Электронная библиотека » Интелл Александрович » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Пиксельный"


  • Текст добавлен: 26 декабря 2016, 12:40


Автор книги: Интелл Александрович


Жанр: Попаданцы, Фантастика


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Часть первая

В Бесцветии

1

Маленькая фигурка скучает в нарисованном мире. Двинешь мышкой – фигурка повернется, картинка мягко сменит ракурс; окно в виртуальную вселенную застынет, послушный истуканчик станет ждать следующей команды.

Сама фигурка не движется, она неживая. Если ей не управлять, так и останется в сонном одиночестве.

Я вымученно смотрю на экран, пытаясь понять, как пройти на следующий уровень.

Проблема колоссальная: на монстров перестали действовать атаки морозного ятагана и заклинания огненной стихии.

Вечер давно обратился в ночь, а я, в компании с игровой приставкой и бутылкой виски, застыл перед экраном телевизора в отупении.

Держит лишь спортивный интерес, клешнями ухватившись за мое горло, и показывая истинную личину – темное, липкое задротство.

Глаза закрываются против воли – железные гирьки на веках прикрывают скрипящую дверь мира реальности; виски тяжелые, налитые свинцом; мозг из последних сил держит организм включенным. Дремота такая, что если гирьки победят остатки воли, я моментально усну. И только пальцы отбивают ритм на кнопках геймпада, живя отдельной жизнью.

Я оказываюсь с обратной стороны экрана: оружие наготове, монстры глядят на меня с изумлением; их едкие глазенки сверлят насквозь.

Вокруг темно и мутно. Гулко дышит под ногами земля, в воздухе стоит запах свежескошенной травы.

Недолго думая, я принимаюсь рубить монстров, совершенно не вкладывая силы в меч. Двуручник рисует восьмерки, оставляя затухающие голубые ленточки, и супостаты рассыпаются в стороны, словно бы каждый удар – мини-взрыв без вспышки.

Я просыпаюсь, снова засыпаю. Так повторяется несколько раз. Невозможно понять, где сон, а где реальность. Я безумным ворочаюсь на диване.

В итоге я решаю поехать в ближайший бар.

Как это обычно бывает: посижу часов до пяти, вымотаю организм окончательно. Глядишь, и заполучу крепкий сон. Да чего там! Хиленький, тоже сойдет!

* * *

Я сижу в круглосуточном баре с диковинным названием Шашмир. На столе горячий кофе, вопреки расхожему мнению, действующий на меня усыпляюще. Помещение безнадежно пропитано табачным дымом, мерцает тусклый свет, мимо столиков редко шмыгает официант.

Приделанный к стене пузатый квадратный телевизор выдает мыльную ребристую картинку какого-то музыкального телеканала. Звук выключили, отчего полуголые девицы из клипа поют голосом Юрия Антонова, глухо идущего из динамиков старенького музыкального центра.

Источник дыма – шумная компания готов за соседним столиком. Полчаса слушаю и рассматриваю, пытаясь понять смысл существования этой субкультуры.

Компания похожа на трупов, доставленных из морга: два парня, одетые по образу Графа Дракулы больше смахивают на китайскую копию Трансильванского Влада Цепеша; три девушки, походящие на привокзальных путан, кажется, полежали в морге больше нужного.

Трупы на этом свете задерживаться не желают – пьют дешевую водку ведрами и смолят пачку за пачкой. Все в черном, лица измазаны белой пудрой, волосы взъерошены, будто бы в раз шандарахнуло током.

Кофе, из-за присутствия в баре этих ребят, кажется безнадежно остывшим.

Периодически потягивая холодный кофе, пытаюсь настроиться на сон. Голова мутная, тяжелая, другой бы точно уснул. Но у меня, кажется, в теле встроен микрочип, не позволяющий заснуть. Изматывающий хитрый червь. Вот бы найти и вынуть…

– Слушайте, а давайте-ка к Шмелю завалим? – предлагает гот с розовыми сосульками на голове.

– Не, – отзывается длинноволосый собутыльник, – у него прошлый раз были, ну он это… – длинноволосый делает паузу, хаотично машет руками, пытаясь иначе донести смысл фразы, – нажрался и начал девушку свою вспоминать, которая… к панку ушла.

