Читать книгу "Не так уж ненавидишь"

Глава 5. Дима

Саша всё-таки добрая. И если её ненависть не настолько сильна, чтобы глушить это – девчонке будет как минимум не по себе наблюдать, как я тут с каждой секундой ближе к пневмонии становлюсь.

Весь словно из воды состоять начинаю. Чувствую эти холодные лупящие по мне струи везде. Впитываются в меня, прям как кровью моей становятся.

Но не обращаю на это особого внимания. Полностью сосредоточен на Саше. Пытаюсь понять, что там в её глазах, так напряжённо и немигающе сканирующих меня. Причём не только по лицу – девчонка по всему телу мне взглядом ведёт. И, кажется, дышит тяжелее.

– Так через сколько минут приедет такси? – продавливаю, послав нахер осторожность.

Что-то мне подсказывает, что тут резко действовать надо. Цепляться хотя бы за мизерный шанс, что Саше не наплевать. Пусть уже что-то выплеснет.

Она неожиданно глаза закрывает, при этом зажмуривая их. Прям отсюда чувствую напряжение девчонки. Борется с собой?

Аж застываю. И капли, долбящие по мне, словно бы тоже. Как и время. Как и всё вокруг.

– Уезжай... – Саша говорит так тихо, что едва слышу. – Пожалуйста.

Она прям просит. И это так неожиданно от неё, что я на мгновение теряюсь. Какая-то часть меня требует поддаться её просьбе – уже хотя бы потому, что впервые за долгое время Саша обращается ко мне без ненависти, злобы или вражды.

Но то мягкая часть моей личности. А побеждает почти всегда именно твёрдая. И сейчас не исключение.

Шагнув к ней, всё-таки остаюсь под ливнем.

– Как я и сказал, – говорю при этом чуть ли не с теплом внезапным, будто это не меня тут пронизывает холодом от всё более резких капель и неспособности Саши принять мою заботу. – Я должен убедиться, что ты безопасно доберёшься до дома.

– Ты всю машину себе испачкаешь, – с каким-то горьким раздражением бросает она. – Только сядешь в неё, и она сразу водой наполнится. Тебя ведь уже выжимать можно.

– Это меньшая из моих проблем, – тут же парирую. – И уж не думал, что хоть немного твоя. Так что там насчёт такси?

– Вернись под крышу, – снова просит Саша, дрожа, будто это она под ливнем стоит. Взгляд отводит.... И всё это настолько неожиданно, что некоторое время реально думаю, будто ослышался. Даже чуть не переспрашиваю, но она добавляет сама: – Такси не будет.... У меня телефон сел. А ливень никак не закончится.

Сопротивляться, конечно, не собираюсь. Несколько секунд – и я снова рядом с ней стою. Улавливаю, как Саша почти делает движение в сторону от меня, но в последний момент стопорит себя.

Снова на мгновение застываю. Девчонка и вправду оставляет враждебность... А я уж в какой-то момент вполне верил, что спокойно оставит меня пусть даже подыхать.

И что самое странное – всё равно собирался стоять. До последнего. Непонятно что и кому доказывая.

– Тогда варианта у нас два, – почему-то тяжело дышу, как от пробежки, а не невольного холодного душа. – Либо вызываем тебе такси с моего телефона, либо я подвезу тебя сам.

Даже не сомневаюсь, что Саша выберет первый. Но и пускай – во-первых, так я буду уверен, что доберётся до дома нормально, даже прослежу. Во-вторых, это всё равно будет при моём участии, а значит, шажок мне навстречу. Небольшой, вынужденный, но всё же он...

Но, тяжело вздыхая, Саша неожиданно спрашивает:

– А ты далеко отсюда живёшь?

Вообще-то прилично так, да. Приходится вставать сильно раньше, чтобы добираться по пробкам. Мог бы выбрать для себя вариант более удобной практики – такие были – но упрямо ждал Сашу.

Называю ей адрес, даже не вникая, зачем.

– Далековато, – мрачно выдавливает Саша, снова отворачиваясь от меня. Морщится чему-то, а потом вдруг добавляет: – Я гораздо ближе. Тебе надо поскорее высушить одежду и согреться. Пока до себя доедешь, точно заболеешь. Так что едем на твоей машине, заходишь ко мне, потом сваливаешь в нормальном состоянии. У меня сушилка есть.

