она как-то попятилась от парочки после приветствия, и все озиралась по сторонам, словно ждала кого-то. Потом поднесла к лицу телефон, кажется, что-то написала, и, наконец, подошла к калитке и набрала код. После этого все трое зашли во двор, и я перестала за ними следить. Подумала, что приехали покупатели, дом-то давно продается, около полугода.

Через несколько минут – время хозяйка Дэзи не засекала – темноту прорезали фары машины. Иномарка остановилась возле ворот особняка, зачем-то включила дальний свет, а потом потушила фары вообще. Через какое-то время из нее вышли два парня, покрутились возле ворот, потом перелезли через забор. Вот тут Галя заволновалась, даже встала, чтобы лучше видеть соседский двор, но оказалась не в силах принять решение – звонить ли ей в полицию? С одной стороны, надо бы, с другой – в доме должны быть люди, они ж тоже могут позвонить?

Пока она раздумывала, парни побив по парадной двери ногами, бросились куда-то за дом, и исчезли из виду. А Галя снова села в кресло, так и не приняв никакого решения.

– Скажите, – неуверенно спросила я. – Вы точно не видели, чтобы кто-то выходил из дома до того, как подъехала машина?

– Точно не видела. – ни тени сомнения не прозвучало в ее голосе. – Во-первых, фонарик всегда включается, если кто-то входит или выходит, во-вторых, если б открылись ворота или калитка, я б точно заметила.

– Но мы слышали, что дверь дома приоткрылась до того, как парни перелезли через забор…

– Да? – она с сомнением посмотрела на меня. – Может быть… Вроде бы, фонарик вспыхивал… но не уверена.

– Не хотите с нами дом обойти? – предложила Вера, явно желающая как можно скорее сделать все, что мы собирались, и отбыть на работу.

– Давайте, я вам проход покажу. – радостно согласилась Галя, опустив собачку на землю и с опаской покосившись на Нику. Солнце начало припекать почти по-летнему, она прищурилась, сняла плащик, перекинула через локоть и бодро пошла вперед. Стразы в ошейнике Дэзи ярко сверкали в последних солнечных лучах, заставляя щурить глаза.

Сюсюкая с Дэзи, мы прошли мимо строящихся домой, зашли в узенький проход, ведущий к озеру, и минут через семь подошли к нужному забору и другой стороны. На первый взгляд он был точно такой же, красивый, блестящий, и на первый взгляд выглядел абсолютно целым. Но при ярком солнечном свете сразу стало видно, что несколько деревянных или пластиковых досок были просто прислонены с железным опорам. Не поверив своим глазам, я подошла поближе и потянула одну доску на себя. Она сразу подалась, упав на меня и чуть не опрокинув навзничь, и, если б Вера вовремя не среагировала, подхватив меня за плечи, мы с доской образовали бы неплохой сендвич на траве.