– Сука, ненавижу панков! – отчаянно рявкает гот с сосульками на голове и наливает еще водки.

Идиотский стиль одежды, нелепые петушиные стрижки, излишки косметики на лице, пирсинг повсюду… Апогей развращенного отношения к собственному «Я»! Смакования самоунижения и превращения самооценки в тряпку, подтирающей засохшую гнойную кровь трупа чести.

Готы. Вонючая субкультура, коих в последние годы развелось достаточно, чтобы повысить продажи игрушечных гробов. Субкультура, атрофирующая мозги когда-то людей – а ныне животных.

Для них у меню только пара слов: покойтесь с миром, мечты о счастливой жизни. Вы превратили ее в кошмар и теперь смакуете собственное разложение.

– Да… умереть не так уж плохо… – мечтательно замечает девушка с обильно измазанными чернильной помадой губами.

– А я вот недавно телек смотрела, – подхватывает разговор другая, – там в автобусе люди погибли. Теракт по-моему. Интересно, как они умирали? Больно?

– Не… я б не захотел! Это же не красиво, так умереть! – вставляет сосульчатый гот, уже заметно поддатый.

Начали обсуждать! Непринужденно, но с придыханием в словах «боль», «страх», «кровь». Кажется, ребята по кругу получают микрооргазмы. Слушая их, возникают смешанные чувства: желание смеяться, отвращение, тошнота и жалость…

У готов почти все темы для разговоров сводятся к смерти. Это на первом месте. Но есть и более приземленные. Например, самая сильная или самая слабая боль, испытанная в жизни.

Кто расскажет, как током ударило, кто про укус комара, которого специально не сгоняли, что бы уловить еле заметную боль; а кто-то вспомнит, как в прошлом году резал себя лезвием и что при этом чувствовал. Боль – крайне популярная тема для обсуждения, не уступает даже смерти. От упоминания слова «боль» готы также получают микрооргазмы.

Эта компания сегодня сходится на мысли, что самая «крутая слабая боль», когда твою спину царапают во время секса. И девочки и мальчики единогласны в данном вопросе. Ну, пусть хоть спину друг другу царапают, чем режут что-то.

– …и ваще щас против готов все плохо настроены, – размышляет черногубая девушка вслух, пока остальная компания занимается закуской. – То готы кого-то убивают, то съедают… Хотят нас изолировать от общества!

– Ага. И с каждым годом все больше! – замечает длинноволосый собутыльник, ковыряя что-то в тарелке.

Если говорить об эстетических впечатлениях от готов: все их девушки страшны до онемения пяток. Либо толстые доярки, либо страхолюдины обыкновенные. Одеваясь как елки, упавшие в смолу, доярки еще сильнее подчеркивают свою убогость.

Когда такое толстое пугало, одетое в черный латекс с разъемами для выпячивания жировых складок и с голой (!) обвисшей грудью смотрит на тебя с выпуклыми глазами на бледном как у трупа лице – возникают рвотные позывы и потребность вызвать «скорую» для себя и для нее. Не удивляюсь тому, что никогда не доведется видеть красивых готок. Ленивые, бестолковые животные, не желающие ничего делать, выглядят именно так. Об адекватной манере поведения и этике говорить не приходится. Просто зоопарк.

Про мальчиков я промолчу…

– Слууушайте, – сосульчатый щегол не унимается. Язык от алкоголя стал совсем развязный, – я вот никак не могу понять, почему люди нас, готов, так шугаются?

– Это от незнания, – отзывается самая тихая из компании. На ней «красуется» черное бесформенное платье, накрашена она меньше остальных и самая симпатичная из компашки. – Обычные люди – они такие. Готов вообще не знают, вот и боятся.

Все одобрительно кивают.

Наконец, начинает клонить в сон. На часах пол пятого. Поморщившись, допиваю остывший кофе, двигаю чашку в сторону, голова сваливается на руки, глаза медленно закрываются…

От громких ударов я вздрагиваю, подрываюсь с места. Темно. В баре никого нет. По двери колотят чем-то металлическим.