Да, Саша говорит всё это злобно и недовольно, резко даже, но смысл слов... Ладно бы просто уступить мне – хотя то тоже значит, что ненависть не настолько всепоглощающая. Но это... так она, получается... заботится? Как минимум задумывалась о том, как я там справляться буду.

Охренеть как неожиданно. И так желанно, что в груди сдавленно бухает. Как бы я хотел знать, что сейчас у Саши во взгляде, но нет, упорно прячет...

– Ты же меня ненавидишь, – не выдержав, напоминаю.

Умом понимаю, что всё ещё да, просто добрая девочка. Но заткнуться и просто пользоваться ситуацией почему-то не получается. Хотя я ещё не настолько спятил, чтобы считать, что одна дурацкая выходка с ливнем перевернула в Саше что-то ко мне.

Не настолько же?

– Но не желаю тебе смерти от какого-нибудь жёсткого гриппа или типа того,– всё-таки отвечает Саша. – Я не кровожадная. И раз уж именно я оказалась свидетельницей твоего безмозглого упрямства, просто не обращать внимания не могу.

– А я думал, что ненависть – это когда желают всего плохого, – почему бы мне не заткнуться и не пойти вместе с Сашей к машине? Благо, для этого через ливень бежать не придётся.

Она тяжело вздыхает. Качает головой...

– Это тоже, – при этом сухо и неохотно выдавливает. Как правду неприятную в том числе и для самой. – Но именно поэтому я тебе и помогу. Мне не хочется скатиться до уровня таких, как твой друг или ты.

Сжимаю челюсть – впервые за долгое время хочется встряхнуть её или, как минимум, не хавать оскорбления в мой адрес молча. Ну да ладно... Её согласие всё равно шаткое было, несмотря на моральные терзания.

Так что дома у неё поговорим. Главное, до него добраться.

Чем ближе мы к дому Саши, тем больше сознаю, что у неё ни разу не громкие слова были. Она, видимо, действительно помогает мне прежде всего потому, что желает всего плохого. Охренительно неправдоподобно звучит, конечно, но не уловить эту её напряжённую внутреннюю борьбу просто невозможно. Особенно когда мы с девчонкой сидим в одной машине, в тесном пространстве. Я каким-то образом чуть ли не все её бурлящие чувства по поводу себя улавливаю.

Хотя в этой ситуации любой бы, наверное, смог. Слишком уж их много.

Настолько, что когда мы наконец тормозим возле её дома, я на какой-то момент просто думаю её высадить, а самому дальше поехать пусть даже таким мокрым. Чтобы не мучилась так в этой своей попытке доказать себе, что хорошая и не желает зла даже такому исчадию ада, как я. И заодно чтобы я поставил для себя точку, перестав биться башкой о закрытую дверь.

Но в итоге меня всё-таки щёлкает другим – как бы ни была уверена в своих мотивах Саша, а ведь своим поведением демонстрирует и другое. Как минимум, доверие.

Я для неё друг насильника, так? Заодно и тот, из-за которого эта ситуация вообще стала возможной. Но при этом Саша не особо и колеблется с тем, чтобы завести меня к себе домой. Значит, всё-таки не считает, что я сам способен на насилие.

И вот это, пожалуй, неожиданно. То самое открытие, которое позволяет отбросить весь негатив.

– Твои родители дома? – всё-таки спрашиваю на всякий случай, выходя из машины.

– Нет, – как-то жёстко отрезает Саша.

Оу... Ну значит, точно доверие. Причём ни разу не осознанное, а оттого, возможно, и более прочное.

Адекватным решением нормального парня на моём месте было бы играть на этом, постепенно усиливая доверие. Пробираясь к девчонке таким образом. Шаг за шагом, ненавязчиво.

Но увы, это не про меня. Я, блять, всей кожей чувствую, насколько у Саши кипит где-то внутри. Какие бы осторожные шаги я ни делал – по сути, буду топтаться на месте.

Сначала пусть выплеснет свою ненависть. Любым способом. Тогда и будем от чего-то отталкиваться. А пока надо бы спровоцировать Сашу взорваться. По-настоящему. Не так, как она позволяла себе до этого момента.

Знать бы ещё, как... Вразумительной идеи в голову не приходит, особенно, когда мы оказываемся в кабинке лифта.

Саша бросает на меня взгляд, который можно прочитать только как «какого хрена я вообще тут здесь с ним». Ну или какими-либо ещё словами, но исключительно с этим посылом. Хм, а может, от этого её раздрая и отталкиваться?

