Текст книги "Опасный возраст"
![](/books_files/covers/thumbs_240/opasnyy-vozrast-5620.jpg)
Автор книги: Иоанна Хмелевская
Жанр: Зарубежная публицистика, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Не бойтесь, я не намерена цитировать здесь свои статьи, хотя некоторые из них были весьма удачными, похвастаюсь лишь одним достижением.
Как-то во время одной из творческих командировок на предприятии я застала лишь секретаршу директора. Ознакомившись с моим командировочным предписанием, девушка провела меня сначала по производственным помещениям, потом запустила в директорский кабинет. Мне хватило одной минуты. Выходя, я спросила у неё:
– Они, должно быть, жутко ссорятся в этом кабинете?
– Откуда вы узнали? – удивилась секретарша. – И в самом деле. Такой крик стоит – на всех этажах слышно! Знаете, это трудно вынести.
С пониманием выслушав девушку, я пояснила, откуда мне известно о нервной обстановке в кабинете её директора. Комната была большая, просторная, хорошо и даже со вкусом обставленная. Но цвет… Красная обивка на стульях и креслах, огромный, во всю комнату ковёр в фиолетовых тонах, а шторы на окнах оранжевые в алые разводы. От всего этого в глазах рябило и начинала болеть голова. Сразу вспомнилось, как я циклевала пол в новой квартире бритвой мужа в обществе новёхонького дивана свекольного цвета, так что я легко могла себе представить чувства, бушевавшие в груди людей, сидевших в таком кабинете.
В это же время я пыталась писать и детективы и должна признаться, что на моё будущее творчество муж оказал весьма заметное влияние. Как-то я прочитала очень завлекательный детектив, не помню уже ни автора, ни названия. Была в нем такая сцена. Чёрной-пречёрной ночью плывёт по чёрному безбрежному океану преступник на маленькой лодочке. Разумеется, весь в чёрном. Наконец доплывает до острова ещё более чёрного, чем океан. Высаживается преступник на берег и идёт делать своё чёрное дело. Идёт осторожно, ведь ничего не видать. Вот он наткнулся на провод, перелезть нельзя, поднимется тревога. Преступник осторожненько обматывает этот провод изоляционной лентой и перерезает кусачками. Потом натыкается на второй и тоже, обмотав изолентой, перекусывает. Вроде все идёт как надо, но третьего провода преступник не заметил, разорвал его ботинком, и из-за этого поднялась тревога и вообще возникли все последующие осложнения.
Прочитав это произведение, муж так хохотал, что с трудом успокоился. Я удивилась:
– Ты чего? Тут такие страхи, а ты ржёшь. Что смешного?
– Ну как ты не понимаешь? – ответил муж, отирая слезы с глаз. – Какая разница, разрезал ли он провод кусачками, обернув изоляционной лентой, или разорвал копытом? Ведь идиотизм же!
Я была потрясена. Для меня и в самом деле изоляционная лента представлялась гарантией безопасности. Убедившись, что муж прав, я запомнила этот случай на всю жизнь и поняла, как важно разбираться в существе дела. Поэтому впоследствии я всегда проверяла все малейшие детали в моем будущем произведении, в которых не была уверена. Твёрдо решила: я таких идиотизмов не допущу.
И чтобы не слишком отвлекаться, сразу же добавлю: сама лично убедилась в правильности такого решения. Читала я недавно историческую книжку для молодёжи, действие которой происходит в XIV веке. Опять же не помню фамилии автора (женщины). Начинается книга с такой сцены: по пустынному пляжу, ещё до восхода солнца, бежит мальчик и находит кусок янтаря. Ещё темно. В кромешной тьме мальчик порылся в прибрежном песочке и нащупал кусочек янтаря, выброшенный морем.