От неведомой силы она слетает с петель, а следом вбегает гот с монтировкой наперевес. На носу неуклюже свисают внушительных размеров очки в черной оправе, а окладистая бородка и большие зеленые глаза совсем не вяжутся с образом гота.

– Это ты сказал, что мы животные? – бешено орет сумасшедший, указывая на меня пальцем.

– Биндюжникам привет! – зачем-то восклицаю я.

С криком: «Тогда получай, падонак!», гот бросается с монтировкой. Под удар я успеваю подставить руки. В ответ гот начинает кусать кисть левой руки, но все это происходит уже в расплывчатой гелиевой массе.

– Вам плохо? – я открываю глаза. Передо мной стоит официант. На худом, грустном лице заметно полное безразличие и следы от постоянного недосыпа.

С того момента как я уснул, в помещении ничего не поменялось. Внутри телевизора поющие трусы продолжают танцевать, а из динамиков тихо доносится та же песня, поставленная на реверс.

– Нет. Все хорошо, – на самом деле голова ужасно гудит. – Я просто задремал.

Бармен уходит, не желая больше ничего знать.

Готы, зачем-то перешедшие на пиво, шумно гремят стаканами и сна у них ни в одном глазу. Видимо звуки чокающихся бокалов в сознании представились ударами монтировки.

Я решаю скорее валить отсюда, пока мысли об ублюдках окончательно не усыпили. Боюсь, приснится кошмар с трупами из морга и мертвой проституткой в главной роли. А уж готов с монтировками и подавно не хочется.

Я расплачиваюсь, вызываю мотор, и ноги стремительно выносят меня из заведения. В след слышится припев.

На улице лютый холод. Леденящий ветер продувает насквозь, заставляя встрепенуться каждую клеточку сонного, уставшего организма. Сейчас такое время года, когда днем еще лето, а ночью – практически зима.

Когда я чувствую подобный холод, мне всегда вспоминается парочка компьютерных игр, – шутеров, по большей части – где герой бегает по заснеженным локациям с винтовками или автоматами. Точность прицеливания в таких играх никогда не меняется, чтобы с тобой не происходило.

Мне приходит в голову мысль, что если бы мне сейчас дали автомат, я бы и с десяти метров мазал. Да и не побегал вдоволь, с такими-то грузом в руках.

Подъезжает машина, разнося по воздуху хруст всякой мелочи под колесами. Я подбегаю к ней, открываю дверь, и вот уже кресло мягко пружинит подомной.

Оглядываюсь и сразу называю адрес. Водила кивает и я подставляю руки под струи теплого воздуха. Простенький салон автомобиля с искусственным ароматом зеленого чая куда лучше холодного прокуренного бара.

От удобства и приветливого тепла, сон накатывает внезапной волной. Тепло печки так расслабляет, что едва откинувшись на спинку сиденья, меня тут же обволакивает нежным покрывалом.

Ничего не снится. Порой вздрагиваю от проносящихся машин, не успевая погрузиться в невесомость. Состояния, ровно как и дома, чередуются.

Подобно вымученному скалолазу на конце пути, я вяло, из последних сил цепляюсь за манкий, заветный уступ сна, но тот не поддается. Мучаюсь и продолжаю карабкаться.

А машины все проносятся, сбивая с опоры уступа.

Я открываю глаза. Светло. Движение на дороге стало куда оживленнее. Дома, приземистые и устремленные в небо, каменные и стеклянные, проносятся за окном и видятся мне геометрическими фигурами с натянутыми на них текстурами.

Интересно, сколько сейчас времени?

По радио, некие Коля Смертников и Сергей Голованов несколько минут издеваются над дозвонившимся в прямой эфир дурачком. Тешат самолюбие, доказывая радиослушателям интеллектуальное превосходство. Но слыша, как усердно они надрываются, возникает мысль об обратном.

По радио узнаю, что сейчас начало восьмого.

* * *

Добравшись до дома, мимоходом сбрасываю обувь, захлопываю входную дверь. Высвободившиеся ноги сами несут в спальню. Придя, мешком валюсь на кровать, не снимая одежды. И… ничего не происходит.

Свет дырявит плотные каштановые шторы, просочившись, действует на меня крайне раздражительно. Я прихожу в гостиную, включаю опостылевшую приставку и телевизор.

