Читать книгу "Маг 17"

Глава 3

После обсуждения судьбы проливов император пару дней не показывался на моем горизонте. Расстроился очень, все не может поверить, что нет у меня никакой хорошей идеи для настолько козырного дела.

«Но у меня на самом деле нет хорошего итога для Императора. Пусть Османская империя уже далеко не та, бывшие покоренные народы выкинули ее со своих земель, но неприступные форты стоят все там же. Ими теперь управляют немецкие офицеры, они гораздо толковее тех же турок. Англичане на коротком плече из Греции и при полном превосходстве в корабельной мощи высадили в Дарданеллах за несколько дней сто тысяч солдат на берег. Эти солдаты за год боев остались практически там же, не взяли ни один форт. Корабли английского и французского флотов выносили целый год укрепления и не вынесли ни одного, хотя турок перебили множество. Наши российские корабли могут высадить в самом лучшем случае за один раз восемь тысяч солдат при гораздо более длинном плече доставки. Издалека два броненосца могут перестреливать турок, не входя в зону поражения благодаря более дальнобойным пушкам. Но с такого расстояния поразить серьезно хоть один форт – вообще немыслимое дело, а сам десант быстро окажется в зоне досягаемости береговых батарей. За двадцать километров расстояния турки потопят почти все корабли с личным составом, а чудом высадившихся солдат перебьют на берегу. Так что мне нечем порадовать именно с морской операцией Императора», – давно уже знаю я, ведь изучал данный вопрос не по единому источнику и не один час по времени.

Я продолжаю лечение императорской семьи, больше делать пока никто не просит, отдыхаю, гуляю по красивому городу и иногда провожу время в царскосельских ресторанчиках.

Очень не хватает ноута и интернета, вот реально прямо жизнь без них совсем скучная, когда не можешь быстрым движением мышки узнать все новости в мире. Приходится выкупать доступные газеты и внимательно перечитывать, пока мои соседи-охранники попивают лимонад. По сторонам бдительно не смотрят, охранники из них еще те конечно.

Император пока отходит от последнего разговора, все же я достаточно безжалостно растоптал его искреннюю надежду на победоносную атаку и захват проливов. Как-то он постоянно мрачно реагирует на получаемые от меня известия, что для него лично совершенно прекрасное самодержавие – довольно прогнившая и шаткая конструкция.

Куда мы сейчас постоянно прибиваем укрепляющие колышки и ставим растяжки, чтобы здание не завалилось в самый неподходящий момент. Да еще обязательно нам на голову, неизбежно погребя под своими развалинами! Мы, конечно, собираемся его подремонтировать и продлить ему жизнь, однако ресурс данного политико-экономического образования подходит к закономерному концу.

Расстроил я его все же здорово, сложно там все и непонятно с подобным десантом, безо всяких гарантий успешного успеха при атаке на Босфор. Только ведь подобная атака совсем не конец дела, там еще немалое Мраморное море и те же двадцать фортов за ним.

И везде турки в полной готовности сидят, да еще толковые немцы ими командуют. Англичане со всей своей полумиллионной армией ни один из них не взяли, что уж тут говорить про максимум восьмитысячный русский десант, на который всего-то хватает плавсредств.

Только полосу прибоя и пляжи телами русского воинства завалить хватит.

Генералы и адмиралы, конечно, нахвастают Николаю Второму с три короба, что всех обязательно победят и всего добьются. Но император, кажется, уже перенял мой скептический взгляд на высший командный состав царской армии и флота.

Своей личной армии и своего же флота. Правильное понимание данного вопроса его вообще-то здорово сбережет от множества лишних разочарований. Если бы он только знал, на каком низком уровне у него в государстве все находится, наверняка, не начал бы никакую мобилизацию ни за что в жизни тогда.

Если здание прогнило, тогда вся его составляющая, тем более – вооруженные силы, тоже отнюдь не в идеальном состоянии находятся. Тоже безнадежно гниют с головы, хорошо, что у меня список самых бестолковых царских военноначальников имеется. Поэтому можно императора предупредить на их счет.