Поскольку у меня ко времени знакомства с этой книгой был за плечами многолетний опыт собирания янтаря, я сразу поняла весь идиотизм приведённой выше сцены. Море выбрасывает на берег все подряд. Ну допустим, в XIV веке оно не выбрасывало пластмассовых изделий, а все остальное ведь выбрасывало? И водоросли, и камни, и рыбьи внутренности со скелетами, и дохлую морскую живность, и куски дерева, и тысячи ещё других гадостей. И в куче такого мусора на ощупь определить кусок янтаря нельзя хотя бы потому, что на морском берегу он валялся бы не очищенный, а вместе с породой, из которой его вырвали морские волны, так что по тяжести ничем не отличался бы ни от куска дерева, ни от камешка. В кромешной тьме попробуйте на ощупь отличить такой янтарь от прочих разных разностей. Я пробовала, и у меня ничего не получалось. Пусть бы авторша сама попробовала, ха-ха! А так книга очень милая, интересная, написана профессионально; наверное, и исторические детали автором проверены, но вот эта вступительная сцена сразу дискредитирует всю книгу. Прекрасно понимаю, не все читатели книги разбираются в янтаре, но все равно автору непозволительно совершать такие ошибки, тем более что очень легко можно было бы проверить достоверность написанного. Могла бы, например, и мне позвонить… К тому времени мною было уже написано немало, и я ещё раз убедилась: проверять, проверять, проверять!!
А что из этой проверки получилось, я напишу как-нибудь потом, когда время придёт.
* * *
Муж оказал влияние не только на моё творчество, и сейчас самое время посвятить ему больше внимания. Он не любил никаких развлечений. Кафе, рестораны для него не существовали, о ночных заведениях и речи быть не могло. В кино я каждый раз выволакивала его силой и теперь только удивляюсь: зачем мне это было нужно? Каждый раз я несла личную ответственность за качество фильма, а в зрительном зале муж преимущественно засыпал и своим храпом компрометировал меня. Когда же по ходу действия на экране фильма звук усиливался, муж просыпался и, чрезвычайно недовольный, громко протестовал против такого шума. Когда мне довелось смотреть фильм «Самая красивая» с Анной Маньяни, – очень крикливый, помните? – я радовалась, что не захватила с собой мужа. Представляю, как бы он отравил мне все удовольствие, если бы сидел рядом!
Надолго запомнился скандал, устроенный им по случаю похода всем нашим семейством на «Трёхгрошовую оперу». У нас в родне было заведено по праздникам совместное посещение театра. Кто-нибудь покупал билеты, и мы отправлялись гурьбой. Тут тоже получилось довольно неожиданно, мы к этому привыкли и радостно собирались, муж же отбивался зубами и когтями. Я осталась тверда и заставила-таки его пойти с нами. Потом он признался, что пьеса ему очень понравилась и как хорошо я поступила, силой заставив его пойти.
Был он не просто непьющим, но убеждённым трезвенником, из-за чего в гостях я каждый раз переживала муки мученические. Сам в рот не брал ни капли спиртного и ещё оказывал негативное воздействие на остальных. Садились мы за стол – у нас или в гостях, – муж позволял наполнить свою рюмку, потом поднимал её и подозрительно нюхал. Понюхав, с таким отвращением отставлял на место, что окружающие с рюмками просто терялись, не зная, как поступить. Глядя на него, многие тоже начинали принюхиваться, а потом растерянно оглядывались. Тоже поставить на место? Выпить? За столом веяло холодом, праздничное настроение – псу под хвост.
Танцевать он умел, но не любил. Очень хорошо играл в бридж, но никогда на деньги, даже если ставки были грошовые. Просто не терпел азарт ни под каким видом. Сколько нервов мне стоили рождественские и новогодние праздники – лучше не говорить, но они у меня все записаны, и, возможно, я ещё этот реестр использую.
А вот по уходу за детьми он был просто незаменим После купаний в Буге на Роберта напала какая-то аллергия, ребёнок весь покрылся струпьями. Несчастный их расчёсывал, отчего они гноились, в общем, сплошной кошмар. Ребёнка надо было купать в крахмальном растворе и на ночь закутывать в пропитанную риванолем простыню. Ни минуты не сомневаясь, зная, что делаю, я отправила ребёнка во Владиславов с папочкой, и, когда через две недели приехала к ним, все болячки с Роберта сошли, остался лишь маленький прыщик на пятке. Золотой муж!
Наш последний с ним общий отдых мы провели в Ротулове под Закопане. Отдыхали своей компанией, мы с мужем и двое его коллег по работе, один с женой, а второй со своей девушкой Не стану заострять ваше внимание на том обстоятельстве, что эта самая девушка вскоре стала второй женой моего мужа. Тогда, в Ротулове, этого ещё никто и представить не мог. Мы, женщины, поделили между собой хозяйственные обязанности. Меня освободили от приготовления пищи, зная мою к этому неспособность. Я взяла на себя заготовку топлива и разжигание огня. Жили мы в хижине местного горца, и он сделал мне грандиозный комплимент. Глядя, как я рублю топором дрова на пенёчке, он сказал:
– О, пани рубит как мужик, а не как баба.