Растерев мутные от бессонницы глаза, и глотнув из початой бутылки виски, усаживаюсь играть. Пальцы вяло тыкают по геймпаду, глаза без увлечения впиваются в изображение. Все вокруг расплывается, превращаясь в желтоватую дымку.

* * *

Мне снится шутер от первого лица. Мир нарисован в черно-синей палитре; мрачное, хмурое окружение давит тяжелым куполом, зажимая и сковывая со всех сторон.

Страх обнимает, хочется вмиг рассеять черноту и тяжесть, убежать из сна, скрыться и не видеть ничего вокруг. Проснуться.

Я мучено бреду по темному лабиринту с пугающими, злыми стенами. В них нечистые узоры тягуче движутся, плавно перетекают друг в друга; порой кажется, что они тяжело дышат и дают испарину.

Я не один в лабиринте. Супостаты – не то черти, не то мутанты – появляются только для того, что бы я их подстрелил, после чего скоро исчезают; рассыпаясь в прах и оставляя искры в воздухе, валящиеся серыми снежинками на пол.

Одного за другим, я кошу чертей, а время невыносимо тянется, и страх сменяется тягучей скукой, и столь же тяжелой, сколь и лабиринт с его злыми стенами.

И не понять: толи я сам во сне, толи управляю кем-то.

Вскоре я оказываюсь в просторном зале. По периметру высятся исполинские мраморные колонны, уходящие вверх. Да так, что и потолка не видно! Каменные стебли врастают во тьму, где взгляд их уже не может поймать, где они навсегда теряются.

Помещение столь огромное и необозримое, что и стен не разглядишь, если попытаешься. Да и не существуют они.

Зал не манит и не завораживает – еще больше нагоняет страху; меня бросает в дрожь лишь от собственного шороха.

Раздается жуткий грохот, сменяемый ужасающим звериным ревом. Огромный зал с белыми колоннами, уходящими в бесконечность, трясется, сыпется штукатурка, которой в реальности не отчего отвалиться, слышатся тяжелые шаги, пол вибрирует, как натянутая мембрана под ударами невидимого молота.

Наконец из темноты проглядывается монстр-исполин, похожий на бегемота, вставшего на две конечности, только жуткого до ужаса: из пасти свисают белые клоки пены, глаза пылают красным пламенем, тушу скрывает грязная, бесцветная броня, на каждой лапе установлено по пулемету.

Монстр движется на меня и заводит оба пулемета, пуская две нескончаемые очереди.

Я со всех сил рвусь в сторону. За моей спиной крошатся колонны от хлестких пуль, слышатся ручейки посыпавшихся гильз.

В руках у меня возникает дробовик. Недолго думая, я принимаюсь решетить дробью супостата.

Броня твари поигрывает снопами искр, иногда дробь пронзает незащищенные места на туше зверя, впивается, отрывает от исполина клочки плоти. Тварь немного замедляется, и снова принимается поливать из пулемета.

Я шмыгаю мимо колонн, вмиг меняю дробовик на ракетницу и живо принимаюсь пускать снаряды в гиганта. Ракеты свистят и оглушительными вспышками растворяются на теле зверя, останавливая работу пулеметов.

Я чувствую, как ракетница накаляется, но не смею останавливаться – расстояние неумолимо сокращается и приходится стрейфиться вокруг колонн, попутно засаживая в тварь очередную порцию ракет. Тварь натужно воет, когда ракета достигает цели, вязнет во взрывах и не может поспеть за моей прытью.

Выстрел! Еще один!

Хлопает вспышка.

Я расхаживаю по двору монастыря. На мне домашний халат и тапочки. Мне тепло и уютно, надо мной чистое безоблачное небо, тихое и немое в своей бесконечной синеве; не знойное, не слепящее, настолько идеальное и оттого нереальное, словно нарисованное по чертежам, но все же живое, дышащее и улыбающееся.

Так спокойно, что не хочется никуда идти и ничего думать. И двигаться не хочется. Просто стоять, и тонуть в синей глубине, без цели и без желаний.

