Читать книгу "Удушение как улика"

– Ни фига себе! – воскликнула Ника, округлив и без того круглые серые глаза показывая пухлой ручкой на прислоненные к опорам доски. – Если еще те отодвинуть, будет дыра, через которую КАМАЗ пройдет!!

– Вот как клиенты покинула дом… – задумчиво протянула Вера, с интересом рассматривая проем.

Я помолчала, пытаясь собраться с мыслями. Значит, клиенты, назначившие встречу, все же были, это не проделки Даниила. Они даже приготовили себе пути отступления. Я повернулась к Гале, вновь взявшей на руки собачку:

– Вы сказали, что пара была очень странной. А что именно вам показалось странным?

– Да я их не рассмотрела… – она задумалась. – Никогда не видела такого птичьего гнезда на голове мужчин. Значете, словно копну соломы на башку положили. Такое раньше в детских фильмах снимали, типа про Иванушку-дурачка. А тут еще телогрейка странная… или какая-то дутая безрукавка? А дама… таких безупречно-белых прямых волос тоже не каждый день увидишь. То есть в дорогих салонах и не такое сделают, но это вульгарное блестящее платье… нет, оно точно не из дорогих бутиков!

– А сколько лет им было, хоть приблизительно? – поинтересовалась Вера, украдкой поглядывая на блестящие на солнце наручные часики со стразами.

– Ох, вот тут ничего не скажу. – Галя выглядела расстроенной. – Я их минуту видела при рассеянном свете, издалека, волосы обоих хорошо рассмотрела, а лица… Меня уже в полицию вызывали, мы с художником полдня провели, пытаясь портрет нарисовать. Но не помню! Нет, что-то помню, даму в профиль видела, у нее нос довольно длинный и с горбинкой. А возраст… может, около сорока? Это потому, что она горбилась, могла быть немного старше или моложе…

– Спасибо вам! – горячо поблагодарила Вера, еще раз глянув на часы. – Девочки, вы тут можете еще погулять, а мне на работу пора.

– Наверное, мы тоже поедем. – быстро сказала я, пока Ника не стала возражать. Но тут Галя возмутилась:

– Вы мне насчет маньяка обещали ответить! Я вам все, что помнила, рассказала, а где же ваша порция?

– Вряд ли это маньяк. – пояснила я. – Девушку, похоже, убила та странная парочка ненатуральных блондинов.

– Да ладно! – помотала головой Галя. – Что вы меня путаете, это просто нечестно! Девушки, я тут живу с тех пор, как только начали промзону застраивать. Я еще помню убийство мальчика в “Вороньем гнезде”. И убийство девушки немного позже. И оба раза в деле участвовала такая удавка… специфическая… как же ее называли? А, вспомнила: гаррота!

Глава 6

К трамваю мы с Никой шли в мрачном молчании. Полученная информация никак не укладывалась в голове, пытаясь атаковать с неожиданных направлений. Маньяк с гарротой? Целых два маньяка? Но почему именно лида? И да, откуда они узнали ее личный номер телефона, откуда узнали заранее, что она будет показывать именно этот дом? Нет, не понимаю!

Мы брели извилистыми тропинками вдоль малоэтажных, залитых солнцев домов, с греющимися на последнем осеннем солнышке жильцами на лоджиях, и я, засмотревшись на них, внезапно подумала, что Лиду понимаю. Я тоже пошла бы на любой риск, чтобы вырваться из нашей мрачной двухкомнатной квартиры с видом на бетонный завод, жить одной в такой вот солнечной квартирке, и иметь возможность по вечерам спускаться на пляж…

Между домами проходила извилистая тропинка, покрытая крупной галькой. На широким клумбах под окнами цвели георгины, разноцветные, напоминающие то светло-розовые шары, то раздувшиеся до неузнаваемости красно-белые мухоморы. Невысокие лиловые колокольчики аккуратно выглядывали из-за пышных королевских цветов, вызывая умиление своей скромностью. Ох, был бы у меня свой садик, я бы, кроме георгинов, посадила бы плетистые розы, они так роскошно выглядят, обвивая заборы! Правда, розы цветут летом, сейчас бы уже не радовали глаз…

– А если все время это были они? – внезапно спросила Ника, выведя меня из глубокой задумчивости.

– Кто? – офигела я, с трудом выныривая из глубин сознания, в которых пышно цвел розовый сад.

– Ну, Данька с Матвеем. Смотри: они поставили машину у озера, с той стороны дома. Потом обогнули дом и пешком вышли навстречу Лиде. Зашли с ней внутрь, задушили, через дырку в заборе вернулись к машине, и поехали к воротам. Там и устроили весь этот цирк с перелезанием. Понимали же, что соседи могут их увидеть.

– Возможно… Но неужели соседи перепутали бы парня с женщиной?

– А парики на что? – резонно спросила Ника. – Галя, к примеру, только парики и видела.

– Еще длинный нос с горбинкой.

– Ну да, накладной. Его в полутьме вообще напялить проще простого.