И я вся раздулась от гордости.
А муж добился успехов в другой области. Хозяин научил его ловить форель руками в горном ручье, муж проявил большие способности, и мы часто ели восхитительно вкусную рыбу. Муж не отдавал себе отчёта в том, что этот метод рыбной ловли – браконьерский, а я ему не говорила, иначе он, по натуре чрезмерно добропорядочный и законопослушный, перестал бы доставлять нам пищу.
Однажды вечером туземцы решили продемонстрировать нам настоящий горский разбойничий танец. Мы почему-то понравились местным парням, вот они в тот вечер и решили потешить нас. Кооптировали парочку своих приятелей, в том числе и местного секретаря партии, организовали оркестр, и началось! Отплясывали разбойнички в лыжных ботинках и так колошматили подошвами о деревянный пол, что только искры летели! Мы были в восторге, а они, закончив выступление, сказали:
– Ну а теперь вы нам покажите, как пляшут в Варшаве.
Выбор был небольшой. Обе наши пани не годились в танцовщицы, а из мужчин танцевать умел только мой муж. Оркестр принялся наяривать польку, и мы с мужем пустились спасать честь столицы.
Мою жизнь спас каблук, оторвавшийся через двадцать минут безумного танца. А ведь я решила плясать до упаду, хоть и отдавала отчёт в том, что молодые горцы-музыканты будут повыносливей меня. Каблук отлетел, мы остановились, музыка смолкла, а муж снял с себя рубаху и выжал в окно. Поскольку нам аплодировали бешено, считаю, чести столицы мы не уронили, а каблук мне прибил сапожник в Закопане.
* * *
Где-то в конце пятидесятых годов Люцина получила садово-огородный участок недалеко от Окенче. Жила она на улице Жвирки и Вигуры, а полученный участок находился напротив её дома, по другую сторону улицы. Была это настоящая целина, и мы всем семейством её поднимали. Муж не выносил огородные работы, не любил копаться в земле. Мы его и не особенно заставляли, но иногда просто необходима была мужская физическая сила.
Навсегда остались в памяти страшные минуты, когда муж тащил доски для беседки. Приобрели мы их на лесопилке и довезли, видимо, на автобусе, трамвай там тогда ещё не ходил. Огромную связку досок муж, согнувшись, тащил на спине, а я насмерть забыла, где находится калитка в заборе, окружавшем участок. Рысцой бежала впереди мужа вдоль забора, боясь, что каждую секунду он бросит доски наземь и разразится проклятиями. Куда же подевалась эта холерная калитка?
– Вот она! – нервно вскрикивала я. – Нет, не тут, наверное, немного дальше. Вон там… Нет, снова ошиблась. Ещё секундочку, сейчас будет…
И коровьи лепёшки муж собирать не хотел. На лугах вокруг паслись коровы, а их навоз, как известно, лучшее удобрение для нашей тощей почвы. Видели бы вы, с какой завистью взирали владельцы участков на счастливчика, нёсшего тазик этого деликатеса! Думаю, тазик с золотом вызвал бы куда меньше эмоций. Моя мать и Люцина с упоением занимались сбором, да и я охотно помогала им, если выдавалось свободное время.
А времени у меня всегда было в обрез. С самого утра на работе, после работы – а кончали мы часа в четыре – я закупала продукты в магазинах, ехала к матери и забирала от неё сыновей. Дома готовила еду, убирала квартиру, стирала и гладила бельё, в чем мне часто помогал муж, и до поздней ночи сидела за столом над дополнительной работой. Хорошо, что Ежи перед сном мылся сам, а Роберта надо было ещё выкупать. Раздражала меня бесконечная штопка мужниных брюк. Сыновья брали пример с папочки и тоже вечно раздирали брюки. И в самом деле, на сбор коровьего навоза времени уже не оставалось.
Обеды я готовила два раза в неделю, потом их подогревала и подавала на ужин. А завтрак для детей приготовила лишь раз в жизни. И случилось это следующим образом.