Скрещиваю руки на груди, наглым взглядом скользя по Саше. Чуть ёжится. Но на меня больше не смотрит, напряжённая стоит поодаль.

Живёт на четырнадцатом. Не знаю, зачем вообще фиксирую эту информацию в мозгах. Впрочем, я в последние дни и без того упорно забиваю себе башку этой девчонкой – любыми её жестами, вскользь брошенными фразами, каждой чёрточкой лица и фигуры, которая видна моему взгляду. А ещё на её страницы в соцсетях захожу постоянно непонятно зачем – благо, они открыты. Слушаю музыку из её плейлиста, смотрю фильмы, которые советовала подписчикам.

– Так себе у тебя райончик. Обшарпанный какой-то, – лениво бросаю, решив пойти по тактике ничуть не ценящего её поступок наглого мудака.

Причём наглеющего с каждой секундой всё больше. Пока Сашу не взорвёт.

Она ничего не отвечает. Типа охрененно сдержанная? Или в оцепенении опять, как перед поцелуем?

– Тут наверняка опасно по вечерам и ночам ходить, – добавляю, нарываясь и дальше. – Спорим, что статистка тех же изнасилований здесь похлеще, чем много где даже за МКАДом?

Да-да, намеренно говорю именно это слово – изнасилования. Может, хотя бы оно триггернёт Сашу? Типа как я вообще смею об этом рассуждать? Я, друг насильника, который ему своеобразно помог?

Причём не только тем, что привёл девчонок на ту тусовку. Я же и поспособствовал тому, чтобы Яр остался с Таней наедине. Потому что, блять, уверен в нём, как в самом себе. И никакие нахрен доказательства меня не убедят – я верю ему.

Сам я в это время зависал с Сашей. Она мило смеялась над моими шутками, пьяно флиртовала со мной и много танцевала. В какой-то момент мне показалось, что мы становимся настолько ближе, что этот вечер поворотным станет. Что после него как раньше уже не вариант. Для обоих.

Так и оказалось, хах.

И теперь вот она: упрямо молчащая, только губы кривящая от негодования, стоящая вроде бы не так уж далеко; но в такой жёсткой недосягаемости, что я скорее в пропасть провалюсь, чем коснусь, если решу дотянуться.

– Могу провожать, – снова безнадёжно нарушаю паузу. – Ну не за просто так, разумеется, – нахально добавляю, на что Саша вздрагивает. – Договоримся, – добавляю, понимая, что балансирую скорее между возможностью взбесить её и напугать.

Без понятия, как они с подругой между собой ситуацию обсуждали. Но разве стала бы Саша меня приглашать, если бы ей такие мои намёки страх внушали?

Снова молчит, лишь резко выходит, когда лифт всё-таки останавливается. Иду за ней. Уже, блять, и не знаю, что делать, чтобы ярость показала. Походить по её чистому полу грязными и хлюпающими от воды кроссовками? Вылить из них воду прям в коридоре? Сесть на диван, оставив лужу?

Свинство какое-то – и самое хреновое, что вряд ли даст результат. Саша упорная, я это и просто наблюдая за ней в группе, замечал. Если решила дистанцироваться – хрен там собьёшь её с этого пути.

Если только совсем уж рисковым методом... При мысли о котором я почему-то наполняюсь прям охренеть какой уверенной решительностью.

Глава 6. Саша

– Ванная там, – сообщаю сходу, указывая в нужном направлении. – Можешь идти прям в кроссовках, тапки мне не пачкай. Сам потом за собой уберёшь.

Я, конечно, сомневаюсь, что непредсказуемый в последнее время Котов вот так сразу меня послушается и с шваброй тут будет ходить. Но и промолчать просто не могла. Едва ли не колотить начало от того, что мудак у меня дома.

А ещё от всех его наглых слов в лифте. Целый год мы сторонились друг друга, и подсознательно я была уверена, что Котову как минимум не по себе от всей этой ситуации. Пусть даже был и остаётся на другой стороне. А тут... Поцелуй, намёки, взгляды обжигающие и теперь прямые слова про изнасилования.

Слишком не туда несёт Котова. Слишком внезапно. И я сильно сомневаюсь в адекватности своего решения позволить ему отогреться.

Да, совестливая. Да, не по себе даже если врага кину умирать. А этот мудак запросто мог заработать себе серьёзные и даже фатальные последствия для организма.