«Вот что плохо, такого же равнозначного списка из однозначно толковых не имеется. Если не совсем бестолковые командиры – такой имеется и на этом все».

Если уж у продуманной Англии с кучей союзников, собранных со всего мира, с надежными базами в совсем близкой от Дарданелл Греции и мощнейшим флотом не получилось ничего вразумительного с десантом, то у совсем не такой мощной и организованной Российской империи шансов тоже не сильно больше.

«Вообще-то гораздо меньше на самом деле. Да вообще ни одного реального не имеется!» – признаю я.

Есть только пара современных броненосцев с достаточно дальнобойными орудиями под управлением совсем так себе адмиралов, как мне хорошо известно. Неоднократные обстрелы российскими линкорами турецких берегов в пятнадцатом году с большой дистанции обошлись без ответных попаданий в наши корабли.

Только вся тысяча тяжелых снарядов, выпущенных непонятно куда, привели в общей сложности к смерти двух-трех турецких солдат и ранению еще пятнадцати ни в чем не повинных гражданских лиц.

Подобные данные можно узнать в интернете по внутренним турецким отчетам, в которых им совсем не требуется ничего врать, оценивая свой ущерб от русских снарядов.

Первый обстрел случился двадцать восьмого марта, потрачено тридцать четыре 305-мм снаряда, двадцать один 254-мм снаряда, пятьдесят 152-мм снарядов. Турки по итогу вообще даже не поняли, что огонь велся именно по береговым укреплениям и решили, что русские обстреливают почему-то маяки.

Они даже не догадались, что линейные корабли «Три святителя» и «Ростислав» по своей придуманной легенде обстреливают береговые укрепления около Босфора. Так в нашем отчете написали, и даже что-то там поразили.

Из турецких потерь в турецких же внутренних источниках обозначен непонятный товарищ по имени Исмаил Ага, которого куда-то там ранили. Наверно, просто гражданский смотритель маяка или местный житель.

Про второй обстрел данные турок говорят о гибели троих солдат и ранении тринадцати гражданских лиц, а ведь выпущено в сторону берега примерно сто шестьдесят снарядов тяжелого и среднего калибров.

Третий обстрел почему-то в турецких хрониках вообще не замечен, значит, ничего достойного описания не случилось. Потому что русские снаряды легли на какие-то совсем безлюдные места.

Четвертый обстрел произошел второго мая, выпущено четыреста пятьдесят снарядов, снова неизвестно куда, зато по чему-то такому, издалека похожему на окопы, как написал командующий вылазкой доблестный героический адмирал.

– Ранено два работника пекарни после четырехсот пятидесяти разрывов, – отмечают турецкие источники, тоже очень правильно посчитавшие прилеты снарядов.

– Ну, вот как можно с такими адмиралами, сочинителями славных побед, стоящими во главе флота успешно воевать? Ваше Императорское Величество? Может, Вы мне ответите? Ведь реально новой Цусимой попахивает, государь! Эта высадка в Босфоре! – требовательно интересуюсь я у императора. – Голимый Порт– Артур получается!

Все данные расклады я зачитал императору с одного из своих листов с записями, специально интересную информацию собирал, чтобы ответить на извечный российский вопрос о судьбе черноморских проливов.

Зато потом перечислил ему доклады изобретательных на выдумки адмиралов Черноморского флота, которые изобилуют уничтоженными батареями, многочисленными пожарами и взрывами пораженных складов боеприпасов.

В общем, мое непредвзятое мнение говорит мне о том, что больше всего врут на войне, рыбалке и охоте.

– Только там этих фортов около двадцати штук на подходах к Босфору и в нем самом. И они за четыре стрельбы ни разу по ним не попали, государь! Даже стреляли, как оказалось, совсем в другую сторону!

Лицо Николая Второго очень живописно показало мне весь спектр его чувств при получении настолько достоверной информации. На свой победоносный в далеком прошлом флот Россия очень рассчитывает, но ведь тут от меня приходят печальные известия про глупых хвастунов адмиралов и их бравую команду.

И еще на них столько денег потрачено, а толку гораздо меньше, чем обычный нуль! Кругом сплошные убытки получаются!