Как-то я купила на обед неудачное мясо, сколько ни тушила его, осталось сухим и невкусным. И ещё приготовила на ужин картофельный салат. Состоял он в основном из картофеля и тоже, по единодушному мнению моих мужчин, был несъедобным. Спать я легла расстроенная. На следующий день, в воскресенье, встала пораньше – редкий случай – и приготовила на завтрак бутерброды: мясо нарезала тонюсенькими ломтиками, разложила на кусочки булки, поверх положила по ложечке картофельного салата и каждый бутерброд украсила ломтиком помидора. Занялась чем-то в ванной и слышу – один из моих сыновей проснулся и протопал в кухню. Потом бегом бросился к ещё спящему брату:
– Ты, вставай скорей! Мать завтрак приготовила! Пользуйся случаем!
Второй немедленно вскочил, парни помчались в кухню и слопали целое блюдо заготовленных мною вкуснючих бутербродов.
* * *
И вот, после одиннадцати лет счастливой супружеской жизни… Нет, я не валяю дурака, мой брак и в самом деле был идеально счастливым, хотя и нелёгким. Скандалы лишь разряжали атмосферу, мы с мужем любили друг друга, понимали друг друга, шли на компромиссы и уступки, а полнейшая искренность с обеих сторон была качеством бесценным. Все же остальное можно считать мелочами. На взрывы его ярости я реагировала по-разному, точно так же и он на проявления моего темперамента.
Первые восемь лет совместной жизни нашими деньгами распоряжалась я. На этом настаивал муж, у них в семье так было принято, все деньги отдаются жене, а уж она ими экономно распоряжается. Поскольку я уже немало рассуждала на эту тему, не стану повторяться, скажу лишь, что чаша моего терпения переполнилась.
– Хватит! – решительно заявила я. – Теперь финансами будешь ведать ты. Получай свои деньги, мои деньги, деньги за дополнительную работу и распоряжайся ими. Я слишком глупа для этого, не умею экономить, попробуй ты.
Через три месяца после знаменательного решения мой муж, доселе не желавший, как он заявлял, унижаться и заискивать в поисках дополнительной работы, взялся за эту работу. Насчёт унижения и заискивания это он кокетничал, напротив, его умоляли сделать какой-то научный перевод с английского, а он выкобенивался и отказывался, я считаю – просто ленился. Его умоляли, а он кочевряжился. То же самое происходило и с Новой Зеландией. Ему предлагали там работу по контракту на пять лет, выгодные условия проживания с семьёй и даже мне работу в тамошнем проектном бюро. Услышав о таком заманчивом предложении, я себя не помнила от счастья, а он отказался! Пять лет – слишком много, сказал, на два года, возможно, и поехал бы. Вот так Новая Зеландия сделала нам ручкой, а меня чуть кондрашка не хватил. Именно тогда и передала я ему финансовые бразды правления. Надо было сделать это намного раньше.
К этому времени подошёл срок сдачи мною экзамена на получение диплома инженера-строителя. Из-за этого я три года мучилась на стройке, теперь же мне был необходим этот диплом для поступления на работу в проектное бюро «Блок» на улице Кредитовой. Там как раз освобождалась ставка. Моя подруга Баська со своим мужем Анджеем уезжали за границу, освобождалось даже два места. Они меня и рекомен довали руководству бюро. Меня пригласили, со мной поговорили, и все было в шляпе, оставалось лишь формально получить необходимый для новой должности диплом.
И вот именно в этот момент мой муж решил развестись со мной.
Причины такого решения мне неизвестны. Возможно, повлияло то обстоятельство, что я распевала в ванной вальс собственного сочинения:
Последний лист уж с дерева слетел.
Увяли розы яркие цветы.
Ты столько лет меня любил, хотел,
А вот теперь меня не хочешь ты!
Моё пение жутко раздражало мужа, и ничего удивительного. И тем не менее уже после развода назло ему я сочинила продолжение вальса, находя в творческом процессе горькую сладость и утешение. Считаю, у меня получилось неплохо. Пожалуйста, могу процитировать свой вальс целиком, а кому не нравится, пусть не читает. И сразу же хочу успокоить вас – больше с поэзией у меня вы не встретитесь.
Умчалось лето в голубую даль,
Дожди и слякоть осень принесла.
И в сердце у меня парит печаль.