Я задумалась. Да, по времени, пожалуй, парни вполне могли провернуть такой финт. Домов у самого озера нет, в сентябре вечером там никто не загорает, некому было бы увидеть их машину. Обойти дом – 5 минут, если знать дорогу. А выйти они могли через забор, не зря же сняли там заранее столько досок.

– Но погоди, – осенило меня. – А куда же делись эти парики и накладные носы? Всего-то прошло несколько минут с тех, как парни ворвались в дом, и они тут вызвали полицию. Может, и еще кто-то из соседей вызвал, в доме на лоджиях наверное не только Галя отдыхала. Машину обыскали… а парики не заметили?

Не дойдя пару шагов до трамвайной остановки, мы с Никой остановились и в недоумении посмотрели друг на друга.

– Да, увезти их куда-то они бы не успели. – медленно проговорила она. – Значит… в озере? Надо срочно сообщить в полицию! У тебя телефон следователя остался?

– У меня его и не было, вроде… или в повестке был? – задумалась я. – Впрочем, меня это все не касается.

Ника приготовилась было спорить, но ее отвлек громкий мужской голос откуда-то сзади:

– Чао, красотки! Вы тут загораете?

Я с удивлением увидела, как круглое молочно-белое личико Ники заливается багровым румянцем. Казалось, краснота постепенно захватывала всю шею, и даже просвечивающая сквозь полупрозрачную блузочку пышная грудь слабо порозовела. Молниеносным движением руки она сорвала с конского хвоста резинку, и копна слегка встрепанных рыжеватых волос разметалась по затянутым кисеей плечам.

Налюбовавшись на превращение обычной девушки в огненный шар, я обернулась и посмотрела, кто ж такой хороший вогнал ее в краску. Да, на подошедшего парня можно было залюбоваться. Высокий, широкоплечий, в обтягивающей серой майке с короткими рукавами, подчеркивающими накачанные бицепсы, с копной светло-русых волос, красиво обрамляющих широкое скуластое лицо с большими синими глазами, он напоминал богатыря из народных сказок. “Я таких видела в старых фильмах про Иванушку-дурачка”, всплыло в памяти недавнее замечание. Но нет, этот парень скорее напомнил бы любой женщине Ивана-Царевича.

– Тима… ты так подошел неслышно… – лепетала тем временем Ника, не сводя с парня восторженных глаз. Румянец на щеках слегка побледнел, но не сошел окончательно. – Ты тут просто так гуляешь?

– Хочу посмотреть на дом, где Лиду убили. – он помрачнел, синие глаза потемнели, точеные губы передернулись в невольной судороге. Похоже, я наконец-то увидела человека, который искренне переживал гибель Лидии.

– Он там. – Ника махнула рукой куда-то вдаль. – Я с тобой пойду.

– А ты? – Тимофей повернулся ко мне, и без особого интереса смерил взглядом. Видимо, мои скромные серые джинсы и свитерок не вызвали ко мне мужского интереса, как и суровое выражение полудетского лица.

–

– Я там уже была. – пожала я плечами. Виться вокруг накачанного красавчика мне совершенно не хотелось.

– Да-да, она случайно с нами увязалась. – быстро проговорила Ника. – Пошли, я покажу тебе все.

Тут уже кровь бросилась мне в лицо.

– Вы меня сами позвали. – отчеканила я. – Нафиг мне вообще было с вами ехать. И не вздумай больше меня ни о чем просить.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и, не оборачиваясь пошла к трамваю, уже гремевшему по рельсам вдали. Никто меня не окликнул, впрочем, это было даже к лучшему. Можно было продумать, как разрекламировать себя, привлечь новых клиентов, поговорить с психиатром насчет мамы… но в голову лезли совершенно посторонние мысли.

Я вошла в трамвай и глубоко задумалась. Ника явно влюблена в Тимофея, бывшего парня своей подруги. Лида рассталась с ним, но собиралась снова вернуться. Ее новый парень об этом не знал… по крайней мере, до поры до времени.А вот Ника знала точно, уж ее Лида наверняка посвятила во все свои планы. Получается, у Ники, в отличие от Даника, как раз был повод устранить соперницу? Или я мыслю какими-то устаревшими шаблонами, и в наше время никто ради парня не убивает? Что говорили нам на лекциях опытные психологи?

Так ничего и не решив, я сошла на остановке неподалеку от дома и пошла к себе, все замедляя и замедляя шаг. Да, пока я была занята умными детективными рассуждениями, я, по крайней мере, забыла про депрессию матери, про ее серое, выматывающе, сонное состояние, которое обволакивало и меня, стоило переступить порог квартиры, и лишало жизненных сил… Может, зря я нахамила Нике, надо было продолжать совершенно ненужное мне расследование, хотя бы для того. чтобы не сойти с ума от безнадеги?

Я уже подошла к подъезду, когда дорогу мне преградил невысокий, элегантно одетый в твидовый костюм немолодой мужчина, в очках с тонкой металлической оправой, и благородной сединой на висках. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Но прошло около минуты, чтобы я, наконец, сообразила: это был мой отец.