Там, за каменными стенами, опоясывающими двор монастыря, слышится пение птиц, тихо спрятавшихся в своем уютном мире на деревьях. Чириканье сладкое, и льется во мне, как молочный ручей, как эссенция чистой силы, кристальное, непорочное, свободное от всяких гадостей человека.

Я чувствую, как неведомая сила окутывает тело. Да, вокруг живет божественная энергия, она протекает в самый затаенный уголок и наполняет смыслом каждый камешек и стебелек. Мне спокойно и уютно.

Я гляжу на себя со стороны: домашний халат оказывается уютной робой мага огня. Стало быть, я могу колдовать?

Я вытягиваю руки, тужусь изо всех сил, и жду, когда что-то произойдет. Ну когда еще представится такая возможность?! Обычно, все что мне снится, связано с какими-то преодолениями, борьбой в заведомо невыгодных условиях; я всегда от кого-то бегу, всегда отстреливаюсь чем-попало и отмахиваюсь какими-нибудь скучными мечами, прыгаю из сна в сон, словно меняя поля брани.

– Женщина! Женщина в монастыре! – ко мне подлетает лысый дядечка в одеянии мага огня и начинает трясти за плечи. – Женщина! Представляете? Как она могла здесь оказаться? Здесь НИ-КО-ГДА не было женщин! Это же монастырь!

– Где она? – в этом сне я могу говорить. Правда, как и полагается, голос слышен со стороны и не ощутим.

– В подвале. Увели подальше, чтоб не оскверняла присутствием. Подержим там, пока верховный маг круга огня не решит что с ней делать, – красная роба, которой могли удостоиться лишь избранные, совсем не вязалась с трусливым характером ее обладателя. Хотя это можно было посчитать за набожность.

Маг припадает на колено перед каменной статуей, которая красуется в центре монастырского двора.

Повсюду снуют послушники: они испуганно смотрят по сторонам и разбредаются в разных направлениях от маломальского шороха, словно боясь наказания за самую малую провинность. Над головами белыми буквами светятся имена, но не разобрать.

Я совершенно не знаю, что делать в этом сне и куда идти, но после слов трусливого мага, мне хочется увидеть девушку, запертую в подвале.

Еще одна вспышка.

Я мчусь босиком по холодному шершавому полу вдоль темного коридора. В ступни впиваются мелкие камушки, проносятся огни горящих факелов, приделанные через каждые несколько метров к стенам из грубо отесанных блоков.

Впереди возникает разветвление, и я бегу влево, но натыкаюсь на какого-то странного человека в очках с темными линзами и короткими волосами, не дающего ходу. Он явно не вписывается в этот мир. Я разворачиваюсь, и мчусь со всех ног по второму пути.

Коридор заканчивается величественной узорчатой дверью и приставленным стражником в тяжелых доспехах. По каким-то признакам я понимаю, что это паладин. Еще на нем почему-то круглые очки в роговой оправе.

Стражник читает книгу, а когда замечает меня, резво поднимает глаза.

– Вы что-то хотели? – учтиво спрашивает паладин-стражник.

– Да мне бы… мне бы… в общем я во сне, – неуверенно признаюсь я.

– Простите, что? – стражник убирает книгу за пазуху.

– Я говорю… я во сне.

– Что же вы такое говорите? В каком таком вы сне? – паладин опускает на нос очки и начинает сверлить глазами.

– В своем, полагаю, – неуверенно отвечаю. – И думаю, что вы должны открыть дверь, потому что мне нужно увидеть девушку, пока я не проснулся. Мне кажется, это скоро случится.

– Но позвольте! Вот я стою перед вами, живой, из плоти и крови, и что же, я, по-вашему, не существую? Или существую, но только в сегодняшнем вашем сне, и, стало быть, когда вы проснетесь, я исчезну?

Паладин выглядит крайне возмущенным: очки сползли вниз и в глазах его сверкает искренняя обида.

– Ну, получается что так. Вы все правильно сказали.

– А разве такое может случиться?

– Откройте же дверь! – не выдерживаю я. – Кажется, я сейчас проснусь! Я уже начинаю чувствовать свое тело!

– И что же, меня не существует?

– Да не существует, не существует! Вы вообще видели паладина в очках, читающего книгу? И взгляд у вас такой… интеллигентный!