Я слезы лью. Такие вот дела!
Покрылась снежным саваном земля,
Завыли вихри холодно и зло.
Ты стал другим. О, где любовь твоя?
Неумолимым временем смело.
Меня ты бросил в ритме раз-два-три…
Последний бал закончился для нас.
Лишь прежним счастьем кружится внутри
Оптимистический и светлый вальс.
Пропали лето, осень и зима,
Обидно очень – псу пошли под хвост.
Справляться с горем буду я сама,
Ну ладно, вытру слезы, выше нос!
Ведь всем известно – мир устроен так,
Что солнце застилает пелена,
Что ясный день сменяет ночи мрак,
Но каждый год приходит вновь весна!
И с нею снова засияет день,
И с нею снова зацветёт сирень,
И кто-то будет вновь меня любить,
Ещё похлеще… очень может быть!
Если бы этот шедевр я создала до того и упорно распевала его во весь голос, у мужа были бы все основания бросить меня, ибо слух у него был абсолютный. Собственный слух я уже неоднократно приравнивала к слуху любого встречного пня, но пень в отличие от меня был молчаливым… А если бы вдруг запел, думаю, сделал бы это музыкальнее, чем я.
Чтобы все-таки избежать ненужных инсинуаций и не заставлять читателей понапрасну ломать головы, поясню, что явилось истинной причиной развода. Причиной стал бескомпромиссный характер моего мужа, его неумение и нежелание прибегать к обману и скрытности. Он влюбился в ту самую девушку из Ротулова и был неспособен держать свою связь в тайне, ему непременно нужно было жениться, а для этого требовалось развестись со мной. Действовать втихую он не мог, непременно надо было действовать открыто, с шумом и треском.
Гром с ясного неба был ничем по сравнению с обрушившимся на мою голову заявлением мужа. Он потребовал развода, и я сразу же согласилась, ошарашенная свалившимся на меня несчастьем. И только спустя секунду подумала, что у меня всегда останется в запасе выход – самоубийство.
Естественно, на меня сразу же навалился невроз, нервное расстройство, а тут ещё надо мной висел проклятый экзамен на получение диплома инженера-строителя. Врач, к которому я обратилась, в недоумении развёл руками:
– Ну и задачку вы мне задали! Если бы не экзамен, я моментально успокоил бы пани, но перед экзаменом нужна ясная голова и умение быстро соображать. Что бы такое придумать?
И он придумал лекарство, которое я в подробностях описала в «Крокодиле из страны Шарлотты». Оно действительно было отвратительным, горьким до невозможности, и мне становилось плохо уже при одной мысли, что вот сейчас надо его выпить, но действовало потрясающе. Принимала я эту гадость три раза в день и экзамен сдала.
А потом все-таки попыталась совершить задуманное самоубийство. Тщательно все продумала, устроила так, чтобы никого не было в квартире в тот роковой день, и приступила к делу. Заклеила газетой все щели и вентиляционные отверстия в ванной и открутила газ.
Примерно через четверть часа до меня дошло, что газ горит, а вода льётся, так что я вполне могу выкупаться, а вот помереть – вряд ли. Погасив пламя, я опять открутила газ и принялась ожидать свой смертный час. Поскольку я ничем не была занята, принялась думать. В конце концов, перед смертью человек, как правило, вспоминает всю свою жизнь, ну и я стала вспоминать.
И вспомнила, холера, что после меня останется множество бумаг, которые просто не должны меня пережить. Опять перекрыла газ, отложив ненадолго самоубийство, и вышла из ванной, чтобы сжечь все свои бумаги.
Печь в кухне всегда дымила, сейчас же мне было не до того, чтобы подумать о направлении ветра, и через полчаса квартиру заволокло дымом. Пришлось пораскрывать окна, а был конец ноября, и комнаты быстро промёрзли. Сражаясь с превратностями судьбы, злая как черт, я сообразила, что время ушло, скоро вернутся дети, и что? Мало того, что они увидят в ванной мой хладный труп, ещё, Боже сохрани, тоже отравятся газом, а тут ещё стылая квартира. Нет, не имею права собственных детей подвергать такой опасности. Значит, не судьба, придётся остаться в живых.