– Вы хотите, государь, еще их командовать десантом поставить? Это сложнейшая морская операция, совсем не то, чтобы просто пустынные анатолийские берега издалека обстрелять одной тысячей совсем не лишних у Империи снарядов!

Ничего он мне особо не ответил, хмуро собрал свои записи с докладами штабистов о скорой виктории, вежливо попрощался и ушел.

Я пока так же лечу его дочерей, еще один раз пролечил императрицу, гуляю под охраной по Царскому Селу. Сопровождающие меня в своей офицерской форме камер-юнкеры выглядят подтянуто и молодцевато, привлекая пристальное внимание прекрасного пола. Я даже задумался для себя пошить такую же форму, чтобы не выделяться на их фоне своим гражданским видом.

Симпатичные дамы внешне заметно благоволят, форма красивая, оружие можно открыто носить на боку – что еще нужно для счастья? Револьвер в кобуре и сабля – самое то, чтобы выглядеть защитником красивых женщин.

Что-то Таисья стала мне немного надоедать тем, что поговорить с ней не о чем совсем получается.

Все разговоры только на одну эротическую тему:

– Повернись! Нагнись! Не ори так громко!

Буду числиться кавалергардом-поручиком, даже фамилию можно для себя, например, как тот же самый Ржевский попросить у царя-батюшки!

«Да, вообще хорошая идея, кто обратит внимание на еще одного неприметного офицерика, который почему-то не несет никакой службы, зато часто бывает во дворце? А то в своей приличной, но совсем не показывающей моего статуса одежде выгляжу достаточно непонятно во дворце», – признаю я имеющиеся реалии новой жизни.

В конце июля, пролетевшего для меня незаметно, умер сильно пожилой японский император, что отдельно отметил сам государь при очередной встрече со мной. Удивился только тому, что я данное событие отметил с высоты своего времени.

«Ну, а что, этот самый же император официально накостылял огромной империи и еще добавил на орехи?» – понимаю я неудовольствие своего государя.

Не самое интересующее правящий императорский дом событие на самом деле.

– Ничего, когда начнется Первая Балканская, еще не так удивитесь, Ваше Императорское Величество! Там я точно дату предсказал. Пока никакие мои действия не могут изменить предопределенное будущее настолько сильно, чтобы оно пошло по другому пути, – говорю я в окно своего флигеля.

За август со мной не случилось ничего особо интересного, пролечил всю императорскую семью окончательно, еще провел пять-шесть встреч с Николаем Вторым наедине. В принципе, рассказал ему все мои мысли и предложения, он поделился тем, как продвигаются дела с созданием КГБ и подготовкой нового закона о печати.

Выступаю теперь у него в роли доверенного советчика и специалиста по будущему. Хорошо, что он достаточно отчетливо понимает свое невероятное счастье, почему я появился во дворце со своей сверхзадачей. Не говоря уже об излечении от тяжелого недуга наследника престола.

Создавать новое министерство Правды император не согласился. И так в закон внес что-то среднее между моими предложениями и своими мыслями. В любом случае наказания за явный подрыв основ самодержавия и ту же клевету значительно усиливаются, неоднократное использование лживых сведений грозит солидным штрафом и даже двумя годами ссылки.

Ну, подобное ужесточение законов уже огромный прогресс. Ведь раньше только отпетых и непримиримых революционеров, профессиональных ниспровергателей самодержавия, в Турухтанский край отправляли на такой же немилосердный срок поскучать в глуши, а теперь туда поедут слишком наглые журналюги со своими редакторами.

Раз император не соглашается с моей идеей перевести отношения с классом капиталистов-фабрикантов на гораздо более жесткие, поэтому в следующий раз мы обсудили другую тему.

Возможно, ему так виднее или я сам далеко не все знаю про взаимоотношения царской власти с большим бизнесом, поэтому особо не зацикливаюсь на какой-то одной неудаче.

– Есть у вас и ваших мудрецов из будущего что посоветовать мне по крестьянскому вопросу? – слышу я от Императора.