– Лера? – с некоторым волнением в голосе спросил он. – Как ты изменилась, доченька! Совсем взрослой стала!

– В…виктор? – с некоторой запинкой произнесла я. Назвать его папой я бы не смогла, не повернулся бы язык.

– Но… – он внезапно замолчал, пристально всматриваясь в меня. – Ты как будто меня не узнаешь?

– Тогда я не вспомнила бы твоего имени. – пожала я плечами, чувствуя, как внутри разгорается гнев. – Зачем ты пришел?

– Тебя это удивляет? – он постарался выразить обиду не только голосом, но и оттопыренной нижней губой. – Я решил навестить дочку!

– Ты пять лет к этому готовился. – хмыкнула я. – Бывшую жену уже навестил?

– Она меня не впустила. – ответил он, на этот раз без всякого вызова. – Но в чем моя вина? Тысячи людей встречают новую любовь, и уходят к ней. Разве я виноват, что разлюбил? Лучше было жить на две семьи, и мучать сразу двоих женщин? Лера, ты сама наверняка уже не раз влюблялась. Это ж не бывает на всю жизнь! И потом, я вам с мамой квартиру оставил.

– Мамину добрачную квартиру, – кивнула я через плечо, отворачиваясь и направляясь к подъезду. – Спасибо, что не отобрал хоть ее. И ты меня сильно порадовал, сообщив, что выбрал мучить только маму. Ладно, я устала, хочу домой.

– Я пойду с тобой. – он и правда торопливо пошел сбоку. – Это и мой дом.

– Не твой. – зло бросила я. – Ты о нем 8 лет не вспоминал. Да, про алименты знаю, они какое-то время приходили. Спасибо. Когда обнищаешь и поселишься под мостом, подашь на меня в суд, и я верну эти деньги.

Я ускорила шаг, быстро набрала код и вбежала в подъезд, захлопнув дверь перед носом блудного папаши. Он пару раз осторожно постучал по двери, и, видимо, ушел. А я еще некоторое время постояла под лестницей, пытаясь справиться с сердцебиением и дрожью в ногах. Наконец, дыхание пришло в норму, и я поплелась к лестнице, гадая: чего это меня так разобрало?

Любила ли я в детстве отца? Я не могла припомнить веселых семейных праздников. То есть если они с мамой шли куда-то в гости или в театр, я оставалась дома одна. В кино или в зоопарк мы шли с мамой, чуть позже – с подругами. Папу я видела в основном по вечерам, когда он щелкал пультом телевизора или сидел, погрузившись в важные новости в своем телефоне. И тем не менее, как любой ребенок, я принимала как должное, что у меня есть родители, которые желают мне добра. И я любила его – пусть по своему, по-детски – до того жуткого момента, как он, собрав вещи, покинул наш дом, а мама, словно перегоревшая лампочка, бесформенным мешком опустилась на пол. С тех пор борьба с маминой депрессией выжгла в моем сердце даже остатки бездумной детской любви. Он искалечил не только жизнь матери – он отнял мою беззаботную юность. И нет, с 15 лет я ни разу не влюблялась – похоже, с тех пор я просто боялась влюбиться.

Дверь квартиры я открывала уже с новым поводом для тревоги – как мама отреагировала на визит бывшего мужа? Но, войдя в комнату, я быстро успокоилась. Она безучастно сидела на диване и смотрела на экран телевизора, где шла какая-то познавательная передача про насекомых. Сомневаюсь, что мама слышала и понимала хоть что-то, что говорили ученые.

На мое появление она отреагировала равнодушно. Помнила ли вообще о том, что меня вызывали в полицию? Надо ли ее об этом спросить? От этих заданных самой себе вопросов я устала больше, чем от всего суматошного дня с поездкой к озеру. Мне безумно захотелось отвлечься от горестных мыслей о том, что моя жизнь закончена досрочно. Я так и не побывала молодой и бездумно влюбленной, я получила не очень востребованное образование… Может, все обстояло не так уж плохо, но, глядя на постаревшую, полностью уже седую маму, в свои 46 лет выглядящую на полноценные 60, я где-то глубоко в душе начинала ощущать себя ее ровесницей.

Нет, надо отвлечься от печальных мыслей, полностью съедающих жалкие остатки моей любви к жизни. Может, мне пора забить на диплом психолога, и вернуться на работу в караоке-бар? Да, на том празднике жизни я была чужой. Пока народ ел, пил и пел, я собирала и загружала в посудомойку грязные тарелки и протирала бокалы. Но зато мне платили достаточно, чтобы я не думала каждый день. смогу ли поужинать или пора на диету. Или сдаваться рано? Надо еще раз дать рекламу на разных досках объявлений о работе. Да, я это сделаю, но только не сейчас. Вообще не сегодня. А пока, пожалуй, статьи о жутких преступлениях вполне подойдут в качестве отвлекающего и обезболивающего средства. Я решительно открыла ноутбук и задумалась. Итак, что мы имеем?