Муж какое-то время жил с нами, ему некуда было деваться, мы сохранили грустную, благородную дружбу и вели бесконечные, изнуряющие, откровенные беседы по ночам. Психика моя больше не выдерживала напряжения, ведь атмосфера в доме парила прямо-таки кладбищенская. Мы договорились ради детей сохранять видимость нормальных отношений, но муж вскоре стал питаться отдельно, а потом, в одной из упомянутых выше ночных бесед, измученным голосом попросил:
– Знаешь что, не надо больше гладить мне рубашки.
Я энергично воспротивилась, что свидетельствует о моей бездонной глупости. А аргументы были такие: договорились сохранять видимость, одиннадцать лет я гладила рубашки, значит, должна и теперь гладить. А муж знай твердит – не гладь!
– Ну хорошо, – со злостью сказала я. – А как насчёт остального? Подштанников тоже не гладить?
– Да! – совсем уж гробовым голосом ответил муж. – Подштанников тоже не гладь.
И тут до меня дошёл весь комизм ситуации. Из уважения к бывшему мужу я не расхохоталась во весь голос, но внутри полегчало и психическое напряжение как рукой сняло. Видимо, я достигла дна отчаяния, оттолкнулась от него и понемногу стала выплывать на поверхность.
Сначала поинтересовалась, можно ли на его лимонах поставить особый знак, потом разрешила детям съесть его колбасу, а потом и вовсе перестала с ним цацкаться и прямо велела убираться из квартиры.
По случаю развода я устроила прощальный чай. На нем присутствовали Янка и Анджей, муж Ядвиги. Конечно, не обошлось без скандала, ведь характер мужа не изменился, а я уже не намерена была терпеливо сносить его выходки. Янка пролила на стол свой чай, а Анджей потребовал для меня большие алименты. Муж, как всегда принципиальный, чая в рот не взял, ведь он находился в доме врага.
И все же на этом прощальном чае мы пришли к соглашению. Муж отказался от намерения отобрать у меня детей и проявил благородство, пообещав большие алименты. Я тоже проявила благородство и даже не упомянула о том, что создала ему условия для выполнения очень выгодного в денежном отношении заказа на перевод книги, деньги за который он получил только сейчас и эти деньги предназначил на покрытие судебных расходов по разводу. Я увидела в этом факте перст судьбы и решила с судьбой не тягаться. Одолжила у Люцины шестьсот злотых, чтобы внести свою долю, и не уверена, что эти деньги Люцине возвратила.
Зато я стала курить. До последнего времени мы с мужем каждую неделю бывали у его родителей на обедах, там за десертом все закуривали. Я же, некурящая, продолжала есть, что было ещё делать? И начала толстеть, вот и пришлось прибегнуть к курению.
В общем, многое изменилось. Я обещала мужу дать согласие на развод и от своего слова не отказалась. На суде дело должно было обойтись без обвинения кого-либо из супругов, но мужнин адвокат составил такой идиотский иск, что я просто не могла с ним согласиться. Ладно, главная причина развода – несходство характеров супругов – пусть остаётся, правда, заметили это несходство немного поздновато, одиннадцать лет понадобилось, но чего не бывает… А все остальное было сплошным идиотизмом, и сейчас я очень жалею, что не располагаю копией документа. Оказывается, я соглашалась выполнять свои супружеские обязанности только тогда, когда муж выполнял свои хозяйственные по дому, предъявляла мужу неимоверные финансовые требования, а сама полностью подчинялась влиянию журнала «Пшиячулка» и ей подобным феминистским изданиям. И такое муж принёс мне показать!
– С ума сошёл! – в ярости вскричала я. – Ни в жизнь не подпишу такой кретинизм. У меня столько недостатков и без этих вымыслов, а ты так толком ни одного и не использовал! А ну садись и давай вместе составим иск!
И под мою диктовку муж написал, вернее, я сама составила иск против самой себя. Я по натуре неаккуратная, а он педант, я люблю французских классиков литературы, а он «Жиче Варшавы», я любила развлекаться и хотела танцевать, ходить в театры и кино, а он домосед и предпочитал оставаться дома. А что касается супружеских обязанностей, в пику ему я придумала, что предъявляла к мужу повышенные требования, с которыми он не справлялся. Да что там, даже в еде у нас были разные вкусы, он любил картошку с молоком, а я селёдку в уксусе.
– И ещё добавь физическое отвращение, – посоветовала я. – На физическом отвращении можно очень далеко заехать.