Вот такой интересный вопрос оказался внезапно в повестке. Однако тут я ему не могу особо ничем помочь, как бы не хотел.

– Государь, сколько не изучал эту тему – ясного и четкого ответа у меня нет!

– Даже так? – заметно довольно улыбается Николай Второй. – Не часто у вас бывает так, чтобы не было чего сразу умного мне сказать.

Да, он определенно доволен, что мои современники не нашли правильного ответа на данный вопрос. Ведь его просто не существует в природе!

– В этот раз нет никакого спасительного рецепта. Вопрос очень сложен и не имеет простого решения. Одни умные люди советуют продолжать реформу Петра Столыпина, вторые ругают ее. Так что все довольно непонятно на самом деле, – признаюсь я.

– А сами что думаете? – император общается со мной на «вы» постоянно, что меня вполне устраивает.

– Мое мнение – реформу лучше продолжить. Выделять крестьян из общины, выдавать деньги на переезд на Урал и в Сибирь, раз в центральной России лишней земли нет. Устраивать земельный переворот, пытаясь отнять лишнюю землю у дворян – тем более самоубийственно для власти в наши дни и в нашем положении. Давать кредиты на выкуп ее крестьянам – тогда никакого бюджета не хватит. Остается только выделять эффективных собственников, так называемых кулаков-мироедов.

Император согласно кивает головой, похоже, тут наши мысли сходятся.

– Тут ничего не поделать революционным путем, возможна только постепенная эволюция с разрушением прежнего сельского миропорядка. Выделение из общины переселенцев на восток, просто желающих уйти в город, еще какой-то части плохих хозяев и неудачников по жизни. Их долю выкупят богатые мужики, еще останутся в селах середняки, остальные мужики или станут батраками, что вполне нормально или уйдут за работой в города, что тоже необходимо для развития страны. В деревне сейчас живет больше восьмидесяти процентов населения Империи и в городах около восемнадцати процентов. Во всей империи сто семьдесят один миллион населения, еще в Финляндии около трех миллионов ста сорока тысяч. Гигантская страна на самом деле, государь. В Привислинских губерниях около двенадцати миллионов проживает, без Холма если считать. И четверть промышленного производства там сосредоточено на передовом западе Российской империи.

– Поэтому жалко Польшу отпускать в самостоятельное плавание, тем более даже по вашим раскладам отдать промышленность немцам, – подкалывает меня император.

– Ну, можно так сразу не отпускать пока, немцы сами вряд ли на подобную удачу надеются. Большая часть данного производства на деньги России создана. Когда ваши предшественники продолжали заигрывать с поляками, строить им железные дороги и ту же лодзинскую агломерацию ткацких фабрик. Только абсолютно католическое польское общество не позволит себя ни в коей мере в православную Россию ассимилировать. Там русских всего меньше трех процентов населения, все они при содержании армии прописаны. Глубоко чуждый нам и сильный народ с великой историей, ничего с ними не поделать в серьезной перспективе.

И с таким утверждением согласен Николай Второй.

– Пора заработанные деньги в России оставлять, ввести со временем налог на вывод денег из страны. Небольшой, процентов пять от суммы, или десять, чтобы здесь вкладывали свою прибыль и наши, и заграничные фабриканты.

– Союзники такому шагу очень воспротивятся, – заметил император.

– Ничего, государь, за подобную сумму можно и нужно поспорить с ними, да просто наплевать на их искренние и очень дружественные советы, как нам лучше жить! – усмехаюсь я. – Чтобы мы сильно не разбогатели и от них постоянно зависимость имели.

– Тем более всего на два года налог ввести, уже после июля четырнадцатого совсем союзникам не до того окажется, когда Россия вырвется из западни! А сейчас им деваться все равно некуда, сами они точно на разрыв отношений не пойдут. Продолжат гладить Россию по шерстке, как доверчивого ослика, размахивая морковкой перед носом, – довожу я свою мысль до императора. – Вот поэтому нужно понемногу оставлять деньги в стране, не давая их все выводить в заграничные банки.