Паладин думает, достает книгу, и непонимающе смотрит на нее.

– А книга очень занятная, кстати. Про принца. Я ее у молодого человека в черных очках взял, он по близости стоит, – паладин указывает рукой в сторону, откуда я прибежал.

– Откройте! Сон сейчас кончится!

– Хорошо. Только не сбегайте с ней. Меня же уволят.

– Да плевать! Ничего этого все равно не существует!

– Хм, – паладин пожимает плечами, – все равно открыто.

И он вонзается в книгу, проваливаясь в другую вселенную.

Я отпираю дверь и вижу девушку, стоящую посреди пустой комнаты, которая теряется в свете пробуждения.


2

Сквозь силу я размыкаю веки, осматриваюсь: на экране телевизора сверкает главное меню, геймпад от Бокса одиноко валяется на полу, а недопитая бутылка виски лежит на краю журнального столика, и не решается свалиться.

Со второй попытки получается подняться. Боль мгновенно окутывает голову, и в глаза напускается туман; делается дурно.

Я вхожу в туалетную комнату, но стоять под душем не решаюсь, совершенно нет на это сил. Поэтому я набираю ванну, добавляя в купель всякие ароматизаторы и пенки.

Покуда наполняется купель, я рассматриваю лицо в зеркале, нетвердо держась на ногах из-за похмелья и недосыпа.

Обычно ухоженные, короткие волосы, напоминают торчащий клок пластмассовых волос, как у потрепанной куклы – хозяйка о ней не заботилась: она из тех девочек, которые лучше выпросят новую, чем станут возиться со старой; на глазах видны полопавшиеся сосуды, а их обычно ярко-зеленые радужки выглядят блеклыми, безжизненными, и, кажется, только напоминают оттенок своего прежнего цвета.

Вместе с двухдневной щетиной я выгляжу каким–то несчастно-серым человечком. Увидь кто-нибудь – испортится настроение.

Я закрываю кран, неспешно раздеваюсь, и горячий коктейль из водопроводной воды и уймы парфюмерно-мыльных составов принимает утомленное тело.

Голова по-прежнему страдает в объятьях с ноющей болью, но горячая вода создает релаксацию тела, всю ночь и утро пробывшей в черти каком положении. В целом, жить становится легче. Я откидываюсь, закрываю глаза.

Плаваю в невесомости, а вокруг меня пустота. Ничего, кроме ярких немых светлячков, проносящихся мимо и превращающихся вблизи в белые полосы, мимо которых я проношусь на огромной скорости.

Звенящая тишина. Точно попал в какой-то вакуум. Даже мысли отключились. Ничего не существует, ничего не идет.

Откуда-то из глубины появляется бормотание. Проходит время, прежде чем я осознаю, что оно не мое.

Теперь во мне только пустота и чей-то чужеродный голос. Звук во всем мире выключили, остался только он, скользкий и деспотичный. Лучше бы не слышать.

Я пытаюсь разобрать слова, но как ни старайся, ничего не выходит.

Внезапно из пустоты возникает силуэт мужчины в синем костюме: он надвигается на меня, проходя сквозь лучистые светлячки.

Не успев разглядеть силуэт, я тут же просыпаюсь.

Подобные сны случались со мной и раньше. А тут напасть – целая череда. Ночью в баре, утром в гостиной, и вот сейчас.

Вода остыла, и я тороплюсь выбраться из ванны, надеть халат и отправиться на кухню. Голова больше не болит.

По кухне я расхаживаю с чашкой свежесваренного кофе, а взглядом ищу продукты, пригодные для завтрака. Но ничего путного не находится.

Я решаю, что придется куда-нибудь отправиться завтракать, но точно не в «Шашмир». Еще я планирую купить новый тайтл и поработать. С моими темпами письма как у улитки, легко позабыть, о чем книга. Рукопись придется перечитывать, чувствуя себя редкостным болваном.

Желудок голодно булькает, и я, угрюмо вздыхая, плетусь одеваться.