Но такая ли это моя ответственность? Если он при мне с крыши прыгать будет, тоже понесусь спасать в ущерб себе? А ведь и перед прыжком мудак тоже может меня шантажировать. Если это его методы – запросто.

Проходит нагло, уверенно, оглядывая мой коридор, даже на обувь обращая пристальное внимание. На картину со штормом тоже. На мягкое почти плюшевое кресло, на цветок в углу...

А я какого-то чёрта ещё и думаю о том, что снимаю совсем уж простенькую квартиру. Ремонт современным не назовёшь. Но другую я бы не потянула, захотев жить одна.

Непонятно зачем подавляю в себе желание прогнать его нахрен. Поясняю себе это тем, что всё равно ведь не смогу.

– Полотенчико выдашь? – скалится мудак. – Или твоим вытираться?

Не сдерживаюсь, чтобы не скривиться моментальному воображению, как Котов вытирается моим полотенцем.Трёт его о своё голое тело...

Вот же ж блин. При этой мысли моя фантазия неумолимо заходит дальше. А это офигеть какое лишнее!

Перебиваю предательские мысли резкими действиями: иду за полотенцем. К сожалению, у меня их немного и все качественные, новые. Было бы старое или потрёпанное – отдала бы такое.

Мудак, к счастью, за мной не идёт. Замираю, прислушиваюсь к звукам... В ванную зашёл.

Надеюсь, не раздевается там уже?

На всякий случай не медлю и быстро к нему направляюсь, чуть ли не швыряя полотенце:

– Потом его сразу выброси. Ну или с собой возьми. Наплевать, оно всё равно теперь пропащее.

Наши взгляды с Котовым встречаются, и я шумно сглатываю. Осознаю вдруг, что его бесят мои высказывания в его сторону. И мне бы, конечно, не было до этого дела, если бы не тот факт, что мы абсолютно наедине.

В моей квартире.

Котов швыряет в меня полотенце обратно. При этом сверлит меня таким взглядом, что я попросту не решаюсь возмутиться. Или спросить, что всё это значит.

Хотя бросил довольно сильно. Ощутимо оно в меня прилетело, аж пошатнуло слегка.

– Я безмозгло упрямый, – недобро усмехнувшись, внезапно говорит он. Ещё и делая ко мне шаг. Цепенею, не сразу даже улавливаю, к чему эти слова, пока Котов не продолжает: – Тебе не хочется скатиться до уровня таких, как я, – ещё один шаг.

Мои же фразочки припоминает... Те самые, что были сказаны в последние пару дней. Не во время конфликта – тогда мы больше действовали, чем говорили. А потом не делали ни того, ни другого друг к другу.

Наверное, поэтому я совершенно теряюсь, не представляю, что и предпринимать перед наступающим во всех смыслах Котовым. Разве что, пятиться к стене.

– Я тебе омерзителен, – продолжает он так жёстко, словно сам такое мне говорит, чем просто повторяет за мной. – Полотенце после меня придётся выбрасывать.

А ведь Котов не просто говорит, смотрит внимательно, чуть ли не изучающе. Понятия не имею, что ищет у меня на лице. Я вообще не представляю, что донести пытается. Что его сильно задело? Что нельзя так?

На свои действия бы посмотрел для начала.

Мотаю головой в попытках хоть как-то сбросить с себя нарастающее напряжение. Но Котов на это смешок издаёт, неожиданно перестав наступать и позволяя мне оставаться чуть подальше.

– Что, разве ты этого не говорила? – насмешливо, с нажимом. – Или типа жалеешь? Отрицаешь сказанное?

Какого-то чёрта я не в состоянии выдавить ни слова. Но и взгляда при этом от Котова не отвожу. Как будто боюсь, что если перестану на него смотреть, то он, такой сейчас непредсказуемый, может выкинуть вообще что угодно.

Что-то по-настоящему опасное. Напрочь выбивающее. Окончательно меня сражающее.

Какого чёрта при этих мыслях в голове опять поцелуй? И губы знакомо покалывать начинает. Издаю ими какой-то неопределённый звук.

– Нет... – качая головой, неожиданно сам себе отвечает на, видимо, последний свой вопрос Котов. И хотя по факту он прав, мне почему-то не по себе. Но не возражать же? – Так что там ещё, не напомнишь? – снова меняет тон, выпаливая и глядя с вызовом. – Ну давай. Говори.