– А это ещё зачем? – удивился муж.
– У нас двое детей. Так просто тебе развода суд не даст, надо придумать что-то такое… радикальное. В последние годы ты испытывал по отношению ко мне чисто физическое отвращение и, преодолевая его, полностью истощил свою нервную систему.
Физическое отвращение очень понравилось мужу и рассмешило его, а идея оказалась гениальной.
На судебное разбирательство я явилась с новой причёской, выкрасив волосы в пепельный цвет, и в элегантном костюме. Единственном, правда, какой у меня был, но ведь суду не обязательно знать об этом. И перед судом первый раз в жизни купила себе малюсенький флакончик духов Диора. До сих пор на духи я денег не тратила, даже одеколон не покупала. Села на скамейке в коридоре здания суда, рядом сидела Янка и волновалась, бедняга, больше меня. Вынув флакончик из сумки, я открыла его, чтобы понюхать духи, и в этот момент выкрикнули мою фамилию. Нервная Янка подпрыгнула и толкнула мою руку, так что содержимое флакончика вылилось мне на костюм.
В зал суда я вошла, распространяя вокруг себя такое благоухание, что сразу произвела хорошее впечатление. Адвоката у меня не было, я не видела в нем необходимости, потому как не собиралась затягивать решение нашего дела, напротив, была полна решимости как можно скорее покончить с ним окончательно и бесповоротно. Отрезать прошлое и начать какую-то другую жизнь!
Адвокат мужа нёс полнейшую околесицу. По лицу судьихи было видно, как не нравится ей наше дело. Муж не владел собой, он не терпел публичного разбирательства своих личных проблем и на вопросы давал глупые ответы, не соображая, что говорит. Я видела, к чему идёт дело. Того и гляди, иск суд отклонит и мне придётся потом являться в этот суд Бог знает сколько раз. Нет уж! И когда мне предоставили слово, я произнесла его столь вдохновенно, что до сих пор горжусь собой.
– Я выросла в хорошей семье, – с достоинством вещала я. – И привыкла, вставая из-за стола, удаляться на отдых, а посуду должна была мыть прислуга. А мой муж такой педант по натуре, что все кастрюли в кухне на кухонной полке всегда ставил ручками в одну сторону, представляете?!
Кастрюлями я сразу изменила атмосферу в судебном зале, а ведь сказала чистую правду! Мебели в нашей кухне было маловато, кастрюли я и в самом деле держала на открытой полке, а муж и в самом деле машинально выравнивал их и ставил ручками наружу. И много чего ещё делал этот невыносимый педант, о чем я и поведала суду – проникновенно, дрожащим от сдерживаемого возмущения голосом. Затем принялась описывать взаимные уступки и компромиссы, которые в конце концов убили нашу великую любовь. Небрежно, походя признавалась в собственном легкомысленном характере и неспособности справиться с домашним хозяйством. Всего, что плела, уже не помню, но закончила цитатой из «Пшекроя»:
– Я глубоко убеждена, что лучший для женщины способ сохранить красоту рук – это делать всю домашнюю работу руками мужа!
С каждым моим словом лицо судьихи менялось, это я видела ясно. А при последних словах она взирала на меня уже просто с ужасом. Мой легкомысленный характер и склонность к увеселениям подтверждала мощная струя Диора, которую я сама с трудом выносила. Итак, все понятно. Этот несчастный, честный и порядочный человек просто не в состоянии больше жить с куртизанкой, хотя изо всех сил благородно старается скрыть истинную причину развода.
Я уже собралась было закончить речь, как вдруг вспомнила самое главное.
– А кроме того, – решительным тоном заявила я, – мой муж в последние годы испытывает ко мне непреодолимое физическое отвращение.
– Но почему же? – вырвалось у судьи.
Однако меня уже покинуло вдохновение, и внутри я ощущала абсолютную пустоту.
– А это уж пусть он сам вам объяснит, – с трудом произнесла я и взглянула на мужа.
Судья тоже взглянула на него. А он сидел с таким выражением на лице, что никаких пояснений не было нужно. Физическое отвращение читалось на нем яснее ясного.
Второго судебного разбирательства не потребовалось, суд дал нам развод сразу.
А мне и в голову не пришло, что настоящая моя жизнь только начинается…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?