Проходя гостиную, я замечаю, что остались включенными телевизор и приставка

Я нажимаю большую круглую кнопку, и консоль стремительно затухает: кулеры останавливаются, изображение на телевизоре сменяется сплошным синим цветом, заполняющим окно в виртуальный мир, а в левом верхнем углу появляется надпись «HDMI 2».

Лучше поздно, чем никогда – не дай Бог покажет три красных огня.

Я гляжу, что произошло за окном: высотки заволокло туманом, полупрозрачное марево облепило дома, тщетно стремясь поглотить в зыбких объятьях.

Внизу проглядываются машины и выходящие из домов люди. Кто-то семьями, кто-то в одиночестве. Высота и туман отделяют меня от целого мира, который кажется таким далеким, словно я нахожусь вдали от города.

Возле подъезда прохлаждаются трое гопников. Один сидит на корточках в штанах с лампасами и курит, на голове неряшливо устроилась черная матерчатая кепка. Остальные почти не отличаются внешне, но умеют стоять.

Гопы с феноменальной скоростью грызут семечки, запоганивая округу плевками и кожурой. Я не решаюсь сделать замечание, потому как, мягко говоря, в меньшинстве.

Сходя с крыльца, я вылавливаю каменные взгляды всех троих – с жестоким прищуром, будто я должен им по два рубля.

Похожие пацанчики однажды задержали меня, усердно пытаясь доказать, что я лошара и гомосексуалист, потому как не ношу сигарет, которые нужно им же и отдавать.

Тогда я буркнул что-то вроде: «Да я вообще не курю!» В ответ отделался предупреждением о неподобающем поведении и парой комплиментов. Отделался, потому что их было четверо.

Я давно понял, что в подобных ситуациях логика не работает. Основная ошибка, попадающих под горячую руку вот таких клошар – попытка вразумительно объяснить, связать логическую цепочку в предложениях. Для них это все – интеллигентное мямленье.

Например, доказывать, что если человек любит надевать красные кеды, то его вовсе не обязательно колотить палкой по голове, а после, дубасить по почкам. Это был реальный случай. Парня затормозили, сообщили что ни к чему носить на ногах красные кеды, надавали палкой по голове, а после того как бедолага упал, лежачего замолотили.

Ну какая тут логика?

Утренняя прохлада пробирает насквозь, куртка и свитер пытаются меня согреть, но у них не выходит.

Выйдя со двора, я стремительно шагаю по тротуару, наблюдая, как резвые машины разгоняют сырую мглу и со свистом проносятся мимо. Обычно безликие и немые прохожие, в тумане кажутся совсем чужими. Одни медленно выплывают из бархатной дымки, другие входят в нее и растворяются там навсегда.

Я дохожу до входа в метро, спускаюсь по широким гранитным ступенькам, и, поглядывая на прохожих, протискиваюсь через тяжелую прозрачную дверь.

Пахнет подземным царством, слышится гул вагонов, теплый ветерок гуляет. Я прислоняю пластиковую карту к сканеру, и турникет распахивается.

На эскалаторе я стараюсь не всматриваться в рекламу на стенах, но в голове все-таки всплывают картинки и образы магазинов украшений, ярмарок шуб, новых жилых комплексов, автомобилей и курсов английского. Все развешанные баннеры я знаю наизусть, и мне частенько кажется, что они никогда не меняются.

Кто-то торопливо спускается позади, в ровном темпе отбивая по железным ступенькам монотонное «топ-топ-топ». Люди, заслышав торопыгу, послушно сдвигаются к краю, словно выполняя беспрекословную команду, и я чувствую, что нахожусь на конвейере.

* * *

Отдел видеоигр всегда безлюден. Игры на витринах сортируют неважно: мультиплатформа и трэш на заметных местах, а хиты непритязательной стопкой покоятся за стеклом. Взгляд покупателя проносится по полкам мультиплатформы, нарочито выставленной для рядового потребителя – не смыслящих в играх детей, покупающих диски за счет платежеспособных родителей по шестьдесят долларов за штуку. В глаза бросаются «фифы», «энхаэлы», «виртуалтеннисы», «иксмэны», новые «нидфорспиды» и прочие детскости.

Какие бы они ни были, но все они для меня – целые миры. Просторные и уютные, дикие и легкие, ручные, эфирные, завлекающие.