– Пусть пять процентов тратится на улучшение жизни своих рабочих, а пять в казну выделяют. Или вкладывают в страну, с таким бы построже нужно себя вести, государь. Выводить деньги нельзя совсем запрещать, но какой-то прогрессивный налог стоит брать.

– Такое можно в принципе устроить, – задумался император. – Деньги очень нужны.

– Нужно и обязательно, перед большой европейской войной просто необходимо, – горячо уверяю его я. – Она нам все потом спишет. И кредиты, и проценты по ним. И денег меньше из страны уведут. Те иностранцы, кто уже вложились в Россию – никуда не денутся, начнут, скорее всего, тогда местным промышленникам предприятия продавать, что нам только на руку. Меньше придут с инвестициями – переживем как-то, уже очень много средств вложили, хватит на пару десятков лет.

– Тем более часть денег можно потратить именно на субсидирование переезда крестьян на восток страны. Ведь по– другому проблему перенаселения центральных губерний непонятно как решать. Хоть немного, но повысить сумму, выдаваемую переселенцам. Пока переехало четыре миллиона крестьян с семьями, хорошо бы еще за пять возможно мирных лет переселить пять миллионов. Или выкупать лошадей у конезаводчиков и выдавать тем же переселенцам по прибытию. Теперь конницы в армии столько точно не требуется, государь. Дело будущего за поездами и автомобилями.

Император все мои предложения записал подробно, чтобы было что обсудить на совете министров.

– Что же вы, Сергей, мы начали обсуждать крестьянский вопрос, а вы в финансы ушли с головой? – спрашивает император и я даже не знаю, что ему ответить.

Тут он прав, простого и легкого пути с решением данного наболевшего вопроса нет. Только, что сказать ему – у меня имеется:

– Тут ведь еще в чем дело, государь. Пока крестьяне сидят на своей земле и держатся за нее – пара сотен казаков управится с бунтами и недовольством в целой губернии. Но вот если они на войне побывают, когда дисциплина в армии развалится – тогда попробуй их обратно помещичью землю заставить отдать! Которую они неминуемо между собой поделят, как только вернутся в родные места с винтовками за спиной. Люди в окопах под немецкими фугасами выжили – не найдется на них больше никакой управы. Еще и поэтому не нужно Империи в чужую войну влезать, потому что она в гражданскую войну перейдет быстро. Повоевавших мужиков с оружием в руках никакими казаками с нагайками не испугаешь, такое я вам гарантирую. Ограбленные дворяне тоже объединятся в свою армию и начнется кровавая круговерть.

– Я вас понял. И что же? – переспрашивает Николай Второй. – Какой вопрос теперь будем обсуждать? Что там у вас осталось еще по списку?

Я заглядываю в свои бумаги:

– Так, ваше Императорское Величество! Только мои мысли про рабочий класс, про инородцев и все. Про тайные отношения с кайзером – подобное уже вам виднее. Только прошу вас дать мне возможность ваших доверенных людей опросить немного. Мало ли там измена имеется? И весь Главный штаб через меня прогнать бы, чтобы я ее там тоже выявил. Это серьезное и необходимое дело. Списки некоторых шпионов у меня и так имеются. Тогда проверим на них мое умение заново.

Подобным предложением император заинтересовался, тем более я рассказал ему, как в случае войны и ее неудачного ведения начнется настоящая германская шпиономания.

– Случайных людей начнут казнить, того же полковника Мясоедова, потому что он окажется доверенным лицом военного министра Сухомлинова. Которого ведь тоже арестуют на ровном месте, на что министр иностранных дел Англии заметит с немалым изумлением в своих словах: «Ну и храброе у вас правительство, раз оно решается во время войны судить за измену военного министра». Дураками назовет, в общем, что вполне объяснимо. Перейдет дорогу военный министр вашему дяде главнокомандующему, а тот неудачи на фронте под своим командованием не придумает ничего лучше, как свалить на каких-то немецких шпионов.

Видно, что император снова загрустил от моих неприятных для него слов и быстро поменял тему.

– Теперь давайте про рабочих, Сергей! Что вы предлагаете?

Вот реально хороший вопрос, по нему у меня много есть, чего сказать!