Вот попадешь в один из миров, впрыгнешь в окно виртуального мира, а там…

С высокой горы далеко видно: снизу острова стоят посреди воды большой, синей, плещущей волнами кудрявыми, живыми. Острова все зеленью полны, так и дышат ею. На островах этих – города большие, со стенами из белого камня. В стенах этих ворота устроены, на все четыре стороны. В городах дороги проложены, брусчаткой серой, вековой. И дома стоят, солнышком сверкают, лучатся. Кто живет в этих домах? Что делают? О чем думают? Всего этого узнать не терпится, и улыбка, затаённая у тебя на лице, расплывается. Как представишь, сколько всего прожить в таком мире можно!

Э-эхх!!!

Или впрыгнешь в другое окно, а там лес пышет, да так, что пройти через него сразу не получается. Любой неопытный путник заблудится, на невиданные растенья залюбуется, о сгнившие черные ветки спотыкнется, да испугается! Зверей то здесь не пересчитать: кто на деревьях кров устроит, кто на земле ночами траву топчет, листвой шелестит, а кто и тоннели роет…

В одном из окон осеннее небо. Ясное, из хрусталя, расплескивается всеми красками заката над землей, истерзанной трещинами и огромными ранами-воронками, застывшими и напоминающими о былых сражениях, ожесточенных, губительных для человека и природы. Кажется, в стылой утренней тиши до сих пор вихрится едкая пыль.

Но природа все залечит, как время лечит раны человечества. И тут снова появится тихое и чистое пространство под холодным осенним солнцем. Не будет ни души, ни звука человечьего, только прозрачный лес: не лохматый и цветущий, как летом, а строгий и неслышный, словно бы почистился и затих, ждет другого времени.

А вскоре будет другая война, и опять землю истерзают, и леса прилично повалят и травы покосят, и раны-воронки повылезают, и трещины набухнут. А после, природа снова, беспрекословно залечит все, и цикл повторится. Таков этот мир.

Другой, что вон в той цветастой пластмассовой коробке с громким названием, покажет тебе радуги всех цветов, зверей диковинных, плюшевых, да не плюшевых, загадочных, чудных, и злых и дружелюбных. Глянешь на них и засмотришься, и управлять ими будешь, и вокруг мир запляшет, запоет, счастьем зальется. Такой добрый и лучистый, с яркими красками, пушистый и мягкий.

Я еще минут пять неспешно обхожу витрины, пока не натыкаюсь на двух пареньков возле стенда с демонстрационными приставками: первый в цветастой кепочке с зеленым козырьком, как в клипах у черных рэперов, второй во всем обтягивающем, – футболка и джинсы буквально душат парня – он подчеркнуто лохматый, с длинной челкой и чернильными волосами.

Они оживленно спорят, препираются. Мне становится любопытно – я подкрадываюсь, принимаюсь слушать:

– Говорю тебе! Девять! ДЕВЯТЬ ядер! Не одно, не два, не три… девять! – восклицает парень в цветастой кепочке, активно жестикулируя. Нос его картошкой, из-под кепки выглядывают веснушки.

– Да? И что толку? Они недоразвитые, ядра твои! Вот в Боксе их только три, но зато полноценные, – второй парень в сковывающей одежде явно косит под Эмо – джинсы прямо таки впиваются в пах бедолаги, а челка настырно лезет в глаза, и он то и дело откидывает ее. – Три полноценных ядра лучше, чем девять недоразвитых. Ну как с этим можно спорить?!

– Ты не понимаешь! Открываются огромные просторы для разработчиков! Потенциал…

– Вот только про потенциал не надо! Все уши прожужжали. Смешно!

– Да ты почитай! Почитай в инете инфу про начинку. По-другому заговоришь! Это действительно крутая штука… – глаза паренька в кепочке покрываются нездоровым блеском.

– Пока незаметно. Слушай, два года прошло, а все слюной брызжешь, – Эмо-бой встряхивает волосами. – Ты давай завязывай с этой ерундой. А то на сумасшедшего походить будешь.

– Ох, ну и Биллибой же ты, Тема! – обижается кепочка.


Страницы книги >> 1 2 | Следующая
  • 4.6 Оценок: 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации